ponderatio

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Забвение

      Казалось, те, кто живёт дольше людей, лишь стремятся к смерти. И в какой-то степени это была правда. Вампир, доживавший свой век, жаждал наконец обратиться в прах и исчезнуть во тьме, чтобы его душа растворилась в ней без возможности перерождения.       У тех, кто был создан самим Богом Тьмы, был свой путь. Они не попадали ни в рай, ни в ад, а были прокляты и осквернены самим фактом своего рождения. Мифологические существа и вправду были ошибкой вселенной. Мифы должны были оставаться мифами — как для смертных, так и для ангелов с демонами. Но Шепфамалум решил иначе.       Божество может ослепнуть от собственной мощи. Табахера, служившая ему недолго, но верно, стала продолжением его воли для мифологических существ. И Шепфамалум был этому рад, в отличие от Шепфы. Бог Света не понимал, как можно осквернять смертных, заставляя их души становиться марионетками Бога Тьмы. Шепфа видел, что творит его брат, но ничего не мог поделать, пока не разгорелась Первая Священная Война. Тогда он решил не вершить судьбы, а ограничить их.       Вскоре после первого рождения ребёнка от ангела и демона Шепфа испугался. Он боялся, что дети Шепфамалума, скрещённые между собой, породят чудовище, равное по силе самому создателю. Или же вовсе освободят его брата из темницы и подпитают его, чтобы Шепфамалум сверг Шепфу. Тогда был издан закон о неприкосновенности, о сохранении чистоты крови как у ангелов, так и у мифологических существ.       Начались массовые гонения силами ангелов, создание тайного подразделения и формирование персонального Ада для мифологических существ — Забвения. Это тёмное, непроницаемое место, где растворяется сама душа, не позволяя переродиться. Забвение стало больше и шире, словно живое. Оно могло решать судьбу души мифологического существа. Почувствует ли та в последний раз все эмоции, вспомнит ли свою прошлую жизнь перед тем, как стать безмозглой частью толпы, бредущей в бесконечную тьму, не помня ни себя, ни свою жизнь. Растворяться в этой тьме, сереть, потом белеть, тухнуть и исчезать.       Забвение уже было знакомо с Чедвиком. Оно приняло его в свои тёмные, оледенелые объятия. Маг видел, как тьма, чуть светлее обычного, предложила ему вспомнить последний раз, кто он и кем был. Прочувствовать в последний раз эмоции, дарованные за всю жизнь, вспомнить родных и встречных — людей, бессмертных, существ.       Чедвик горько усмехнулся — в его голове до сих пор звучал собственный плач. Маг сел на бесконечный тёмный пол. Теперь ему не мешал ни протез, ни оторванная нога из-за Доги. Тяжело вздохнув, он заметил, как вдалеке бродят умершие существа. Понимая, что Евы здесь не будет, Фрай вспомнил о своей матери.       Первым чувством, которое он ощутил в своей оледеневшей грудной клетке, была беспомощность. Прикрыв глаза, Чедвик вспомнил, как трепетно и чуть громче обычного говорил с отцом. Его руки пылали, желая вцепиться в шею этого мерзкого ублюдка. Тяжело дыша, юного мага позвал Дагон. С трудом опустив взгляд вниз, оставаясь на лестнице, Чедвик нахмурился, заметив спокойное лицо брата.       — Твоя мать была дешёвой проституткой, которая посмела изменить мне, — с презрением остановился на лестнице отец, не спеша спускаться полностью.       Повернувшись к старшему сыну, маг отдернул верхнюю губу.       — Смеешь попрекать наши законы? — рявкнул он на Чедвика, затем посмотрел на спокойного Дагона, который стоял рядом с лестницей, расслабленно улыбаясь. — Учите магию, перед ужином будет бой, — раздражённо предупредил их глава семейства Фрай, наконец спустившись и поспешив в свой кабинет.       Отец не отличался ни талантом, ни красотой. Зато их мама… Мама наделила своих сыновей и тем, и другим. Правда, безумие часто бушевало в сердцах как Чедвика, так и Дагона.       Но мамы больше не было, и юный маг это понимал. Хотя он и был будущим наследником, его охватила беспомощность, как у пятилетнего ребёнка, не способного помешать предстоящему суду над ней. Так и было: тринадцатилетний юноша ничего не мог поделать. Он смотрел в одну точку, пока отец выносил приговор собственной жене.       Измена? А сам отец предавался разврату не только с сестрой, но и создавал чуть ли не гарем, чувствуя свою власть и превосходство.       Чедвик стоял и смотрел, как поникшую мать привязывают к столбу. Какая ирония: ведьму сжигают колдуны. Точнее, колдун, не свыкшийся с мыслью, что он не один в этом мире. Что мать любила другого мужчину, но была вынуждена следовать закону «чистой» крови, чтобы сохранить семью Фрай.       Чедвик не хотел быть частью этой семьи. Он ощущал отторжение от их мировоззрения и гордости за предков. Его раздражало, что Дагон не мог определиться со своей позицией, и это вызывало беспокойство. Поклонение старшему, который был слабее их, казалось ему неправильным, но изменить он ничего не мог.       Маг терпел, ждал и лелеял в себе свою беспомощность. Он соревновался с собой и братом, изводя их обоих. В то же время их отец продолжал властно разрушать жизни в их поместье.       — Я ухожу, — устало произнёс Чедвик, проходя мимо Дагона и задевая его плечом.       — Из-за женщины, которая предала отца, ты стал другим, — медленно и неторопливо произнёс Дагон, приподняв руку и позволив магии создать ледяную бабочку. — Ты думаешь, я такой же, как он? — его голос стал печальным, а бабочка всё пыталась взлететь, но её крылья были слишком тяжёлыми.       Маг аккуратно провёл пальцем по своему творению, не смея повернуться к старшему брату.       — Или ты обиделся, что я оставил тебя позади, разузнав и обуздав силу Бога Света? — Дагон увидел, как стеклянная, прозрачная бабочка всё же взлетела. Проводив её взглядом, он наконец повернулся к Чедвику.       — Ты обуздал её слишком слабо и неумело, но дело не в этом, — солгал Чедвик.       А дело было именно в этом. Он не хотел признаваться, что это тоже повлияло на него. Чтобы кто-то опередил его, обогнал, оставив позади?       Это было невозможно. Неприемлемо. Ибо отец учил, что старший должен быть сильнее и лучше. Чедвик отвернулся от брата.       — Я улучшу небесную магию, сделаю её форменной, сильной и недоступной для других.       Вновь повернувшись к Дагону, Фрай нахмурился.       — Она не предала отца. И это не «женщина», а твоя мать. Нет, не думаю, — он вспомнил его слова, остановившись на мгновение. — Ты не такой, ты хуже.       Вспомнив, что он сделал с собакой, которую нашёл дворецкий, Чедвик направился в свою комнату, не желая видеть ни отца, ни брата.       Маг открыл глаза и осознал, что ошибался в отношении брата. Дагон тоже хотел, чтобы его поняли и любили, но их семейный эгоизм мешал этому. Чедвик усмехнулся, глядя на толпу в кромешной тьме. Прищурившись, он заметил знакомый силуэт, словно уходящий в бесконечность, и позволил слезе скатиться по щеке. Он был не один в этом Забвении — рядом с ним был его брат.       Взглянув в сторону, маг увидел, как тьма начинает сгущаться, словно подкрадываясь к нему. Улыбнувшись, он закрыл глаза, вспоминая последние часы своей жизни.       Маг, тяжело вздохнув, огляделся и осознал, что они отстали от остальных крылатых. Он поднял голову и, взглянув на шею Евы, задумался о своих дочерях. Мужчина прикрыл глаза, вспоминая множество моментов из своей жизни.       А для Вселенной мы всего лишь крошечные создания. Она постоянно создаёт и уничтожает живые существа, независимо от их силы и величия. Перед ней мы — всего лишь надоедливая пыль в глазах, ничтожная маленькая ранка на её руке.       Мы — мошки, которые мнят себя кем-то особенным, забывая о том, что было до нас и будет после.       Чедвик часто задавался вопросом: кто он в этой Вселенной — просто мошка или талантливый маг, который смог приручить частичку самого Шепфы и превратить её в магию, несмотря на то что Дагон сделал это первым?       Ревность и зависть заставляли его постоянно куда-то бежать, метаться и стремиться что-то кому-то доказать, забывая обо всём на свете. Но однажды всё изменилось.       Первым делом он влюбился в Эсфиру — девушку, которая отличалась от него. Она жила по своим принципам и мировоззрению, и это его восхищало.       Вторым важным событием стало рождение их дочери Эмилии. Она появилась на свет с плачем, и Чедвик взял её на руки — беззащитную и испуганную малышку, которая как будто взывала о рождении новой жизни. Маг был удивлён, когда не увидел на спине Эмилии крыльев феи. Взглянув на измождённую роженицу, он увидел, как Эсфира с трудом приоткрыла веки и слабо улыбнулась ему потрескавшимися губами.       — Она без крыльев, — сообщил маг, удивляясь такой крохе, которая была вся в кровавых разводах.       Аккуратно встав, Чедвик подошёл к ёмкости с холодной водой и, прислонив одну руку к ёмкости, умело нагрел воду, продолжая рассматривать кроху, нуждавшуюся в его защите.       Повернувшись на шёпот жены, Чедвик заметил, как Эсфира с трудом, сквозь сжатые губы, приподняла тело, позволив ослабшим крыльям шевельнуться.       — Ты устала, отдыхай, — прошептал Фрай, потрогав воду и убедившись, что она еле-еле тёплая. Маг впервые искупал свою дочь.       Мужчина зачерпнул воды и осторожно вылил её на спину Эмилии. Удивительно, но девочка сразу перестала плакать, издавая лишь жевательные звуки. Это было её предупреждение новоиспечённому отцу о том, что она хочет к маме и её груди.       Маг с улыбкой вытащил дочь из воды и, взяв одеяльце, нежно обтёр её кожу. Когда он увидел, как маленькая Эмилия начала шевелить губками, его сердце замерло от волнения. Конечно, он и раньше видел новорождённых детей, но то, что это его дочь от любимой женщины, делало её особенной. Чедвик осознал, что готов отдать всё, чтобы защитить эту кроху в огромном и страшном мире.       С трудом подняв тяжёлые веки, маг с неохотой окинул взглядом проплывающие мимо острова. В его памяти ярко вспыхнул момент, когда Эмилия впервые сделала шаг, заставив Чедвика вскрикнуть от счастья. Моргнув ещё раз, он вспомнил, как впервые встретился с Марианной, заметив её смущение и недоверие к новому возлюбленному матери.       Слегка улыбнувшись, Чедвик с тревогой в голосе обратился к Еве, которая изо всех сил старалась не отвлекаться во время полёта.       — С ними всё в порядке, они с Эрагоном, — прохрипел Чедвик, взглянув на тёмное небо впереди. — Что будет, когда мы победим?       Он почувствовал, как Ева сжала его руки, продолжая лететь к базе.       Маг, повернувшись назад, прищурился. Быстрая точка, стремительно приближающаяся к ним, заставила Чедвика вновь заговорить:       — Мы не долетим, остановимся на одном летающем острове, Ева, — предупредил он, не сводя глаз с надвигающейся Чумы.       Ева с трудом сглотнула, заметив последний остров прямо перед ними. Взмахнув крыльями, она стремительно опустилась на него, помогая Чедвику устоять на ногах. Повернувшись к появившейся Всаднице, Бенсон с мольбой взглянула на мага. Сжав губы, она прошептала:       — Кто-то из нас должен остаться в живых, — прохрипела она, чувствуя, как страх охватывает её. — Беги, — заметив, как маг повернулся к ней, Ева сжала его руку. — Твоя дочь только недавно осознала, что не одинока в этом мире. Неужели ты лишишь её этого и позволишь Всаднице вновь забрать тебя?       Бенсон приподняла руку мага, нежно поцеловав костяшки. Прислонившись щекой к его коже, ангел взглянула на него, с радостью заметив, как Чедвик отрицательно покачал головой.       — Войне безразлично, кто кого теряет, — пророкотал маг, начиная шептать заклинания.       Хрупкий купол навис над ними, и он высвободил свою руку, нежно погладив Еву по щеке.       — Она выдержит, моя маленькая фея, выдержит. Ей будет больно, но эта боль закалит её для выживания в новом мире.       Он ярко улыбнулся Бенсон.       — А я хотел связать тебя своими узами, — признался маг, ощущая, как Чума опускается на остров. — Союз мага и ангела, — шагнув к ней, Фрай осторожно обнял её, позволяя перьям впиться в его руки. — Я люблю тебя, Ева, и в моих мыслях нет желания оставлять тебя одну рядом с бешеной сукой, что разрушала все четыре мира. Я люблю твою дочь, люблю свою дочь, люблю Доги, — маг резко отстранился от объятий ангела. — И только смерть разлучит нас, — сказав свою последнюю фразу, Чедвик начал колдовать небесную магию, позволяя куполу спасть.       