И стали жить-поживать... (да не тут-то было)

      Предчувствия Генриха терзали самые нехорошие. Это даже, можно сказать, были не предчувствия, это была основанная на опыте уверенность: ведьмы и вампиры под одной крышей, особливо ежели среди последних затесался Феденька Басманов — это неизбежно оргия.       И вот тут с одной стороны, не можешь предотвратить — возглавь, а, с другой стороны, Аглая здесь, раз, газом надышался, два, мочи нет куролесить, да и просто неохота — три. Вот что значит, в молодости обратить, и к пятистам годам ближе всё вкус к разврату не проходит, а мне-то эти все игрища уже… Генрих снова залпом чихнул.       А, пропади оно все пропадом. Не буду. Вот ей-Богу, не буду, пусть сами, как хотят… Вон у меня и одышка, и крылья ломит, и хвост Аглаюшка, вытаскивая, весь искусала.       Генрих взломал для себя и Аглаи местный директорский, кажется, кабинет, разыскал медпункт и пристроил туда Жана под присмотром Аннушки, приволок к нему Войтоловскую, пусть хотя бы эти свои иероглифы чертовы сотрет, и пошел искать Кривича, чтобы тот поимел совесть и дал своей крови Жану. Ага, куда там, как сквозь землю провалился старый змей!       Дальше предстояло отыскать восьмушек и их белорусских коллег, организовать для Жана медтранспортировку в Москву, связаться с ольговыми насчет того, согласны ли они его принять на лечение, или мараться не станут… На загривке еще болтался мидовец, вибрировал насчет Воронцовой, вдруг откажется, требовал честное-благородное слово с ведьм взять, что они «претензий не имеют», и доставал разными другими способами, но, к счастью, сам как-то отпал по пути.       Генрих заглянул к ведьмам — там уже разводил охмуреж Басманов (а какова в принципе роль Феденьки во всех этих бесчинствах, хотелось бы уточнить…), — немного с ними поругался, наткнулся на Андрея… Тот с кем-то очень напряженно разговаривал по телефону. — Что там? — урвал все-таки минутку выяснить Генрих. Андрей покачал головой, зажал телефон ладонью. — Упырята набедокурили, и… Всё довольно… неприятно. Судя по его выражению, всё и впрямь было так себе. — Кто там из ваших, из наших? — уточнил Генрих. — Из ваших ольговы подъехали, а из наших… — Андрей покачал головой. — Все. И московские Хранители тоже там. — Вашу мамашу… — вздохнул Генрих и резко развернулся в поисках Аглаи. Раз ольговы там, действовать надо через них.       …а ведь всё начиналось очень даже здорово и как-то чуть ли не по-домашнему. Серёга созвонился с московскими знакомцами, старыми и новыми, спустился в «Красное и Белое» и прикупил бухлишка, Женёк заказал пиццу, Ваську быстро покормили, переодели и выставили в люльке на балкон, благо тень перешла на их сторону, и он вроде как заснул, пришли первые гости, перезнакомились, накатили, достали гитары (Барановский одолжил у Андрей Петровича), и, в общем, очень даже по-хорошему сидели, общались, песни пели…       Серёга как-то пропустил момент, когда эти мирные посиделки переросли в хрен знает что с плясками, полуголыми девками и бухающими динамиками.       Как раз явились скандалить соседи, и он разговаривал с ними на площадке, а потом зашел и рявкнул всем «тихо!» и обнаружил, что какие-то дебилы разбудили и вытащили из люльки Васька. Его мацали девицы, какая-то дурища поставила Васька на стол и, держа его за руки, делала вид, что с ним танцует! Васёк вроде как правда, пока не возражал… — Вы чего творите-то, вам кто разрешил ребенка трогать! Серёга обнаружил, что Женёк вывалился на балкон курить, хуже того, там, кажется, кальян раскочегарили. — Так, ладно, притихли все, — Серёга взял Васька на руки, — ща пойдем на свежий воздух, проветримся все, освежимся, а потом вернемся.       Васька недовольно заорал. — Он хочет обратно к мамочке, сладенькая булочка! — девица захихикала и протянула к Ваську руки. — Мама у нас зону топчет, — огрызнулся Серега, — а ты кто, блядь? Так, всё, я сказал! Женёк, ты где там, мудила?!       А вот как именно потом дальше всё закрутилось, ни Серёга, ни Женька, ни все прочие участники разразившегося безобразия точно сказать были не в состоянии, как минимум их версии происшедшего резко отличались.       