And What If I Were You

~+~

Что, если бы мое сердце было твоим сердцем?

Что, если бы моя вечность была твоей вечностью?

Что, если бы будущее было в наших руках?

А что, если бы я был тобой?

~+~

      Пятница, 14 октября 2022 г.       Вилла Луи       «Панданус Палмс»       Остров Панданус       19:15. В своей студии звукозаписи…                            — А еще есть место приглашенного докладчика на выставке «Podfest Expo» в Орландо, штат Флорида, двадцать восьмого января. Они согласились, чтобы ты присутствовал виртуально, и я закрепил за тобой последнее место в 16:00 по Орландо, то есть в девять утра по твоему времени, так что это должно сработать, — говорит Энди, его голос звучит где-то между раздражением и возбуждением, что, как узнал Луи, является его позицией по умолчанию, и ему всегда приятно быть свидетелем.       Энди, его личный ассистент, агент, менеджер по социальным сетям, который живет в Великобритании, был находкой с тех пор, как он начал работать с Луи пару месяцев назад. Он организует трудовую жизнь Томлинсона с эффективностью и энтузиазмом, которых тот никогда не смог бы проявить, да и не захотел бы. Поначалу он воспротивился простому предложению нанять кого–нибудь работать на него в этом качестве, но Гарри убедил его, что это хорошая идея — даже необходимая, — если он не хочет быть перегруженным всеми мелочами этого нового мира, в который он попал. Конечно, он был прав.       — После этого у тебя саммит «IndyPod» второго февраля, который пройдет по британскому времени, начиная с десяти утра, что будет в десять вечера по твоему времени.       — Немного менее привлекательно, — иронично комментирует Луи, когда Жизель потирается об лодыжки под столом.       — Да, заметил. Однако они очень хотят работать с тобой, поэтому могут быть гибкими в выборе слотов. Ты мог бы пойти поболтать с ними, но это очень рано, около семи утра. Хотя, если бы ты находился в Великобритании, то все было бы намного проще. Вы с Гарри все еще думаете о том, чтобы вернуться в Англию на его день рождения?       — Это будет зависеть от его графика съемок, но пока ничего не решено.       — Есть свободное время в одиннадцать утра, так как насчет того, чтобы мы могли выбрать это на данный момент, а затем мы обсудим дальнейшее, как только дела с работой Гарри наладятся? Я полагаю, ты не против задержаться немного?       — Да, одиннадцать определенно предпочтительнее семи утра.       — Я определенно могу это подтвердить, — соглашается Энди, зевая, напоминая Луи, что для Энди сейчас довольно близко к этому времени, благослови его господь.       Когда Луи выложил свой первый эпизод «Слепой удачи» в сеть, он надеялся, что это вызовет хоть какой-то интерес, несколько сотен прослушиваний были бы для него успехом. Он пытался донести суть к некоторым людям и предлагал перспективу, которую, возможно, они раньше не слышали.       Но это не то, что произошло. Даже близко не было. Вместо этого это стало чем-то сродни вирусному успеху, как настойчиво описывает это Энди.       Когда он сидел в своей творческой комнате — или студии звукозаписи, как ее теперь называют, — и говорил в микрофон, по большей части это было просто катарсисом. Высказывать свое мнение, рассказывать о своем путешествии и связанных с ним трудностях. Но что самое интересное для Луи, когда он прослушал запись еще раз, он был удивлен, обнаружив, что в том, чем он поделился, было гораздо больше положительного, чем он ожидал.       Дело не в том, что он романтизирует то, на что это похоже. Быть пойманным в ловушку в этом слепом мире, преданным собственным телом — постоянное напоминание о жизни, которую он потерял, просто новая жизнь, которую он обрел, тоже прекрасна во многих отношениях, и если бы у него был выбор между ними, он был не уверен, что он не выберет этот вариант. Бывают дни, когда это ужасно отстойно, и времена, когда он все еще думает, что отдал бы все, чтобы иметь возможность увидеть, но с течением времени таких случаев становится все меньше и меньше. Возможно, слушателей привлекает слегка нездоровое любопытство, но, как ему неоднократно говорили, именно такое отношение заставляет их возвращаться за добавкой. Это, а также его особый стиль остроумного подшучивания над гостями. О, и еще что-то в его сексуальном, скрипучем голосе и суровой внешности. В любом случае… двигаемся дальше.       — Хорошо, в зависимости от того, как сложатся обстоятельства, мы можем рассмотреть другие мероприятия и приглашения после Рождества. Тебя это устраивает?       — Да, по-моему, звучит неплохо.       Жизель выбирает этот момент, чтобы запрыгнуть к Луи на стол, напугав его до усрачки. Она становится нетерпеливой, как всегда, когда Томлинсон не обращает на нее внимания, поэтому она исправляет это, забираясь к нему на колени и немедленно утыкаясь носом в его руку. Он гладит ее и чешет за ухом, пока Энди продолжает, а Жизель счастливо мурлычет.       — Хорошо, теперь перейдем к твоей книге.       Конечно же, книга. Что вообще представляет собой жизнь Луи? Этот определенно что-то новое. Сначала он подумал, что это шутка, когда Энди отправил ему электронное письмо. С какой стати кому-то понадобилось читать книгу о нем?       По-видимому, очень много людей ждут этого. По крайней мере, так утверждает книжный агент. И аванс в размере ста тысяч фунтов стерлингов от издателя, который был получен в прошлом месяце, подтвердил это и в значительной степени подтвердил, что нет, это не шутка.       Это своего рода продолжение его подкаста, по большей части автобиографичного, с изрядной дозой — как выразился агент в своем письме — «его особой мудрости и подшучивания».       Гарри довольно долго смеялся, когда Луи рассказал ему об этом.       Итак, он ударил мужа в грудь и решил воздержаться от секса.       Он хотел бы сказать, что ему тоже удалось продержаться достаточно продолжительное время, но когда у тебя в качестве мужа есть просящий, умоляющий, извиняющийся и чертовски сексуальный Гарри Стайлс, сохранять сдержанность и принципы гораздо труднее.       Луи продержался меньше двадцати четырех часов. Не важно. Он высказал свою точку зрения.       Конечно, чем он не поделился с Гарри, так это тем, что, когда его приложение для чтения добралось до этой части письма часом ранее, когда Гарри плавал с Лиамом с маской и трубкой, Луи чуть не описался от смеха.       — А-а-а, ужасная книга, — отвечает Луи Энди, драматично вздыхая.       