PS: выбор
12 октября 2023 г., 20:24
Я прощаюсь со страной, где
Прожил жизнь, не разберу — чью
И в последний раз — пока здесь
Эту кровь я как вино пью.
Андрей присматривался изо всех сил, и был бдителен, но все же пропустил момент прибытия гостей. Двое выскользнули из теней, швырнули камешек… Андрей с досадой оглянулся. Женщина средних лет, даже, скорее, немолодая, и хлипкий паренёк. Вампирская внешность обманчива, но до чего же… неубедительно против Кривича. — Я не знаю, слышит он нас или нет… Тише! — предупредил Андрей. — Нечисть вокруг вроде не вилась, — кивнула Полина. Протянула руку. Милая сдобная тетушка, ровесница примерно или около того, с модной стрижкой и в очочках… Андрей слегка замялся, пожимая руку ей, а потом и узкую, красивой лепки ладонь юноши. — Полина Евгеньевна Кривичевская. — Вей Чжимень, — китаец, пожав руку, церемонно поклонился. — Усачев, Андрей. Фамилиар Дешама, — нервно дернул головой Андрей. Насчет особых норм вампирской вежливости Жан его не просвещал, а ведь явно какие-то были!.. Они немного помолчали. — Сможем зайти? — наконец, спросила Полина. — Осмотреть Жана перед транспортировкой? — Может, не придется еще везти… Аня утверждает, что если дед говорит — «ничего страшного, отлежится», — так и есть, но я ни в чем не уверен. Полина покачала головой. — Я связывалась с его лечащим врачом. К счастью, это Катина подруга. Моей дочери, — пояснила она. — Она рассказала, в общих чертах… Там наверняка все не плохо, а очень плохо. Везти придется. И срочно, не откладывая, а ваш Кривич… — Такой же наш, как и ваш, — вздохнул Андрей. — Я боюсь, что он не отпустит. — Мы будем спрашивать его разрешения? — вежливо уточнил Вей Чжимень. — Главное, что нас не спросят, — мрачно предрек Андрей. Господи боже ты мой, с какой стати он внезапно доверяет каким-то левым людям, хуже того, нелюдям… И документы не спросишь… Ну хотя бы Аня должна эту Полину узнать?! — Немного подождем, сейчас Аня выйдет, и скажет, что там Кривич нарешал… «Не пущу!» — донесся рев из дома. — Кажется, можно не ждать, — слегка пожал плечами китаец. — Какое окно ваше? — деловито поинтересовалась Полина. — У вас машина на ходу? — Да, — кивнул Андрей. — Тогда имеет смысл ехать двумя машинами, я повожу за собой Кривича, а вы с Жаном попробуете прорваться. Андрей подумал. — Лучше вы с Жаном, — неохотно сказал он. — Я не медик… А вы? — обратился он к бывшему даосу. — Я немного разбираюсь в медицине, но мои познания очень скромные. Аннушка слетела с крыльца, остановилась в саду. Огляделась, и немедля выцепила обоих пришельцев, отступивших на всякий случай в тень. «И не вздумайте, и не надейтесь,» — доносилось из дома. Голос Кривича перебивал истошно орущий Васенька. Полина торопливо сделала шаг вперед. — Анна Петровна, — губы ее дрожали. — Это я… Полина… Помните меня? Аннушка уставилась на тетку в очках. Слегка покачала головой. Полина споро сняла очки, сделала еще шаг вперед, слегка разводя руки, как будто намереваясь обнять… — А. Ну да. Помню. — отрывисто бросила Аннушка, чуть отшатнувшись. — Вы меня обратили… Но мы так и не встречались потом. — Полина замерла, и немного отступила, опуская руки. — Ну да, — кивнула Аннушка, глядя в сторону. — Не срослось. Служба. Некогда. — У меня все хорошо. Я обучалась у ольговых… привыкла уже… к нашей жизни… — Полина вертела в руках очки. — Приспособилась… Вот… Аннушка помолчала, не зная, что и сказать. — Людей кусала? — брякнула она. — Да, конечно, — удивилась Полина. — Не до смерти! — быстро исправилась она, — никогда! Я вашу кровь не опозорила… — А. Ну ладно. Хорошо. В общем. Дед против того, чтобы Жан… Вопли меж