Толик

— Маленький, потерялся? — В промозглой темноте нескончаемых мыслей услышав тихое поскуливание возле своих ног, с сочувствием поинтересовался Попов, метнув взгляд голубых глаз, наклонившись, вниз. Рядом он заметил грустную пушистую мордочку с ореховыми глазками-бусинками, которая сильно дрожала сейчас, в ответ смотря на него. Поджав под себя не такой уже пушистый хвост, она упрямо не хотела отходить от случайного незнакомца, а парень пытался хоть как-то спрятаться от наступающего ливня в пальто, укутываясь посильнее в плотный материал, но периодически попадая под прямое воздействие ледяных настойчивых капель, которые в тысячный раз совершали один и тот же пируэт, не собираясь останавливаться. Запах свежей сырости буквально пробирался под кожу, вколачивался намертво, разъедал нутро, не оставляя пути для дальнейшего отступления. Успешно забытый зонт на работе пришёлся бы сейчас кстати.       Кудрявый комочек цвета капучино прижался вплотную к ботинку мужчины, понуро опустил голову, поджав треугольные ушки и прикрывая лапкой холодный угольный носик, будто от отчаяния, марая хвостик в дорожной грязи, периодически вздрагивая всем своим хрупким тельцем от наступающей непогоды.       Попов озадаченно взглянул на находку, а после по сторонам, не замечая рядом с собой или вдали признаки присутствия ещё хоть кого-нибудь. Не было сомнений в том, что животное попросту здесь потерялось, ведь дворнягой того не назвать, слишком ухоженный, да и ведёт себя подобающе. В городском парке и до этого было немноголюдно, чего уж говорить о том, кого можно было встретить в этом месте сейчас. Редкие силуэты людей растворились в непроглядном тумане.       Косой дождь упрямо барабанил по поверхности близстоящих деревьев, домов, по открытым участкам, порываясь смести всё на своём пути, заставляя людей и животных поскорее найти для себя убежище на ближайшие несколько часов, а может, и ночь, увлекая оживлённый город практически в полумрак, не давая пробиться яркому солнцу. — И что мне с тобой делать? — Щурясь от повсюду наступающего ливня и сильного ветра, Арсений уже заинтересованно рассматривал свалившееся на его голову чудо, ненароком отмечая для себя его сходство с пуделем и мальтийской болонкой. Незнакомец задумался, до сих пор продолжая рассеянно стоять посредине дороги.       Хрустальные капли настойчиво пробрались сквозь расстёгнутое пальто, хлопковую рубашку, соприкоснулись с бледной кожей, оставив неравномерные влажные следы-пятна по разным местам, как конец достигнутой цели. Заболеть Попов не планировал. Сидеть дома — тем более. У него сеансы расписаны на месяц вперёд, пора бы уже определиться со своим решением.       Оставлять собаку в такой обстановке было нельзя. Да и не зверь он, в конце концов, чтобы так поступать. С минуту пытаясь проанализировать, как же лучше ему поступить, Арсений лишь глубоко вздохнул: попытка выровнять сбившееся дыхание не увенчалась успехом. Он размял плечи, услышав привычный хруст, поправил чёлку вбок, насколько это было сейчас возможно, сверяясь с часами на левой руке, стрелки которых показывали уже 19:00. Прогнозы неутешительны.       Его вечерняя прогулка по центральному парку ещё с самого начала не задалась: то велосипедист из-за своей неосмотрительности на него чуть не наехал, крикнув извинения вслед, то мороженое, которое он купил по пути, оказалось с начинкой, на которую у него аллергия. Наличие дождя и встреча с новым другом — разве что вершина айсберга его личной собственной терпимости. Поэтому огромного удивления от увиденного на лице Попова сейчас особо не наблюдалось.       Мужчина пошарил в карманах свободных брюк, пытаясь отыскать там хоть что-то съестное для собакена — раньше он часто таскал там что-то в качестве перекуса, — но потерпел неудачу, внутри было попросту пусто.       