ponderatio

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Вспышка, настигшая Орден Сопротивления, могла бы выжечь глаза смертным, если бы Питер остался рядом. Но верховная распорядилась иначе, отправив его в созданный для существ заповедник.       Испуганный и нервный, смертный поднялся на ноги и с удивлением оглядел зелёный луг под ярким небом, так непохожим на реальность. На мгновение ему показалось, что он умер, что бескрылая перенесла его в рай, где он больше ничего не чувствует.       Осмотревшись по сторонам, Питер обратил внимание на тёмную преграду, возвышавшуюся до самого неба и словно достигавшую центра этой маленькой, хрупкой вселенной. Сглотнув ком, вставший в горле, он осторожно шагнул в сторону стены. Сначала ему казалось, что он вовсе не идёт, а топчется на месте, но ноги всё же двигались вперёд — вяло, с трудом. Чёрная преграда словно сама приближалась к нему, вызывая неприятные мурашки и озноб. Она олицетворяла саму смерть, и, к несчастью, за ней скрывались враждебные мифологические существа.       Кикимора, наблюдавшая за смертным, коснулась барьера деревянным пальцем, ехидно улыбнувшись и позволив своему голосу имитировать тембр девушки, которую когда-то любил Питер. Парнишка шёл вперёд, даже не замечая, что его книги остались на лугу.       До барьера оставался всего один большой шаг, когда перед Питером возник мужчина с огромными багровыми крыльями. Смертный нервно поднял взгляд на незнакомца, не понимая, как тот здесь оказался. Шерч, принявший старый облик, чтобы догнать беглеца, нахмурился, заставив смертного отступить назад.       Кикимора зашипела, заметив спину мага, заслонившего смертного.       — Пусти его, голубок, — игриво и нежно прошептала она, заметив, как Шерч посмотрел на неё из-за плеча. — Чёрт, какой же ты крылатый урод! — дёрнувшись от полукровки, кикимора отошла от барьера, позволив тьме поглотить себя.       Шерч, увидев, что существо исчезло, обратил внимание на испуганного Питера. Он почувствовал, как вспышка, накрывшая ведьму, заметно ослабла, и наклонился к юноше, внимательно его рассматривая. Питер резко вздохнул, наблюдая, как Шерч, бывший выше его на три головы, укрывал его от барьера, но при этом продолжал разглядывать.       — Похоже, матери пора перестать любить слабых смертных, — произнёс он, прищурившись.       Его взгляд скользнул по худощавому и искривлённому телу Питера.       — Тебя в детстве переехали катком? Выпрямись! — повысив голос, проговорил маг, заставив несчастного через боль выпрямиться.       Смертный увидел, как Шерч всё ещё склонялся над ним, демонстрируя истинный рост.       — Вот так, уходи от барьера, если не хочешь, чтобы тебя разорвали монстры, — предупредил он, схватив Питера за локоть и оттащив от стены.       Увидев, что отрицательный мир отдаляется, Шерч принял свой истинный облик, тяжело дыша.       — Слушай сюда, я не могу оставаться здесь, пока они сражаются со Всадниками, — маг щёлкнул пальцами, заставив Питера посмотреть на него.       — Вы старик? — неловко произнёс смертный, удивляясь, как такой богатырь стал сморщенным стариком.       — Вообрази, я могу высосать твоё время и пойти сражаться, — сказал Шерч, улыбаясь своим выбитым зубом при виде испуга в глазах Питера. — Тебя спасли, но дальнейшее спасение твоей жизни зависит только от тебя. Ты можешь жить здесь, — маг махнул рукой в сторону, заставив смертного посмотреть туда. — Но если ты попытаешься пройти через стену, которую возвела моя мать, то не проживёшь тут и дня.       Шерч раздражённо вздохнул, стараясь объяснить.       — Тут — добро, безопасность, — топнув своей дрожащей ногой по траве, маг указал на неё рукой. — А там — зло, смерть, — указав двумя дряхлыми руками в сторону стены, Шерч махнул туда, пока Питер пытался осмыслить, зачем он здесь. — Ну, если человечество умрёт, и Эмилия спасёт хотя бы симпатичную девушку, то возможно, надеюсь, её гены победят твою кривизну во всём теле, — маг сел на траву, магией усадив рядом смертного.       — Если есть безопасное место, то почему она не перенесла сюда других смертных? — нахмурившись, спросил Питер, вспоминая последнюю секунду перед тем, как оказаться здесь. — Разве ведьма не могущественнее небожителей и адожителей?       — Конечно, кто в здравом уме сравнит ведьму с крылатыми? — с лёгким шипением произнёс Шерч. — Только фантазёры. Если бы она стала трибридом, возможно, был бы небольшой шанс, что она сможет конкурировать с непризнанными. — Маг задумался, вспомнив, как Эмилия могла бы это сделать раньше.       Он понимал, что в будущем его не будет, как и его сестры, которую он убил, а значит, Фрай может экспериментировать с различными вариантами будущего. Услышав вопрос Питера, Шерч хмыкнул.       — Выходит, вы демон? — он неловко указал на крылья, которые исчезли, как только черномаг принял свой истинный облик.       — Нет, в моей крови больше магии матери, но крылья и некоторые психические отклонения достались мне от отца.       Шерч приподнял руки, изображая, как они порхали.       — Я даже не помню, когда летал в последний раз.       Маг моргнул, подняв взгляд к небу.       — Отец добровольно решил сделать из меня подобие курицы, вырвав то, что было его, из моей спины.       Он посмотрел на Питера, который продолжал смотреть на него с недоумением.       — Что тебе непонятно? Моя мать — проклятый гибрид вампира, феи и ведьмы, отец тоже не отстаёт — ангел и демон в одном флаконе, а я — адская смесь всех этих качеств. — Шерч криво улыбнулся, вспомнив, как отец наблюдал за ним во сне. — Интересно, рад ли он, что у него такой прекрасный сын, который убил и мать, и сестру из-за голоса своего недоопекуна, что растил его в жестокости и ненависти? — Маг поднял руку, согнув пальцы, и с помощью магии заставил Питера соскользнуть чуть ближе.       Посмотрев на испуганное лицо смертного, Шерч слегка задумался.       — Поделись временем.       — В-времени? — дрожащим голосом спросил Питер, и глаза его расширились от страха.       — Я возьму немного, ты не постареешь и не умрёшь, мне нужна всего лишь минута. — Шерч посмотрел на него с надеждой. — Я должен отплатить матери за то, что она родила меня, хотя и потеряла при этом многое, — прошептал черномаг, сжав губы.       Минута — всего лишь минута, которая могла бы спасти её, если что-то пойдёт не так. Шерч заметил, как Питер разглядывал его стеклянный глаз, наблюдая за своим отражением в нём.       — Эта девушка — твоя мама? Сколько ей лет? — спросил Питер.       Питер был умен, но скован. Он мог бы многого добиться, если бы миры не пали после прихода Всадников. Шерч улыбнулся, дотронувшись до руки смертного. Увидев множество прошлых его версий, он усмехнулся, поняв, кого пародировала Кикимора.       — Лэсли умерла год назад на пороге того поместья, и ты остался совсем один...       Маг видел, как Питер пытался остановить кровотечение дрожащими руками, затыкая шею белокурой девушки, которая смотрела на него с мольбой о спасении.       — Ты не мог помочь ей, она уже умирала, но шла к тебе, — Шерч видел дрожащими руками, как Питер припал к её груди, умоляя не умирать.       Питер сглотнул вставший ком, ведь никто не знал этого, кроме него самого. Парнишка увидел, как в бледном глазу с протезом проступил круг со временем. Ахнув от этого, смертный отпрянул от старика, неловко скользя по траве.       — Я маг времени благодаря своим родителям. Я нарушаю временные петли жизни множества версий своей матери, желая и при этом не желая убить её. По сути, я ещё молод, но уже стар, я видел много, множество исходов и сошёл с ума.       Шерч вспомнил белые глаза матери, которая заключила союз с другими ведьмами.       — Эта Эмилия приняла меня, конечно, боясь, но приняла меня таким, каким я стал, — улыбнувшись и показав зубы, маг указал на выбитый. — Моя мама отшлёпала меня, — засмеявшись, черномаг позволил слезе скатиться по щеке. — Я чую, что дедушки уже нет, того, кто со мной встретился, смотрел на меня, разговаривал со мной, трогал.       Шерч позволил магии вновь принять старый свой облик, удивляя Питера.       — Я, я не хочу, чтобы она умерла в этой жизни. Поэтому мне нужно время, немного, ты ничего не потеряешь, — маг нахмурился, поняв, что ему придётся отдать всё своё оставшееся время, если с Фрай что-то случится.       Питер задумался, изредка взглядывая на Шерча, который менял свой образ от старика до молодого крылатого. Тяжело вздохнув и осмотревшись по сторонам, смертный спросил:       — А ты бы мог создать нечто вроде виртуальной реальности, с моей Лэсли, — Питер резко затих, прислушиваясь, как старые губы мага разомкнулись. Услышав нечто вроде согласия, он улыбнулся магу и кивнул.       Питер смело подсел к нему и услышал, как Шерч начал что-то шептать. Прислушавшись, он понял, что это смесь английского и латинского языков, и с надеждой ждал какого-то чуда.       Маг продолжал шептать, вглядываясь в встревоженное лицо Питера. Он пообещал ему, а значит, должен сдержать своё обещание. Шерч не мог создать что-то материальное, но он мог сделать так, чтобы Питер, закрыв глаза, жил той жизнью, которую хотел.       Гость из будущего прекрасно знал, что люди не хотят быть в этом аду. Да, они держатся за слепую надежду, но иногда она покидает их, заставляя захлёбываться в пучине отчаяния.       Питер наблюдал, как глаз мага начал показывать циферблат, и почувствовал неловкость. Услышав от старика слова извинения, он ощутил резкое недомогание и заснул на траве. Маг, откашливаясь, продолжал шептать заклинания, чтобы смертный смог проснуться, когда захочет оказаться в реальности.       С улыбкой в последний раз взглянув на Питера, Шерч резко хлопнул в ладони, позволяя магии телепортировать его в тёмное помещение. С трудом стоя, он облокотился на сырую стену, всматриваясь в решётку. Услышав хриплый вздох, Шерч медленно двинулся вдоль стены, и вскоре за решёткой он увидел, как Марианна откашлялась, позволив крови хлынуть изо рта.       Бенсон измождённо простонала, повернувшись на бок. Увидев размытый силуэт за решёткой, она судорожно прижала кровавый живот, не понимая, что произошло. Услышав резкий звук, Шерч повернулся к нему и увидел перед собой Фенцио.       — Кто ты? — прошептал ангел, сжимая в руках связку ключей. Он услышал, как Эмилия, схватившись за решётку, издала истошный стон, а затем упала на холодный пол.       — Что происходит? — прохрипела ведьма, позволяя световому шару появиться в своей ладони.       С трудом приподнявшись, она повисла на двери темницы.       — Это точно была световая вспышка? — прошептала она, заметив спину ангела.       Прищурившись, она увидела ещё одного, стоявшего впереди Фенцио, и услышала, как Марианна зовёт её на помощь.       — Где остальные? — спросила Эмилия, пытаясь отпереться от решетки и дойти до противоположной стены.       Запутавшись в ногах и не в силах их приподнять, верховная со стоном ударилась о стену, резко оттолкнувшись от своей камеры.       — Мари? Вики? Мими? — судорожно позвала она подруг.       Ведьма увидела, что Фенцио смотрел на Шерча. Взглянув вперёд, она заметила, как её сын тяжело стоял, облокотившись на решетку.       — Шерч? Эй, Аристарх? — окликнула его Фрай, с силой опершись о плечо.       Она дошла до решётки и увидела раненую Марианну.       — Открой дверь! — поторопила она ангела, но Фенцио продолжал смотреть на Шерча.       — Я тебя видел, — удивлённо проговорил Фенцио, повернувшись лицом к камере.       Он напряжённо шагнул к замку и увидел, как Эмилия с трудом до него дошла. Открыв дверь и впустив ведьму, крылатый услышал, как другие заключённые начали вставать. Фрай упала рядом с Бенсон и, судорожно поднимаясь, не заметила, как сломала палец при падении.       — Тихо, тихо, — нежно прошептала верховная и, окутав Марианну небесной магией, позволила девушке с облегчением вздохнуть. — Почему ты ранена? — спросила Эмилия, стараясь вспомнить, что произошло.       В этот момент она услышала, как Вики подбежала к Фенцио. Повернувшись лицом к Уокер, Фрай увидела, как она влетела в камеру Марианны и села напротив подруги.       — Что с ней? Почему она ранена? — нахмурившись, ангел сжала холодную руку Марианны. — Всё хорошо, Эмилия тебя вылечит, — обращаясь к испуганной Бенсон, Вики посмотрела на Фрай.       — Это либо меч Войны, либо оружие одного из всадников, — быстро проговорила Эмилия, продолжая шептать заклинания.       — Но зачем, если они и так взяли нас в плен из-за Мальбонте? — Уокер услышала, как Мими позвала их.       В ответ она услышала, как Фенцио сказал, что принёс им вещи. Эмилия укоризненно посмотрела на него, указывая на свои окровавленные руки.       — Мог бы и бинт принести, например, — пробормотала ведьма, увидев, как в камеру забежала Луна и упала рядом с Вики.       — Мне что-то очень плохо, — проскулила Луна, позволяя Вики поднять её.       Эмилия посмотрела на свою сестру-ведьму и повернулась к Шерчу.       — Зачем ты телепортировался, и как? — испытывая смесь удивления и страха, она заметила, как сын смотрел на прибывающих крылатых.       — Я почуял вспышку, — проговорил он, заметив удивлённый взгляд Мими, которая стремилась подойти к девочкам.       — Тогда помоги мне, — позвав его, Эмилия посмотрела, как Ривелиус, держась за голову, подошёл к Фенцио. — Ривелиус, помоги ему подойти ко мне, — взглянув на ангела, она кивнула в сторону мага. — Вики, отойди, — приказным тоном попросила подругу, Эмилия продолжала колдовать.       Ривелиус взглянул на Шерча, но всё же послушался Фрай. Позволив ему облокотиться на себя, ангел поспешно шагнул с ним в камеру. Помогая сесть, Ривелиус увидел, как Эмилия приказала магу применить небесную магию. Заметив, что голубое свечение в тёмной камере стало ярче, учёный удивлённо открыл глаза.       — Этот старик знает поцелуй небес? — неловко спросил Ривелиус, увидев, как Марианна скрючилась от боли.       — Этот старик много знает, — прошептала Эмилия, заставив Шерча посмотреть на неё.       Маг неловко проморгался, но вновь включился, затягивая рану Марианны. Взглянув на Бенсон, он улыбнулся, увидев, как девушка перестала корчиться и расслабилась.       Астарот, стоявший за решёткой, наблюдал, как голая ступня Бенсон, вся в грязи и царапинах, начала регенерировать.       Повернувшись к Фенцио, метис попросил одежду для неё. Ангел с пониманием отнёсся к его просьбе и позволил взять сменную одежду для обеих девушек.       Эмилия, увидев, что рана начала затягиваться, с радостью взглянула на своего сына, который, в отличие от неё, не разделял её восторга. Услышав тяжёлый вздох, она посмотрела на Марианну, на мгновение потеряв из виду камень Табахеры. Нахмурившись, Эмилия вновь обратила внимание на рану и заметила, что она снова открылась.       — Что происходит? — воскликнула Фрай в панике, ощутив, как тело Бенсон вздрогнуло, и кровь снова начала сочиться, сначала медленно, а вскоре — быстрее. — Что происходит? — обратившись к магу, Эмилия услышала, как Луна подбежала к голове Марианны и положила её на свои колени.       Схватившись за виски, Луна начала шептать заклинания, которые, казалось, не имели достаточной силы.       — Её рана то затягивается, то вновь открывается, — посмотрев на темнокожую, Фрай увидела, как Бенсон закашлялась, забрызгав всех вокруг каплями крови.       — Камень, Чума хочет его уничтожить, — прошептал Шерч, вцепившись в грудь.       Взглянув на мать и Луну, он заметил, как они тоже жадно вздохнули, сжав руками свою грудь.       — При ношении она подпитала его, — маг оглянулся, остановившись на Вики. — Надо заглушить её силу, пока кто-то из ведьм не вырвет камень. Иначе она взорвётся как бомба и подпитает Всадников, а они, поверьте, не насытятся, в отличие от вас всех.       Шерч посмотрел на всех.       — Будете биться, пока не выдохнетесь, или пока не сойдёте с ума от своей собственной резервной силы, которая выделяется только при страхе смерти, — маг говорил чётко, чтобы все могли слышать его слова. — Надо заблокировать силу Марианны и забинтовать её как смертную, — он взглянул на Эмилию.       — Но она не смертная, а полусмертная, а если рана откроется? — нервно спросила Фрай, взглянув на Луну, которая продолжала произносить заклинания.       — Насчёт этого я позабочусь, если камень всё же уничтожат, а это уже было в одном из прошлых.       Шерч осекся, стараясь не вспоминать, как мифологические существа рассыпались на глазах.       — Это верная гибель для вас, как бы ты, Эмилия, ни думала, что мифологические существа — ошибка природы, ты ошибаешься. Ведь те самые «ошибки» заставили людей уверовать, бояться или же дружить с существами, которые и по сей день с ними. Вы — часть этой жизни, вы — вера во что-то нереальное, что не подвластно смертному разуму, вы — те, кто создал меня, того, кто говорит сейчас это, сидя перед тобой, — маг увидел, как Фрай перестала колдовать. — Твоя битва, мама, с Чумой не закончилась, не позволь ей уничтожить всё, что она хочет, — произнёс он, глядя на мать.       — Если вы выйдете, Всадники откроют последнюю печать, — предупредил Фенцио, с тревогой наблюдая за Вики, которая приблизилась к Марианне.       Присев рядом с бледной девушкой, Уокер осторожно коснулась её раны и, услышав, как Бенсон зашипела от боли, перевела взгляд на Эмилию.       — Живо, тряпки! — воскликнула Вики, обращаясь к матери. — Живо, тряпки! — повторила она, повысив голос, и вновь обратила свой взор на Фрай. — Я не допущу, чтобы ты умерла из-за Всадницы, Эмилия.       — Но тогда они добьются своего! — с отчаянием произнесла Фрай, глядя на сына, который молча наблюдал за их диалогом. — Какие ещё развилки того прошлого, Шерч?       — Никаких. Лучше, чтобы они раскрыли книгу и сорвали печати именно с вами.       Маг приподнял голову и повернулся к Уокер.       — Даже если каким-то невероятным способом вам удастся украсть камень из-под носа Чумы и улететь от них, они найдут других метисов, и, поверьте, это уничтожит миры ещё хуже, чем сейчас.       Шерч увидел, как Ребекка подошла к ним, протянув руку с бинтами.       — Так что вариантов нет, идите, я буду с ней. К сожалению, я бесполезен на этой войне.       Признался он, резко подняв на ноги Луну, Эмилию и Вики с помощью магии.       — Спасибо, что приняла меня таким чудовищем, — с улыбкой обратился он к матери, начиная бинтовать живот Марианны.       Позволяя своим дряхлым рукам испачкаться в крови Бенсон, он услышал голос Эмилии, которая не отошла от них.       — Ты остановил её время, как и силу, — прошептала Фрай, услышав, как Луна вышла из темницы и отозвала её. — Магия времени…       — Несправедлива? — Шерч приподнял на неё взгляд, продолжая бинтовать девушку. — Как и магия воскрешения, как и магия времени, Эмилия, в этой войне я смогу спасти хоть одну жизнь.       Прохрипел мужчина, услышав, как Марианна скривилась от боли. Фрай взглянула за решётку, где Дино держал вещи для неё. Вновь посмотрев на сына, ведьма заметила, как его целый палец на руке начал распадаться на маленькие песчинки.       — Моё тело тоже не каменное, Фрай, иди, пока не потеряла двоих. В этом раунде, возможно, никто не погибнет, — Шерч услышал, как Эмилия шмыгнула носом и повернулась в сторону выхода. Сжав губы, ведьма нацелилась взглядом на Дино, стараясь не оборачиваться к Шерчу.       — Спасибо, — это единственное, что она могла сказать ему в последний раз. Шерч усмехнулся на слова матери, кивнув ей, но ничего не ответив.       Ему так было бы проще — оставить недосказанное перед верной гибелью.       Дотронувшись рукой до щеки Марианны, маг взял её за руку, слушая, как орден придумывал план нападения. Услышав предположения Эмилии, Эрагон неловко откашлялся, напомнив про осторожность. Шерч улыбнулся, болезненно сбросив с себя улыбку.       Фрай быстро поднималась по лестнице вслед за Элизой и мальчиками. Прищурившись от яркого света, ведьма заметила, как Чума вертела в руках камень близнецов. Сэми повернулся в её сторону и кивнул. Эмилия прищурилась вновь, увидев, как последними вышли Вики и Ребекка.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Верховная ведьма кивнула Вики и позволила воздушной магии сгуститься в небольшую воронку. Отступив от крылатых в сторону, Фрай заметила мерзкую усмешку Всадницы и в ответ усмехнулась. Моргнув, она отрешилась от человечности и, приподняв ногу, резко опустила её на землю, заставив земную кору вздыбиться под ногами Чумы. Увидев её перекошенную ухмылку, Эмилия бросилась к ней, ловко уворачиваясь от меча Войны. Бежала она, пригнувшись под лезвием, не сводя глаз с цели, пока Вики подавляла их силу.       Переводя дух, Уокер продолжала концентрироваться на подруге, не заметив, как Смерть усмехнулся, взглянув на Ребекку. Краем глаза Фрай мельком увидела прозрачную, смертоносную волну, несущуюся в их сторону, и тут же вызвала в ладони зодиакальный ключ. На бегу бросив взгляд на зодиак, Эмилии пришлось резко остановиться и вонзить ключ в землю.       — Врата Козерога, отворитесь! — крикнула она, обернувшись к Ребекке.       Заметив, как получеловек-полукозёл стремительно подхватил Агра и старшую Уокер и отпрыгнул в сторону, Эмилия кивнула. Козерог нахмурился, когда Агр начал колотить его по спине.       — Вот тебе и благодарность пернатых, — недовольно прорычал он, поймав вопросительный взгляд Ребекки.       Освободив ангелов, Козерог встал рядом с ними, развёл покрытые шерстью руки в стороны и резко хлопнул. Пробудив по всему острову земную волну, зодиак заставил Агра, собиравшегося взмыть в небо, беспомощно захлопать крыльями. Усмехнувшись его перекошенному от злости лицу, Козерог принялся испытывать на прочность равновесие всех присутствующих. Смерть невозмутимо стоял на зыбкой земле, следя, как к острову приближаются бессмертные с горнами.       Сообразив, что его собрат способен управлять гравитацией, Смерть наблюдал, как Голод, морщась от силы Козерога, пытался зажечь спичку. Эмилия, подхваченная очередным валом, неловко отпрыгнула в сторону, следя, как Чума изо всех сил старается устоять на ногах.       