тем стихли — из дома теперь доносился только Васькин рёв, и то, он постепенно стихал. — В общем, пока дед отвлекся, пойдем, что ли. — Чжимень, Андрей, заводите машину, — стряхнув с себя робость, скомандовала Полина, — мы быстро. — Не надо. Может, нужды и нет увозить, — возразила Аннушка. — Какое окно? — снова спросила Полина. — Ты — и в окно? — хмыкнула Аннушка, с сомнением оглядев полноватую Полину, но та с вампирским проворством уже вскочила на отлив. Увидев Жана, Поля опешила. Она запомнила его совсем другим… В ее воспоминаниях он был таким красивым, высоким, худощавым, но крепким, а сейчас под одеялом как будто подросток скорчился! — Тут уже кома, шесть по Глазго, или мы его везем в больницу, или готовьте усыпальницу лет на пятьдесят, — отрывисто сообщила Полина после беглого осмотра. — Кровопотеря литра два, не меньше, текущая оккультная травма… Это только навскидку. — Ну. Ладно, — пожала плечами Аннушка. — Тогда забирай. Полина без напряжения подхватила Жана на руки, завернув в одеяло, и снова удивилась тому, какой он легкий. — Деда я отвлеку, ненадолго, — пообещала Аннушка. — Задержу. Полина кивнула, и спрыгнула вместе с Жаном на землю. — Едем, — коротко сказала она. — Мы решили, что поедем с Веем на моей машине, — на бегу сообщил Андрей, — а вы с Жаном и Аннушкой попробуете уехать на вашей… — Я остаюсь, Андрей, ты что, — мотнула головой Аня, — деда придержу, сколько смогу, и ребята же с Васей! Им без меня никак. — Дед тебя сожрет! — Ну укусит разок, ну и ладно. Не сахарная, не растаю. — Принято, — кивнула Полина. У машины Андрея она остановилась. Положила Жана на капот, принялась стягивать с него майку. — Пусть его кровь останется на машине, и сейчас я еще сверну тульпу… Наследите его кровью пока побольше! Только… Андрей, давай с нами. Дед, если нагонит… — Я ему расскажу, что вы из ольговых, из правительства, из хранителей, придумаю что-нибудь… — сказала Аннушка. — он не захочет, испугается. Не захочет с властями ссорится. Он законопослушный. Только, Андрей, ты ему на звонки отвечай, ладно? И, когда нагонит, сразу в ноги падай, проси прощения и… пожалостливей. Он добрый, просто не любит, когда его… не уважают. — Добрый! — фыркнула Полина. — Очень. Она вырвала у Жана приличный клок волос, но он лишь непроизвольно дернул рукой. — Вей, надень воротник на него пока, чтобы голова не болталась. Сможешь катетер в подключичку загнать? У меня в сумке кровь, V универсальная, поставь дозу. — Попытаюсь, да благословит меня небо… Полина меж тем шустро свернула куклу из жановой майки и волос. К ужасу Андрея, к концу обряда кукла стала самостоятельно шевелиться и издавать стонущие звуки. Волоски у него на шее непроизвольно встали дыбом. — Тульпа продержится часа три-четыре, — отрывисто сообщила Полина, убирая красный маркер, которым она рисовала какие-то символы на майке, — сторонний наблюдатель может увидеть в машине человека. Будьте к этому готовы. Если вдруг, велите присмотреться. Тогда он развидит. — Андрей, вам лучше будет поехать с Полиной. Если этот Кривич — та сущность, что я помню. Человеку лучше не быть рядом, — Вей Чжимень удачно поставил Жану катетер и теперь обматывал рукоять своего серебристого меча красным шнуром. — Не вздумай с ним драться! — Аннушка боязливо оглядывалась на дом. — Он тебе голову оторвет, и ты сдохнешь! Вей Чжимень улыбнулся, словно оскалился. — Я даос, госпожа, мое предназначение — погибнуть в битве с нечистью, защищая людей, — слегка поклонился он. — Так, давайте никто не будет умирать, — сказала Полина, — если вас догонит Кривич, падайте ему в ноги, просите прощения и отдавайте тульпу. Вдруг