ponderatio

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      В комнате повисла тишина. Эмилия тяжело вздохнула, её губы дрогнули в нервной улыбке. Вампир закатил глаза, стараясь избавиться от взгляда Луны. Ади попытался что-то сказать, но решил всё же промолчать. Пайк, застрявший у входа, странно осмотрел их, повернулся к коридору и заметил, как к комнате приближался Крон. Ангел повернулся в сторону Луны и заметил, как она напряглась, почувствовав ещё одного ангела.       Крон остановился возле Пайка и увидел, как тот сделал шаг назад, освобождая проход в комнату. Эмилия напряглась гораздо позже своей сестры-ведьмы, а Крон остался стоять в стороне и коснулся кулаком деревянной арки. Слабый стук раздался противным гулом. Фрай поморщилась от этого, но услышала спокойный мужской голос.       — Разрешите войти? — равнодушно, для приличия, спросил Крон.       Ади посмотрел на Фрай, которая тихо и пискляво сказала «да». Пайк отошел в сторону и скрылся в коридоре, когда в дверях появился ангел. Он осмотрел странных бессмертных, собравшихся в одной комнате.       — Демон, ведьма, вампир и фея? — Осмотрев их, Крон остановил взгляд на очнувшейся Эмилии.       — Фея? — переспросил Ади, удивившись. — А, понял. Уловил только эту энергию? — демон усмехнулся, но, встретившись с напряженным взглядом Луны, замолчал. — Ладно, понял, замолкаю.       Крон нахмурился от слов демона, но решил проигнорировать их. Мужчина откашлялся в кулак и представился. Эмилия слушала, не сводя глаз с ангела. Луна вздрогнула, когда заметила, как Крон повернулся в её сторону.       — Бессмертием, значит, владеют не только ангелы и демоны, — Крон напряженно приподнял уголки губ. — Ведьмы, вампиры. Ах, — осекся он, — смертные думают, что вампиры бессмертны, это ведь так? — обратился он к Бартелему де Лионкуру.       Вампир тяжело вздохнул, раздражённо побегал глазами по интерьеру и ответил:       — Ну, если нам голову оторвать и предать огню, то возможно, — он приподнял ладонь и раскрыл её, позволив образовавшейся паутине лечь на кожу. Крон прищурился, стараясь разглядеть это.       — Что это?       — Паутина. Я считаюсь чистокровным вампиром, но по линии матери и бабушки какой-то родственник решил разбавить родословную и связаться с паучихами.       Бартелем впервые признался в этом и увидел, как Эмилия немного приоткрыла рот от этой новости. Выгнув бровь, вампир видел, как она приподняла руку в его сторону.       — Да, да, как ты думаешь, почему я жил с вами в приюте?! — возмущенно вскрикнул он, услышав, как Фрай начала эмоционально реагировать на это.       Луна, впервые услышав его обычный голос без доли надменности и аристократичности, пыталась сдержать смех, пока Ади недоумённо разглядывал вампира, не веря его словам. Крон, не понимая, к чему такая бурная реакция со стороны феи, резко вспомнил слова Ади.       — Что значит «уловил только эту энергию»? И вампиры, как вы размножаетесь? Вы же на пороге смерти. Просто люди, осквернённые самим Шепфамалумом.       Крон старался понять, кто перед ними. Он взглянул на Фрай, которая неловко подняла руку, будто просила у учителя услышать её ответ.       — Я метиска, — призналась Эмилия, заметив, как глаза Крона расширились.       — Вампиры могут размножаться. Только чистокровные, — неохотно сказал Бартелем, вспоминая своего сына. — От смертной и вампира может родиться энергетический вампир, который сожрёт эмоционально всё, что вокруг него.       Фрай кивнула одновременно с Луной. Крон с удивлением посмотрел на этих странных бессмертных, когда очередной залп не влетел в соседнюю вышку. Ади вскочил на ноги и подбежал к окну, всматриваясь, как ангелы, жившие в этом здании, устремились прочь от огня. Вампир напрягся, когда Крон сообщил, что ждёт их в Цитадели, как и бывших советников.       Эмилия видела, как десятилетний мальчик вылетел из горящего здания и, неуклюже, чуть не повалился на землю, пока его не подхватила старшая сестра. Ведьма вспомнила, как впервые тут оказалась, как её приволокли в темницу. Но сейчас, созерцая этот одновременно ужасный и прекрасный момент, девушка почувствовала ностальгический прилив к груди.       Сжав одежду в районе бешеного сердцебиения, Фрай вспомнила, как впервые летела на морском драконе, как смотрела на то, как другие бессмертные летали среди тёмных туч. Луна нервно подошла к Ади и посмотрела на вид из-за его крыла, испугавшись очередного взрыва. Ведьма повернулась к Эмилии.       — Что будем делать? Пойдём? — беспокойно спросила она и увидела, как верховная кивнула.       Бартелем де Лионкур напрягся: сейчас решать проблемы небес, да именно в Цитадели, не входило в его планы. Ему нужно было вернуться к своей армии.       — Я не пойду. Без меня, — отчеканил Бартелем и быстро исчез из комнаты. Ади, который только успел моргнуть, уставился на пустое место, где был вампир.       — А что будет, если вампир укусит демона? — спросил Ади, заметив, как Луна покосилась на него.       — Слизняк получится, — сквозь зубы проговорила Луна и показала ему язык. Эмилия, слушавшая их, отбросила одеяло в сторону и резко встала, чтобы тут же упасть на кровать вновь. — Не так быстро, — предупредила Луна, поспешив к ней.       — Надо быстрее прийти в себя, в конце концов, битва не закончилась, и надо сделать много… — не успев договорить, Эмилия закатила глаза и рухнула боком на постель.       Луна, которая не удивилась этому, остановила Ади, подбежавшего к кровати.       — Всё нормально. Расплата за вторжение в чужое сознание.       Крон недолго ждал их: в зал Цитадели зашли Люцифер, Вики и Ребекка, а за ними — Луна с Ади и Сэми. Вики, не встретившая Эмилию, вопросительно повернулась к ведьме, которая слегка кивнула, давая понять, что с ней всё в порядке. Дальнейший разговор казался бредовым. Луна, облокотившись на колонну, слушала бредни Крона о его планах, напрягалась, когда некоторые ангелы смотрели на них.       А дальше, после слов Вики, она и вовсе опешила. Мими, пришедшая с Дино, видела, как Луна глазами нашла их, как испуганно провожала взглядом Люцифера и Вики. Мими толкнула Дино в локоть, кивнула в сторону Луны, заставив подойти.       Вики, бросившая последний взгляд на Крона, заметила, как Дино приобнял Луну, что-то шепча ей на ухо. Повернувшись к двери, она продолжила путь. Остановить войну между собой. Вернуть бессмертным ответственность за их действия. Переворот прошёл быстро, даже слишком легко.       Эмилия, очнувшаяся после окончания кровопролития между ангелами, висела в воздухе в руках Эрагона и наблюдала, как Люцифер с Вики что-то обсуждали, летя в школу. Улыбаясь им, Эмилия подняла голову к Эрагону. Встретившись с ним взглядом, она перестала улыбаться и скомкано задала вопрос:       — Ты тренировался с моим отцом?       Эрагон, махнув крыльями и взглянув вперёд, встретившись взглядом со своим питомцем, спокойно ответил:       — Вполне, когда он окреп после того, как поймали Доги, — вспомнил он мага, который телепортировался с окровавленной ногой.       Эрагон опустил взгляд, вновь встретившись с глазами Эмилии.       — Он был превосходным магом, хотя и первым в моей жизни. Его смерть — как заноза… Он был мал для всадницы, но был храбрее любого ангела, устроившего резню в Цитадели. Я не считаю вас ошибкой вселенной. И не думаю, что ты должна корить себя за то, кем родилась, Эмилия.       Услышав это, Эмилия сдавленно прокашлялась, вдыхая поток холодного воздуха, и кивнула в ответ на его слова. Поддержка Эрагона была и констатацией факта, и обжигающей пощечиной — приказом не сдаваться.       Не сдаваться, когда мир трещит по швам, когда будущее смешалось с настоящим и не даёт ответа на желаемое. Возвращение в школу заставило Эмилию отложить свое бремя и утешения, заставило продолжить действовать. Через день предстояло спуститься к ведьмам, познакомить их с Винчесто и Леонардо.       — Наш демон… — удивлённо сказала Риена, поклонившись.       Леонардо засмеялся, попросил без поклонений. Сина смотрела на них, переводя взгляд на крылья.       — Так значит, пространственный мешок… — спокойно проговорил Винчесто под восхитительными взглядами ведьм, — и как вы это представляете? Не проще отправить бессмертного?       — Нет, — отрезала Эмилия. — Ведьма может испугаться ангела, да и демона тоже. Поэтому они переместятся через мешок, тем более, летать редко кто умеет, мы больше по земле.       — Вы в курсе, что многие из вас погибнут?       Леонардо наклонил голову, взглянул на Риену, перевёл взгляд на баб Нину, сжавшуюся от его слова.       — Вы буквально будете расходным материалом, пушечным мясом…       Сина с натяжкой улыбнулась его словам и, не смотря на страх, выдавила:       — Знаем. Но даже если мы слабее непризнанных, это не означает, что мы автоматически пушечное мясо, господин демон.       