rapline

– О-о-о-о, о-о-х, да, вот здесь... Здесь, ударь сильнее! – тянул Хонджун, лежа на деревянной скамье, пока его спину беспощадно избивал березовым веником Минги. Да, пожалуй, лучшим способом расслабиться в конце свободного от выступлений дня по праву является взаимное избиение сорванными не пойми где ветками. Хонджун уже отработал свое и теперь почти что плавился, расплываясь в довольной улыбке и чуть ли не закатывая глаза – кажется, ему слишком нравится, а звуки он издавал такие, что не было понятно, ему больно, приятно или он и вовсе ловит непередаваемый кайф? Секретом для Минги не было, что Хонджун любит применение силы в определенных условиях, но веник? Все в порядке? Сон не был уверен, даже если Хонджун уже раза три попросил бить сильнее, потому что чужая красная спина его напрягала. Хонджун снова довольно протяжно стонет от очередного удара, прилетевшего куда-то между лопаток, а после тянется и начинает переворачиваться на спину. Кошмар, он даже зажмурил глаза от удовольствия... Минги не сводит с него взгляда. Спустя несколько секунд довольных потягиваний, Хонджун наконец принимает сидящее положение, устраивается прямо рядом с Минги и укладывает голову ему на плечо. Младший решает немного поменять позу, поэтому съезжает чуть ниже и заводит руку Хонджуну за спину, приобнимая и притягивая ближе, чтобы тот мог устроить свою голову на его груди. Да, так хорошо. И все-таки... Неужели его спина вообще не болит? Минги начинает поглаживать ее, где-то массируя и пересчитывая пальцами позвонки, и Хонджун издает ужасно провокационный звук. Не может быть, чтобы это не было специально, особенно, когда эта довольная полу-улыбка не сходит с его губ. С этих пухлых, розовых, потрясающих на вкус губ. Похоже, Минги сдался. Хонджун открывает глаза и смотрит на Минги, который, наконец-то, понял, чего от него все это время хотели и теперь избегает зрительного контакта. Но чужие ладошки уже гладят его шею, а их обладатель устраивается поудобнее на крепких бедрах, подбираясь ужасно близко и покрывая совсем маленькими чмоками ключицы, пока пальцами уже перебирает светлые короткие волосы. Хонджун наконец-то заставляет посмотреть себе в глаза и приглашающе размыкает губы, намекая, что это не он должен здесь брать инициативу на себя. И кто такой Минги, чтобы отказать? Хонджун выглядит так вкусно со слипшимися от влаги длинными ресницами, блестящей кожей и одним только полотенцем, повязанным на талии, которому, кажется, осталось недолго – Минги уже запускает под него руки, удерживая Хонджуна на месте, чтобы наконец поцеловать. Можно подумать, что еще жарче в этой парилке стать не может, но Хонджун готов поклясться – ему точно стало жарче от того, с каким напором Минги принялся его целовать. Одной рукой он все еще удерживал лидера за бедро, а вторую положил на чувствительную после сессии избиения горячими листьями спину. – Я хорошо о тебе позаботился, да? – Минги разрывает поцелуй и низко мурлычет в губы тяжело дышащему лидеру, который от прикосновений начинает ластиться ближе и хныкать, потому что огромные ладони Минги касаются, кажется, абсолютно каждого сантиметра его раздраженной кожи, – Ты такой чувствительный сейчас, Хонджун-хен. Хонджун нетерпеливо ерзает, закрывает глаза и хмурит брови, когда Минги снова начинает пожирать его губы, а руками медленно спускается ниже, оставляя спину Кима в покое. Внутри Хонджуна все пылает, и он облегченно выдыхает, когда отстраняется и укладывает потяжелевшую от невыносимого жара голову на плечо напротив, и вцепляется пальцами в чужие бока, начиная ласкать в ответ, медленно подбираясь к соскам. Полотенце с бедер давно съехало и свалилось куда-то на пол, что не было удивительно, учитывая резкие движения Минги, который возил Хонджуна так, как ему захочется, пользуясь своим превосходством в физической силе, и уже чуть ли не держал его на весу. Хонджун не поднимает лица, только присасывается к Минги, облизывает покрытую испариной кожу и беспорядочно сминает его грудь. Загнанный писк доносится до ушей Сона, когда большая рука обхватывает