Серега говорил, что он просто хотел отодвинуть одну из гостий со своего пути, и, может быть, только что и слегка толкнул ее в плечо, потому как нес ребенка, а та выпустила клыки и попыталась впиться ему в шею, девица утверждала, что ничего подобного, и клыки первой выпустила не она, а Серега, с намерением ее покусать, она же просто защищалась… Серега напирал на то, что никаких таких намерений и вовсе не имел, а мирно нес ребенка, чтобы покормить и сменить памперс…       …когда два вампира зашипели друг на друга, внезапно с ярым недоумением обнаружив, что они вампиры, больше от неожиданности, чем от чего-либо еще, Васька вывернулся из рук Серёги и выдал на-гора: зрачки у него сузились в щелки, прорезались коготки и клычки, он прыгнул и вцепился в лицо вампирше. С балкона ворвался в комнату Женёк, тоже на ходу обращаясь, еще одна из гостий показала клыки, Серега пытался одновременно защитить Васю от отбивающейся упырихи и при этом отцепить его от жертвы, чтобы не загрыз насмерть, а драл и кусал ее Васька нещадно, вторая упырица с визгом напала на Серегу сзади, ей в загривок вцепился Женёк, один из парней ударил его стулом — совершенно без толку, само собой, только стул сломал, зато другой вытащил откуда-то из сумки газовую горелку, обожженный Женёк заорал диким голосом, бросился на него и чуть не откусил руку по локоть…       На место прибыли пожарные, полиция, которую к тому времени уже успели вызвать соседи, и практически сразу — «восьмушки», и следом тип от вампирских кланов, к которым принадлежали упырицы.       Квартира пострадала, но не слишком, к счастью, большого пожара не случилось, но… Спешно явившийся на место вампир, обративший одну из упыриц, и ее папаша по совместительству, начал с ходу быковать, ну еще бы, два упыря-гастролера даже без vampID, но, завидя восьмушек, малость присмирел и тихо стал названивать «контактикам».       И, в общем-то, разрулили бы всё без шума, полицию, и без того привыкшую дисциплинированно отворачиваться при появлении «старших братьев», обработали и отослали, пожарные вообще особо соваться не стали, но вот Вася…       Вася всех испугал. Ни рядовые сотрудники Восьмого отдела, ни обычные вампиры особо про василиска-полукровку наслышаны не были, так что наполовину обратившийся младенец, шипевший и выдирающийся из рук отца, вызвал легкую оторопь. Тем более что его жертва хотя и выжила, упырица все-таки, но ее пришлось увезти спецскорой.       Попытки разделить Васю с папой были не только безуспешны, но и опасны: они оба отчаянно отбивались. И несдобровать бы им: Хранители бились в истерике, «восьмушки» уже запросили усиление с огнеметами; но тут какая-то светлая голова все же сообразила позвонить ольговым. Все непонятное, связанное с нечистью, традиционно относилось к их компетенциям. Дежурная по городу ольгова сестра приехала быстро, увидела Васю, запросила инструкций, — и появился на месте хоть один человек, понимающий, что, собственно говоря, происходит.       Правда, к этому времени на ушах уже стоял весь Восьмой, московские Хранители и московские вампиры.       Неразлучных Васю с папой отдали ольговым от греха подальше, а всех остальных упаковали и отвезли к себе восьмушки, включая зарегистрированных фамилиаров обеих упыриц и обычных людей — обработать у себя как следует, без спешки.       Как бы то ни было, случившееся не сулило ничего хорошего ни Женьку с Серёгой, ни Усачеву. Ну тот хотя бы успел извещение о временной регистрации Хранителям отправить, а то что те в связи с выходными днями его не успели обработать, и о нахождении на их территории двоих заезжих вампиров якобы даже не знали, было уже не на его совести.       Тем не менее, скандал грозил разразиться нешуточный, особенно учитывая то, что Хранители, науськанные кланом упыриц, вначале вели себя грозно и можно сказать даже нагло. Женька так вообще притих в ужасе: а ну как теперь московские ему голову отрубят?!       В вампнете тут же поднялась волна, кто-то слил, сначала москвичи, как всегда, заговнились на тему оборзевших понаехавших, которые уже совсем берега потеряли, заманили двух бедных девочек, изнасиловали и сожрали, однако вскоре поднялся ответный вал, насчет обращенных незнамо кем незнамо зачем в девяностые беспредельщиков, которые и при жизни-то были говно, а не люди, а уж в посмертии так вообще оскотинились, решили, что им вообще все позволено, напали на двух бедных провинциальных мальчиков, сожрать хотели, да не тут-то было…       Тут как-то мимоходом выяснилось, что и мальчики тоже не то чтобы совсем простые, Кривича посвященные, а девки напали не абы на кого, а на Перворожденного вампира из смоленской семьи…       У Генриха телефон раскалился уже. Кривич куда-то исчез. Аглая с головой нырнула в сеть. Басманов и Влад с товарищами отжигали с ведьмами. Одна Аннушка сидела с Жаном и ни о чем не знала: Влад попытался было ее утащить в пучину разврата, но ни разу не преуспел, та на него только нашипела. И ее присутствие было для Жана большим утешением…