Маг наблюдал, как Чума с усмешкой следила за их попытками скрыть страх, и создал из воздуха воронку, чтобы поразить её. Эта большая и плотная воронка, сотканная из частиц Шепфы, наполнявших воздух и мир, с резким свистом устремилась к врагу.       Всадница, не проявив интереса к магии Чедвика, скучающе отступила. Оценив плотность воздуха, Чума скривила губы и, направив энергию в сторону Фрай, заставила его разрушить воронку.       — Использовать частичку Шепфы, когда вы, жалкие бескрылые существа, созданы по образу букашек, которые умирают, словно мухи? — вспылила Всадница, ловко повернувшись к появившейся за её спиной Еве.       Выставив руку, она за секунду сломала короткий меч в руках ангела. Прочитав страх в глазах Бенсон, Чума мгновенно переместилась над ней, игриво схватив крылатую в плен.       — Ничтожество? — нежно позвав Чедвика, Всадница с презрением произнесла эти слова, показывая, что Ева в её власти.       Бенсон пыталась вырваться из крепкой хватки всадницы и заметила, как Фрай, прекратив колдовать, с испугом смотрел на них. Чума свободной рукой сжала хрупкую шею Евы и спросила, где находилась вторая база. Ангел сжала челюсти, стараясь преодолеть страх перед неминуемой смертью.       — Где вторая база, пернатая? — с издевкой произнесла Чума, заметив, как крылья Евы оставили царапины на её чёрном платье. — Что за ошибка природы, — прошипела Всадница, с безразличием отбросив Еву, позволив ей упасть перед задумавшимся Чедвиком. — Сюрприз, — маниакально произнесла Чума, щёлкнув пальцами, и лодыжки Евы неестественно свернулись.       — Не смей! — воскликнул Чедвик, попытавшись найти способ противостоять Чуме.       Его глаза метались между врагом и Евой, которая лежала на земле. В горле стоял ком, и он знал, что никакие его усилия не смогут спасти их обоих. Никто из них не вернётся живым.       Однако Чума хотела узнать, где находится вторая база, и Чедвик предвидел такой исход. Он заранее предупредил, что Всадники сначала придут к ним, а затем на первую базу. Фрай тяжело вздохнул и быстро заморгал, стараясь не упускать врага из виду.       — Я покажу тебе базу, — произнёс маг, и его голос задрожал.       Он взглянул в глаза Чуме, замечая, как высокомерно поднялась её бровь в ответ на его слова. В этот момент Чедвик увидел, как Бенсон начала панически мотать головой из стороны в сторону, прося его не делать этого.       — Я покажу тебе всё, что ты захочешь, — сдавленно произнёс мужчина, позволяя глазам наполниться влагой.       Он понимал, что если предложит Всаднице условия, при которых Ева не пострадает, Чума может сделать всё наоборот.       — Бескрылая мошка? — спросила женщина, заметив сомнение в глазах мага.       Она перевела взгляд на Еву.       — Сюрприз, — повторила она, щёлкнув пальцами во второй раз, и нога ангела начала кровоточить.       Ева продолжала лежать перед магом, судорожно сжав дрожащими ладонями рот. Она старалась приподняться на руках, но боль заставляла её дрожать и не давала отползти от садистки.       На третий «сюрприз» Чума заметила, как наглая рука Чедвика схватила её.       — Сюрприз, — прошептал Фрай, погрузив ноги Чумы в землю с помощью магии. — Сюрприз, — повторил он, наблюдая, как бледная кожа всадницы покрылась холодным мрамором.       — Чедвик… — прохрипела Ева, заметив, как её нога стала регенерировать. — Что ты делаешь? — спросила она с тревогой, увидев, что Чума не двигалась.       — Я остановил её время, насколько это возможно, — спокойно ответил он, глядя на возлюбленную. — Нужно улетать, я не знаю, есть ли вообще время у всадников, — добавил он, отступив от Чумы и помогая встать Бенсон.       Чедвик обнял её, прикрыв глаза.       — Я боюсь потерять тебя, — прошептал он, ощутив, как волосы ангела скользнули по его лицу.       Маг непроизвольно сжал глаза, когда на его лицо упали странные капли, и почувствовал запах железа. Открыв глаза, он с ужасом увидел безжизненное тело возлюбленной с отрубленной головой. Обняв его, он повернулся в сторону Чумы.       Всадница, сбросив человеческий облик, крутила в руках меч, насмехаясь над наивностью бескрылого. С улыбкой на лице она с удовольствием наблюдала, как Фрай медленно и шокированно опускался с телом Евы на землю. С трудом согнув протез на ноге, маг уставился на ровно отрубленную шею. Всадница закатила глаза, заметив слёзы, которые начали литься из глаз Чедвика.       — Её тело скоро превратится в прах, — предупредила Чума, готовясь напасть на мужчину.       Немного помедлив, она увидела, как он дрожащими руками вцепился в окровавленную одежду Бенсон. Уткнувшись в её грудь, маг не слышал ритм жизни уже давно безжизненного сердца.       — Слабая мошка всегда такая сентиментальная, — засмеялась она, наблюдая, как голос мага начал переходить в безумные крики горя.       Всадница прокрутила в руках меч, наслаждаясь моментом.       Чедвик, запрокинув голову к небу, издал протяжный вой. На долю секунды он позволил Чуме проскочить мимо, что и дало ей возможность обезглавить себя.       В это мгновение в его сознании пронеслись смех дочери и возмущения Марианны. Перед мысленным взором возникли образы Ребекки, смеющейся над ним, и неуклюжего Доги, который всё ещё не мог привыкнуть к своему новому телу крылатого.       С ужасом Чедвик осознал, что тьма стремительно настигла его душу. Поняв, что это Забвение, маг в последний раз прокрутил в голове моменты, связанные с Орденом Сопротивления. Он вспомнил, как укрывал пледом плечи Вики, уснувшей на диване.       Мими улыбалась, удивляясь его мастерству. Ривелиус сидел с ним за одним столом, обсуждая план нападения. Мамон смотрел на руки мага, заготавливавшего зелья, чтобы тот не распался на прах. Эрагон пожал ему руку, признавая его как истинного воина. Агр, хоть и относился к нему предвзято, продолжал работать с ним в команде, невзирая ни на что.       Душа Чедвика перестала бежать от тьмы и позволила ей вновь окутать себя. Глядя в непроглядную мглу, маг видел, как мифологические существа бездумно и безэмоционально уходили вдаль.       