Снег

Беорн терпеливо подождал, пока целители снимут с его спины полумертвого короля под горой, вместо того, чтобы без церемоний спустить его на землю. Освободившись от неудобного груза, он тут же перекинулся, напугав эльфов своим грозным видом. За всю свою очень долгую жизнь Беорн имел дело лишь с одним эльфом, забредшим к скале Каррок, его звали Лас или что-то в этом роде. Надо было видеть, как округлились его светло-голубые глаза, когда он узнал о плате за постой. А еще у перворожденного была одна странная привычка… Когда он держал член оборотня своими длинными тонкими пальцами, то непременно оттопыривал мизинец, словно у него в руке фарфоровая чашка изящной работы. Это так веселило хозяина, что он разрешил эльфу провести в гостях всю зиму, да так ни разу и не укусил его, уж очень не хотелось портить шрамами тонкую алебастровую кожу, а потом выслушивать нытье строптивого любовника. – Что за балрог? – раздался высокий голос одного из дозорных. Беорн посмотрел в том направлении, куда нацелились сразу четыре лука, и обомлел, увидев роскошный белый хвост и смешно раскоряченные лапы. Варг выпустил свою добычу, поднял голову и повел ухом. Кажется, охламон заинтересовался, где разгуливает упомянутое чудище, и можно ли тоже поглазеть. – Не стрелять, лоси! – не своим голосом рявкнул Беорн. – Разуйте глаза – вы оборотня от варга отличить не можете?! Эльфы опустили луки и озадаченно уставились на белого зверя. Разницу они, конечно, не углядели, как, впрочем, и сережек в ушах с кисточками. Изрядно потрепанный Кили, которого четверть часа волокли, точно мешок с ветошью, сел на земле и протянул руку с раскрытой ладонью к оборотню: «Прости… Ты, получается, спас меня…» Фили позволил брату потрепать себя по жесткой, влажной от снега шерсти, а потом пошел к Беорну, который как раз распорядился, чтобы лекари помогли Кили. Варг виновато опустил морду и тихонько заскулил, но пятерней по заднице все же получил. – Куда ты полез? – тихо вопросил Беорн, присев на пятки и дергая Фили за шерсть на щеках. – Тебя же могли пристрелить запросто! Твой брат мог тебе нож в сердце всадить, каково бы ему было жить с этим? Ты о чем думал? Фили с интересом воззрился на достоинство Беорна и облизнул нос длинным языком. Оборотень смекнул, что варг не настроен на воспитательную беседу, а потому обратился к союзникам: «Мой протеже знает, где второй принц, мы немедленно отправляемся за ним». Перед тем, как обратиться в медведя, Беорн полюбопытствовал: «Ты хоть помнишь, где одежда твоя, глупый мальчишка?» Фили помнил. Найти помеченную корягу оказалось совсем не трудно. Он уверенно трусил по неглубокому снегу, брезгливо перепрыгивая подозрительные припорошенные кучи. Обежав знакомый овраг, на сей раз с другой стороны, он уже точно знал, что идет в нужном направлении, и точно, поваленный ствол был на прежнем месте. Однако, прежде чем перекинуться, варг начал разбрасывать снег во все стороны под насмешливым взглядом Беорна. Расчистив таким образом небольшую полянку, он вернулся в привычный облик. Это произошло просто головокружительно быстро, юноша даже прочувствовать не успел. Поднявшись с четверенек, он первым делом ощупал места, где недавно были ранения. Кроме синяков, не осталось ничего. – Правильно мыслишь, – проворчал медведь, низко опустив голову. – Раны зажили, а одежда вся в крови, я чую. – Не превращайся… – попросил Фили и, бросив на землю жилет, подошел к зверю и обхватил его за шею, поглаживая за ушами. – Я соскучился… У тебя такой густой мех… Пальцы путались в черной шерсти, обсыпанной хлопьями снега, который все продолжал идти. Было по-настоящему холодно, но жар превращения пока гулял по телу, и внизу живота накапливалась теплая тяжесть. – Тогда… на лугу… – прошептал молодой гном. – Мне кажется, я не распробовал… Беорн одобрительно заворчал и толкнул его в живот, а потом лизнул отвердевший от воспоминаний член юноши. Он тоже скучал. Почти каждую ночь поднимался на Каррок и смотрел на лес и Одинокую гору вдали, а когда с Мглистых гор начали спускаться сонмища гоблинов и целые стаи орков со своими грязными варгами, незамедлительно двинулся в путь, чтобы помочь в назревающей битве и, если повезет, снова встретиться с Фили. И вот этот случай представился, юноша перед ним, горячий и заведенный. «Мой!» – прорычал Беорн на медвежьем языке и накрыл юношу своим телом, заслоняя от падающих снежинок. Фили доверчиво прижался спиной к горячему медвежьему брюху и застонал, когда влажный язык прошелся у него между ягодицами и попробовал протолкнуться в узкую дырочку. В первый раз это вызвало шок и отвращение, а теперь лишь усилило желание. Фили уже воображал, как ловкий язык заменит