сработает? Святослав Вернидубович не нечисть, он просто вздорный старик, невесть что о себе возомнивший. И только. Первый не начинай? Не выделывайся, ладно?.. Если что, Вей, используй гранаты. Андрей, оружие есть? У меня девятимиллиметровые зажигалки под Макаров с собой, на крайний случай. — Бери мой, — протянула Аннушка пистолет. — Не дури. Четыре-двадцать шесть нарушаешь! Тебе нужнее, — отозвался Андрей. — Без борьбы благородств, пожалуйста, — Полина вынула из кобуры под мышкой пистолет, сунула Андрею и достала из сумки магазин с патронами. — У меня в машине «Сайга». Но давайте постараемся обойтись без этого, хорошо?.. Представляете себе объяснения с хранителями, «восьмушками»?! А Совет?! Всю душу вымотают ведь! Всё у нас получится. В коридоре зажегся свет, и Аннушка тенью метнулась к крыльцу, но не успела — дверь распахнулась, и в проеме нарисовался Женёк, а за ним Барановский и дед Слава с Васей на руках. — А ну-ка, Женёчек, отойди, — крякнул Кривич. Полина выступила вперед. — Вей, уводи их… — сказала, она, опускаясь на колени. Следом споро опустился перед Древним в земной поклон и Вей Чжимень. Намерение убить не отменяет почтения перед старшими. Полина поднялась, отряхивая колени. Грязь и так на дворе была изрядная, а тут еще и дождь начался. — А-а, внученька… — Кривич замер на крыльце, не спеша спускаться, и водил носом из стороны в сторону, как крокодил. — Давненько не видались-то, штой-то не заглядывала ты ужо лет десять… А это хто, ненашенский такой? А, помню, помню, бывал ты у нас, — Вей Чжимень встал на ноги и слегка поклонился. — И на что вам Жанчик сдался?! На опыты, поди, в логово свое змеицино поволочёте? — Помилуй Бог, Святослав Вернидубович, — Полина бестрепетно осенила себя размашистым крестом. — Какие же опыты? Это вы тут двести лет уже над пленным измываетесь. Все старых обид простить не можете. — Я?! Это ж ведьмы! — натурально удивился Кривич. — Кусали тоже ведьмы? — задрала бровь Полина. Кривич покачал головой. Дерзкая. Еще одна графинька… — Что ж теперь, обращенных и не поучить, что ли?! Когда они, вон… с глузду съехали все. Что стар, что мал. Сидят, вон, в рядок, зарезать замышляют… — Дед, да ну чего ты! — встрял Женёк, и немедля получил подзатыльник. Полина вытащила удостоверение и на одном дыхании выпалила: — Я, Полина Евгеньевна Кривичевская, помощник инспектора по делам обращенных и фамилиаров Ассоциации кровопотребителей Российской Федерации, получила сигнал о домашнем насилии над обращенным вампиром Кривичевым Жан-Клод Дешамом. В присутствии обращенных вампиров Вей Чжименя Виттенбургского, Анны Петровны Кривичевой, Евгения Николаевича Дятлова-Кривичева, Сергея… м-м, отчество не знаю, Барановского-Кривичевского и фамилиара Андрея Петровича Усачева, Дешамова, объявляю об инициации досудебного разбирательства в силу выявленных фактов, позволяющих подозревать противоправное деяние в отношении Кривичева Дешама Же Ка. — О как, — покивал Кривич. — А чо с ним не так-то, с Дешамом? — он стал спускаться с крыльца, по-прежнему прижимая к себе Васеньку. — Утомился, спит. Ну и эти, ведьминские загогули, снова, значит, активизировалися… Ну это-то горе не беда… — Святослав Вернидубович, Жан-Клод в коме. И на грани длительного анабиоза. И это следствие вашего укуса на фоне не разрешившейся оккультной травмы. Более того, ранее уже неоднократно были сообщения о жестоком обращении… Вы же его кусали на глазах у всех! Несколько раз! И это только на публику! А это что?! — Полина ткнула в шею Жана, покрытую сетью побледневших мелких шрамов. — Ох. Охохонюшки… — дед надел очки, склонился над Жаном и покачал головой. Полина