В одно мгновение Забвение стёрло воспоминания мага, и он бездумно последовал за толпой душ. Впереди, где-то далеко, виднелся Дагон, который уже начал сереть и приобретать яркую бледность, позволяя душе медленно распадаться перед окончательной тьмой. Вонифатий шёл впереди них, уже полностью белый и сияющий, готовый окончательно уйти на покой вслед за своим братом.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Вики, словно загипнотизированная, не могла отвести взгляд от безжизненного лица Чедвика. Его приоткрытые глаза, казалось, смотрели в бесконечность, сухие губы были слегка разомкнуты, открывая окровавленные зубы. Струйка крови застыла, позволив упасть одной ничтожной капле из уголка губ, а на мёртвом лице мага виднелись следы слёз.       Уокер обратила внимание, что срезанные куски плоти постепенно исчезали, и, взглянув на Эмилию и Марианну, заметила, что те не смели оторвать взгляд от убитых родителей.       Доги дрожал от страха, увидев, как Луна нервно сглотнула ком в горле, готовясь к любым действиям Чумы. Ведьма не дышала, чувствуя, как верховная находится на перепутье: она осознавала, что желание включить безумие могло оказаться малоэффективным в борьбе со Всадницей.       На мгновение Эмилия замерла, погружаясь в мир хаотичных воспоминаний. В её голове раздался тревожный гул, а пламя, вспыхнувшее в руках, словно поглотило её. Луна, уловив в Эмилии зияющую дыру злобы, которая разрасталась с каждой секундой, стала наблюдать. Чума, с улыбкой бросила голову Евы к их ногам, с наслаждением причмокнув.       — Зверушке больно? — с насмешкой спросила она. — Это подарок лично от меня.       С выражением скорби на лице женщина бросила голову отца к оторванной голове Евы.       — Ох, они так старались, пытались не умереть.       Чума посмотрела на Фрай и рассмеялась, увидев её падающие слёзы.       — Этот бескрылый кричал, стараясь защитить эту, — пшикнув на двух влюблённых голубков, Всадница заметила плачущую Бенсон.       Причмокнув от её слёз, Чума увидела, как Эмилия устремилась к ней.       Позволив ей добежать до себя, Всадница приподняла палец, отбросив свою бывшую зверушку в сторону ордена. Внезапно, жадно вздохнув, Эмилия почувствовала, как её отбросило обратно к Луне.       Дрожа от первой попытки атаковать Чуму, Эмилия услышала шмыганье Марианны.       Повернувшись в её сторону, Фрай осознала, что какой бы слабой она ни была по сравнению с Чумой, она обязана попытаться нанести ей удар. Сжав опалённую ладонь, позволив огненной магии вновь обхватить её, верховная вновь взглянула на сестру.       Бенсон с заплаканным лицом посмотрела на неё в ответ и в ярости крикнула: «Убей эту суку!» С этими словами она сорвала кулон с шеи и, подбежав к Эмилии, схватила её за руку, усиливая огненную магию.       Эмилия, стиснув зубы, метнула огненную воронку в Чуму, но та, не дрогнув, лишь скучающе отступила в сторону.       Эрагон, осознав, что ситуация становится опасной, крикнул остальным, чтобы они немедленно бежали внутрь. Он заметил, как Фрай, отключив свои эмоции, отчаянно пыталась атаковать Чуму.       Всадница лишь смеялась над её тщетными попытками, позволяя другим всадникам появляться позади неё.       Мальбонте, приземлившись в первом мире, наблюдал, как Эмилия беспомощно отлетала от Чумы, но продолжала упорно пытаться дотронуться до неё.       Заметив, что её белые глаза продолжали видеть только Всадницу, он вспомнил об их сыне из будущего. Если Шерч принял сущность мага и поддался безумию, сочетая силу Мальбонте с собственной, то становится понятно, почему он смог освоить временную магию.       Метис продолжал наблюдать за жалкими попытками Фрай, вспоминая её волнения и страх перед предстоящей войной.       — Какая настырная мошка, — спокойно проговорил Смерть, забавляясь настойчивостью ведьмы.       Мальбонте взглянул на него, не смея повернуться в его сторону. Вспомнив о его смертельной ауре, он почувствовал, как Вики слабо создавала защиту вокруг Эмилии, чтобы та не погибла.       — Мошка забавная, брат, — весело произнёс Война, улыбаясь Чуме, которая скучающе блокировала удар.       Сэми и Ади с тревогой наблюдали за Эмилией, которая вновь отлетела от Всадницы, но тут же поднялась и снова бросилась в бой. Она отлетала, но снова поднималась и продолжала атаковать. Луна, прикусив внутреннюю щеку, начала шептать заклинание, нервно, словно боясь не успеть.       Жадно вдыхая воздух, полный страха, негритянка привлекла внимание Дино, который стоял неподалёку, наблюдая за Фрай. Нахмурившись, ангел взглянул на её пухлые губы, понимая, что это заклинание на время. Вспомнив, как она лично показывала ему его действие, Дино плотно сжал губы.       Эмилия действительно никого не видела перед собой, кроме Чумы. Подбежав к Всаднице, она прекратила колдовать на секунду, позволив воздуху сгуститься в правой руке, и заставила Чуму прогнуться назад.       Война приоткрыл глаза, удивляясь, что мошка смогла заставить его сестру прогнуться от удара.       Заметив, как Чума полоснула по щеке ведьмы, заставив её упасть в сторону, Всадница увидела, как Эмилия оперлась руками о землю. Внезапно она резко развернулась и ударила Чуму ногой в лицо.       Мальбонте широко раскрыл глаза, наблюдая, как Фрай с поцарапанной щекой приподнялась, не убирая ногу с лица Всадницы.       — Зверушка, — спокойно прошептала ведьма, безумно улыбаясь Чуме.       Увидев, как Всадница дёрнула верхней губой, Эмилия моментально отлетела к крыльцу особняка.       Эрагон, удивлённый удавшейся попыткой верховной, быстро пришёл в себя и отдал приказ отступать. Доги схватил Марианну, которая в отчаянии хотела подбежать к Вики, и начал затаскивать её внутрь. Война с Голодом напряглись, но расслабились, когда тролль перехватил девушку и дёрнул её в сторону двери.       Астарот с тревогой наблюдал, как девушка пыталась вырваться из хватки крылатого, выкрикивая проклятия в адрес Чумы. Всадница, пришедшая в ярость из-за Эмилии, внезапно застыла, встретившись взглядом с Луной, не побоявшейся околдовать её.       Негритянка посмотрела в глаза Чуме и шагнула в особняк.       — Будьте вы прокляты! Я сама убью тебя, тварь! — кричала Бенсон, обессиленно повиснув на руках Доги.       