Покорно сжав плечи и опустив голову, Сина дёрнулась, когда рука Эмилии коснулась её спины.       — Эрагон не позволит, чтобы мы стояли на передовой. Не беспокойся.       Эмилия замолкла, сама пока не зная, что задумал Эрагон. Но пришлось врать — врать для настроя, пошатнувшегося после смерти Шерча. Оставаться с ними было бесполезно. Вернувшись в школу, Эмилия засела с Марианной на балкончике. Звезды тускло тонули в ночном небе, Марианна обнимала себя, думая о своём.       — Я встретила себя из будущего. Такая отчаянная, но сильная…       Впервые решилась раскрыться Марианна.       — Ещё умудрилась, когда мир в огне, найти мужа и завести семью. Ужас, — усмехнувшись над собой из будущего, она повернулась в сторону Эмилии, смотревшей вдаль.       — Семья, когда мир на грани уничтожения? Что за мазохизм? — с горечью спросила Эмилия, вспоминая прошлое Шерча.       Оторвавшись от перил, она устало вздохнула.       — Если в будущем мы нашли смысл в новом мире, значит, не всё потеряно, верно, Марианна?       Взглянув на свою сестру, испуганно смотревшую на неё, Эмилия отвела взгляд, понимая, что в конечном итоге может умереть, оставив её. Улыбнувшись сквозь мерзкое ощущение отвращения к собственной жизни, Эмилия вспомнила слова Бенсон.       — А кто муж-то? — хитро взглянув на неё, Эмилия увидела, как Марианна резко уставилась на небо, продолжая молчать. — Кто муж, Марианна?!       — Не знаю!       Астарот, прогуливавшийся по саду, услышал истеричное «не знаю» от Марианны и повернулся в сторону комнат. Почуяв энергию брата, он ловко поймал его за шею, по-братски обнимая.       — Чё творишь?! — возмутился Кристофер, наклоняясь к земле. — Отпусти, дурак!       — О, ну в катакомбах мы так и не обнялись, — сквозь зубы проговорил Астарот, позволяя Кристоферу упасть на траву. — Ещё раз сбежишь без меня — убью.       Кристофер, смотревший на лицо Астарота, перевёл взгляд на звёзды, слепо нащупал руку брата и позволил ему помочь встать. Луна, расслабленно лежавшая на софе, взглянула на Дино, массировавшего ей ноги.       — Как мило, мой личный страх делает массаж, — улыбаясь ему и подцепляя сладость, Луна угостила его.       — Между прочим, хоть я и ангел, но…       Дино осекся, положил одну её ногу на своё плечо, коснулся щетиной, поцеловал её.       — Меня тоже раньше пугали байками о демонице, — усмехнулся он, взглянув на Луну. Её пухлые губы вновь улыбнулись, а глаза сощурились.       — Кем?       — Фелонией…       Услышав имя демоницы, Луна наклонилась к Дино, поцеловав в лоб.       — Никакая демоница тебя не обидит. Не позволю.       Дино прижался к её груди, жадно обняв.       Луна почувствовала, как его объятие из благодарного перешло в нечто более требовательное, жаждущее. Его пальцы впились в её тело сквозь тонкую ткань рубашки, не оставляя места для нежности.       В этом жесте была нужда и страх, и она ответила ему тем же — не утешением, а согласием на бурю. Её рука вцепилась в его светлые волосы, не поглаживая, а сжимая, прижимая его лицо к себе так, что дыхание становилось прерывистым, общим.       Он зарычал, звук застрял где-то у неё в груди, и в следующее мгновение его тело напряглось, как пружина. Он перевернул её, пригвоздив к прохладной ткани софы своей тяжестью.       В его глазах, таких ясных и ангельских, бушевала совсем иная стихия — темная, человеческая, голодная. Луна встретила этот взгляд вызовом, губы её растянулись в улыбке, лишённой всякой мягкости.       — Испугался, ангел? — прошептала она, и её голос звучал хрипло.       В ответ Дино лишь грубо прикрыл её рот своим, не целуя, а скорее захватывая, заявляя права. Зуб больно стукнулся о зуб, на губах тут же выступил медный привкус. Это было началом.       Он оторвался, его дыхание было горячим и неровным. Одной рукой он заломил её руки за голову, прижав запястья к спинке софы. Свободной ладонью провел по её боку, поднимаясь к груди, и Луна выгнулась навстречу, тихо шипя.       Его пальцы нашли под тканью упругий сосок, уже твердый и набухший. Он не стал ласкать его. Он сжал. Резко, почти жестоко, заставив её вздрогнуть и вскрикнуть — коротко, заглушённо.       Боль пронзила тело ослепительной искрой, смешавшись с волной низкого, животного удовольствия. Он наблюдал за её лицом, за тем, как темнеют её зрачки, как губы приоткрываются в немом стоне.       — Ещё? — его вопрос прозвучал как обвинение.       Она лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Он повторил, с другой стороны, и на этот раз добавил круговое движение, растягивая нежную кожу, потом снова сжимая. Боль стала острой, почти невыносимой, и тут же растворилась в приливе огненной волны, затопившей низ живота. Луна закусила губу, чтобы не застонать громче. Её тело рвалось навстречу его жестоким ласкам, предательски отзываясь на каждое грубое прикосновение.       Дино, казалось, читал её как открытую книгу. Он отпустил её запястья, но прежде чем она успела опомниться, его руки скользнули под её бёдра, резко приподняв её. В следующее мгновение он сорвал с неё остатки одежды, а с себя — всё, что мешало. Кожа к коже. Жар к жару.       Он вошёл в неё без подготовки, одним мощным, разрывающим толчком. Воздух вырвался из её лёгких со стоном, в котором не было ничего, кроме чистой, неистовой чувственности.       Боль от растяжения, острая и сладостная, мгновенно переплавилась в нечто большее. Он замер на мгновение, глядя в её широко распахнутые глаза, и на его лице читалась та же борьба — ярость, желание, страх потерять контроль.       А потом он начал двигаться. Не в ритме любви, а в такт битвы. Глубоко, резко, выбивая из неё каждый вздох, каждое биение сердца. Луна обвила его ногами, впиваясь пятками в его спину, подставляясь под каждый удар, требуя больше.       Её ногти впились в мускулы его плеч, оставляя красные полосы. Он наклонился, прикусил её губу, потом шею, ниже — ключицу, не останавливая своего неистового ритма.       Они не обменивались словами, только рычанием, прерывистыми стонами, хриплыми вздохами. Мир за окном, звезды, война — всё это сжалось до размеров этой софы, до точки их соединения, жаркой и влажной.       Луна чувствовала, как внутри неё нарастает знакомое напряжение, острое, как лезвие. Она была на грани, её тело трепетало, но Дино, словно чувствуя это, замедлился. Вышел из неё почти полностью, заставив её стонать от фрустрации.       — Нет… — вырвалось у неё, голос был сиплым, чужим.       Он усмехнулся, уголок его рта дёрнулся. Не отвечая, он перевернул её, грубо уложив на колени лицом в мягкую ткань. Новый угол, новое, ещё более шокирующее проникновение, от которого у неё потемнело в глазах.       Он одной рукой снова зажал её запястья на пояснице, а другой опустился между её собственных ног, найдя тот чувствительный узел, который уже пульсировал от нетерпения.       Он касался её там так же безжалостно, как и её соскам — не лаская, а надавливая, растирая, доводя до исступления. Движения его бёдер стали ещё более беспощадными, точными, каждый толчок достигал самой глубины. Луна кричала в подушку, её тело содрогалось в конвульсиях нарастающего экстаза, но он не отпускал, не давал ей сорваться.       — Вместе, — прохрипел он ей в ухо, его голос был низким, властным. — Жди меня.       Их дыхание сплелось в один вихрь. Луна больше не могла сопротивляться. Волна, которую она так отчаянно сдерживала, накрыла её с такой силой, что сознание помутнело. Тело выгнулось в немой судороге, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него. Её крик, приглушённый тканью, был полон дикой, абсолютной отдачи.       Его собственный стон прозвучал как отголосок её освобождения. Он вонзился в неё в последний, самый глубокий раз, и его тело затряслось в финальном спазме. Горячая волна заполнила её, став окончательной точкой в этом яростном танце.       Тишина, наступившая после, была оглушительной. Дрожа, он опустился на неё, его вес прижимал её к софе. Их сердца бились в унисон — бешено, отчаянно. Пот стекал по их коже, смешиваясь.       Дино ослабил хватку на её запястьях, но не отпустил, а лишь переплел свои пальцы с её пальцами. Его губы прикоснулись к её мокрой от пота шее — уже не кусая, а просто касаясь.       Луна лежала, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к отголоскам бури в каждой клетке своего тела. Боль и наслаждение сплелись воедино в сладкую, ноющую тяжесть. Он что-то пробормотал ей в кожу, слова потерялись, но интонация была нежной, почти раскаивающейся.       Она повернула голову, её губы нашли его мочку уха.       — Никакой демонии, — выдохнула она, повторяя свои слова, но теперь они звучали как клятва, выкованная в этом огне. — Только я.       