Дождь усиливался с каждой минутой, нужно было что-то решать. Попов присел на корточки к своему новому вымокшему другу, пытаясь того не спугнуть, оглядел сверху донизу, замечая у того на шее едва заметный ошейник василькового цвета с эмблемой белой косточки посередине, на которой было что-то написано мелким шрифтом на русском языке. — Ну-ка… — Назло не прекращающемуся дождю брюнет легонько придержал кудрявую мордочку возле себя, чтобы пёс не убежал, включил фонарик на телефоне для пущей убедительности и посвятил под собой, наконец различая что же там было написано. «Толик» — значилось на пластиковой косточке. Капли воды равнодушно попадали на экран, образуя неуклюжие брызги, не давая использовать полный функционал смартфона.       Несмотря на это, мужчина с холодным отливом глаз перевернул пластиковую эмблему, тут же замечая незнакомый адрес на обратной стороне, красиво выведенный курсивом: «Вишневского, 18-33». — Толик, значит… — добродушно улыбнулся незнакомец, осторожно погладив животное по мокрой холке, дабы не напугать, а после так сладко почесал за ушком, отчего малыш лишь ещё больше попросил его поласкать, всячески крутя головой по сторонам и вслепую утыкаясь в большую ладонь, от которой сильно пахло сейчас имбирным печеньем, было тепло и очень уютно. Если бы не дождь, это можно было бы продлить до бесконечности. Арсений на этот жест только лишь по-доброму усмехнулся.       Своих домашних животных у мужчины не было, много работы делали это невозможным, но всегда хотелось. Так он бы не чувствовал себя одиноким. — Ну что, Толик, отвезём тебя домой?! — подбадривающе воскликнул брюнет, скорее для себя, чем для собаки, ловя многозначительный взгляд выразительных ореховых глаз из-под редких пушистых ресниц, в котором читался дикий восторг и, кажется, понимание. В его планы не входило подобное завершение вечера. Приключений на свою голову он сегодня явно не ожидал, но менять уже что-то было бы поздно, да и не хотел он, если честно. Какое-никакое развлечение для старика. Да, в свои тридцать он иногда перегибал палку со своим возрастом. Но, как привык говорить: «Издержки профессии, не более».       Попов уже как несколько лет работал детским психологом в одной из многочисленных петербургских школ, успел насмотреться там всякого, поэтому встряски за всю его жизнь ему вполне хватало. Но, видимо, не до конца, раз судьба подкинула ещё одно испытание.       Он осторожно взял на руки миниатюрную кроху, марая бежевый свитер отпечатками лап, но в то же время отмечая послушание животного. Вызвал сапсан и принялся ждать, с места на места шаркая промокшей до нитки обувью, периодически хлюпая носами ботинок по многочисленным лужам, хоть как-то пытаясь себя таким образом отогреть. Ненастная погода, похоже, и не собиралась сейчас отступать, лишь увереннее беря в руки бразды своего правления.       Всю последующую дорогу, пока они вдвоём ехали к месту назначения, Попов многозначительно размышлял, кем же являются эти хозяева, откроет ли кто-то ему сейчас дверь и что делать в случае, если никого дома не обнаружится. Собачка лишь жалась к мужчине, пуще прежнего пропитывая влагой шерстяную ткань его нового любимого свитера, периодически поскуливая от страха, ненавистного холода, тревожной неизвестности, сопровождающей их, и Арсению лишь оставалось её успокаивать. Мысль о том, что новую вещицу из ЦУМа, возможно, придётся выкинуть, даже не появлялась в его голове. Сейчас было куда важнее доставить животное в руки хозяевам. На фоне играло что-то успокаивающе-лёгкое, благодаря ароматизатору пахло морским бризом, оставалось прикрыть глаза, для того чтобы унять беспокойство и дрожь в организме. Лишь дождь, упрямо барабаня по стеклянной поверхности, в который раз напоминал о прошедшем. Хотелось куда-то в тепло, без задней мысли в лето, туда, где много солнца и нет места для омрачения. Хотелось куда-то наедине с самим собой и так, чтобы это было по кайфу. Не хотелось вступать с водителем в диалог. Сейчас было попросту не до этого.