Сэми подхватил обезумевшую Эмилию и понёс её внутрь, а Ривелиус активировал защитный купол, созданный Чедвиком.       Доги бережно опустил Марианну на пол и прислонил её к стене. Тролль нервно обнял её, и по его щеке скатилась слеза. Он зарыдал, и Бенсон, обняв его в ответ, тоже заплакала.       Ребекка смотрела на них, опустив плечи. Быстро поняв, что её могут заметить, она приняла свой привычный образ. Когда Вики подбежала к Эмилии, ангел обняла ведьму и услышала, как Фрай начала плакать. Уткнувшись в плечо Уокер, Эмилия прокричала:       — Папа! — её голос сломался, переходя в хрип.       Царапины от рук Чумы с трудом затягивались, чуть испачкав пижаму Вики. Эмилия уткнулась в ключицу подруги, горько, безумно заплакав вновь.       — Папа… — она крепко обняла Вики, а Мими погладила её по голове. — Я только недавно вернула папу, — судорожно прокричала ведьма, а затем затихла.       Шмыгнув носом, она пообещала, что убьёт Чуму, какой бы дорогой ценой это ни обошлось.       Вики нежно погладила её по спине и крепко обняла. Почувствовав, что Эмилия немного успокоилась, Уокер с трудом оторвалась от неё. Ведьма присела, прислонившись к стене, и уставилась на свои руки, не произнося ни слова. Уокер заметила, как Мими вслед за Эмилией присела рядом.       Кивнув подруге, Вики посмотрела на свою маму и заметила, что в особняке находились только Луна, Доги, Ривелиус, Эмилия, Мими и Ребекка. Она нахмурилась, услышав слова матери. Ребекка шмыгнула носом и попросила дочь переодеться. Марианна слышала их разговор и, не отрывая взгляда от учёного, смотрела на него с грустью. Ривелиус, продолжая что-то делать и беседуя с Ребеккой, грустно взглянул на Бенсон.       Вики отошла в сторону, чтобы переодеться. Когда она вернулась к остальным, то подошла к окнам. Эмилия, погружённая в свои мысли, думала обо всём и ни о чём одновременно. Услышав нарастающий крик, ведьма хмыкнула и зажмурилась. Прислушиваясь, она взглянула на Вики, которая замерла от голоса Смерти.       Ребекка плотно сжала губы, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Она даже корила себя за то, что после стольких потерь всегда оставалась бесстрастным солдатом, безэмоциональной куклой, которая не позволяла себе проявить чувства перед окружающими.       Уокер вспомнила, как впервые отправилась на задание с Чедвиком. Он с юмором и предрассудками рассказывал о мифологических существах, одним из которых сам был. Женщина слегка приподняла уголки губ и тут же нервно прикусила нижнюю губу, вспомнив, как Ева гуляла с ней по столице, когда Ребекка дослужилась до звания. Нет, они не были подругами, а просто приятными знакомыми, которые работали вместе.       Уокер обвела взглядом всех присутствующих и предложила тем, кто боится, не выходить. Она понимала, что боялись все, но дать первый отпор всадникам, показать им свои зубы, означало, что ангелы, демоны и мифологические существа не позволят уничтожить себя. Это стоило жизни. Но цена грядущей войны всегда была высокой.       Демоны, нашептавшие на ухо Гитлеру, который истреблял смертных, или Мальбонте, что высвободился из заточения, устроив Вторую Священную Войну. Без войны нет и борьбы, а без борьбы нет и правды. А правда всегда жестока и бескомпромиссна. Она обнажала истинные чувства всех живых существ, заставляя их действовать по принципу «стой, бей, беги».       Ребекка посмотрела на свою нахмурившуюся дочь и медленно перевела взгляд на тролля, который направлялся к двери. Она увидела Марианну, которая шмыгала носом и обнимала свои ноги, пытаясь принять решение. Уокер взглянула на Луну. Ведьма сжала руки в кулаки и приподняла левую ногу, сделав шаг в сторону Доги.       Доги подошёл к двери и посмотрел на ангела. Слабо улыбнувшись, он произнёс своё имя — «Доги». Ребекка отвернулась от него, её сердце забилось сильнее от его голоса, который растопил её холодность.       Шмыгнув носом и подняв лицо, советница быстро убрала слёзы, заметив удивлённый взгляд Мими. Кивнув, она вновь повернулась к ним. Слегка кивнув Доги, глупому и слабому по сравнению с крылатыми троллю, Ребекка заметила, как Эмилия, с трудом встав, оперлась на стену, снова сдерживая желание расплакаться. Фрай шагнула к ним, хотя ноги её дрожали. Она велела Марианне остаться с Ривелиусом. Вики и остальные кивнули, и они снова вышли к остальным.       Ади, взглянув на Вики, с тревогой отвёл глаза. Эмилия посмотрела на Астарота, медленно перевела взгляд на Мальбонте, который опустил взгляд. Ведьмы, взявшись за руки, встали позади крылатых и молча слушали разговор Всадников.       Поняв, что скоро начнётся война, Фрай заметила лужицу и почувствовала, как в её руке появился ключ. Она взглянула на зодиак Рыбы и замерла в ожидании. Время, казалось, остановилось вокруг них. Эмилия осмотрела каждого из стоявших перед ней. Удивлённая тем, что Люцифера не было среди них, Фрай почувствовала, как рука Луны задрожала. Посмотрев на неё и слабо улыбнувшись, верховная услышала, как возле Всадников взорвались ловушки. Быстро нырнув под ноги Агра и Мамона, Фрай призвала зодиака.       Мужчина-Рыбы, взглянув на своих собратьев и сестру, тяжело вздохнул и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки с гавайскими узорами. Подняв руку, он указал на предполагаемых жертв, сбив Астарота и подрезав Сатану мощным потоком воды.       Луна, в свою очередь, заострила булыжники, которые были у Ади. Зодиак улыбнулся Луне и Эмилии, заставив воду, что скопилась в лужах и заброшенном фонтане, смешаться с его потоком. Фрай, открыв рот от удивления, наблюдала, как Рыбы превратил непригодную для питья воду в чистый родник, заставив весь мусор упасть из сформировавшейся сферы. Мальбонте, проследив за его движением, взглянул на Эмилию, которая всё ещё держала не исчезнувший золотой ключ. Эмилия заметила, что многие атаковали Всадников, и решила спросить:       — Почему именно ключ? — поинтересовалась ведьма в неудобное время, посмотрев на Вики, которая сосредоточилась на блокировке влияния всадников.       