Энди резко выдыхает на другом конце провода.       — Что? Что происходит? Что случилось?       Томлинсон хихикает.       — Ты все слишком упрощаешь, приятель.       — Луи Томлинсон, — ругается Энди, и Луи практически слышит, как тот закатывает глаза. — Ты и твои шутки должны ограничиваться в твоих подкастах.       — Но тогда… книга, Энди. Книга! — Луи ведет себя как полное дерьмо, но втайне он думает, что Энди это нравится.       — Отлично, — выдыхает Энди, и в его голове снова появляется это раздражение. Луи засчитает это как победу. — Подкаст и книга. Вот и все.       — Ну, это совсем не весело.       — Это бизнес, Луи.       — Я знаю, и мне жаль, — это не так.       — Это не так.       — Верно подмечено, — отвечает Луи с ухмылкой.       Сама книга на самом деле продвигается довольно хорошо. Он подготовил большую часть материала, и все, кажется, довольны этим, а также первой главой, которую он им прислал. Это не является его первоочередной задачей из-за всего остального, что у него происходит, но он уверен, что успеет сделать это за те девять месяцев, которые у него остались, чтобы представить первый черновик.       — Итак, как продвигаются дела? — спрашивает Энди.       — Хорошо. Работаю над второй главой.       — В самом деле? Ладно, это превосходно. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. А теперь, можем ли мы пройтись по списку гостей, которых ты хочешь пригласить на свое шоу?       — Энди. Ты потрясающий, я не смог бы вести свою трудовую жизнь без тебя, и ты, наверное, это знаешь, но… Мне действительно нужно идти. У меня вроде как важный день, если ты помнишь.       — Да, верно. Мы можем просмотреть список предстоящих гостей, когда созвонимся в следующий раз…       — Пятница, — заканчивает за него Луи, делая дополнительный акцент.       — Я думал, мы говорили…       — Энди, дружище. Я беру недельный отпуск. Я знаю, мы договаривались на четыре дня, но я устал и хочу насладиться своим вторым медовым месяцем.       — О, хорошо, конечно… Я могу прикрыть тебя, без проблем.       — Вот это настрой! Знал, что могу на тебя положиться.       Луи практически слышит, как Энди садится немного прямее.       — Так и есть. Я отправлю тебе по электронной почте все важное и отправлю приглашение на следующую пятницу.       — Спасибо, приятель. Я действительно ценю это.       — Я надеюсь, эмм… Я надеюсь, что сегодня у тебя будет по-настоящему чудесный день и ты насладишься своим вторым медовым месяцем.       Луи довольно ухмыляется.       — Я уверен, что так и сделаю. Увидимся через неделю, Энди.       — Пока, Луи.       Томлинсон заканчивает разговор, вынимает наушники и полностью сосредотачивает свое внимание на кошке, лежащей у него на коленях.       — Привет, милая. Как прошел твой день? Совершила обход?       Чтобы доставить Жизель сюда из Великобритании и пройти карантин, потребовалось пять недель. Поначалу она была сварливой, чего и следовало ожидать, но теперь ей нравится свой новый дом. Она проводит свои дни, бродя по отелю, находя слишком готовых жертв, которые осыпают ее любовью, почесывают ей подбородок и кормят лакомствами. Но ей всегда удается узнать, когда Луи находится в своей студии звукозаписи, свернувшись в клубочек у него на ногах или коленях или растянувшись на солнечном месте на полу, чтобы составить ему компанию.       Томлинсон проводит рукой вниз от макушки ее головы до кончика хвоста. Она радостно мурлычет в ответ, и он подхватывает ее на руки и направляется в спальню, опуская на кровать, а сам идет в ванную принять душ и побриться. Он терпеть не может ее тревожить, но ему действительно нужно кое-что сделать, чтобы подготовиться к этому вечеру. В конце концов, через пару часов он возобновит свои свадебные клятвы.       Это была идея Гарри. Он назвал это новым началом. Способ подтвердить свою любовь друг к другу и будущее, в которое они вступали, перед своей новой семьей.       Естественно, поскольку это был Гарри, это был не просто непринужденный разговор за чаем с хлопьями однажды утром. Нет, этот большой, сочувственный идиот пошел дальше и сделал предложение Луи во второй раз, утверждая, что хотел сделать это как следует.       Прошло всего пару недель с тех пор, как Гарри прибыл на остров, и они совершали свою обычную вечернюю прогулку по пляжу. Стайлс остановился у камня созерцания, опустился на землю, вжав одно колено в песок, и произнес самую проникновенную, романтичную речь, которую Томлинсон когда-либо слышал.       Луи согласился без колебаний, по его щекам текли слезы. Они чуть не опорочили драгоценный камень, но, к счастью, им удалось вернуться на виллу, все еще в основном одетыми, прежде чем они насладились телами друг друга.       С этого момента Найл и Маленькая Горошинка назначили себя совместными свадебными координаторами, а Гарри и Луи позволили им заниматься этим, хотя бы для того, чтобы их многообещающий роман развивался дальше. Может быть, это из-за свежего морского воздуха на Панданусе, но любовь, кажется, легко расцветает здесь.       Прошлой ночью Гарри остановился в главном корпусе в одном из номеров типа «постель и завтрак», потому что, очевидно, он обожает традиции, даже если это во второй раз. На самом деле, это в некотором роде очаровательно.       Луи заканчивает собираться в ванной и направляется обратно в спальню, забираясь на кровать рядом с Жизель, чтобы поработать над своей клятвой. Они оба написали свои собственные, и Найл был очень доволен, потому что, конечно, в дополнение ко всему остальному, что Найл делает на острове, он еще и участник празднования и будет вести это мероприятие. Это не формальная услуга, ничего законного, так что в этом действительно нет необходимости, но Найл настаивал, что он подходит для этой работы, и кто они такие, чтобы отказывать своему другу.       Тишину уединения нарушает звук электропилы, любезно предоставленный строителями, которые находятся по соседству и до позднего вечера усердно трудятся над домом их мечты, чтобы побыстрее закончить его. Их постоянная виза была оформлена в течение пары недель после подачи заявлений, Найл выполнил свое обещание ускорить процесс, и сделка по покупке дома по соседству была закрыта месяц спустя. Демонстрационная команда, безусловно, прибыла через несколько дней после того, как высохли чернила на контракте. Они не хотели ничего экстравагантного, простой дом, который отвечал бы их обоим потребностям, и их архитектор на Фиджи идеально выполнил их требования. Дата переезда назначена на неделю, что идеально совпадет с возвращением из свадебного путешествия на Палм-Айленд.       