***

      Попов юркнул в открытую дверь второго подъезда, стряхивая с себя и с собаки немалую порцию капель дождя привычным движением, и поднялся по лестнице за неимением лифта. Внутри пахло затхлой старостью, чужой едой, немного — сигаретами с ментолом вперемешку с дешёвым алкоголем. Облупившаяся в некоторых местах краска на стенах, несуразные надписи и бычки на грязном полу не вселяли доверия ну никак, как бы Арсений сейчас ни старался. Такая обстановка напрягала, не располагала к себе. В голову лезли нехорошие мысли.       Так никого и не встретив на своём пути, кроме скользкого чувства брезгливости, сопровождавшего его всю дорогу, Арс миновал два этажа. Остановившись отдышаться на третьем, брюнет наконец заметил номер нужной ему квартиры с правой стороны, на багровой железной двери с двумя замками напротив и круглой ручкой снизу. Толик, словно почувствовав своё, лишь ещё больше завозился на его руках, пихаясь крохотными лапками и протяжно скуля, желая сейчас как можно скорее ступить на бетонную поверхность и бежать домой. Тоска по родным ощущалась. — Тише ты, — ласково погладил его Арсений. — Почти пришли.       Приятная трель звонка раздалась на всю квартиру, отчего Попов даже немного напрягся, боясь неизвестности.       Дверь слишко резко открылась, тонко скрипнув, не давая додумать свою мысль пришедшему, почти ударяя по носу-кнопке. Благо, Арсений вовремя успел отскочить, являя хозяину жителя квартиры.       «Хозяйка», — сразу подумал мужчина, намереваясь уже что-то сказать. — А вы к кому? — толком не разглядев незнакомца, перебила его мысли рыжая девушка, стоящая в дверном проёме, непонимающе смотря глаза в глаза. Её скромно накрашенное лицо усыпали веснушки, одета она была в ситцевое платье почти до колен, на ногах — что удивительно — мягкие тапочки в форме единорогов, а волосы собраны в тугой конский хвост, не совсем подходящий для сегодняшней погоды. Она не сразу заметила недавнюю пропажу в чужих руках и громко крикнула через плечо, что заставило Попова даже захотеть прикрыть уши от этого звона. — Тоша, Толик нашёлся! — быстро забирая пушистое чудо к себе на руки, не боясь испачкаться, позвала девушка, продолжая держать Арсения на пороге. Пёс упрямо вырывался из нежеланных объятий. — Вы проходите.       И Попов, как болванчик, слушается, в какой-то момент удивляясь самому себе, несмело переступая порог незнакомой квартиры и едва слышно прикрывая за собой дверь, оставаясь стоять рядом с девушкой.       И сразу мысль: «Кто такой Тоша?», ведь, если подумать, собаку он доставил домой, а волновать остальное его, в принципе, и не должно было.       В ответ на его размышления откуда-то из дальней комнаты послышался металлический лязг, сопровождающий неприятный скрежет чего-то тяжёлого по деревянной поверхности. Попов не сразу понял что к чему, повёл бровью, а когда в коридоре появился молодой человек на инвалидной коляске, настойчиво крутя руками-палочками за собой два колеса — таких массивных, что можно было бы сломаться, — все вопросы отпали сами собой. За плохие мысли хотелось дать себе оплеуху. Арсений знатно любил себя накрутить по поводу и без. И порой у него это неплохо так получалось.       Мужчина из чистой синевы встретился с опухшими от частых слёз глазами напротив, что бахромой скрывали хвою, смотрел открыто и долго, кажется, даже чересчур, как губка впитывал каждый жест и новую для него информацию. Изучал и не мог оторваться, не понимая почему. Шастун не отводил от того внимательных глаз, будто заведомо зная, какие мысли могут сопровождать незнакомца, не торопил. У каждого свой порог чувствительности к подобным ситуациям.       