Любопытно повернувшись к Рыбам, она увидела, как он пожал плечами, лениво проговорив:       — У вас есть поговорка «ключ к сердцу». Да и в любой вселенной есть похожая поговорка, вот мы и решили, что физический предмет, связанный с нами, будет связан с ключами. А почему золотой? Потому что Лев любит солнце, Близнецы — золото, а я пляж, — пошутив над своими словами, зодиак начал преобразовывать сферу в поток.       Рыбы, не переставая контролировать поток воды, игриво подтолкнул Чуму, улыбаясь ей. Всадница вспыхнула в мгновение ока и прокричала:       — Матерь вас накажет! — её голос стал более писклявым.       Рыбы устало закатил глаза, обратил свой взгляд на самого старшего брата. Аккуратно выделив тонкую струйку из хаотичного потока воды, зодиак игриво направил её к лицу Смерти. Всадник безразлично проследил за струёй и заметил, как из воды сформировалось не физическое тело Рыб.       Эмилия, наблюдая за происходящим, заметила, как он исчез возле них и телепортировался с помощью воды к самому лицу всадника Смерти. Застыв в изумлении, ведьма увидела, как взлохмаченный мужчина с наглостью замахнулся кулаком на Смерть.       Всадник спокойно заблокировал руку своего собрата, улыбнувшись ему. Рыбы, нахмурившись, тоже улыбнулся и полностью появился из воды.       — Как же вы нас утомили, — тихо прошептал зодиак, заставив руку Смерти мгновенно заледенеть. — Твоё влияние не способно убить меня в этом мире, — с искренней улыбкой произнёс Рыбы, ловко убирая руку от Всадника. — Одна смертная научила меня кое-чему полезному, — с лёгкостью отступив от него, зодиак поднял руку, показывая средний палец вверх. — Гребаные инквизиторы! — увернувшись от меча Войны, Рыбы, не опуская руку, повернулся к нему. — Брат, ты уже достаточно натворил бед в нашем мире, — заметив, как Война принял свой истинный облик, мужчина цокнул языком, и за мгновение до столкновения с мечом всадника его тело превратилось в мелкие капли.       Ведьмы, укрывшись за спинами ангелов и демонов, внимательно следили за происходящим. Луна направила режущий воздух в сторону Мальбонте, а Эмилия, не отпуская ключ, пристально наблюдала за всадником Смерти. Фрай, нахмурившись, перевела взгляд на Войну и Голод, а затем, вновь отбросив человечность, попыталась применить магию крови к Сатане.       Она заметила, как он невольно поднял руку, и, не задумываясь, приказала ему нанести удар Астароту. Вики, усмехнувшись в адрес Эмилии, продолжала блокировать энергию всадников. Фрай, почувствовав, что Вики стала слабеть, подошла к ней. Положив руку ей на плечо, ведьма позволила Рыбам исчезнуть и сосредоточилась на небесной магии. Уокер, вздохнув с благодарностью, сосредоточилась на своей задаче.       В какой-то момент в небе появились Люцифер и Кира. Эмилия, подняв голову, с улыбкой наблюдала, как Люцифер в отчаянии пытался узнать, где его мать. Она продолжала стоять рядом с Вики, внимательно следя за происходящим, и услышала, как Сатана пообещал задержать их.       Люцифер спустился на землю рядом с отцом и нежно прижался к его лбу. На мгновение воцарилась тишина, и Эмилия, на мгновение забыв о своей бесчеловечности, вновь ощутила свою истинную сущность.       Ведьма наблюдала, как Сатана нежно, но с обречённостью сжимал пальцами шею сына, словно обещая сделать всё возможное для него. Вспомнив, как Люцифер рассказывал о своих отношениях с отцом в библиотеке, Эмилия с замиранием сердца увидела, как он с трудом и некой тоской взмыл в небо, используя камень телепортации, чтобы вовремя скрыться.       Сатана прижал к себе девочку, продолжая держать её в плену. Кира заметила, как Смерть слабо улыбнулся. Луна напряглась, увидев, как Доги шагнул в их сторону.       Эмилия увидела, как Вики остановила Смерть, когда он направил свою смертельную энергию на Сатану. Проморгавшись и прислушиваясь к крикам Чумы, ведьма заметила, как Доги побежал к Сатане, позволив своему телу трансформироваться в тролля, и встал перед ним.       Укрыв Сатану от разъярённой Всадницы, Доги повернулся к Эмилии и моргнул ей на прощание. Из его маленьких чёрных глаз потекли слёзы, когда Чума пронзила его живот насквозь. Брызги крови окропили Сатану, и лицо юной метиски, что продолжала стоять рядом с демоном, наблюдающим за незнакомцем, укрывшим его от разъярённой Чумы.       Моргнув ещё пару раз, Доги попытался произнести чьё-то имя, прежде чем упасть замертво. Эмилия, наблюдавшая за его губами, слышала лишь непроизвольное захлёбывание собственной кровью, и заглотнула вставший ком. Сатана улыбнулся, посмотрев на незнакомца, который защитил его, позволив Чуме атаковать себя. Фрай затряслась, возвратив себе человечность. Наблюдая за телом тролля, пропитавшим выжженную траву кровью, она смотрела, как Всадница медленно и жестоко убивала отца Люцифера. Лицо Сатаны покрывалось глубокими ранами, Чума царапала его под нарекания того, что нельзя трогать Киру.       Эмилия с испугом взглянула на Астарота, который предупреждал её о предстоящем ужасе. Метис наблюдал, как Кира, охваченная ужасом от увиденного, позволила крови Сатаны стекать по её голове.       Кира, находясь в объятиях Сатаны, с тревогой наблюдала, как Чума искажает его черты. Однако демон оставался неподвижным, словно принимая свою судьбу. В его взгляде читалось спокойствие и смирение.       Эмилия с ужасом следила за происходящим, видела, как кожа Сатаны отлетала от острых когтей Всадницы. Внезапно она перевела взгляд на Киру и была поражена тем, как меняется её взгляд — от удивления к полному ужасу от происходящего.       Девочка продолжала созерцать жестокость, которую творила Чума. Её сердце, возможно, никогда не знало ни любви, ни сострадания. Но Кира не могла отвести взгляд. Она чувствовала, что должна увидеть это до конца. Внезапно Чума опустила голову и посмотрела на Киру. Их взгляды встретились, и девочка почувствовала, как по её спине пробежал холодок. В глазах Всадницы было что-то страшное и пугающее.       Однако внезапно произошло нечто неожиданное. Сатана, который до этого момента оставался неподвижным, внезапно протянул руку и коснулся щеки Киры. Девочка вздрогнула, но не отстранилась.       Подняв голову, она увидела ужасную картину: лицо Сатаны было похоже на живой кусок плоти, а кровь, которая не успевала регенерировать, медленно и коварно падала на волосы юной метиски.       