Снег

«Сейчас!» – подумал Фили, вновь сменив ипостась и выглянув в окно. Там мело не переставая. Северный ветер закручивал хороводы пушистых снежинок и иногда взметал с земли целые охапки снега. Он точно знал, что даже зоркий Кили не разглядит белого варга посреди такой метели. Подумав немного, юноша собрал одежду в узел из рубахи и сунул туда пояс с метательными топориками и ножами. Как бы Фили ни старался все свернуть, кулек получился объемистый. Рукава послужили лямкой, в которую кое-как удалось просунуть морду. Неудобно, конечно, но что-то ему подсказывало, что одежда может пригодиться, и оставлять ее в Эреборе неразумно. За дверью послышались шаги Кили. Варг запрыгнул на подоконник и стал спускаться по присыпанным снегом камням на карниз, с которого при определенной сноровке и прыгучести можно будет попасть на стену, а оттуда почти беспрепятственно спуститься вниз на пустошь. Гномы из Железных холмов попрятались в теплую караулку и даже не заметили, как варг прошмыгнул мимо двери и помчался прямо по дороге, едва угадывающейся в сугробах. Фили решил не соваться на поле боя, опасаясь поранить лапы. Снег мог скрывать что угодно, весной предстоит долгая уборка. К счастью, никому не пришло в голову практиковаться в стрельбе из арбалета, и шкура уцелела. Оказалось, варг может часами бежать без устали. Оглядываясь в белой пелене и поводя носом, Фили с удивлением понял, что на лошадке он не сумел бы так быстро покрыть это расстояние, и ей бы наверняка уже требовался отдых, а он преспокойно трусил по снегу дальше. Метель постепенно успокаивалась, впереди маячило Лихолесье. Только сейчас оборотень задумался о том, что придется пробираться через эти опасные дебри в полном одиночестве. Как бы ему хотелось, чтобы Кили был рядом. Раньше они с братом не разлучались больше чем на день или два. Фили запоздало понял, что не оставил никакой весточки о том, куда собирается, и родичи наверняка будут переживать. Мысли вильнули в сторону Двалина. От нахлынувших воспоминаний вся шерсть встала дыбом. Пришлось скинуть с себя узел с одеждой и покататься по снегу - это помогло хоть немного охладиться. Сейчас в это верилось с трудом, но он мечтал овладеть братом, а потом готов был отдаться родичу. – Что же это со мной? – прорычал он по-звериному. Прошло всего несколько часов, а он уже готов был опять поддаться жару животной страсти, заставляющей горячую кровь бурлить в жилах. Он по-настоящему сожалел, что Двалин отказал им обоим в удовольствии сегодня. Ведь они могли бы, наверное, не один час предаваться любовным утехам. Гномы – выносливые любовники, старому воину наверняка понравились бы аппетиты молодого оборотня. Фили снова влез в лямку и потрусил дальше. Лапы приятно увязали в мягком неглубоком снегу. Шерсть лучше одежды предохраняла от холода, Фили, к своему удивлению, не ощущал ни голода, ни усталости. В лес он вошёл в кромешной темноте и… ничуть не растерялся. Густая как сметана ночная мгла была ему уже знакома, но она совершенно не тревожила варга. Стоило принюхаться, чтобы уловить звериные тропы, следовать которым не представляло труда даже с закрытыми глазами. Тут прошёл олень, в этом месте его тропу пересекают следы кабанчиков, откуда-то тянет сыростью, там река еще не покрылась льдом. Зверья в лесу мало, не мудрено, что даже Кили не мог подстрелить ничего стоящего на ужин. Торин постоянно водил племянников на охоту, и младшенький научился читать следы даже лучше дядюшки. Тем не менее, подстрелить оленя посчастливилось именно узбаду, славный был бы ужин… Звери в лесу были сторожкими, опасались гигантских пауков, которые сейчас стремительно восстанавливали свою численность. Тот злополучный олень вылетел на компанию, сломя голову, именно потому, что спасался от