прикусила губу. — Да-а… Что-то Жанчик-то и впрямь нехорош. Ну да это дело поправимое. Барановский заорал матом куда громче Васи, которого стремительно укусил за розовый пальчик дед. — Тише, тише, ну прости, малой, тут для дела… Да не жалей, не жалей кровцы, и нужна-то капелька. Зажав пальчик рыдающего и шипящего Васька, выдвинувшего клычки, дед споро оттянул Жану нижнюю челюсть и мазнул ему прямо на язык выступившей каплей младенческой крови, и отступил на шаг. Все замерли в шоке. Пока дед зализывал ему пальчик, Вася надрывался от ора, но потом вцепился клычками в мочку дедова уха, и, наконец, притих. Жан лежал на капоте машины без движения и вдруг захрипел, сделал несколько глотательных движений, шумно вдохнул, откашлялся и поднял голову. Полина ахнула. — О как… — сказала Аня. — Да ты охуел, старый! — Женёк упустил Барановского, и тот прыжком оказался рядом с дедом. Тот брезгливо толкнул его ладонью в грудь, и Серега отлетел аж до старой груши, прочертив в раскисшей грязи борозду. — Так вот можешь змеицам своим и передать. Дескать, растет василиск-то Кривичев… — глядя темными глазами на Полину, сказал дед. Васька, насосавшись его крови, и еще немного всхлипывая, отпустил мочку уха, и теперь рассматривал свои руки, сжимая и разжимая кулачки. — А ты, Жанчик, чего разлегся? Вставай, в дом пойдем… Жан сполз по капоту, уперся босыми ногами в землю, все еще ошарашенно озираясь, и действительно попытался встать, но осел рядом с машиной прямо в грязь. Полина бросилась к нему, подняла с земли. — Домой, Жан. Домой, — повторил Кривич. — Он не собака, Святослав Вернидубович, — сделал шаг вперед Андрей. — «К ноге» еще скажите. — Эх, Андрейка, Андрейка. Крысятничаешь. Настучал змеицам, — прищурился на него дед. Вей Чжимень сделал шаг вперед, сжимая рукоять меча. Аннушка подобралась. — Он человек, почтенный господин, прошу вас не забывать, — склонил голову даос, указывая на Андрея. — А ты, китаёза, чьих будешь, штой-то я… А-а, Виттенбурга, борова Бденного, немчуры поганой, обращенник, так ведь? Из этих, как их… Ты лиса-то убил! Ируську обидел. Помню… — Верно, — кивнул Вей Чжимень. — Дзинко по имени Сайто убил я. За преступления против человечности и работу в составе отряда семьсот тридцать один оккупационной императорской японской армии. И отбыл наказание, определенное российским спецсудом… За внесудебную расправу. А вы помогли скрыться его породительнице! — Мне ваши обиды недосуг разбирать, — дернул плечом Кривич, вручил Васька Женьке, и рванул Жана из рук Полины, как тряпичную куклу. — Ну-ка, Жанчик, хватит дохлятину из себя строить! Привык юродствовать, дедушку жалобить! Скажи нам свое слово. Дома остаешься, аль к змеицам поганым побежишь, ну? Полина попробовала было рвануть его к себе, но куда ей против Кривича! Тот только усмехнулся. Он сжал руку Жана, и тот кое-как сфокусировал на нем взгляд, дернулся, пытаясь освободиться от захвата, и тихонько заскулил. Андрей сделал еще шаг вперед. — Слышишь меня, Жанчик? Разумеешь? Жан слабо кивнул, все еще пытаясь высвободить руку. — Скажи им, — ласково предложил дед. — Слышу. Понимаю, — снова кивнул Жан. — Отвечай, Жан. Ты хочешь остаться дома? — Хочу, — с небольшой задержкой ответил Жан, — не могу остаться. — Вот. Он не может, — Полина потянула что-то из кармана. — Нишкни, — рявкнул на нее Кривич, скалясь. — Не надо, - попросил Жан. — Я… — Ты ответь, Жан, четко скажи ей, что дома хочешь быть, в Смоленске, с семьей, с Кривичем. Я сердиться на этих, — кивнул дед на Полину с Веем, — не буду. Они люди служивые, подневольные, им, вон, сигнал пришел, они проверили, убедились, что у нас по-доброму