Бросив взгляд на Войну, беспомощно откатившегося на волне назад, Фрай метнула глазами в поисках Мальбонте. Увидев, как тот стоит недвижимо на гребнях, закатив глаза к небу, ведьма снова сосредоточилась на Чуме.       — Может, всё-таки позволишь нам взлететь? — проревел Винчесто, уловив игривую улыбку Козерога.       Подхватив Ребекку, потерявшую равновесие, демон с беспокойством наблюдал, как Мими, пошатываясь, падала из стороны в сторону, то и дело хватаясь то за отца, то за мать.       — Почувствуйте себя людьми хоть на миг.       Козерог улыбнулся Вики, которая пыталась сосредоточиться, но не могла, вечно падая на землю от толчков земли.       — Неужели вы думаете, я не знаю, чего они боятся? — Зодиак спокойно взглянул на Луну, распахнувшую руки для равновесия.       Дино тщетно ловил момент, чтобы подхватить падающую ведьму, а Фенцио раздражённо вздохнул, в очередной раз пытаясь взлететь.       — Выходит, они тоже не могут летать? — обеспокоенно спросил Ади, подпрыгнув на набегающей волне, чтобы хотя бы мельком увидеть кого-нибудь перед собой.       — Именно. Как и те, кто летит сюда. Стоит им приблизиться к острову — и они рухнут, не в силах взмыть вверх. Своего рода «человеческий» купол на летающем острове. — Козерог махнул рукой в сторону приближающихся крылатых. Увидев, как Ади побежал по волнам к Эмилии, зодиак позволил валу приподнять себя, скалясь Смерти.       Шерч, не выпуская руки Марианны, снова кувыркнулся к стене, испугавшись, что девушка может сломать себе шею. Нахмурившись, маг задрал голову вверх, с измученным видом вздохнув от этих игр Козерога.       Эмилия, упав на землю, быстро вскочила на ноги, то и дело проваливаясь в ямы и уворачиваясь от атак Всадницы. Увидев вдалеке Ади на гребне волны, Фрай нахмурилась, следя, как Чума становится выше неё.       Снова поднявшись и уворачиваясь от атак Чумы, Эмилия столкнулась с Войной, который продолжал пытаться встать, но под ногами вновь подкатывала волна. Следя за ним, ведьма заметила, как направление волн изменилось, заставив всех хаотично налетать друг на друга.       Козерог, зорко следивший за крылатыми и всадниками, старался разделить их. Луна отчаянно вцепилась в затылок Сэми, а Голод сумел подползти, приблизившись к Смерти.       Мальбонте видел, как Эмилия мчалась по земным волнам к нему, но тут же была отброшена в сторону. Протянув руку, ведьма упала на спину, позволяя земляному валу приподнять её. Вновь отринув человечность, Фрай взглянула в сторону Козерога, одобрительно кивнув ему. Зодиак улыбнулся, довольный, что она уловила его мысль.       Эмилия попыталась удержаться на месте, но оступилась на колени, почувствовав подземную влагу. Ади, пытавшийся до неё добраться, увидел, как Чума кубарем откатилась от очередной волны. Не сдержавшись, демон засмеялся, увидев, как Фрай, создав ледяную платформу под ногами, начала скользить по бушующим волнам. Охваченная и страхом, и азартом, верховная позволила Козерогу вновь сменить рисунок волн.       Луна видела, как Эмилия буквально спикировала сверху на Чуму, как ледяная форма под ногами ведьмы разрушилась, позволив верховной вцепиться в Всадницу, вырвать из её рук камень и отшвырнуть прочь.       — Неужели получилось?! — изумился Агр, врезавшись в плечо Ривелиуса. Козерог, увидев, как Эмилия со всех ног уносится от Чумы, в последний раз поиздевался над сестрицей, прежде чем исчезнуть.       Фрай, увидев, как земля вновь стала ровной, стремительно помчалась к отряду, ощутив, как Вики блокирует силу одного из Всадников. Война, встав, усмехнулся, наблюдая, как спина ведьмы удаляется. Рассмеявшись, Всадник мгновенно материализовался возле Эмилии и занёс меч, но в ту же секунду на остров ворвался Люцифер, напав на Голода и утянув его за собой. Вики на миг замешкалась, заметив, как Мальбонте появился возле Мамона и ломаным движением свернул ему шею.       Эмилия широко раскрыла глаза, услышав крик Агра: «Сзади!»       Повернувшись, Фрай тут же ощутила ледяной удар, будто меч лишь ранил её в бок. Мальбонте, устремившийся к Элизе, увидел, как Всадник пополам разрубил тело ведьмы.       Из раскрытого рта Эмилии хлынула кровь, заставив Мальбонте остолбенеть. В его сознании всплыл образ ведьмы, обнимавшей его, ослабленного, в темноте, крепко прижимая к себе и шепча небесную магию. Спасла бы её сейчас эта магия?       Мальбонте наблюдал, как кровь заливает землю, а верхняя половина тела Эмилии обнажала её внутренности, как и у любого живого существа, будь то ангел или демон. Он видел, как кишки девушки вывалились вслед за остальными органами.       Увидев лицо Фрай, Мальбонте ощутил дрожь в кончиках пальцев. Всё его тело задрожало от осознания, что он снова один. Эмилия упала на землю, замерши. Ему почудилось, что она ещё дышала, но это было невозможно.       Ади, увидев жестокую смерть своей подруги, наконец-то смог взлететь. Однако в этот момент его нагнала Чума, проткнув грудь демона насквозь.       Сэми в ужасе наблюдал, как тело его возлюбленного обрушилось на землю, и в этот миг Война отсек ему голову. Вики, судорожно всхлипывая, увидела, как Чума материализовалась возле Дино. Ангел заслонил собой Луну, прильнувшую к нему, и её пронзила рука Всадницы.       Ребекка попятилась, увидев, как Фенцио рухнул на колени, став свидетелем того, как его сыну пронзили грудь, а ведьме — лицо. Ангел заголосил истерично, не в силах видеть, как его единственный ребёнок умирал.       