И стали жить-поживать... (да не тут-то было)

      Войтоловская склонилась над Жаном, слегка отвернула ворот его рубахи, пропитавшейся сукровицей. Жан тяжело дышал, прикрыв глаза. Аннушка с трудом сдерживалась, так ее бесила эта ератница-полька! Крыса двуличная! — Странно… совсем ничего не заживает… а уже должно было начать… — пробормотала пани Войтоловская. Аннушка не выдержала и зашипела на нее.       Войтоловская распрямилась и бросила на нее полный властного презрения взгляд.       Аннушка встретила его с вызовом. Ха, не на такую напала! Глазки можешь строить сколько тебе угодно! От графиньки и не такое видали! — Если вы будете мне угрожать, я буду вынуждена отказаться от попыток помочь, — с резким акцентом сказала Войтоловская. Аннушка фыркнула. — Вот и проваливай. Без тебя обойдемся! Фашистка! Войтоловская задрала бровь. — Напомнить вам, кто оккупировал Польшу?.. — Знаки свои подлые сотри и проваливай! — Аннушка, не сердись, — тихо попросил Жан, и тронул ее за руку. Пальцы у него были отекшими и горячими. На Войтоловскую он просто молча посмотрел.       Войтоловская поджала губы, достала из сумочки какой-то пузырек и ватные диски, и воздухе отчетливо запахло уайт-спиритом. Аннушка открыла окно, но Жана и так знобило, и пришлось снова закрывать: от хлынувшего в тесный медкабинет сельхозтехникума холодного воздуха его затрясло. — Не понимаю, в чем дело… — шептала Войтоловская, стирая следы маркера. — В феврале его отравили, — начала перечислять Аннушка, — в начале апреля вырвали клыки и загрызли. В июле ваша… замечательная ведьма воткнула иглу, так он… всего себя исполосовал, пытаясь ее достать, все в крови было! Потом снова погрызли, чуть без руки не оставили. А теперь… — Аннушка глубоко вдохнула, — еще и вы! — Прошу заметить, это, — Войтоловская подняла правую кисть Жана, — сделали не мы! Это ваши его пытали, заставили взять вину на себя! — Никто меня… — Жан снова с трудом заставил себя открыть глаза, вырвал руку у ведьмы, — никто меня не заставлял. Я действительно… Бронислава… просто без умысла… я не думал, что… череп треснет… гематома… Это я, просто… непреднамеренно. — Я вообще не понимаю, как ты мог, я бы еще поверила, если кто другой, но ты! Это просто не в твоем стиле, наконец, проломить голову бедной больной старухе, утратившей все способности! — Броня… она не совсем… утратила, какая-то черная тварь у нас на дворе появилась, и… она на прием ко мне пришла, и проклясть пыталась… небезуспешно, и про червя… и про то, что… задыхаться буду… и ведь и впрямь, задохнулся же?! Прости, но это я… — Matka Boska Częstochowska*! Да какие способности?! Я ее на пенсию провожала лично, Зина уже совсем от Альцгеймера ничего не соображала, какая тварь, какое проклятие?! — Черная тварь… знаешь, есть такой… интернет-мем… черный кот о трех ногах… хвост загибается… только больше… как выйду ночью на двор, он там… в тенях прячется… — Жан снова прикрыл глаза.       Войтоловская глянула на Аннушку. — А вы его психиатру показывали? — подозрительно уточнила она. — Говорят, вампирам если клыки удалить, у них… всякое бывает… Хотя какие у вас там могут быть специалисты! — досадливо махнула она рукой, — только вот по такому! — она указала пальцем на руку Жана. — У вас только пытошных дел — мастера! — На себя посмотри! — прошипела Аннушка. — И вообще, Жан нормальный! Жан снова поймал её руку и слегка сжал. — …мы его на ноги еще поставим… — Аннушка погладила его по голове. — Бронислава… — позвал Жан. Та присела к нему на край койки, игнорируя напряженную Аннушку. — Ольга не нужна вам. Отпустите вы её… Не получится у вас никакого короля. — Ты не всё знаешь, — снова сжала губы в нитку Войтоловская. — Дурак. Тебя используют… Как это у вас говорится? «Втемную». Уезжай! Это даже не твоя родина! — Во мне… смоленской крови уже… больше, чем своей… не осталось другой… Ты думаешь, я побегу? Нет, Броня, прости, не смогу… — Опять! Jasna cholera*! Сто лет назад ты то же самое говорил! «Смоленск совершенен во всем!» ** И что, хорошо тебе при Советах жилось?! Ты же католик, в конце-то концов! Если так любишь свою Оленьку, так и не бросай её! Поезжай с ней! Твои с испуга и тебя отпустят! Кто, кроме тебя, защитит твою Воронцову?! — А ну пошла отсюда! — оскалилась Аннушка. — Ну-ка, поосторожнее, девушка! А то как бы и с вами несчастья не стряслось! — Аннушка! Не надо! Броня! позволь с ней поговорить… С Ольгой! Не ревнуй, она уже не жена мне, вышла замуж снова, она моя обращенная!       Войтоловская оскорбленно фыркнула. Не ревнуй! До чего же о себе воображает! — Вот ты дурак неисправимый… Не захочет она с тобой говорить. — Захочет! Должна захотеть! — Ничего она тебе не должна. И ты ей. — Просто передай ей просьбу! — О, смотри-ка, ожил! Жан со стоном откинулся обратно на подушку. — Бронислава, прошу тебя… — Ладно, ладно… с психами не спорят… Успокойся! Войтоловская пошла к выходу, по дороге оскалясь на шипящую Аннушку в ответ: лицо ведьмы на мгновение исказилось, превратившись в страшную маску древней зубастой старухи с бельмами на глазах, так что Аннушка от неожиданности отшатнулась.       Войтоловская вышла, и Аннушка снова подсела к Жану, закутывая его в похожую на флаг плюшевую скатерть. — Жан, ты же не поддашься им, да? Не дашь себя завербовать? Нет? Жан? Ты ведь с нами останешься? — Аня, ну ты что, — Жан протянул руку, коснулся ее пряди, — мы это мы и есть… Куда я денусь? Если уж в революцию не убежал, то теперь-то чего? Олю только задержать надо… чтобы образумилась… Помоги мне… — Далась она тебе, — буркнула Аннушка. — Ведь говно, а не человек! — Аня, ну нет же… Что вы её все… только и видите, как она дурит, а что внутри… — То же самое, что и снаружи! Дерьмо с ядом! Жидкое! Сама бы уже сделала что-нибудь, а не только из тебя кровь пила! Даже мужика своего с ребенком, и то на тебя скинула! Актриса великая нашлась, погорельского театра!       Не успела Аннушка как следует разругаться с Жаном, как пришел ответ от Ольги. Приперлась какая-то ведьма из младших, долго хихикала, пыхтела и шуршала за дверью, тяжело дыша, а потом, наконец, постучалась в дверь.       Аннушка высунулась, зашипела, углядела за плечом ведьмы какого-то молодого упыря из команды Влада и осуждающе покачала головой. — Вот, — сунула ведьма Аннушке что-то, завернутое в бумажку. — Что? — Ответ от Воронцовой, — сообщила ведьмочка. Аннушка зашла обратно в медпункт. Включила верхний свет. Жан застонал и прикрыл глаза. — Ольга ответ прислала, — сказала Аннушка. — Что там? — Жан отнял ладонь.       Аннушка, вздохнув, протянула ему бумажку. В неё было завернуто колечко с рубином.       Жан прикусил губу и повернулся к стене. — Ну и ладно, — Аннушка села к нему, положив руку ему на плечо.