Арсений дёрнулся, неловко отводя в сторону многозначительный взгляд, зацепляясь за предмет интерьера, понимая, что парень может воспринять это как неприличное разглядывание, но контролировать себя он уже не мог. Что-то в незнакомце цепляло, а что именно — он не понимал.       Обстановка разрядилась сама собой. Кудрявое тельце, заприметив своего хозяина, мигом вырвалось из женских рук, удачно спрыгнув на пол, сбивая буквально всё на своём пути, радостно несясь к молодому парню, протяжно тявкая и оглушая счастьем и гонимым трепетом от предвкушения долгожданной встречи всех присутствующих вокруг. Антон чуть наклонился, насколько это возможно, разведя руки в стороны. Попов зачарованно наблюдал за всем происходящим, слегка приоткрыв рот. — А кто это у нас такой?.. Кто это у нас тут такой?! — буквально сразу переняв на себя внимание своей любимой пушистой мордочки, воскликнул мальчишка. — Я думал, никогда уже больше тебя не увижу. Ты меня так напугал. — И это было так чертовски правдиво и смело, что не каждый бы решился на такое проявление эмоций перед абсолютно чужим человеком, так живо и по-человечески, что Арсению удалось застать столь нежную картину, и от этого стоило бы умилиться, ведь не каждый день доводится видеть такое. Ведь это чересчур. — Как же я скучал, малыш. — Шастун, не задумываясь ни о чём, прижимал свою пушистую пропажу к себе как можно сильнее, вытирал украдкой рукавом кофты скопившиеся в уголках глаз и стекающие по щекам слёзы — сейчас скорее от счастья, — минуя печаль, ловил каждый момент их столь долгожданной встречи, в какой-то степени даже жил, ведь трудно представить, что было бы, если б Толя сейчас не нашёлся. — Где вы его нашли? Мы уже и не надеялись, что он вернётся, — отвлёкшись от счастливого друга, поинтересовалась девушка у нового гостя.       До этого они обзвонили почти всех, расклеили объявления о пропаже где только можно, задействовали группы города для помощи, предлагая хорошее вознаграждение. Подняли на уши весь интернет, но результат пока что был неутешителен. Толик потерялся ещё утром, когда Инга в своей привычной манере пошла выгуливать собакена, поводок отцепился и тот попросту от неё убежал. Сколько же слёз пришлось пролить Антону. — В парке, — просто ответил брюнет, вновь обращая внимание на шатена. В каком именно парке — уточнять не приходилось.       Попов лишь мог предполагать, кем приходятся молодые люди друг другу, но то, что паренёк в столь непростой ситуации был не один, вселяло надежду на лучшее. — Спасибо, спасибо большое! Я, честно говоря, не знаю, как бы дальше жил. Вы сделали хорошее дело, — не прекращал свою пламенную речь парень в кедах, путаясь в словах от большого количества эмоций, всё так же тараторил, как будто в первый раз. Только сейчас Арсений пристальнее разглядел в нём то, что больше всего поразило его при их первой встрече. Шастун был практически точной копией Толи: игривый взгляд, увесистая копна кудрявых волос, в которой можно с лёгкостью запутаться, лёгкая отстранённость и страх, порой мелькающий из-под опущенных ресниц, когда тот периодически сильно начинает смущаться. Это всё читалось так легко и даже было в какой-то степени гармонично. Не зря же говорят, что животные в какой-то степени похожи на своих хозяев. — Не хотите остаться на чай? Я вижу, вы очень сильно устали. — Пока Попов ушёл глубоко в себя, Шастун успел разглядеть его с головы до ног, понять, что тому сейчас определённо не