Его объятие стало крепче. И в этой тишине, пахнущей сексом, солью и кожей, не было ни ведьмы, ни ангела. Были только они — два израненных существа, нашедшие в жестокости друг к другу единственную правду, которую могли вынести.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Эмилия не была готова видеть Мальбонте, хотя желала этого всем нутром. Спросить, как он, но дел было больше, чем обычно. Сначала тренировки ведьм, затем свои собственные, потом наблюдения за Марианной, фехтовавшей на мечах с Пайком.       Наблюдала Эмилия и за смертным, спускаясь к нему в заповедник. В день икс, когда Матерь Жизни должна была вынести приговор им, Эмилия играла в карты с Питером, язвительно комментируя его ходы. Заметив уже в который раз странные очки, ведьма поставила на кон этот предмет.       Питер напрягся, но не стал сопротивляться, наоборот, у него появилось желание выиграть. Рядом скакали кролики-ныряльщики, иногда перемещаясь возле них, пролетал феникс и напевала сирена.       — Тут весьма приятно находиться, в отличие от моего мира, — Питер вытянул карту, взглянул на масть.       Эмилия взглянула на него.       — Почему ты не с крылатыми?       — А… они решают свои проблемы, я частично тоже — уже решила, — сделав ход против него, Эмилия вытащила козырь, стараясь сделать так, чтобы он проиграл. — Откуда у тебя эти очки, а?       Питер молчал, старался не отвечать на её вопросы. После того как Эмилия проиграла в карты, смертный нацепил очки на голову.       — Тебе надо помыться.       — Чтобы в этот момент ты украла у меня очки? — спросил Питер, повернувшись к барьеру, где находились тёмные мифологические существа. — Сирена смотрит на меня так, будто вцепится в бок, если ещё раз начну мыться в её месте.       Эмилия засмеялась, представив это, но, коснувшись руки смертного, спросила:       — Откуда очки? Что за секреты, я ведь спасла тебя, мог бы и ответить.       — От твоего сына, — резко ответил Питер, с трудом встав с земли. — Я ему время, он мне это. Хотя думал, что очки виртуальной реальности сможет создать, а не обычные…       Эмилия, услышав это, задумалась. Питер увидел, как ведьма побледнела, и решил её отвлечь.       — Хотелось бы домик, хотя бы… Сможешь?       Эмилия подняла на него взгляд. Он хотел кров, крышу над головой. Или отвлечь. Пришлось выполнять его просьбу. Отвлекаться от реальности, делать миниатюрную постройку, чтобы вскоре увеличить.       Питер указывал, где хотел бы окно, где кровать, санузел. Ведьма порой раздражалась от его «хотелок», но продолжала делать, пока в один момент не услышала вердикт Матери Жизни.       Руки непроизвольно затряслись, голос поник. Питер, слышавший то же самое даже в этом пространстве, продолжал указывать на желаемый дом. Эмилия увидела, как его слеза упала ей на руку, когда она пристраивала в мини-доме коврик к кровати. Сглотнув вставший ком, дрожа, Эмилия предложила добавить ещё больше подушек для комфортного проживания.       Питер, не сдерживая слёз, согласился, обнял сгорбившую спину ведьмы. Уткнулся в её волосы. Фрай нахмурилась, тремор не проходил. Насмешка. Матерь Жизни решила. Решила уничтожить их. Так зачем стремиться к комфорту?       Марианна, решившая поспать днём, уставилась на потолок. Именно сейчас ей бы не хватало мамы. Которая обняла бы её, утешила… Сказала бы, что это ложь. Ложь. Просто поганая ложь.       Агр, сидевший в библиотеке, вырвал лист из книги, опустил голову. Его крылья задрожали. Брук, отчитывавшаяся перед приезжей Донован, взглянула на свою дочь, игравшую на кушетке.       — И это конец? — устало громко спросила Донован, поправляя свои длинные волосы.       Повернувшись к своему брату, она истерично засмеялась. Протяжно, измученно.       — Ллойд, и для этого мы жили?       Продолжая смеяться, Донован устремила взгляд на девочку.       — Они ведь наше будущее, а какое-то существо позволит всё разрушить?!       Ллойд взглянул на Брук, наблюдавшую за смеющейся Донован. Нахмурился, вспомнил про свою дочь.       — Надо позвонить Анне, — предупредил он и устремился к выходу из медпункта.       Брук опечалённо посмотрела ему вслед, встретившись со взглядом Донован.       — Что бы ты сделала, чтобы твоя дочь выжила? — с немного странным выражением лица спросила начальница.       Брук, помнившая Объект 23, раскрыла рот, желая уйти от ответа.       — Я бы многое сделала… и для племянницы, и для племянника… всё… даже подарила бы им бессмертие, если оно было постижимо, чтобы они взглянули в глаза той мрази, что решила, что нам не жить!       Брук растерялась, она желала такого же, но понимала, что цена будет высока.       — Не знаю…       Устало проговорила она, видя, как дочь смотрела на них.       — А отчёты готовы… Лэйн обследована, ничего не обнаружилось.       Брук повернулась к своему рабочему столу.       — Не думаю, что книга апокалипсиса сводит с ума людей, скорее всего, это осознание своей ничтожности перед миром.       Донован раздражённо вздохнула, выправила рубашку и брюки.       — Пойдём со мной, — позвав Брук, Донован увидела, как та, сомневаясь, пошла за ней. — Вместе со мной приехал ценный объект, и всё это засекречено, но если покажу, возможно, ты найдёшь ответ на мой вопрос.       Брук напряглась, понимая, что это за объект, и стала спускаться ниже и ниже по базе. Встретившись с Умброй, шедшей на обед, Брук кивнула ей в знак спокойствия.       Добравшись до нижних этажей и почти до парковки, Брук обыскали охранники и впустили вместе с Донован. Зайдя в тёмное помещение, отсвечивавшее голубоватым отражением, Брук замерла, увидев криокамеру с незнакомым бессмертным.       — Этот ценный объект достался нам недавно, думаю перевезти его в Оксфорд, правда, неземное чувство?       Донован смотрела на Авеля, как на самое лучшее творение.       — Почему Оксфорд? — спросила Брук, напрягаясь от вида голого торса бессмертного и крыльев.       — Так безопаснее, но пока он бесполезен. Поддерживается благодаря технологии людей, но что-то ему надо. Будто сердце.       Брук замерла.       Сердце? Бессмертному?!       Сглотнув вставший ком, Брук услышала вновь вопрос Донован: на что готова она, как мать, чтобы позволить ребёнку выжить?       Брук, опешившая от увиденного, заговорила тихо, ещё больше раздражая Донован. Усмехнувшись от её наивности и глупости, Донован отпустила Брук к себе. Ведьма, в последний раз посмотревшая на неё, спокойно проговорила:       — Вы — человек, всё ещё человек. Так оставайтесь им.       Отчеканив эти слова, Брук поняла, что теперь придётся смотреть за дочерью в оба глаза.       Чувствовала под кожей желание Донован провести эксперимент. Бесчеловечный. Будто сердце дочери, в котором текла магия матери, могло бы соответствовать сердцу бессмертного.       Брук шла, поникшая, долго размышляя о желании Донован услышать от неё ответ. Как мать она не позволит сделать это своим ребёнком; как ведьма — желала бы спасти её от хаоса и ничтожности перед ангелами и демонами, но осознавала, что этого не будет.       Умбра шла с чашкой кофе, за секунду сделала развилку и не встретилась с Брук по пути, потому что её отозвала Эмма, которая безутешно достала пачку снеков и кивнула на них.       — Солёное с кофе, что за извращение, Эм?       Умбра грубо спросила, приподняв бровь. Эмма держалась для человека даже слишком хорошо, до того момента, пока не кивнула в сторону подсобки для уборки.       — Дай угадаю, то, что тут Донован, тебя не смущает?       Поняв намёк, Умбра подошла к ней.       — Боишься?       Эмма сдавленно выдавила из себя улыбку. Конечно, как тут не бояться, когда сама Матерь Жизни решила вас обнулить.       — Я не смогла дозвониться до Грега, скорее всего, спит… — немного заторможенно произнесла Эмма. — Мы неплохо держимся — все. Хотя и скептиков много. Хочу быть в их лиге и не верить услышанному. А не думать, как теперь попрощаться с родными, когда при конце света даже нельзя увидеться.       Эмма закрыла глаза.       — Напьюсь и пойду отдам Донован заявление об увольнении.       Умбра, услышав такое от хорошенькой и приличной девушки, залилась смехом, понимая, что терять «достойную» работу, где дают кров и безопасность при надвигающемся конце всего, реалистично. Лэйн, шедшая по коридору, услышала смех новенькой и выглянула из-за угла.       Увидев, как Умбра приобняла Эмму, разлив кофе на пол, и развернула её в сторону подсобки, Лэйн отвернулась. Она выкрала телефон одной из сотрудниц, сжала его, надеясь дозвониться до родителей.       Что она им скажет? «Прощайте»? «Простите, что не была идеальной дочерью для вас»? Или: «Мам, пап, мы так далеки друг от друга… но ближе, чем вы думаете»?       Лэйн посмотрела на кнопочный телефон. Была ли возможность дозвониться… услышать голос мамы? Ровный, требовательный, но при этом ласковый? А отца? Страшно ли им сейчас?       