Кира почувствовала, как к горлу подступает ком, когда заметила, как Чума продолжает издеваться над обессиленным демоном.       Почувствовав, как хватка мужчины ослабла, девочка вырвалась из объятий и отскочила в сторону.       В этот момент Кира проморгалась, и перед ней появился красивый юноша с голубыми глазами. Это был ангел, посланный Богом, чтобы спасти девочку от Чумы.       Кира улыбнулась и закрыла глаза, уверенная, что теперь всё будет хорошо. Однако, моргнув, она поняла, что это лишь иллюзия. Тяжело вздохнув, она обратила свой взор на тех, кто отважно сражался против Всадников.       Осмотрев каждого из них, Кира остановила свой взгляд на огромном мёртвом тролле, лежавшем рядом с Чумой и Сатаной. Заметив, как его огромный палец начинает рассыпаться в прах, она в последний раз посмотрела на Чуму.       Когда Сатана упал замертво рядом с трупом Доги, Эмилия взглянула на его обезображенное лицо. В это время тело тролля начало распадаться на частицы, подхватываемые слабым дуновением ветра. Всадница повернулась к испуганной Кире и, что-то спросив, явила свою истинную сущность. Улыбнувшись, она бросилась на Винчесто, но Астарот встал перед ним, заслонив своей спиной от Всадницы.       Пронзив плечо метиса, Чума с раздражением наблюдала, как Астарот едва не упал в объятия Винчесто. Эмилия, стоявшая за спиной демона, заметила, как Всадница, облизнув свои красные губы, пристально уставилась на неё. Ведьма пошатнулась, готовясь вновь схлестнуться с ней, но краем глаза уловила, как Вики повернулась к особняку. Следуя за ней, Фрай заметила, как на землю опустился прозрачный и невероятно сильный купол. Услышав приказ Ребекки, Луна и Эмилия, используя магию, заставили раненого Астарот и самих себя исчезнуть под землёй, оказавшись внутри дома.       Увидев, как Ади и Сэми притащили ослабевшую Вики, верховная колдунья поспешила к ней, используя небесную магию.       — Тебе нужно отдохнуть, Вики, — произнесла Эмилия с лёгкой дрожью в голосе, заставив Уокер улыбнуться в ответ.       Эмилия продолжала творить заклинания, краем глаза заметив, как Луна, чтобы не потерять, зацепила мешок за тонкий пояс своего платья. Негритянка перехватила взгляд верховной и кивнула в сторону ослабевшей Вики.       Фрай, заметив это, попросила помочь ей подняться на второй этаж. Эмилия, прервав колдовство, приподняла подругу. Луна бросилась к ним, увидев, что Уокер потеряла сознание. С трудом шагнув с ней к лестнице на второй этаж, ведьмы переглянулись, пока к ним не поспешил Ади на помощь.       — Я отнесу её, — сказал демон, глядя на растерянное лицо Эмилии, которая опустила глаза на пол.       Заметив, как Луна отошла от него, друг подозвал подругу. Эмилия, неловко моргнув, повернулась к нему.       — Я отнесу её, — повторил он, увидев, как Эмилия кивнула и отпустила Вики.       Пошатываясь, ведьма повернулась к Ади. Заметив, как он легко взял на руки Уокер, она проводила их взглядом до второго этажа.       Повернувшись назад, верховная заметила, как Астарот прижался к стене. Поспешив к нему, Эмилия уверенно отвела испачканную руку парня.       — Ты сделал это добровольно или… — Эмилия задумалась, заметив, что Кристофера нет рядом с ними. — Куда делся твой брат? — шёпотом спросила она, начиная колдовать, и с облегчением увидела, как Астарот вздохнул. — Твоя регенерация стала медленнее из-за голода, — произнесла она вслух, услышав, как Марианна шагнула к ним.       — Это один из метисов? — спросила Марианна отрешённо, и Эмилия, услышав её сухой безжизненный голос, поняла, что Бенсон ещё не оправилась от потери.       — Да, Астарот, — спокойно ответила Фрай, заметив, как Астарот поднял взгляд на Марианну.       — Это она меня ударила, — проговорил он сквозь притворный смешок, взглянув на Эмилию. — Ведьма меня лечит, каламбур века, — слабо улыбнувшись ей, Астарот затих, сухо полушепотом признавшись: — Он сбежал, как только печать открылась… — признался крылатый, ощутив на себе злобный взгляд Марианны.       Подняв глаза на неё, он измученно улыбнулся:       — Соболезную вам, — и отвел взгляд, словно слова могли бы облегчить боль, которую причинила Всадница.       — Вы выражаете сочувствие из вежливости или искренне? — спросила Бенсон, заметив, как Эмилия взглянула на неё.       Замолчав на мгновение, девушка оторвалась от лица Фрай и продолжила:       — Мне не нужны ваши соболезнования. Я хочу, чтобы моя мать была жива, и чтобы рядом был отец.       Она указала в сторону, где никого не было.       — Мне нужна семья, которая только недавно начала формироваться, но из-за этой белобрысой суки мы снова одни.       Её голос начал повышаться, приближаясь к истерике.       — Моя судьба ещё не решена, и мне безразличны ваши соболезнования, ведь вы метис. — вспылив, Марианна была перебита Астаротом.       — Метис — это какая-то привилегия для вас? Нас гнали с самого рождения, мы жили в сплошной темноте, где не было ни единого лучика света. Мы были прокажёнными, отвергнутыми небесами. Если ты хочешь сравнить свою жизнь с чьей-то другой, то тебя тут переплюнут раз десять.       Астарот с презрением фыркнул и взглянул на Эмилию. Фрай, не желая слышать их перепалку, перестала колдовать, резко прижав рану крылатого.       — Что касается ведьмы, думаешь, её жизнь была сказкой? — с вызовом спросил он, заметив, как Марианна пошатнулась, но продолжала стоять, глядя на него. — Не только ты теряла что-то из-за Всадников, кто-то терял всех и перед их появлением.       Эмилия резко приказала им замолчать. Продолжая колдовать, она то и дело поглядывала на Астарота и обращалась к Марианне. Бенсон, хоть и недовольна, но всё же сбавила обороты и раздражённо отступила от них.       