Палм-Айленд также — что весьма удобно — станет местом проведения церемонии. Луи обрел покой на острове, когда в тот уик-энд уединился там, чтобы спрятаться от Гарри, и с тех пор они возвращались туда много раз, в том числе ради вечеринки, которую предложила Бекки. Это была жеребьевка между Палм-Айлендом и пляжем через дорогу с созерцательной скалой, местом, где Гарри сделал предложение, но в конечном счете уединение Палм-Айленда победило.       Вчера Гарри закончил свои съемки в Новой Зеландии и улетел обратно в Панданус, и у него осталось чуть больше недели отпуска на их медовый месяц, прежде чем он должен вернуться к Рождеству. Все шло довольно хорошо, Гарри летал туда и обратно. Луи, конечно, скучает по нему, когда его нет дома, но они разговаривают по телефону почти каждый вечер и отправляют друг другу голосовые сообщения в течение дня. Они знали, что это не всегда будет легко, но они заставляют это работать, и это главное.       Первоначально предполагалось, что съемки будут перенесены в Великобританию для создания интерьеров на студийном участке за пределами Лондона в январе, и Луи намеревался вернуться туда вместе с Гарри. Но задержки из-за плохой погоды в Новой Зеландии теперь отодвинули это по крайней мере до февраля, на месяц позже, чем планировалось, отсюда неопределенность графика Луи в начале следующего года. Но Томлинсон не волнуется, все образуется само собой, он это знает. Так всегда бывает.       Церемония назначена сразу после захода солнца, в девять часов вечера, на пляже, а затем состоится поздний ужин под тентом. Когда Гарри предложил начать так поздно, Луи сначала был сбит с толку, но потом объяснил, что хочет сделать это в темноте, чтобы все было на равных или настолько близко, насколько это возможно, пока на них все еще светит лунный свет. Луи стоял, ошеломленный, целую минуту, после чего громко разрыдался.       Он вставляет наушники в уши и слушает свою клятву, кажется, в миллионный раз. На данный момент он знает ее наизусть, тщательно изучает, уточняя и переформулируя, пока она не становится настолько совершенной, насколько это возможно. По правде говоря, никакие слова никогда не смогут передать, что он чувствует к Гарри, но он считает, что предпринял отважную попытку.       У Гарри определенно есть преимущество здесь, поскольку большая часть его работы заключается в запоминании реплик, но Луи уверен, что у него все получится. Однако он все равно прослушивает ее еще три раза, а затем произносит вслух Жизель, просто для верности.       Луи нажимает на приложение «Часы», и оно показывает ему время. 20:15. Основываясь на строгом расписании Найла и Маленькой Горошинки, гости вместе с Гарри и их одеждой и припасами на следующую неделю отправятся на остров уже в полной готовности, а Найл вернется за Луи в 20:40, чтобы тот мог совершить свой торжественный выход. Луи не думал, что это было необходимо, но, опять же, Гарри настаивал, что все должно быть сделано правильно. Его муж такой гребаный придурок.       Луи гладит мягкую шерстку Жизель.       — Хорошо, девочка. Думаю, мне пора собираться.       Она лижет ладонь, издавая негромкий звук подтверждения.       Томлинсон встает и возвращается в ванную, чтобы причесаться, распуская волосы и укладывая челку. Он нечасто утруждает себя чем-то большим, чем просто нанесением средства, чтобы удержать разлетающиеся волосинки на месте, но он знает, как сильно Гарри нравится, когда он чисто выбрит и причесан.       Его наряд для сегодняшнего вечера — это специальный заказ, который Лиам помог ему выбрать онлайн в бутике в Байрон-Бэй, Австралия. Это не та вещь, которую он обычно надевал, но Пейн заверил его, что наряд абсолютно идеален и заставит Гарри прослезиться, когда он увидит его в первый раз.       Гарри кое-что подхватил в Новой Зеландии, и Луи — что приводит в бешенство — ничего об этом не сказали, как бы он ни пытался подкупить Лиама, чтобы тот украдкой взглянул на него.       Луи натягивает светло-серые льняные брюки, и материал приятно прикасается к его коже. Он садится на край кровати и наклоняется, закатывая манжеты до середины голени, как и велел Лиам. Гарри всегда был неравнодушен к его лодыжкам. Он часто говорил, что о мужчине многое можно сказать по его лодыжкам, поэтому Луи намерен продемонстрировать их ему в качестве особого угощения.       Его рубашка тоже льняная, но небесно-голубого цвета, который Лиам потребовал, чтобы он выбрал, потому что она очень подходила к цвету глаз Луи. Однако необычная особенность этой рубашки заключается в том, что, хотя она скроена в традиционной манере, на ней нет пуговиц, вообще. Вместо этого она остается открытой и вздымается, обнажая торс Луи. Возможно, это немного нагло, но это Южная часть Тихого океана, а Луи никогда особо не отличался застенчивостью, поэтому он думает, что это будет еще одним приятным сюрпризом для Гарри, который едва может держать руки при себе, когда Луи полностью одет.       Томлинсон брызгает на себя своим любимым одеколоном и надевает кожаные шлепанцы, запирает входную дверь и направляется к трапу для катера.       Вокруг тихо, только слышны нежные звуки завершающейся очередной островной недели и ритмичное постукивание его трости по земле, звук маленьких выпуклых пластиковых кружочков, которые служат ему ориентиром.       Мелодичный смех детей, играющих на пляже, доносится до него морским бризом. Счастливый и радостный, и сердце Луи замирает. Это единственное, о чем они не говорили с тех пор, как Гарри здесь поселился: о создании собственной семьи.       После того, как Томлинсон потерял зрение, это казалось нелепой идеей. Он не мог понять, как Гарри все еще считал это возможным. Как они могли создать семью, если Луи ничего не видел? Но там, в Великобритании, перед отъездом Луи, Гарри продолжал упоминать об этом, как будто ничего не изменилось, как будто они все еще могли продолжать свои планы по усыновлению. Луи становился все более разочарованным и обиженным с каждым упоминанием Гарри, которое проскальзывало в их разговорах. Он чувствовал, что тот просто не воспринимал состояние Луи как постоянное, как будто это было временно, как будто однажды утром он проснется и все снова станет «нормальным», и они смогут начать свою жизнь с того места, на котором остановились. Но этому никогда не суждено было случиться, и чем больше Гарри, казалось бы, отрицал реальность ситуации, тем больше Луи чувствовал себя оторванным от него, от них.       