Ищут ли они способ связаться со своим ребёнком? Замерев от безвыходности, от расстояния, без поддержки родных, Лэйн услышала, как Ллойд отдаёт приказ через два дня отгрузить материал.       А будут ли эти два дня у них?       Лэйн сжала кнопочный телефон, прислонилась к стене, разжала его и набрала по памяти номер матери. Прислонив телефон к уху, она услышала тишину. Связи, какой она была до всего этого, не было.       Даже раздражающего «абонент временно недоступен». Тишина. Напряжённая, накатанная тревогой, мыслью о том, как связаться. Если только по коммутатору в кабинете Ллойда? Но как пробраться? Задумавшись вновь, как в последний раз услышать голоса родителей, Лэйн услышала голос Умбры, которая издевательски подкалывала Эмму.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Эмилия, ставшая свидетелем ужасной новости, стояла между Ребеккой и Вики. Убить тех, кто открыл печать? Взглянув на свою подругу, покачнувшуюся от этой новости, Эмилия подошла к ней, схватилась за руку, крепко сжала.       — В любом случае, это же не окончательное решение, Мисселина? — нахмурившись, Эмилия взглянула на неё. — Есть же другие варианты?       — Какие? — шёпотом спросила Вики, сжав руку Эмилии сильнее.       — Ну, запечатать её вновь, не прибегая к убийству. Среди тех, кто открыл печать, — дети. Титу, Кира. Вы думаете, что сможете это сделать? Навряд ли, — поперхнувшись от этой новости, Эмилия вспомнила про Мальбонте.       После того случая они не виделись, точнее, она избирательно избегала его. Глаза потухли: если предложили убить тех, кто открыл печать, то как Мальбонте из будущего всё же выжил? Осознание пришло само собой: получается, этот план провалился с треском, и всё же есть вариант решить проблему по-другому?       — А что… — осекшись, ведьма заметила, как Геральд на неё хмуро взглянул, — а что, если взглянуть в будущее? У ведьм есть такая магия, но она переменчива. А есть и… — глубоко вздохнув, Эмилия увидела, как к ним подошёл Люцифер, — возможность посмотреть варианты того или иного действия?       Пытаясь слабо помочь найти выход, Эмилия почувствовала, как Вики вырвала свою руку.       — И это всё связано с магией времени, так ведь? Не хочешь моей смерти, но безрассудно готова отдать десятки лет на неравноценный обмен?       Вики встряхнула Эмилию за плечи.       — Отдам, и что толку? Я всё равно прожила достаточно долго по сравнению с твоей жизнью. Мало того что у тебя её насильно оборвали, так сейчас хотят сделать то же самое, Вики.       Ребекка отвела взгляд в сторону, когда послышался истерический голос Марианны, умолявшей Астарота, услышавшего эту новость, не улетать.       — От судьбы не убежишь, куда ты? Мы всё равно найдём другой выход! Да подожди ты! — пытаясь схватиться за его крыло, Марианна подпрыгнула, но не успела — он взлетел.       Эмилия, отвлекшаяся от разговора с Вики, взглянула, как за Астаротом вслед взлетел и Кристофер.       — Не беги, всё равно это мало поможет! — выкрикнула вслед Марианна, завидев, как фигура отдаляется. — В будущем ты жив!       Ещё громче выкрикнув эти слова, она заметила, как Астарот застыл в небе, плавно взмахивая крыльями.       — Несёшь любую чушь, лишь бы меня остановить? — поинтересовался он, увидев, как Марианна перекрестилась.       Кристофер, остановившийся рядом с Астаротом, посмотрел на неё.       — Я б такую чушь не придумала, — брезгливо произнесла Марианна, взглянув на Эмилию. — Мальбонте, Вики и все остальные метисы живы в будущем! Эмилия может подтвердить!       Фрай положила свою прохладную ладонь на лоб, раздражённо вздохнув. Нельзя так верить, что это будущее — ИХ.       Оно переменчиво, обманчиво и туманно. Любые действия сейчас изменят будущее там. Ведьма заметила, как на неё уставились несколько глаз.       — Да, в будущем вы живы. Марианна встретила себя из будущего. И вы все живы, — говорить про своё будущее ей не хотелось.       Ведь слова сына до сих пор были как яд на языке. В любом прошлом — ты бы умерла. В будущем — такая же каша. Вики снова встряхнула её за плечи и с надеждой взглянула в глаза.       Эмилия видела себя в небесном отражении и не лгала, что Вики сразу поняла. Напряжение стихло, демагогия утихла. Астарот и Кристофер всё равно устремились улететь, оставив всех думать.       