Позвав Ривелиуса, девушка сквозь сжатые губы и голосом, охрипшим от боли, попросила ангела обнять её. Учёный повернулся к ней, с недоумением наблюдая, как на глаза девушки навернулись слёзы. Тяжело вздохнув, Ривелиус неловко почесал голову и шагнул к ней. Обхватив девушку в объятия, он вздрогнул, когда Марианна уткнулась в его плечо. Эмилия, которая перестала применять небесную магию, взглянула на встревоженное лицо учёного, неловко похлопывающего по спине Бенсон. Ведьма тяжело вздохнула, услышав голос Астарота:       — Сходи к Вики, — прошептал он, заметив, как Фрай судорожно проморгалась, позволив слезинке упасть на пол. — Смертные девушки все такие эмоциональные? — не смея говорить громче, метис услышал, как Эмилия засмеялась от его вопроса.       Заметив неуверенный кивок от Фрай, Астарот слабо улыбнулся ей.       — Ты не говнюк, Астарот, — призналась Эмилия, похлопав его по коленке. С трудом встав, она устремилась к Уокер на второй этаж.       Остановившись от голоса Ребекки, Фрай прислонилась к поручню, прислушиваясь к просьбе. Кивнув на слова Ребекки, Эмилия услышала вопрос, который подкосил её. Тяжело вздохнув, девушка кивнула, немного не в себе сказав:       — Да, мне не привыкать оставаться одной в этом жутком, но в то же время интересном мире. Если бы не Чума, я не оказалась бы тут, — насильно заставив себя улыбнуться, Фрай заметила, как Ребекка отвела взгляд от неё. — В принципе, закон жизни и смерти был нарушен, когда Чума пустила когти в Забвение и Небытие, так что Чедвик увидел, как я выросла и какой стала, — слова давались с трудом, но ведьма продолжала говорить. — Я рада, что он обрёл новую любовь, новых друзей. Так же я рада была познакомиться с вами, — похлопав по поручню, чуть нервознее, чем хотела, Эмилия последний раз улыбнулась Ребекке, стремясь скрыться от этих глаз, полных сожаления.       Вступив на второй этаж, девушка прислушалась, как Ади говорил с Вики, которая была в обмороке. Шагнув к комнате, Фрай прислонилась к косяку, наблюдая, как демон нежно, аккуратно убирал волосы подруги с подушки.       — Ади, — отозвав друга, Эмилия заметила встревоженный взгляд. — Думаю, ей нужна ещё небесная магия, — неуверенно проговорив, девушка шагнула в комнату, сев на край кровати. — Я побуду с ней, — заметив, как Ади привстал, ведьма проводила его взглядом, как она думала, до выхода.       Но демон обошёл кровать и приобнял Эмилию.       — Мы рядом, ты же знаешь, — прошептал он, нежно обнимая Фрай.       Чувствуя, как ведьма в ответ сжала его руки, он услышал нарастающую истерику.       — Тихо, тихо, — успокаивающе поглаживая её по голове, напомнил демон. — Не забывай, что у тебя есть ещё одна причина бороться, сражаться за нас против них, — тяжело проговорив эти слова, Ади с неохотой отстранился от Эмилии.       Встав рядом с ней, он нежно убрал слезу с её щеки и улыбнулся. Заметив, как дрожали её губы, Ади пообещал вернуться через час. Оставив их одних, Эмилия улеглась на свободную половину кровати, накрыв подругу одеялом.       Наблюдая за кровавыми разводами на лице Уокер, ведьма в панике использовала магию, чтобы убрать их, не желая видеть подругу в таком состоянии.       Придвинувшись ближе, она положила свою руку на живот Вики. Начав шептать небесную магию, Эмилия задумалась о том, как ей удалось выжить в этом мире. Не сводя глаз с лица подруги, она не заметила, как провалилась в короткий, но пугающий сон.       Внезапно её разбудил громкий голос на первом этаже. Проморгавшись от сухости в глазах, она увидела, что Вики нервно приоткрыла глаза.       — Я сама узнаю, что случилось, отдыхай, — прошептала ведьма, кивнув подруге и вставая с кровати.       Кое-как оправившись от короткого сна, она подошла к лестнице, схватившись за поручень. Застыв на месте на мгновение, она увидела Мальбонте, который поднимался на второй этаж.       Начав спускаться к нему, она остановилась на середине лестницы и посмотрела на него.       — Ты смог пройти, потому что являешься предком Вики и Ребекки? — всё ещё сонно спросив, Эмилия нахмурилась, когда он кивнул. — И что ты хочешь ей сказать? — поняв, что камень у него в кармане, Фрай взглянула в его глаза. — Перед смертью я познакомила Чедвика и Шерча, — прошептала она, ощутив, как палец Мальбонте коснулся её руки.       Коснувшись в ответ, она кивнула ему и своим мыслям, продолжая спускаться, не отпуская его палец. Метис тяжело вздохнул и, поднявшись наверх, позволил их касанию разорваться.       Мальбонте последний раз взглянул на спину Эмилии, продолжил свой путь наверх. Он уверенно шагнул в сторону комнаты, где находилась Вики, и, ловко положив камень на старый комод, вновь позволил мыслям Фрай окутать его. Ведьма на мгновение остановилась, услышав его голос в своей голове:

«Я всё равно сдам их, Эмилия».

      Не удивляясь мотивам Мальбонте, ведьма устало усмехнулась:

«Неудивительно, ведь ты преследуешь свои цели, Мальбонте».

      Переключившись на Луну, которая встревоженно подошла к ней, Эмилия заметила её испуганный взгляд.       — Он нас убьёт? — прошептала негритянка, заставив верховную измученно улыбнуться.       — Нет, не убьёт, — уверенно ответила Эмилия, продолжая слушать мысли, которые позволял слышать Мальбонте.       Приняв от Элизы слегка подгнившее яблоко, Фрай откусила его, превозмогая тошноту и утоляя голод, который не ощущала всё это время.       Услышав, как мысли Мальбонте прервались, девушка взглянула на лестницу, где он стоял вместе с Вики. Откусив ещё раз яблоко, ведьма быстро прошептала связывающие невидимые чары на Ади, который хотел напасть.       — Не стоит думать, что он пришёл сюда, чтобы выдать нас с потрохами, — чётко проговорила Эмилия, заметив, как Ривелиус поник.       Поняв, что орден узнал об их совместной работе, Эмилия прошептала Луне, которая стояла ближе. Ведьма неловко кивнула, соглашаясь со словами верховной.       — Откройте дверь, — приказал Мальбонте, и Мими взглянула на мать.       Эмилия наблюдала, как Элиза молча кивнула, проводив взглядом Луну, которая пошла за Мальбонте и Вики. Фрай последовала за ними, провожая взглядом крылатых.       Да, было страшно, но куда им деваться? Если они добровольно сдадутся, возможно, кто-то из них выживет.       Марианна вышла самой последней, ища глазами головы Чедвика и Евы. Но когда к ней повернулась Эмилия, она поняла, что их тела распались на прах. Тяжело моргнув, Бенсон заметила ослепительную вспышку, которая окутала их всех. Верховная сжала руку дрожащей Луны, позволив свету поглотить их.