этих чудищ. Через пару часов Фили улыбнулась удача. Он услышал вдалеке захлебывающийся визг и прямиком направился туда, оставляя на скрюченных голых ветвях кустарника клочки белой шерсти. Вскоре он понял, что в старую ловчую сеть попалась добыча и основательно запуталась, пытаясь выбраться. Кабан не был крупным, секачи вырастали в Лихолесье до весьма внушительных размеров. Паутина выглядела замусоренной и заброшенной, она потеряла липкость и эластичность, нити лопались одна за другой. Фили облизнулся - что может доставить охотнику большее удовольствие, чем страх добычи, чувствующей, что жизнь висит на волоске. Бросок, отчаянная борьба, податливая плоть под клыками и сладкий вкус крови на языке. Оборотень стиснул челюсти и мотнул головой, переламывая хребет молоденькой жирной хрюшки. Она могла прекрасно насытить его на несколько дней вперед. Варг разодрал крепкую шкуру и принялся потрошить тушу, выедая самые сытные куски, еще горячие, хранящие в себе жизненные силы добычи. Ему и в голову не пришло сменить ипостась, чтобы развести костер и зажарить мясо. Первым делом он съел сердце и печень, ел и ел, с жадностью набивая брюхо. Фили подумал, что стоило бы перенести остатки пиршества и закопать в снегу, чтобы полакомиться позже, но махнул на это хвостом - когда он еще вернется к своему тайнику?.. – Эй, не ты ли тот самый оборотень, которого я едва не подстрелил после Битвы Пяти Воинств? – раздался с дерева звонкий голос. Фили сразу же узнал Леголаса, который сумел бесшумно подкрасться к нему с подветренной стороны. Эльф выглядел так, словно коротал ночь где-то неподалеку и явился, чтобы помочь разбудившей его хрюшке. – Не бойся, я тебя не трону, – предупредил эльф и ловко спрыгнул на землю. – Оборотни частые гости в нашем лесу. Ох, только посмотри на себя! Такой красивый и весь перепачкался. Хочешь, помогу шерсть отчистить? Фили уже наелся и осознал необходимость смыть с себя кровь. Немного подумав, он поднял и опустил голову, изобразив кивок, и приблизился к перворожденному. Тот зачерпнул пригоршню снега, заметил, как белый варг наморщил нос, и весело сказал: «Понимаю, Беорн бы тебя как следует вылизал, но я-то не медведь!» Варг ревниво рыкнул, но поведя носом, не ощутил даже намека на запах оборотня. На этом он не унялся и ткнулся мордой в плечо эльфа, очень настойчиво, даже слегка прихватил зубами. – Ты чего там ищешь? – эльф оттолкнул любопытный нос и еще раз потер его мокрой и холодной ладонью, убирая последние следы трапезы. – Я там ничего не прячу, видишь? Даже цепочки нет. Эльфы достаточно оттянул ворот, чтобы Фили удостоверился – на алебастровой коже нет следа от клыков. Да и с чего бы эльфийскому принцу делить ложе с диким оборотнем? Зачем это понадобилось принцу гномов, он предпочитал не задумываться. Его неудержимо тянуло к этому могучему великану-медведю. Тонкие пальцы перворожденного зарылись в густую белую шерсть, и он повторил: «Красивый!» Фили и правда был совершенно особенным, только слепой мог бы спутать его с кровожадным зверем. Варг сыто зевнул, и Леголас пригласил его к своему костру. Ночная темень застала принца довольно далеко от дома, по счастью, зимой насекомые не мельтешили у огня, и можно было спокойно жечь его до утра. Фили положил морду на колени эльфа, охотно взявшегося почесывать его за ушами. Какое-то время они молчали, а потом Леголас запел. Протяжно, но не заунывно, как пели радушные хозяева Ривенделла. Перворожденный немало удивился, когда к его голосу присоединилась переливчатая волчья песня. Перед самым рассветом оборотень встряхнулся, твердо встав на все четыре лапы, и неслышно растворился в припорошенном снегом кустарнике. – Удачи, многоликий друг, – сказал ему вслед эльф. – Передай Беорну мой сердечный привет.