Дино, откашливаясь кровью, повернулся к отцу, умоляя того спасаться. Почувствовав, как Чума выдернула руку из него, Дино пошатнулся и сделал шаг к Всаднице. С трудом повернувшись к Луне, он замер, увидев зияющую дыру на месте её лица, и её тело, рухнувшее на землю.       Мальбонте, увидев это, резко отвернулся и сломал шею Ривелиусу. Увидев, как Агр в панике пытался взлететь, Мальбонте оказался позади него, прошептав:       — Конец. — Вцепившись в основания крыльев, метис дёрнул их, заставив старика взвыть от боли.       Вики в оцепенении смотрела, как её отряд гибнет на её глазах, пока её не встряхнула Ребекка, резко потянув к обрыву.       Шерч, услышав крик Фенцио, с тревогой оглядел темницу. Он почувствовал, как в его кармане оказался камень Табахеры, и сильно прижал его к груди Бенсон. Заметив, что его рука окончательно исчезла, маг ощутил, как жизнь угасает в нём, словно свеча на ветру. Он чувствовал, как тело теряет чувствительность и рассыпается, как ноги, состарившиеся из-за магии, превращаются в прах, а крик Вики доносился из темницы. Сжав кулаки, Шерч прошептал, обратившись к отцу:       — Неужели конец?       Услышав противный гул и омерзительный голос Бога Тьмы, он нахмурился и процедил:       — Иди к чёрту!       Услышав гнусный смех Бога, маг задумался, куда он попадёт — в Небытие или Забвение? В последний раз моргнув, он подумал, что где-то слышал смех матери и сдавленный смех Мальбонте.       Марианна с усилием разлепила веки, несколько раз моргнула и увидела, как старец распался на мириады пылинок, растворившись в воздухе. Поднявшись на руках, Бенсон посмотрела на то место, где только что был Шерч. Почувствовав резкую боль, она увидела на себе бинты, пропитанные кровью.       Мальбонте стоял над телом Эмилии, рассечённым на части. Он смотрел на неё, и в груди наполнилась печалью. Эмилия лежала с открытыми глазами и приоткрытым ртом, устремлёнными в красное небо. Нахмурившись, он ощутил, как внутри разверзлась бездонная пустота.       Прикусив нижнюю губу, Мальбонте заметил, что кулон исчез. Поняв, что за мгновение до смерти Эмилия успела телепортировать его, он поднял взгляд на Войну, не выражая ничего. Всадник уловил его взгляд и обернулся туда, где в небо взмыли Вики и Ребекка. Мальбонте проследил за ним, усмехнувшись, когда увидел, что Вики зависла в воздухе. Он понял, что это лишь иллюзия, созданная Голодом.       Закрыв глаза, Мальбонте тут же открыл их, увидев рядом с собой Эмилию, которая села на землю. Тяжело сглотнув ком, ведьма, не обращая внимания на возлюбленного, повернулась к Войне.       Почувствовав дрожь во всём теле, Эмилия увидела, как Чума ринулась к ней, но её перегородил Война, сказав, что Уокер согласна открыть печать. Всадник повернулся к побледневшей от ужаса Фрай, которая изо всех сил пыталась отличить иллюзию от реальности.       Проморгавшись от света, Эмилия услышала, как Вики ступила в круг вместе с Ребеккой. Мальбонте, заметив, как метисы начали вставать по разные стороны, посмотрел на согбенную спину ведьмы. Тяжело моргнув, он присел на корточки рядом с ней, на секунду приковав её взгляд к себе. Увидев, как Эмилия роняет слезы на землю, метис замер, приоткрыв рот.       — Он исчез, Мальбонте, — нервно прошептала Фрай, пытаясь обуздать бурю внутри. — Шерч, — качнула головой верховная, — наш сын исчез.       Зажмурившись от тупой, непонятной боли, пронзившей позвоночник, Эмилия подняла лицо к Вики, которая опускалась на колени.       — А если сама Матерь уничтожит нас после освобождения? — в панике повернулась к мужчине ведьма, взглянув на него с такой надеждой, будто он мог повернуть время вспять.       Эмилия продолжала смотреть на него, слушая, как где-то бессмертный начал дуть в горн, а другие подхватили звук. Сердце больно кольнуло у Эмилии, и она испуганно повернулась в сторону Луны, которая всё ещё не могла отойти от иллюзии. Фрай ощутила грубые пальцы Мальбонте на своём подбородке, поворачивающие её лицо к себе.       — Будь сильной.       Это были единственные слова, что он смог произнести, прежде чем вновь встать и уйти к другим метисам. Эмилия провожала его взглядом, прищурившись от разгорающегося свечения.       Нахмурившись, Фрай почуяла, как остров задрожал, заставляя её опустить взгляд на землю. Увидев, как на одной стороне от неё расцветала жизнь, а на другой угасала, Эмилия почуяла, как Луна в страхе упала рядом, вцепившись ей в спину. Уткнувшись лицом в шею верховной, Луна сходила с ума от нарастающей мощи, собирающейся перед ними.       Эмилия вновь взглянула на Вики и Ребекку, различив лишь их силуэты, держащие друг друга за руки, стоя на коленях. В голове ведьмы пронеслись осколки воспоминаний, связанных с Вики. Вспомнив, как серые лохмотья и грязные волосы не могли скрыть красоту бывшей смертной, Фрай взглянула на Ребекку. Та часто оставалась с Евой и Чедвиком, помогая в тренировках.       Тяжело сглотнув, Эмилия прошептала начало заклинания для купола, дёрнувшись в правую сторону. Ощутив на себе руку Марианны, которая с трудом села рядом, Фрай увидела, как та старается не смотреть на разгорающееся свечение на кровавом небе.       Марианна, усиливая магию своей сестры, начала плакать от страха. Держа Эмилию за запястье, она взглянула на неё и увидела, как левая прядь волос на голове Эмилии начала стремительно седеть. Сглотнув ком в горле, Марианна заметила, что брови ведьмы тоже побелели и утратили цвет. Поняв, что это из-за неё, Бенсон резко отпустила руку, позволив куполу рассыпаться.       