Всё наоборот.

В темноте собственного сознания Блиц ощущает невероятную слабость. Всё тело сводит до болевых спазмов, рук словно и нет вовсе. Бес пытается приоткрыть глаза, поднять веки, слышит тихие шаги вокруг, голоса, среди которых до боли знакомый, с лёгким британским акцентом… — Столас… — одними губами шепчет Блиц, начиная раздражаться от бесполезности собственного тела. — Так вы принимаете предложение, ваше сиятельство? — тот самый приторный голос суккуба выпускает едкую издёвку, произнося последние слова особенно протяжно. — Я приму предложение, конечно, — слышится спокойный голос демона, — только вот…посовещаюсь со своим братом. — С…сэр? — уверенность в голосе суккуба исчезает, как и слащавость. — Асмодей будет в восторге от вашей гениальной задумки! — произносит Столас и смеётся, ухает в своей привычной совиной манере. Кончики губ Блица невольно содрогаются, непослушно и неуверенно расплываясь в едва-едва заметной улыбке. Принц, как и всегда, в своей манере, хорош. — Сэр…ваше выс…послушайте, у нас есть много кристаллов. Сколько вам надо? Драгоценности, деньги…бесы. У нас есть бесы. Для вас мы готовы… — судорожно перечисляет испуганный голос. — Есть кое-что… — тихо отвечает Столас, и Блиц чувствует на своём лице осторожное касание длинных холодных пальцев. — Понял… Я понял вас, сэр! — Замечательно, — слышится шёпот прямо над ухом — спина покрывается мурашками. Блиц не помнит, что происходило дальше, — всё было как в тумане. Сначала его руки безжизненными верёвками болтались, ударяясь о что-то твёрдое, — боли он не чувствовал, но головой понимал, что это неприятно. Затем кто-то подхватил его — беса затошнило, голова пошла кругом, непринуждённая реплика Столаса: «Кстати, у него был пистолет…», провал в памяти. Босс очнулся уже в постели. Слипшиеся веки задрожали, Блиц устало заморгал — пелена не сходила с глаз. Обессиленной рукой он потёр их — комната Столаса. Ещё бы… — Блядь… — чертыхается бес, поспешно приподнимаясь на локтях. — Лучше тебе сейчас не вставать, Блици… Блиц, — Столас стоит перед кроватью с чашкой. — Воды? Чаю? Чего покрепче? — Нет, мне надо домой, — отрезает босс, спуская непослушные ноги с кровати. — Ты не можешь идти… — Спасибо за помощь, Столас. Но я действительно должен идти, — сквозь стиснутые зубы процеживает Блиц, не глядя на демона. — Мне не нужны благодарности. Давай поговорим? — Услуга за услугу? — бес поднимает глаза, пристально глядя на собеседника. Тот тушуется, нервно сжимая кружку в руках. — Нет. Просто поговорим. Тогда, у Оззи, я совершил ошибку. Я не должен был прятаться. Мы не делали ничего плохого, любовь — это не… — О чём ты? — ядовито усмехается Блиц. Его мышцы хоть и были ослаблены так, что движения болезненным отголоском прокатывались по всему телу, но злость, приливающая всё выше и выше, к щекам, придавала бесу сил. — Я не отказываюсь от своих слов, — набравшись смелости, после неловкой паузы произносит Столас. — Не отказывайся. Мне похуй, — выплёвывает Блиц. — Как ты можешь так говорить? — злится демон. Кружка выпадает из его рук, с грохотом валится на пол, но не разбивается — прокатывается по полу, ударяется о стену, качается, стукаясь пару раз, затихает. — Я тебе не ровня, Столас. Ни о какой любви не может быть и речи. Твоя жизнь, если ты не понял, не подразумевает свободы. Возвращайся к своей жене и… — слёзы подступают к горлу, голос начинает дрожать; почувствовав это, Блиц резко поднимается с кровати, не обращая внимания на сильнейшее головокружение, направляется к выходу из покоев принца. — Что ж, уходи, — слышится за его спиной, — но я знаю, что это будет самой большой ошибкой в твоей жизни, потому что если ты скажешь, что мы не были счастливы, — ты соврешь. И если это нельзя назвать любовью, то я не знаю, что можно. Я люблю тебя, и… — Заткнись! — бес вмиг оказывается на кровати, прямо перед Столасом, сминая под ногами лёгкое шёлковое покрывало, хватает его за плечи, с силой сдавливая их пальцами, буквально впиваясь в тонкую кожу. Лицо принца, изумлённое и растерянное, оказывается настолько близко, что его сбивчивое дыхание обдает щеки Блица. Столас пристально смотрит на беса, в его глазах падающими мерцающими звёздочками сияет неуёмное переживание. Пока Блиц заглушал свою боль алкоголем, как боролся со своими внутренними демонами Столас? О чём он думал ночами, понимая, что пропасть между ним и бесом нещадно разверзается — скоро и не допрыгнуть. — Заткнись… — шепчет Блиц, его губы жадно впиваются в губы Столаса, язык нагло блуждает внутри приоткрытого рта, руки по-хозяйски обвивают тонкую талию, сжимая до боли. — Заткнись… — жадно глотая воздух, едва разборчиво, повторяет бес, утягивая демона за собой в постель. Полная луна за окном с интересом подглядывает за ними, бесстыже освещая голые тела, слившиеся воедино. Воздух в комнате, в которой прежде блуждала лёгкая ночная прохлада, становится спёртым, духота проникает в каждый уголок, стискивая горло своими мерзкими пальцами, заставляя сухие губы хвататься за последнюю возможность ухватить глоток свежего дуновения. Тихие стоны и шелест шёлковых покрывал нарушают звенящую тишину замка. В эту ночь ад озарился светом, который не увидел никто, кроме двоих...