Снег

Больше на всем пути через неприветливую чащу Фили не встретил ни одной живой души. Гномам лес казался ужасно огромным, варг же только-только успел снова проголодаться, а впереди уже замаячила опушка. За все это время он ни разу не поменял ипостась, это было крайне непривычно. Самым странным было спать. Ему снились необычные сны, окружающая действительность искажалась, запахи смешивались, приходили неясные силуэты и виденья. И вот, на пороге между утром и днем, он проломил сухой и ломкий кустарник и увидел знакомую гряду могучих древних дубов. На всякий случай он решил перекинуться - на пустой желудок это получилось без затруднений. Морозец сразу впился иголочками в разгоряченную превращением кожу, и юноша принялся торопливо натягивать одежду. Небольшая пробежка по довольно глубокому снегу помогла согреться. Ворота оказались заперты, но из трубы дома шел дымок, и пахло просто чудным жарким. Фили примерился и подпрыгнул. Это потребовало некоторых усилий, но все же ему удалось подтянуться и перемахнуть на ту сторону. Не слишком изящно приземлившись в снег, он отряхнулся и поспешил к боковой двери, ведущей в кухню. Хозяин оставил еду без присмотра и был немало удивлен, когда обнаружил молодого гнома, выуживающего самые вкусные куски. Медведь добродушно ухмыльнулся и, наклонившись, слизнул со сладких губ густую каплю подливы. Юноша потянулся за поцелуем, такой довольный и ласковый. – Соскучился? – Беорн притянул юношу к себе и с удовольствием обласкал упругие ягодицы огромной ладонью. – Ох, молодость! Середина зимы, а у кого-то – сезон! Юноша вскинул светлую бровь, а потом шепнул: «Махал с сезоном, я хочу тебя!..» Оборотень весело расхохотался и между делом снял еду с огня. Он не знал, чем завоевал симпатию этого страстного юноши, но это определенно ему льстило. – Иди сюда, – Беорн подхватил молодого любовника и под его звонкий смех с легкостью перенес к большому камину. Оказавшись на большом мягком ковре из овечьей шерсти, Фили завозился, желая скорее избавиться от одежды, но медведь придавил его своим весом, неторопливо лаская и целуя. Молодой гном был таким сладким, таким нетерпеливым и отзывчивым. Беорн с улыбкой вспомнил их первую ночь, когда белокурый юноша сгорал от смущения и боялся того, что должно было произойти. Запах бренди и сопротивление партнера заводили просто невозможно, пробуждая самые низменные инстинкты. – Вкусный, – промурлыкал оборотень, проводя языком по напряженному животу юноши, и потянул штаны вниз, добираясь до самого сладкого лакомства. Фили протяжно застонал, когда любовник попробовал на вкус его головку и тут же переключился на яички. На сей раз юноша накрыл свое достоинство ладонью, чтобы приласкать, но Беорн отвел его руку и слегка прикусил небольшой ствол поперек. Реакция вскрикнувшего и толкнувшегося ему навстречу любовника ему понравилась, и медведь решил повторить это нехитрое действие, на сей раз надавив слегка на бедра и не давая пошевелиться. – Пожалуйста… – прошептал Фили, прибавив несколько слов на кхуздуле. – Я сейчас сгорю… Медведь смилостивился и избавил юношу от рубахи, тут же поиграв языком с чувствительными сосками. Гном застонал громче, путаясь в ткани мешающих штанов. Каково же было его удивление, когда Беорн не стал стаскивать их, а резко дернул за ткань вверх. Положение, в котором Фили оказался, трудно было назвать комфортным, но он не стал протестовать, потому что между ягодицами скользнул горячий язык. Более странной смеси ощущений Фили еще не испытывал. В ушах уже слегка шумело, а ловкий язык оборотня так приятно ласкал его тело изнутри, что дыхание перехватывало. Когда же любовник перехватил его поудобнее и принялся ласкать член сразу сильно по всей длине, юноша и вовсе задохнулся от наслаждения. – Я сейчас… – выпалил он, зажмурившись и сдерживаясь из последних сил. – Я так не выдержу!.. Не обратив внимания на эти слова, Беорн уверенно довел юношу до мощной разрядки и собрал его семя в ладонь. Фили и подумать не мог, что любовник использует его вместо смазки, а когда крупная скользкая головка начала раздвигать нежные стенки, протискиваясь все глубже, в голове не осталось ни одной мысли, а только непередаваемое, острое удовольствие. Медведь прекрасно понимал, каким чувствительным стал юноша после оргазма, и поэтому двигался очень медленно, почти лениво, проникая на всю длину и наслаждаясь протяжными хриплыми стонами и отрывистыми фразами на гномьем языке. После особенно глубокого толчка юноша широко распахнул замутненные удовольствием голубые глаза и попросил: «Men gamut!* Сильнее, пожалуйста!» Однако вместо того, чтобы ускорить движения, Беорн вышел из податливого тела и, усевшись на ковер, сделал приглашающий жест. Несколько мгновений Фили приходил в себя и боролся с легким головокружением, а потом с радостью оседлал бедра любовника, положив ладони на его мощные плечи. Беорн огладил его спину и бедра, любуясь ладным телом, а потом направил свой ствол прямиком к растянутому отверстию. Медведь не учел степени собственного возбуждения и того, как эта поза понравилась юноше, когда они тайком уединились в Эреборе. К счастью, как и в прошлый раз, молодой гном не выдержал быстрого, сводящего с ума темпа и, выгнувшись в его руках, излился во второй раз с гортанным криком. Беорн едва удержался от превращения и с торжествующим рыком впился зубами в плечо вздрагивающего гнома, как будто вновь оставляя свою метку. Фили притих, прижавшись к широкой груди любовника и слушая, как успокаивается его сердцебиение. Медведь перебирал пальцами его кудри, пахнущие лихолесским снегом и, почти неуловимо, зверем, и улыбался чему-то. Убрав волосы с плеча юноши, он погладил пальцами витиеватый узор его первой татуировки и спросил: «Это от лютого зверя?» – Я ведь сам теперь в некотором роде лютый зверь, – прошептал принц и поцеловал его уже не с жадностью, а благодарно. – Это от случайной стрелы. – Разумно, – Беорн откинулся на спину, уложив юношу на себя. Какое-то время оба молчали, наслаждаясь покоем, а потом Фили заглянул ему в глаза и спросил: «Скажи, а оборотнями всегда становятся так?» – И с кем ты хочешь поделиться этим даром? – медведь ощутил укол ревности. – С братом, – Фили снова поцеловал его и поерзал, выпустив на волю расслабленное достоинство любовника. – Мы всегда были неразлучны, и нам обоим этого не хватает. – Так он сам просит об этом? – удивился Беорн и, не удержавшись, дернул заплетенный в косицу ус гнома. – И почему ты не укусил его? Фили фыркнул и принялся поправлять затейливое украшение на конце уса. Все сомнения теперь казались ему глупыми и беспочвенными. Вот отдохнет здесь пару дней, вернется домой и поделится с Кили тем, о чем с таким восторгом рассказывал. Он даже не подозревает, что ночь в окрестностях Одинокой может быть просто необыкновенной. *Men gamut – мне так хорошо.