Итак, Луи игнорировал это, отмахивался от любых упоминаний или менял тему, пока однажды Гарри просто не остановился. Это выпало из их жизни, как и многие другие вещи, которые Луи не хотел обсуждать, превратив их отношения в тень того, чем они были раньше.       Даже когда несколько недель назад Луи в своем подкасте брал интервью у прекрасной, вдохновляющей пары, которые оба были слепы от рождения и все равно завели семью, Гарри искусно избегал упоминания об этом.       Но Луи знает, что желание Гарри завести собственную семью все еще существует, тлеет где-то под поверхностью. Чего он никак не ожидал, так это обнаружить, что те же самые желания все еще были внутри него самого.       Луи всегда хотел детей, и одним из самых тяжелых и разрушительных последствий его состояния было то, что он никогда не сможет ощутить эту радость. Потому что как он вообще мог этого хотеть, если не мог видеть? Как бы он заботился о ребенке? Как бы он разделил их жизнь и смог бы показать им любовь, которой он так отчаянно хотел бы обладать?       Там, в Англии, это казалось таким абсурдным, таким совершенно недостижимым, но здесь, на Панданусе, многое кажется возможным так, как раньше не казалось.       Стремление к этой мечте о собственной семье становилось все сильнее и сильнее за последние пару месяцев, настолько, что Луи осторожно затронул эту тему с Найлом пару недель назад. Оказывается, процесс усыновления здесь гораздо проще, чем Луи мог себе представить. Как и в Великобритании, здесь еще предстоит преодолеть множество препятствий, и, скорее всего, это будет не быстро, но это определенно достижимо.       Он еще не говорил об этом с Гарри — и Найл поклялся хранить тайну, — но сегодня вечером все изменится. Он подумывал о том, чтобы включить это в свою клятву, но потом передумал, не уверенный, что справится с этим, если сделает это. Но позже, после того, как все уйдут и они останутся только вдвоем…       — Томмо! — кричит Найл с лодочного трапа.       Луи машет рукой в его направлении.       — Эй, Найлер!       Найл издает протяжный свист.       — Посмотри на себя. Блять. Повезло, что Гарольд такой хороший друг, иначе я мог бы попытаться украсть тебя.       — Приятель, упряжка для диких лошадей не смогла бы оттащить меня от Гарри, ты же знаешь это.       Луи останавливается на краю трапа и слышит, как Найл выпрыгивает из лодки.       — Ну, я бы хотел надеяться, что нет. Мы с Горошинкой приложили довольно много усилий к сегодняшнему дню, и я не хочу, чтобы это пропало даром. А теперь давай я помогу тебе подняться на борт.       Луи складывает трость и засовывает ее в карман, снимает сандали и держит их в одной руке, протягивая другую Найлу, чтобы тот ухватился за нее.       Найл помогает Томлинсону перебраться через край.       — Сядь на это полотенце, — инструктирует он, подводя Луи к сиденью, чтобы тот сел. — Мы же не хотим, чтобы эти шикарные брюки испачкались в соли и водорослях, не так ли?       — Я думал, ты содержишь свою лодку в лучшем состоянии, Найлер, — шутит Луи.       — Эй! Хочу, чтобы ты знал, что я содержу судно в безупречной чистоте, просто кучка хамов и хулиганов целый день пользовались моей крошкой.       — Хамы и хулиганы, — повторяет Луи в ответ.       — Вот именно. Боюсь, в итоге у тебя их целая семья.       — И я бы не хотел, чтобы все было по-другому.       Найл хихикает в ответ.       — Я тоже так думаю, Томмо. Правильно! Давай выдадим тебя замуж,       — Ты ведь понимаешь, что мы уже женаты, верно?       — Это все детали, — отмахивается Найл. — Свадьба, возобновление клятв. Мне все равно. Пока я вижу, как два моих любимых человека клянутся друг другу в вечной любви, ты можешь называть это как тебе заблагорассудится.       Луи смеется, когда Найл заводит двигатель. Они отчаливают от берега, и ветер, к счастью, не слишком сильный.       — Полегче с моей прической, Найлер. Никаких замысловатых маневров!       Найл слегка отпускает педаль газа, и ветерок почти полностью исчезает.       — Вот так?       — Отлично, приятель. Спасибо.       Некоторое время они едут молча, Луи пытается успокоить нервы, которые бурлят у него в животе.       — Ты в порядке? — спрашивает Найл, как будто может прочитать мысли Луи.       — Да. Наверное, просто нервничаю.       — Это совершенно понятно. Я могу чем-нибудь помочь?       — Нет, со мной все будет в порядке. На самом деле, я думаю, это скорее нервное возбуждение, чем беспокойство.       — Как и должно быть. В Гарольде ты нашел себе достойную замену. С ним все в порядке, — заверяет Найл, а затем, помолчав, добавляет: — И пахнет приятно.       Луи фыркает в ответ.       — Ты идиот.       — Может быть. Но это заставило тебя рассмеяться, — говорит Найл с явной ухмылкой в голосе.       — Ты принц среди людей, Найл Хоран. Как дела у моей Маленькой Горошинки?       — Она — прелесть. Милая, прелестная девушка. Забавная и очень умная. Ходит вокруг меня кругами, но мне вроде как это нравится. Она высказывает то, что думает, но не любит спорить. Добрая, милая и такая искренняя.       — Это восторженный отзыв. Я действительно рад за тебя.       — Приятно… иметь кого-то, понимаешь?       — На самом деле, я так и делаю.       — И все же ты бросил Гарри. Должно быть, это было тяжело.       — Это было… Но я сделал это только из-за того, как сильно я его люблю.       Найл глубокомысленно хмыкает.       — Если ты что-то любишь, отпусти это…       — Если он или она вернется, значит это твоя судьба, — заканчивает за него Луи.       — Рад, что ты наконец-то выучил остальную часть этой цитаты.       — И все благодаря тебе.       Найл хихикает в ответ.       — А-а-ах, да. Я очень мудр.       — Так и есть, — соглашается Луи, когда лодка замедляет ход, немного дрейфуя, из-за чего днище скребет по песку и останавливается.       — Дай мне только закрепить лодку на пальме на берегу, и я вернусь за тобой.       — Да, круто.       Луи терпеливо ждет, пока Найл вернется.       — Хорошо, — произносит Хоран. — Просто дойди до конца, и я помогу тебе.       Луи на ощупь пробирается вдоль борта лодки, легко находя руку Найла. Он перешагивает через борт и ступает в воду, глубина которой всего по щиколотку.       — Гарри меня видит?       — Не думаю, что это так. Уже почти стемнело, и мы довольно далеко от шатра.       — Не мог бы ты… хм. Это странно, но не мог бы ты взять мою трость? Я не хочу, чтобы она испортила мои брюки.       — Конечно, приятель. Хотя я сомневаюсь, что что-то может испортить твои бедра и задницу в этих штанах, — отвечает Найл, одной рукой беря трость Луи, а другой похлопывая его по заднице.       Луи тут же хлопает парня по руке.       — Ты озорной маленький засранец. Я надеюсь, Горошинка понимает, во что она ввязалась.       — Безусловно, — отвечает Найл, его ухмылка отчетливо проступает на лице. — Но я хочу, чтобы ты знал, она намного хуже меня.       — Каким-то образом… это меня ни в малейшей степени не удивляет.       — Хорошо. Ты готов? — спрашивает Найл и толкает Луи локтем в бок.       — Да. Пошли.       Они берутся за руки и идут дальше, песок остывает под ногами Луи по мере того, как спадает дневная жара. Впереди слышится болтовня, звон бокалов и играющая музыка, становящаяся громче по мере их приближения.       Найл хихикает.       — Мне и в голову не приходило, что, по сути, я поведу тебя к алтарю.       — Ха. Правда. А ты ведь проводишь церемонию.       — У меня много талантов.       — Так и есть Найлер. Ты можешь… ты можешь описать мне это место?       — Ой! Да, конечно. Ну, в центре шатер, который весь белый. Мы установили его прямо перед бунгало, которое используют поставщики провизии для удобства доступа, и, очевидно, это не тот, в котором вы с Гарри будете проводить медовый месяц. Шатер прямоугольный, с шестью стойками, по три с каждой стороны, которые воткнуты в землю, и веревочными опорами, протянутыми по углам и соединенными с колышками для палатки, которые удерживают все это на месте. Все бортики сделаны из шелковистого белого материала, который собран в пучок и привязан сзади к столбам толстыми серебристыми лентами, но мы можем отпустить их позже, если насекомые будут докучать. Если пойдет дождь, там есть заказанные прозрачные пластиковые бортики, которые покроют шатер. Под навесом находится стол, достаточно большой для всех нас, покрытый толстой белой скатертью. Стол сервирован белой и серебряной посудой, бокалами для шампанского, бокалами для воды и бокалами для вина. Композиция в центре представляет собой сочетание серого плавника, темно-зеленой листвы и белого и розового жасмина, создающих яркую цветовую гамму. Сиденья представляют собой перевернутые деревянные ящики, выкрашенные в белый цвет, с белыми подушками, привязанными для удобства, потому что стулья просто утонули бы в песке.       Луи прекрасно себе это представляет.       — Хорошее решение. Все это звучит чудесно. Большое тебе спасибо за то, что все это организовал.       — Чепуха. Это доставило мне удовольствие. И Горошинке тоже. Она была мозгом, стоящим за всем этим, я просто обеспечивал силу и координацию.       — Вы оба отлично справились.       — Спасибо, чувак. Но подожди, это еще не все. Мы расставили факелы по всему шатру, чтобы обеспечить освещение во время ужина для тех из нас, кто не привык есть, не имея возможности видеть свою еду, но, конечно, не во время церемонии, для этого мы их погасим. И нам удалось достать ковровую дорожку, по которой ты прошествуешь, за исключением того, что она синяя, потому что красная показалась нам немного безвкусной.       — Так ты действительно поведешь меня к алтарю?       — Похоже на то, — смеясь, отвечает Найл. — Мы почти на месте. Ты хочешь, чтобы я описал тебе, во что одет Гарольд?       Сердце Луи начинает биться немного быстрее.       — Да, пожалуйста.       — Он в белом костюме.       Луи ахает.       — Действительно?       — М-м-м-м-м… Белые классические брюки, закатанные у щиколоток, и белая рубашка. Конечно, на самом деле у него застегнута всего пара пуговиц. Его волосы собраны в одну из тех небрежных причесок, которые ему так хорошо удается. А он… Ох, он только что нас заметил.       Всего через два шага Найл останавливается, громко смеется, все его тело вибрирует.       Луи тянет парня за руку, шепча:       — Что? Что случилось?       — О боже мой. Его лицо. — Найлу удается освободить свою руку. — Я думаю, Лиаму буквально приходится его поддерживать.       — Что? Почему? — шепотом интересуется Томлинсон.       Найл прочищает горло.       — Хм… Из-за твоего наряда? Думаю, ты буквально поразил его.       — Значит, беспокоиться о том, что моя трость испортит линию моих брюк, действительно было излишним?       — Приятель, ты выглядишь сногсшибательно, и ты это знаешь. Но серьезно? Я думаю, ты мог бы прийти, надев мешок для мусора, и бедный Гарольд все равно чуть не упал бы в обморок от твоей красоты.       Луи чувствует, что его сердце вот-вот выскочит из груди.       — Тогда нам лучше покончить с этим, пока мы оба не упали в обморок.       — Отличный план. — Найл забирает у Луи сандали, затем щелкает пальцами, и через несколько секунд музыка меняется на инструментальную версию «What If» группы «Five For Fighting».       Тогда Луи действительно чуть не падает в обморок. Он наклоняется ближе к Найлу и шепчет:       — О, боже мой. Кто выбрал эту песню?       — Это… Это, должно быть, твой муж.       Намного лучше, когда нет слов, просто красивая скрипка, играющая мелодию поверх фортепиано. Это нечто потустороннее.       Это всегда была одна из любимых песен Луи, и он знает ее наизусть. Речь идет о готовности открыть свое сердце и посмотреть на вещи с точки зрения другого человека, о честности и о любви вопреки всему. Это просто совершенство.       Он и Найл медленно добираются до конца прохода, и Луи на ходу повторяет слова в голове…       Что, если бы твоё сердце билось во мне?       Что, если бы ты носил мои шрамы?       Как бы мы разъединились?       Что, если бы я был тобой?       Как только они доходят до начала синего ковра, Найл велит Луи подождать, пока факелы погаснут и все гости займут места по обе стороны синего ковра, а Гарри займет место — впереди.       Что, если бы твоя рука была моей рукой?       Смогли бы мы удержать и отпустить?       Что, если бы твоя жизнь была моей жизнью?       И что, если бы я был тобой?       Они снова начинают идти, гости бормочут что-то и тихонько шмыгают носом, Найл комментирует, что вокруг действительно чертовски темно, даже при лунном свете.       Что, если бы твоя рука была моей рукой?       Могли бы мы держаться и отпустить?       Что, если бы твоя жизнь была моей жизнью?       Что, если бы я был тобой?       