всё, по-любви… — Дед! — набравшись смелости, вмешалась Аннушка. — Ты сам подумай. Что о тебе люди скажут. Какие про тебя слухи пойдут! Они же ведь молчать не станут. Отпусти Жана лечиться, а он потом вернется. Тут же у нас Серёжа… Андрей. — Отпусти, — попросил Жан, но было не до конца ясно, просит от отпустить его руку, или отпустить лечиться. — Отпусти, прошу… Свят… мочи нет терпеть… — Да мы тебя с Васей подлечим, Жанчик, — дед ласково запустил пальцы в волосы осевшего на землю Жана, — лучше прежнего станешь. Куда там змеицам ольговым. Ну чем они тебе помогут, сам посуди? Ты ж уже был у них, две недели бока отлеживал, деда разорял, и все бестолку! А Вася тебе вон, каплюшечку малую кровцы дал, и ты уже бодренький! Удумал себе тоже. А кто деревенских лечить будет? А кто за дурачьем твоим присмотрит, Сергунькой и стукачком этим, Андрюшкой? Смотри, Жанчик, их ведь воспитывать надо… — Жан, не соглашайся, — Полина подняла взгляд на Кривича. — В любом случае, — сглотнув, сказала она, — в подобной ситуации, сразу после укуса, ни о каком свободном волеизъявлении речи не идет… а фамилиар должен ехать с нами. — Может, еще и Серёжку с Васькой вам отпустить! — проревел Кривич, распуская крылья. — Оставайся добром, Дешам, а то!.. — Давайте вернемся к цивильной дискуссии, Святослав Вернидубович, — все же смогла выдавить из себя Полина. — Дед, ты что?! Ты хочешь, чтобы мы все тебя возненавидели?! — крикнула Аннушка. — Женька, я?! Сережа с Васей?! Ты зачем… своей властью злоупотребляешь?! — Какой же властью, Анюточка?! — дед сложил крылья за спиной. — Жанчик, вон, сам говорит, хочу остаться. Пусть меня Вася полечит. Да, Жанчик? Скажи им. Четко. — …и никто не пострадает, — хмыкнул Андрей. — Святослав Вернидубович, к чему это шоу? Мы поняли, насколько сильна кровь, э-э… Васи. Всем очевидно, что Жан нуждается в лечении… — Тебя спросить забыли, упырья сыть, — зашипел Кривич, — ужот-ко еще поговорим… — Не о чем вам разговаривать! — взвилась Аннушка, — я… Я хранителям пожалуюсь! — О. И эта набралась! — всплеснул крыльями Кривич. — Ладно… Ладно… — Жан стоял в грязи на коленях, опустив голову, и зажимал руку, которую отпустил Кривич, — не надо… я остаюсь… что вы… правда… Ничего… всё пройдет… — Не смей! — возмутился Андрей, — люди через всю страну ехали! — Как я уже говорила, укушенный вампир за себя не отвечает, так что… — Оставьте меня! — воскликнул Жан. — Жан, Жан… — Андрей присел рядом с ним, косясь на Аню с Женьком, наседающих на Кривича, — не глупи, Жан… Помнишь? Ну как там, в игре?! Этот, старый вампир, он говорит: "I made you to be consumed" Хватит позволять потреблять себя! — Претерпевший до конца спасется… так… надо. Наверное… — Никому это не надо, — фыркнула Полина, — даже ему не надо, обойдется! Ну, Жан?! Едем?! — Он вас убьет… он Серёжку убьет. Он Аню покусает… — стонал Жан. — Он даже Ваську укусил! — Кривич! Еще один кусь, всем расскажу, что ты младенцев жрешь! Я тебя на видео сняла! — рявкнула Полина. - Княгиня Ольга у тебя Васю отберет! Вей Чжимень обнажил меч, пока Полина поволокла Жана к машине. Андрей снял с предохранителя пистолет. — Он заряжен зажигательными патронами, — предупредил Андрей. Женька прыгнул на плечи деду сзади, Аннушка встала между ним и Андреем, а забытый всеми Васька подполз и укусил Кривича за лодыжку. И это стало последней каплей. Старый упырь расплакался, втянул крылья, и осел на крылечко безутешным дряхлым дедом. — Молодец, — сказал наконец-то доползший к месту событий Серега, подхватывая Васю. — Этот гад твоему папке все ребра переломал! — Что ж вы со мной делаете, деточки! — стонал и рыдал Кривич.