помешала бы разгрузка. В конце концов, хотелось просто отблагодарить за то, что в их семье вновь наступило полнейшее умиротворение и покой. Хотя с гиперактивной животинкой такое случалось довольно-таки редко. Возникший интерес к новому гостю Антон старался спрятать подальше. Ведь парень не знал, как Арсений может отреагировать на его предложение, и вдруг он уйдёт. — Ну что вы, мне, право, неловко. — переминаясь с ноги на ноги, сцепляя ледяные руки в замок, не зная куда себя деть, для приличия озвучил мужчина. На улице было холодно, дико, тревожно, дома было слишком голо, темно, одиноко, и, признаться, мужчина остался бы здесь на чуть-чуть, только бы не возвращаться в свой привычный ритм жизни, где было попросту уже неуютно. — Я настаиваю! — не унимался юноша. Была бы его воля, он, кажется, мог бы и встать, но всё, что ему оставалось, так это ударить по старому подлокотнику инвалидного кресла, с надеждой в глазах смотря на Попова. — Оставайтесь. Такую погоду всегда лучше переждать, — добродушно отозвалась рыжеволосая девушка, вставая рядом с Шастом. Инга, как никто другой, знала что говорит, а Антону не помешало бы новое лицо, ведь выплёскивать все накопившиеся эмоции за весь период уже было попросту не на кого. — Ну хорошо, раз вы настаиваете, — не удержавшись, всё-таки соглашается Арс. Его привычное кредо: «ничему не даю шанс» рушится прямо на глазах, а желание остановиться и сойти с планеты змеем-искусителем ластится уже возле ног, если не в самом организме. Направление его действий пока что не задано.       Насквозь мокрые ботинки удачно поставлены на сушилку, испорченная одежда закинута в стиральную машину, на смену той на Арсении бесформенная мягкая футболка цвета blue, прямиком из гардероба Антона, тёмные спортивные брюки почти по размеру. На ногах пушистые тапочки-Микки-Маусы, в которых чрезвычайно тепло и по-домашнему так уютно, на кухонном столе рядом — горячий чёрный чай с цейлонскими травами, гречишный мёд, большое разнообразие печенья и шоколадных конфет, удобно разместившиеся в форфоровой вазочке. Парень с глазами цвета ранней весны, сидящий напротив, и девушка с необычайно яркой харизмой.       Весь последующий вечер Попов сидит в окружении двух уже знакомых ему людей, попивая очередную порцию индийского чёрного чая, порой рассказывая свои какие-то анекдоты из жизни, внимательно слушая каждую реплику. Успешно вымытый от грязи собакен носится по квартире как умалишённый, иногда забираясь на колени к Антону, играясь, тем самым изъявляя желание отдохнуть. Иногда уделяет внимание и Арсению, грызя резиновую подошву тапочек тут и там, ловя едва грозный взгляд и смех, предвещающий скорейшее примерение. Идиллия одним словом. Насчёт инвалидности Шастуна Попов сейчас не решается спрашивать. Если захочет — расскажет сам как-нибудь, если они с ним, конечно, ещё встретятся.       Стрелки настенных часов давно уже успели сделать пару кругов, время перевалило за полночь, весь чай был успешно допит, и пора было разъезжаться по домам. Но Арсений наперекор самому себе оттягивал этот момент, боясь неизвестности. Если бы он только мог ответить себе на вопрос, почему в этом доме он чувствовал себя таким живым, почему ему было так легко, всё, что так волновало раньше, улетало на второй план, время утекало сквозь пальцы, уступая место чему-то новому, тому, что нельзя объяснить, воспаляя помутнённое сознание, — стало бы ненамного, но проще. Сейчас же бесконечный поток неизвестных ему чувств обвивал Попова с ног до головы, кроша последние причины, ведя к поражению.