кое-что более солидных размеров. Не успел он подумать о том, как горячий и такой твердый член будет распирать его изнутри, как оборотень отыскал чувствительное место, заставив стонать и выгибаться. – О, да, еще, – бормотал принц, подаваясь назад, чтобы углубить проникновение. – Когда эльфы посадили меня под замок… Я только об этом и мечтал… И о клевере… Беорн оторвался от своего занятия, чтобы теснее прижать юношу и обласкать его поджавшиеся яички, извиняясь. Он действительно очень сожалел, что не был рядом со своим сладким варгом, когда тот ласкал себя до умопомрачения и не мог успокоиться… – Пожалуйста… – простонал Фили, ритмично лаская свой член. – Пожалуйста, не останавливайся… Ты делаешь так хорошо… Беорну очень хотелось повалить юношу на спину и насладиться тем, как он будет ласкать себя, изнемогая от желания, но для этого было слишком холодно. Поэтому он покладисто вернулся к прерванному занятию. Когда язык оборотня проскользнул в слегка растянутое отверстие, Фили вскрикнул от удовольствия. Вовсе не трудно было представить его на коленях, путающегося в спущенных штанах и ласкающего себя. Одна рука уверенно скользит по члену, большой палец размазывает по головке капли, выступившие на кончике, юноша колеблется, ему очень хочется снова испытать наслаждение, которое подарил ему Беорн, но он не знает, как. И все же он начинает нерешительно ласкать себя там, куда допустил зверя, осторожно надавливая и растягивая. – О, Махал… – возглас юноши перешел в возмущенный стон. Медведь верно угадал, что Фили уже на грани. Молодой гном не возражал, когда любовник решил овладеть им, не перекидываясь. Он сам подался назад, когда почувствовал возбужденную плоть, упершуюся в растянутое отверстие, и с наслаждением принял ее всю до конца. Фили очень хотелось, чтобы Беорн снова укусил его. Он не мог толком объяснить этого странного желания. Было просто восхитительно ощущать мощное тело, слышать и одновременно чувствовать рык, вырывающийся из клыкастой пасти. «Что я делаю? – промелькнула в голове шальная мысль. – Если кто-то увидит, как я отдаюсь чудовищу…» Это еще больше завело юношу. Он изо всех сил уперся обеими руками в землю, толкаясь навстречу, и в тот же миг почувствовал, как ствол внутри стал еще длиннее и толще, а на плече с силой сомкнулись не звериные – человеческие зубы. Из груди вырвался восторженный вой, от которого, должно быть, разбежались, поджав хвосты, все варги, которые еще не успели унести ноги в сторону Лихолесья. Беорн хрипло рассмеялся и повалил зверя на землю, зарываясь пальцами в густую шерсть. Фили с удивлением понял, что перекинулся прямо на пике удовольствия, и с радостью подставился под ласки умелых больших рук. – Красивый, ну до чего же красивый, шалопай, – Беорн поцеловал варга в нос, а тот вылизал ему лицо. – Ладно, хватит, давай одевайся. Фили вошел во вкус – перекидываться туда-сюда нравилось ему все больше. У звериного тела было только два недостатка: невозможность ни поцеловать, ни сказать, как было хорошо. Беорн оторвался от его губ непозволительно быстро: «Наласкаться еще успеем, ты вон уже дрожишь». – А ты не уйдешь? – спросил принц, натягивая рубаху. – По крайней мере, не сейчас, – ответил оборотень, проследив, как Фили влезает в штаны и возится с завязками. Гном не обратил внимания на то, что его любовник снова перекинулся, тем неожиданнее для него было, когда коготь рванул кожу на бедре. Фили вскрикнул и зажал неглубокую рану ладонью: «Больно, ты что творишь?!» – Встань прямо, – буркнул зверь, ему явно было неудобно говорить. – На тебе слишком много крови, чтобы ты заявился такой целехонький. И кольчугу свою драную тут брось, а то вопросов не оберешься. Фили выполнил приказ и зажмурился, готовясь ко второй вспышке боли, которая не заставила себя ждать. Юноша поглядел на раненый бок – шрам обещал быть уродливым. – Я-то уж думал, что Кили будет хвастаться своими дырами от арбалетных болтов, а мне и показать будет нечего, – пошутил он, а потом с ужасом посмотрел на Беорна: – Брат знает вот про это… Оборотень хмуро посмотрел на срезанное древко с бурым от крови наконечником, которое юноша извлек из снега, а потом мотнул головой. Фили бросил болт на землю, залез на спину зверя и зарылся пальцами во влажную шерсть, теребя шкуру. – С братом ты как-нибудь разберешься, – проворчал оборотень. – И смотри, чтобы дядя не узнал, а то без хвоста останешься. Фили хихикнул, представив себя с хвостом варга, кокетливо виляющим над поясом приспущенных домотканых штанов. Он решил как-нибудь запереться в спальне и попробовать такое проделать. Получалось же у Беорна говорить, в конце концов, а всем известно, что медведи этого не умеют.