Они доходят до конца, и Найл ставит Луи лицом к Гарри, боком к гостям. Гарри берет мужа за руку, и Луи понимает, что пережить это будет сложно, потому что на глазах у него уже стоят слезы.       Музыка затихает, и остается только шум волн, набегающих на берег, и шум крови в ушах Луи.       — Детка. Ты выглядишь потрясающе, — с благоговением произносит Гарри.       Луи протягивает руку и кладет ладонь на чисто выбритую щеку Гарри, нежно опуская ее к его обнаженной груди.       — Судя по всему, ты и сам неплохо справился.       Найл, стоящий рядом с ними, прочищает горло.       — Ладно, что ж, мы могли бы начать, прежде чем все превратимся в коллективную лужу эмоциональной слизи на песке и нас смоет приливом. Вас двоих это устраивает?       Луи улыбается и кивает, когда Гарри говорит «Да».       — Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь сегодня…       Луи хмурит брови, потому что это абсолютно не то, о чем они с Гарри договаривались с Найлом.       — Что? — спрашивает Гарри, в его тоне сквозит замешательство, и он озвучивает буквально мысли Луи.       — Просто шучу, — отвечает Найл, посмеиваясь. — Просто немного праздничного юмора, чтобы начать все сначала!       Гости издают негромкие стоны, и это определенно снимает эмоционально тяжелое настроение, которое было минуту назад.       — Верно. Теперь давайте начнем как следует… Спасибо вам всем за то, что пришли сегодня вечером отпраздновать вместе с нашими друзьями, Луи и Гарри, обновление своих свадебных клятв. Путь к этому моменту был тернистым, но я думаю, что могу сказать за всех нас, что мы рады, что вы оба здесь, независимо от пути. С того момента, как Луи прибыл на Панданус, он сразу же завоевал наши сердца, и мы так благодарны, что вы выбрали наш крошечный остров, чтобы пустить корни. Для Гарри, возможно, все было не так гладко… Да, еще раз прошу прощения за это… Но, к счастью для нас, ты настойчивый маленький засранец, и слава богу за это.       Их друзья смеются, и Луи отчетливо слышит, как произносятся некоторые соглашения.       — Было замечательно наблюдать за тем, как вы оба стали ключевыми членами нашего сообщества и, конечно же, частью нашей семьи. Я всегда чувствовал, что ты хорош настолько, насколько хороша твоя компания, окружающая тебя хорошими людьми, у которых доброе сердце и острый ум. В начале года я бы и подумать не мог, что нашей семье чего-то не хватает, но сейчас я не могу представить ее без вас обоих. Свет, радость, юмор и любовь, которых у вас в избытке и которыми вы делитесь со всеми нами, поразительны. Но именно любовь, которую вы разделяете между собой, настолько глубока и неумолима… вот в чем истинная красота. Это неизменно. Это записано в вашей ДНК. Но вам было нелегко, мы все это знаем, некоторые из нас больше, чем другие. Несмотря на это, вам каким-то образом удалось пройти через это, стать сильнее, чем когда-либо. Как говорится, когда жизнь преподносит тебе лимоны, ты…       — …должен убедиться, что рядом есть кто-то с большим количеством текилы и соли! — кричит в ответ Маленькая Горошинка.       Все громко смеются, включая Гарри и Луи.       — Да, спасибо, Горошинка, — говорит Найл, его раздражение и закатывание глаз отчетливо слышны. — Но послушайте, я мог бы продолжать всю ночь, воспевая им дифирамбы, но вы все пришли сюда не для того, чтобы слушать мою болтовню, так что я передаю слово Гарри и Луи. Томмо, начнешь первым?       Луи сглатывает комок в горле.       — Конечно. Спасибо, Найлер. — Он берет другую руку Гарри в свою, потирает его обручальное кольцо и наполняет легкие так сильно, как только может. — Гарри, любовь моя, мой мир. У меня определенно нет ощущения, что прошло четыре года с тех пор, как мы сделали это в первый раз, но опять же, почему-то такое ощущение, будто это было в другой жизни. Так много изменилось, и все же так много осталось прежним. Мы больше не живем в английской сельской местности, окруженной зелеными холмами, с морозными утрами и пасмурными днями. Вместо этого мы здесь, на крошечном острове посреди южной части Тихого океана, проводим наши дни в шортах и майках, солнце обжигает нам спины, а песок застревает между пальцев ног.       Луи делает еще один глубокий вдох, вспоминая следующий раздел своей клятвы.       — Изменилось и многое другое, более глубокие вещи… То, что мы слишком долго по глупости замалчивали, что чуть не разрушило нас. Вещи, с которыми мы боялись столкнуться… Боялись, что расстроим друг друга, разозлим или разочаруем. Мы так долго боялись неловких разговоров, что не знали, с чего начать, и еще больше не были уверены в том, чем они закончатся. Когда я потерял зрение, я потерял нечто большее. Я потерял свою самооценку, свое место в мире, свои надежды и мечты. И мы потеряли друг друга по пути. Я не думал, что смогу быть тем, кем ты хотел, чтобы я был. Я думал, что меня недостаточно. Я думал, что сдерживаю тебя и что ты заслуживаешь лучшего. И поэтому вместо того, чтобы продолжить разговор, попытаться вернуть нас с того места, где мы оказались, я принял решение за нас обоих и ушел. Я думал, что я храбрый…       В его голосе слышатся слезы, и Луи не уверен, что сможет пройти через это, но он должен, поэтому он собирает все силы, которые у него есть. — Но я не был храбрым, я был трусом, и это было так, так неправильно. Теперь я это знаю. Но я никогда, никогда не переставал любить тебя… Ни на одну секунду. Ты — любовь всей моей жизни, и это единственное, что никогда не изменится. Ты самый замечательный мужчина, которого я когда-либо встречал, и для меня величайшая честь иметь возможность любить тебя и быть любимым тобой. Я не знаю, что я такого сделал, чтобы заслужить это… чтобы заслужить тебя… но что бы это ни было, это, должно быть, было что-то потрясающее.       Гарри чуть крепче сжимает руки Луи, и тот продолжает:       — Однажды я сказал в письме, что если ты что-то любишь, отпусти. Я думал, что это все. Но наш хороший друг напомнил мне, что остальная часть цитаты — самая важная часть… Если он или она вернется, это твое, а если нет, то его никогда и не было. Спасибо тебе за то, что вернулся ко мне, Эйч. Спасибо тебе за то, что доказал, что ты мой, за то, что не отказался от меня, за то, что боролся за меня вопреки всему, и за то, что любил меня всем своим сердцем и душой.       Вот и все. Он почти добрался до цели, поэтому направляется к финишной черте.       — Я многому научился с тех пор, как ослеп, но самое главное — мне не нужно уметь видеть, чтобы чувствовать любовь, дарить любовь или делиться своим сердцем, своими надеждами и мечтами. Мне не нужно быть способным видеть, чтобы знать, насколько я любим. Я так же уверен в этом, как в том, что солнце встает утром и заходит вечером, во вращении Земли, в приливах и отливах и временах года. Я знаю, ты будешь любить меня вечно, а я тебя, пока мы не испустим наш последний вздох. Спасибо тебе за то, что женился на мне, за то, что любил меня так сильно, за то, что преследовал меня по всему миру и отказывался отпускать. Я люблю тебя, Эйч, и я так счастлив начать следующую главу вместе сегодня вечером, на этом пляже, в окружении нашей новой семьи.       Луи испускает долгий вздох и моргает, слезы текут по его щекам. Гарри отпускает одну из своих рук и вытирает их.       — Не плачь, детка. Пожалуйста, не плачь, — бормочет Стайлс.       — Я просто люблю… просто так сильно люблю тебя, — шепчет Луи сквозь рыдания.       — Я тоже люблю тебя, милый.       — Хорошо, Гарри. Теперь твоя очередь, — напоминает Найл.       — Верно. Хорошо. Я не уверен, как справлюсь, но я сделаю все, что в моих силах, — улыбается Гарри и делает паузу, собираясь с силами. — Лу, ты любовь всей моей жизни. Еще до того, как я встретил тебя, я знал, что ты особенный, и, возможно, даже немного влюбился в тебя только благодаря твоему искусству. Но потом я все-таки встретил тебя, и ты превзошел все мои ожидания. Я не понимал, как это возможно, что кто-то вроде тебя все еще одинок. На самом деле я не мог поверить в свою удачу. Я думал, что, должно быть, совершил что-то довольно впечатляющее в прошлой жизни, чтобы заслужить внимание самого красивого парня в мире. А потом моя чертова кошка влюбилась в тебя с первого взгляда, и я понял, что тоже на верном пути.       Луи влажно смеется, как и остальные гости.       — Ты освещаешь каждую комнату, в которой находишься, твоя улыбка — лишь крошечный проблеск твоего чудесного сердца, а твой смех заразителен. Когда тебя нет рядом, мир кажется немного более скучным и бесцветным… Немного менее счастливым. Когда ты потерял зрение, это было похоже на то, что я потерял способность видеть тебя… Настоящего тебя… Того тебя, который стоял передо мной. Я так старался, чтобы все было хорошо, чтобы все было нормально, но это было не то, что тебе было нужно, и мне так, так жаль, малыш. Я никогда не прощу себе этого. За ту боль, через которую я заставил тебя пройти. За то, что заставил тебя почувствовать, что у тебя не было другого выбора, кроме как сбежать. Но… Это привело нас сюда, и я думаю, мы оба согласны с тем, что путешествие стоило того, чтобы добраться до места назначения, какой бы ухабистой ни была дорога.       Луи улыбается и кивает, потому что так оно и есть. Это того стоило.       Гарри продолжает:       — Жизнь сложна. Не все будет идеально, это не так работает. Мы плывем в море бесчисленных несовершенств с мимолетными моментами совершенства. Но это сумма всего, полная неосведомленность и непреклонная чудовищность всего этого, тех жизней, которыми мы живем, невозможность вселенной, которая решает объединить двух людей, чтобы идти по этой дороге, — это единственное истинное совершенство.       Луи едва может дышать, настолько тронут словами Гарри.       — Спасибо тебе за то, что вышел за меня замуж в первый раз и сказал «да» во второй. Спасибо тебе за все, кто ты есть, и за все, что ты делаешь. Спасибо тебе за то, что любишь меня и позволяешь мне любить тебя. Это моя величайшая привилегия, и я никогда больше не буду воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся, пока я жив. Я люблю тебя, Лу, каждым вздохом, всей душой, каждым ударом сердца, и мне не терпится прожить остаток нашего будущего… вместе.       Когда Гарри заканчивает, воцаряется тишина, только волны плещутся о берег и шмыгают носом их гости. Луи слишком потрясен, чтобы что-либо сказать, он не уверен, сможет ли он доверить своему мозгу выдать связную мысль. К счастью, вмешивается Найл.       — Ну, это было… Черт возьми. Окей… Верно. Снова моя очередь. Вот так…       Луи влажно смеется, когда Гарри потирает костяшки пальцев.       — Луи Уильям Томлинсон, обещаешь ли ты любить Гарри вечно, пока не состаришься и не поседеешь, до последнего восхода солнца и последнего заката, в этом мире и в следующем?       Луи кивает, а затем шепчет:       — Я обещаю.       И обещаешь ли ты, Гарри Эдвард Стайлс, любить Луи вечно, пока не состаришься и не поседеешь, до последнего восхода солнца и последнего заката, в этом мире и в следующем?       — Я обещаю, — бормочет Гарри.       — Я едва могу расслышать вас. Хотите попробовать еще раз?       — Я обещаю! — громко кричат они оба.       Найл хихикает.       — Так-то лучше! А теперь давайте скрепим это союз поцелуем, парни.       Губы Гарри в одно мгновение оказываются на губах Луи, твердые и мягкие, прижимает руку к пояснице мужа, чтобы удержать его на месте. Томлинсон в ответ поднимает руки и сцепляет пальцы на затылке Гарри.       Луи открывается, и Гарри снова углубляет поцелуй, пока он не становится горячим, влажным и граничащим с порочностью. Руки Гарри скользят вниз и находят свое законное место на заднице Луи.       Стайлс отрывается ненадолго, лишь для того чтобы простонать:       — Черт, эти штаны непристойны. — После чего снова завладевает ртом Луи.       Их семья аплодирует и по-волчьи свистят, и когда на этот раз они разъединяются, улыбка Луи такая широкая, что ему кажется, будто его лицо вот-вот расколется надвое.       Вскоре их окружают; похлопывания по спине, объятия, поцелуи в щеки и громкие слова ликования. Гарри приподнимает Луи под зад, а тот в свою очередь, обхватывает Гарри ногами за талию, зарываясь лицом в изгиб шеи мужа, орошая его кожу счастливыми слезами.       Снова звучит музыка, и вскоре официанты с подносами с бокалами для шампанского начинают обход. Гарри позволяет Луи соскользнуть на песок, но не отпускает его, все время держа по крайней мере одной рукой. Так и остается, пока они болтают со своими друзьями и наслаждаются их поздравлениями, когда занимают свои места под тентом и когда едят роскошные блюда из свежих морепродуктов.       Звучат душевные тосты и слезы счастья. Рассказываются истории и распиваются напитки. Взрывы смеха доносятся до ночного неба, создавая из этой чудесной ночи новую галактику.       