Эмилия, посмотрев на Марианну, хотела что-то сказать, но не успела. Земля содрогнулась, и зловещая трещина прошла по острову между Ребеккой и Вики. Эмилия вздрогнула, когда трещина возникла между ней и её сестрой. А затем свет стал невыносимым, выжигая саму идею яркости. Зажмурившись сильнее обычного, Фрай ощутила дикий страх и неистовый восторг.       Раскрыв веки, она увидела, как сфера на небе приняла человеческий силуэт, явив саму Создательницу. Мальбонте спокойно стоял и наблюдал, как Матерь обрела человеческий облик, возвышаясь над ничтожными существами. Её низкий, эфирный голос проскрежетал по ушам бессмертных.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Вампир, сидевший рядом с пожилой парой колдунов, замер, ощутив мощь, перед которой даже Всадники казались ничтожными. Болезненно скривившись, мужчина повернулся к магам.       — Это началось, — выдохнула старушка едва слышным, дрожащим голосом.       — Да, началось, — отозвался её спутник, аристократичным тоном, за которым скрывалось понимание неминуемой войны.       Феи, только что перебиравшие пыльцу на своих крыльях, застыли, объятые внезапной слабостью. Их взгляды встретились в немом ужасе, а нежные крылья задрожали. В созданном мире верховной сирена, оторвавшись от созерцания вод, посмотрела на Питера: смертный в панике уставился в небо, пытаясь осмыслить происходящее. Брук, направлявшаяся к командиру Ллойду, замерла, когда лампочки в коридоре замигали, а затем раздались приглушённые взрывы.       Развернувшись, ведьма попыталась вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. Её атаковал страх — острый, чужой, всепроникающий. Даже ивы, чьи души срослись с корой, открыли свои кристальные глаза, напугав смертных охотников, пробиравшихся сквозь чащу. Все, от мала до велика, почувствовали эту сокрушительную мощь, направленную на них.       Зодиакальные сущности замолчали, провидя судьбу планеты и вселенной после вердикта Матери. Скорпион перестал теребить жало, думая о тех, кто родился под его знаком. Водолей закрыл глаза, посылая своим «детям» последние обрывки веры. Дух Времени издал гортанный стон, потянувшись лапой к плывущим в пустоте цифрам. Лев втянул ноздрями тяжёлый, заряженный энергией воздух и глухо рыкнул, предупреждая собратьев.       Всех объял жуткий, парализующий страх перед той, что создала саму Жизнь. Эмилия не смела шелохнуться. Марианна старалась не привлекать внимания и наблюдала, как Создательница холодным тоном приказывала Всаднику Смерти казнить Чуму. Фрай безмолвно приоткрыла рот, не понимая, как можно так просто отречься от своей «дочери». Оставалось лишь созерцать триумфальное падение той, что сеяла страх. Ведьма даже непроизвольно улыбнулась, пока не ощутила на себе тяжелейший взгляд Матери Жизни.       — Эти смертные — с вами? — раздался величественный голос.       Взгляд Матери впился в трёх бескрылых девушек, всё ещё сидевших на земле. Эрагон прочистил горло.       — Нет. Они не смертны, — он прямо взглянул на Матерь. — Жизнь породила удивительных существ, и это — тому доказательство.       Ангел-советник бросил быстрый взгляд на троицу, опасаясь лишь усугубить их положение. Эмилия заговорила, и её губы и голос предательски дрожали:       — Мы — те, кто родился от детей близнецов Адама и Евы. Осквернённые Богом Тьмы и наделённые силой и даром бессмертия... — Фрай посмотрела на Бенсон, — мы — потомки Табахеры.       Увидев, как Матерь нахмурилась, ведьма внутренне молилась о пощаде. Мальбонте неподвижно стоял и наблюдал, как Эмилия заканчивает. Заметив седую прядь, он медленно перевёл взгляд на бледную как полотно Марианну. Та тяжело вздохнула и подняла глаза на ту, что решала теперь их участь.       — Я не потомок Табахеры. Моя мать — ангел, а отец — обычный смертный. — Голос Марианны дрогнул от осознания, перед чьим величием они предстали.       Она нахмурилась, сжав губы.       — Мы — те, кто борется за жизнь. За право жить. За право на жизнь других.       Девушка внезапно почувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд. Бросив взгляд краем глаза, она увидела Астарота — он смотрел на неё не так, как при первой встрече; в его взгляде читалось нечто новое.       — Судный день не может решать, кто будет жить, а кто — нет. Для этого есть жизнь и смерть. Мы рождаемся и умираем. Некоторые даже не успевают понять, что такое жизнь, как смерть уже забирает их. Между жизнью и смертью существует баланс, и я не понимаю, почему вы считаете иначе.       Марианна прямо посмотрела в глаза Матери, и Эрагон, услышав её слова, замер с приоткрытым ртом, пытаясь найти способ умалить возможный гнев самой Жизни. Эмилия же безуспешно пыталась осмыслить слова сестры, пока не услышала тихий, снисходительный смешок Матери.       — Глупое дитя. Вы несовершенны. Вы ничтожны. — Её слова, словно лезвие, задели каждого, чьё существование было хрупким. Бенсон коротко вздохнула, собрав волю в кулак, и не отвела взгляда от божественного лика.       — Возможно, — не сдавалась Марианна. — А возможно, и нет. Даже если не вы, то люди рано или поздно уничтожат друг друга. Но баланс существует, и его невозможно уничтожить или исправить.       Посмотрев на Эмилию, Бенсон сжала руку сестры, слабо улыбнулась и прошептала:       — Вместе.

«Вместе?» — промелькнула мысль. Вместе умереть.