полувозбужденный член, размазывая естественную смазку. – Как далеко мы можем зайти, хен? Хонджун наконец-то выпрямляется и, смотря на Минги влюбленными прикрытыми глазами, дрожащим голосом отвечает: – Мне хватит твоих пальцев, Минги-я, – с этими словами он накрывает застывшую на своем члене руку Минги и отводит ее себе за спину, – Пожалуйста... – он переходит на шепот, и, кажется, у него начинает кружиться голова. Ноги Хонджуна разъезжаются, и он запрокидывает голову, когда чувствует испачканные в нем самом чужие пальцы между своих ягодиц. Минги не торопится, растягивает удовольствие, вылизывает вспотевшую грудь Хонджуна, пока тот пытается выбить его из колеи, поочередно щипая за соски, но их хозяин лишь довольно постанывает, не дергаясь ни на миллиметр и не отвлекаясь от вылизывания груди перед его лицом. Старший определенно завидует такой выдержке, потому что, как только Минги проталкивает первый палец внутрь, он выгибается в спине, раскрывает рот в немом стоне, а его таз начинает невольно толкаться в ладонь Минги спереди. – Вылижешь мои бедра? Минги находит забавным и одновременно безумно возбуждающим ломающийся в процессе голос Хонджуна. По ощущениям, он прикладывает невероятное количество усилий, чтобы попросить о чем-то, потому что не может совладать сам с собой. И бедра Хонджуна он находит невероятно красивыми и аппетитными, поэтому вкупе с такой плаксивой просьбой, он не может отказать, даже не пытаясь попросить что-то взамен или поиздеваться. У Хонджуна бедра мягкие и чуть пухлые, Минги обожает сминать их до синяков, когда ему позволяют, и обожает оказываться между ними, поэтому сейчас, сидя на коленях перед Хонджуном, облокачивающимся о холодную стену, и задирая его ногу, он присасывается, кусает и вылизывает их с особой жадностью. Тесную комнату заполняют поскуливания и вздохи Хонджуна, сопровождающиеся неприлично громкими причмокиваниями Минги, уже вернувшего свои пальцы внутрь Хонджуна. Такая поза была максимально удобной для того, чтобы Минги смог протолкнуть свои и без того длинные и крупные пальцы как можно глубже, поэтому сейчас он натурально уничтожал Хонджуна, толкаясь прямо в нужное место, заставляя его колени подкашиваться, а пальцы на светлой макушке нервно вцепляться в постриженные волосы. – Минги-я-я-я... Нет... – отчаянно стонет Хонджун, когда чувствует смыкающиеся губы Минги на своем члене, – П-прекрати... Вставай. Теперь Сон нависает над уже ослабшим Хонджуном и смотрит на него сверху вниз, пока тот берет в руку нетронутый до этого член Минги и начинает надрачивать, а второй рукой притягивает того ближе за талию. Они почти что прилипают друг к другу, и теперь Хонджун чувствует и слышит над своим ухом сбившееся дыхание Минги, срывающегося на низкие стоны, когда Ким сжимает руку на его стволе особенно приятно. В этот раз Минги начинает чувствовать несправедливость, даже если до этого все внимание было уделено исключительно Хонджуну. Он обхватывает ладонью оба члена, накрывая руку Хонджуна своей, и теперь они двигаются вместе и стонут почти что в унисон. Хонджуна ведет, когда он видит, как его член полностью пропадает в чужой хватке, стонет громче, шепчет чужое имя и жмется ближе, чтобы расцеловать плечи Минги в ответ на ласки. – Я- Я, сейчас кончу, Минги- Минги-я, ах-х, быстрее... – Я тоже, хен... а-ах.. – Минги наклоняется и зарывается лицом куда-то Хонджуну в шею, когда сам начинает загнанно стонать, пачкая свою и хонджунову руки. Хонджун кончает после и обеими руками придерживает свалившегося на него тяжелого и обмякшего Минги, шепча ему на ухо какие-то нежности. Но выдержки надолго не хватает, и они оба съезжают на пол. Немного очухавшись, Минги крепко обнимает Хонджуна, и они несколько минут целуются, пока Сон снова не задевает раздраженную спину, но на этот раз Хонджун только болезненно шипит и отстраняется. – Что, уже не так приятно, хен? – Минги дразнит лидера. Хонджун уже пожалел обо всех сказанных нежностях. – Завались, ради Бога. Освежимся напоследок? – Снова веник? Минги получил по лицу. И "иди к черту!". И поцелуй нос.