Окруженный своей новой семьей и с Гарри рядом, Луи счастлив, так счастлив. Иногда он все еще скучает по своей прежней жизни и своему зрению, но сейчас все чаще и чаще наступают моменты, когда он задается вопросом, нашел бы он этот уровень покоя и счастья, если бы все пошло не так, как прежде.       Они танцуют на песке, поют, смеются и крепко прижимаются друг к другу.       Они вспоминают о прошлом и говорят о будущем, которое еще впереди.       Они загадывают желания небесам и благодарят за обретенное счастье.       Они стоят на пляже, заключив друг друга в объятия, и прощаются со своей семьей.       Они идут, переплетя пальцы, к своему бунгало, чтобы отправиться во второй медовый месяц.       Они падают в постель, опьяненные шампанским, любовью и безудержной радостью, и медленно разрушают друг друга на части.       — Ты хорошо провел время, детка? — спрашивает Гарри, когда они спускаются с пика, просунув нос под челюсть Луи, кончиками пальцев оставляя легкие прикосновения вдоль ребер.       — Я невероятно… счастлив. А ты?       — М-м-м-м-м… Невероятно. У нас впереди целая неделя, подобная этой. Ты можешь в это поверить?       Луи улыбается, проводя пальцами по волосам Гарри и нежно почесывая голову.       — Иногда все это не кажется реальным.       — Слишком хорошо, чтобы быть правдой?       — Да, — соглашается Луи, когда легкий ветерок колышет занавешенные стены, что напоминает ему… — Мы должны закрыть окна, чтобы нас не съели заживо ночью.       Гарри кусает мужа за плечо, отчего тот смеется и отталкивает его.       — Ой, — драматично стонет Гарри. — Отлично. Я все сделаю.       — Я, пожалуй, быстренько приму душ, прежде чем мы ляжем спать.       — Да, хорошая идея. Начинай, и я присоединюсь к тебе через минуту, — говорит Гарри, еще раз целуя Луи и затем вылезая из кровати.       Томлинсон направляется в ванную и включает душ, чистя зубы, пока вода нагревается. Гарри входит, когда он заканчивает, положив руки на бедра Луи и покрывая мягкими поцелуями его плечи. Луи поворачивается и целует мужа в щеку, затем отходит в сторону, пропуская Гарри к раковине, заходит в душ и становится под струю.       Они не торопятся, моют друг другу волосы и оттирают липкую от пота кожу, крадут все больше и больше поцелуев, как будто не могут насытиться.       Найл позаботился о том, чтобы на кровати была подготовлена целая сумка чистых полотенец, чтобы им не пришлось менять простыни, что было бесконечно тактично, а также немного странно думать, что он планировал их сексуальные действия. Но тот просто заверил их, что для этого и нужны друзья, к тому же, как всегда опытный бизнесмен, он заявил, что дешевле постирать двадцать полотенец, чем двадцать полных комплектов простыней, что, на самом деле, вполне справедливо.       Гарри снимает полотенце с кровати и бросает его в корзину для грязного белья, и они забираются в постель.       Есть еще одна вещь, о которой Луи хочет поговорить сегодня вечером, прежде чем они отправятся спать, поэтому он устраивается, положив голову Гарри на грудь, и начинает лениво чертить круги между грудными мышцами.       — Эйч?       — Да, детка?       — Я тут подумал… Я хотел тебя кое о чем спросить.       — Если ты собираешься попросить меня выйти за тебя замуж, то ты немного опоздал.       Луи хватает несколько прядей волос на груди Гарри и дергает их, отчего тот пронзительно вскрикивает.       — Не будь ворчуном, любовь моя, — нежно отчитывает Луи. — Нет, я… каким ты видишь наше совместное будущее?       — Блаженно счастливым. Полным любви.       Это оказывается сложнее, чем думал Луи. Ему следовало написать себе сценарий, как он это сделал для своих клятв.       — Я не знаю, как… Извини, я просто… я не знаю, как начать этот разговор.       — Детка, все в порядке?       — Да, да. Это не… Просто трудно подобрать правильные слова.       — Все в порядке. Просто не торопись. Всякий раз, когда ты…       — Ты все еще хочешь создать семью? — выпаливает Луи, а затем замирает.       Гарри молчит несколько мгновений, и в груди Луи начинает подниматься паника. Боже, он все испортил. Может быть, Гарри больше этого не хочет. Он закручивается по спирали, в голове клубится каша из неуверенности и смущения. Но затем он чувствует, как вздрагивает грудь Гарри, и слышит, как тот шмыгает носом, робко и слезливо, и в сердце Луи начинает расцветать надежда.       — Лу.       — Если нет, то это совершенно нормально, просто я думал об этом, и я бы… Я бы с удовольствием, если ты хочешь, но…       Гарри прижимает Луи к груди, садясь, отчего тот оседает ему на колени. Он обхватывает лицо мужа обеими ладонями, увлекая его в обжигающий поцелуй. Щеки Гарри мокры от слез, когда он всхлипывает в рот Луи.       — О боже мой, да. Тысячу раз, да. Но ты действительно уверен?       Луи кивает, их носы соприкасаются, и у него самого начинают капать слезы.       — Да. Да, я уверен. Если ты этого хочешь?       — Я ни в чем не мог быть более уверен. Это твой свадебный подарок? Потому что я тебе ничего не купил. Не то чтобы что-то могло превзойти это. Это… Срань господня, Лу.       — Ты мой свадебный подарок. Ты вернулся ко мне. Ты нашел меня. Я никогда не мог бы пожелать ничего большего, чем это.       Гарри прижимает их лбы друг к другу.       — У нас будет семья, детка.       — Да, — выдыхает Луи.       — Ты сделал меня самым счастливым человеком на свете. Благодарю тебя. Я так сильно тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю.       Гарри наклоняется, и они снова целуются. Это мягко и нежно, поцелуй наполнен извинениями за их прошлое и обещаниями на будущее, переполненный надеждами, мечтами и возможностями, пониманием и такой большой любовью.

~+~ Что, если бы твоя жизнь была моей жизнью? Что, если бы твоя рука была моей рукой? Могли бы мы ярко сиять и исчезнуть? А что, если был тобой? Что, если бы я плакал твоими глазами? Что, если ты солгал моими словами? Сможем ли мы полюбить друг друга настолько, чтобы уйти? А что, если бы я был тобой? Что, если бы ты носил мои шрамы? Что, если ты почувствовал мою боль? Могли бы мы сражаться и защитить нас? А что, если бы я был тобой? Что, если я покажу тебе свои страхи? Что, если бы я поделился своими надеждами? Мы сможем найти свет в темноте? А что, если бы я был тобой? Что, если бы я обнажил тебе свою душу? Что, если бы я поделился своим позором? Могли бы мы знать и никогда не отпускать? А что, если бы я был тобой? Что, если бы мое сердце было твоим сердцем? Что, если бы моя вечность была твоей вечностью? Что, если будущее в наших руках? А что, если бы я был тобой? ~+~