      Такова была драматичная история двух непохожих сестёр, нашедших друг друга на краю света. Они обрели родственную душу в хаосе и теперь пытались понять друг друга, принять и дополнить.       Эмилия в этот момент смотрела на Бенсон совсем другими глазами. Обе были измотаны первой жестокой стычкой со Всадниками.       Матерь пропустила слова Марианны мимо ушей. С холодной издевкой сама Жизнь объявила, что даёт им три недели на то, чтобы переубедить её. Всадники не будут более нападать, но ангелы и демоны должны будут найти способ отговорить Матерь от истребления всего сущего.       Эмилия схватывала смысл лишь обрывками. Под гнётом мощи Создательницы и натиском силы Марианны её сознание то и дело отключалось, погружаясь в знакомое безумие.       Война, внимавший Матери, видел, как глаза верховной попеременно становились белёсыми, лишёнными зрачков, и вновь обычными. Всадник нахмурился, переведя взгляд на Голода, который бесстрастно наблюдал за Вики. Мальбонте держался стойче всех. Казалось, эта битва не стоила ему ни капли сил, и он сохранял привычное ледяное спокойствие — разительный контраст с Мими или Луной. Младшая ведьма то и дело прятала лицо, чувствуя себя ничтожной букашкой.       Настроение у всех было подавленным. Как только всадники исчезли, Луна сразу отпрянула от спины Фрай и кинулась к пострадавшим. Марианна тут же встала, спеша помочь раненым крылатым. Агр стоял в стороне, наблюдая, как Кира рыдает над медленно рассеивающимся прахом Чумы. Ребекка, обессиленная после срыва печати, из последних сил старалась держаться, демонстрируя привычную твёрдость.       Все засуетились, пытаясь отвлечься, пока Эмилия продолжала неподвижно смотреть в одну точку, не в силах представить будущее. Кто ещё погибнет в этой войне? И сколько смертей ей предстоит увидеть?

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Возвращение в школу казалось сюрреалистичным. Эмилия и Луна вызвались помогать раненым — ведь это было единственное, что ведьмы сейчас могли сделать для крылатых.       Марианна осталась одна в огромном, опустевшем коридоре, где в суете сновали демоны и ангелы.       Проследив взглядом за мелькнувшим архангелом, Бенсон присела на расколотую пополам каменную скамью. Проводив его могучие крылья взглядом, она осмотрелась, и тут услышала голос Геральда.       Обрадовавшись знакомому лицу из Ордена Сопротивления, Марианна вскочила и крепко обняла учителя. Демон смущённо моргнул, ощутив, как её объятия передают ему лёгкий прилив энергии.       — Марианна, — произнёс он спокойно, с лёгкой усталостью в голосе, поглаживая её по волосам.       Почувствовав, как она сжимает его сильнее, он неловко откашлялся, намекая, что стоит ослабить хватку.       — В вашем мире, как мне известно, хоронят людей, — тихо сказал демон, когда Марианна отступила. Робко кивнув, Бенсон прошептала:       — Но Чедвик и Ева обратились в прах. Он — в Забвении, а она — в Небытии.       Учащённо моргая и судорожно сжимая собственную руку, девушка цеплялась за любую мысль, способную удержать её в реальности.       — Я даже не знаю, что делать. Обычно бывают похороны и без тела, но...       Голос её дрогнул, и перед глазами встал образ отрубленной головы матери.       — Ева никогда не говорила, как хотела бы, чтобы её проводили. Никогда. Даже отец не заговаривал об этом. Это, пожалуй, самая большая ошибка, когда родители ещё живы — бояться обсуждать смерть.       Почувствовав, как слеза скатилась на пол, Бенсон отвела взгляд в сторону.       — Мы так счастливы, когда думаем, что у нас есть время на всё, и так несчастны и одиноки, когда понимаем, насколько ничтожны. Геральд, я даже не представляю, как хоронить бессмертных, и почему они, чёрт побери, вообще могут умирать? Они же бессмертные!       Марианна чуть повысила голос и взглянула на лицо демона. Встретившись с его взглядом, она отрицательно покачала головой, позволяя слезам беспорядочно падать к ногам.       — Бессмертие — красивое название. Тогда уж лучше — «столетие».       Вспомнив, как Чума держала в руках головы Евы и Чедвика, Марианна поспешно утерла слёзы.       — Вы не бессмертные, я не бессмертная... Просто долгожители. А может, и нет.       Увлёкшись темой, почему ангелы и демоны могут умирать, Бенсон готова была просто застрелиться. Ведь раньше она думала, что смерть им не страшна, а оказалось — всё с точностью до наоборот.       Учитель заметил, что Марианна погрузилась в пучину своих мыслей. С лёгкой улыбкой он положил свою тяжёлую ладонь ей на голову, отчего девушка покачнулась и чуть не упала. Успокоив её, Геральд поднял её на руки и направился к свободной комнате, выглядевшей более-менее пригодной.       Марианна тут же потеряла сознание, что, похоже, даже обрадовало крылатого. Завернув за угол, он собирался найти другую комнату, как вдруг заметил выходящего из двери Астарота.       Метис замер, увидев на руках демона беспомощную Бенсон. Нахмурившись, он вопросительно приподнял бровь.       — Ваша комната уцелела? — спросил Геральд, и в его спокойном тоне сквозила лёгкая дерзость.       Астарот нехотя кивнул и отошёл от двери, позволив учителю занести Марианну внутрь.       — Замечательно, — пренебрежительно бросил метис, следя, как Бенсон укладывают на кровать.       Он тут же поспешил ретироваться. Геральд, бросив взгляд в коридор, увидел, что хозяин комнаты уже исчез. Не удостоив едкое поведение близнеца вниманием, учитель поспешно удалился.       День пролетел быстро. Ведьмы, устроившись на полу рядом с кроватью, заснули, прислонившись друг к другу. Мими, проходя мимо больничных коек, с нежной улыбкой взглянула на уставших подруг и продолжила помогать раненым.       Вики, отдохнув, тоже подключилась к работе. Ади и Сэми сидели в своей комнате, обсуждая случившееся и надеясь не потерять друг друга в грядущей битве с Матерью.       Мальбонте, уединившись на одиноком полуразрушенном острове, вспоминал слова Эмилии об их сыне.       Нахмурив брови, он наслаждался «наградной» тишиной. В памяти всплыло, как Фрай всё же подошла к нему тогда. Он сжал губы. Улетел, даже не попрощавшись, будто бежал от проблем. А проблем с ведьмой прибавилось значительно.       Хотя Мальбонте никогда не думал, что судьба так переплетёт их жизни. И всё же Аристарх буквально связал их. Пусть неохотно и неловко, но у него получилось.       — Чёрт, — прошептал Мальбонте, смакуя долгожданную тишину.