Через несколько часов Эмилия, бродившая по школе, наткнулась на комнату Мальбонте. Остановившись рядом, она посмотрела из стороны в сторону, подошла к двери поближе. Приподняла руку — но остановилась. Что она ему скажет? Как начнёт диалог…       Амулет Шепфамалума был внедрён в личности Бонта и Малема, а это означало, что встреча с ним не за горами.       Эмилия сама это поняла — и из-за предупреждений Бога Тьмы, и из-за цепочки, выстроившейся после пробуждения Мальбонте. Глубоко вздохнув, Эмилия почувствовала металлический запах. Кровь.       Там, за дверью, была кровь. Самого Мальбонте или чья-то… Вспомнив, как впервые пробралась в его комнату, перепутав с комнатой Люцифера, Эмилия раскрыла глаза: кровавые тряпки.       Это были его. И явно не после ранения.       Костяшки автоматически стукнули по дереву. Стук. Голоса не послышалось. Рука легла на ручку, открыла. Затхлость и запах крови. Первым, что увидела Эмилия, был Мальбонте, сидевший на полу, прислоняясь к кровати.       — Что с тобой?       Его вид заставил Эмилию быстро зайти к нему, закрыть дверь.       Подбежать к окну, открыть его и присесть рядом. Коснувшись его лица и приподняв его, она увидела, как Мальбонте дёрнул веками.       — Опять он? — шёпотом задав вопрос, ведьма стала бормотать небесную магию.       Язык быстро тараторил, пока голубоватое свечение не ослабило лицо Мальбонте. Он тяжело открыл глаза, помутнённо взглянул на неё.       — Найти бы способ, как вас разорвать…       Ругнувшись пару раз выученными словечками от Марианны, Эмилия приобняла его, позволив его подбородку опереться на её плечо, а носу уткнуться в шею.       Через несколько минут Эмилия вновь прочла заклинания, чтобы отнять его боль, остановить на время.       Так прошёл час, а затем и вся ночь. Поднимая ослабленного Мальбонте, проскрипев от потянутой поясницы, Фрай боялась уронить его мимо кровати, но когда он упал именно на неё, Эмилия отплюнула перо от его крыла.       Укрыв Мальбонте тоненьким одеялом, она присела на край кровати, думая, как болеют крылатые. Пьют ли они отвратительные зелья, чуть не плюясь от запаха, и не терпят ли всякие мерзкие травы, как маги?       Задумавшись, всматриваясь в интерьер, Эмилия не заметила, как пролетела ночь. Мальбонте, открывший глаза, видел, как Эмилия бесшумно открывала рот, возмущаясь, видел, как она умудрилась в пустую вазу наколдовать цветы и при помощи магии убрать со стола кровавые тряпки.       Усмехнувшись над её сгорбленной спиной, почуяв, как она коснулась его руки и продолжала рассуждать про себя о чём-то, Мальбонте встретился с её взглядом. Поймала.       — Проснулся? Тут все метисы решили наложить на себя руки. С ума посходили, — закатив глаза, ведьма хотела встать, но была остановлена рукой Мальбонте, которая посадила её обратно.       — И поэтому ты здесь?       Эмилия прошлась по нему взглядом, её брови расслабились, губы сжались, принимая подобие улыбки.       — Нет, просто гуляла мимо, думала, что делать.       Думала, что бы делал Мальбонте. Стал бы так отчаянно лишать себя жизни? Навряд ли. Схватив его за руку и сжав покрепче, Эмилия кивнула своим мыслям.       — Только не говори, что ты хочешь освободить Шепфамалума?       Вопрос повис в воздухе. Мальбонте уставился на потолок.       — Тебя вновь возненавидят… И наше будущее… Тогда он не был освобождён, а возможно и был, но ты всё равно был его слугой, — прошептав это, Эмилия вырвала свою руку из его хватки.       Устало плюхнулась рядом, отдавив ему крыло, и нервно попыталась сдвинуть его в сторону, так как не хотела свисать с кровати.       — Подвинься!       Мальбонте аккуратно вытащил из-под её тела крыло, случайно накрыл её, привстал, повернулся боком к ней, улёгся. Эмилия повернулась к нему, прижав свои руки к губам. Такая поза показалась Мальбонте защищающей?       При этом беззащитной. Её ноги зажали его одеяло между собой. Мальбонте так и продолжил молчать на её вопрос, видя, как глаза ведьмы смыкаются, как дыхание стало спокойным, почти не слышным.       Посапывая, Эмилия дёрнулась, вытерла вытекающую слюну с губ, старалась вновь проснуться, но бессонная ночь дала о себе знать. Мальбонте продолжал смотреть на неё.       Седые пряди поблёскивали, губы потрескались, ногти отломаны, плечи дёрнулись, чуть задрожали от свежего воздуха. Его рука коснулась одеяла и аккуратно накрыла её.       — Возненавидят ведь, — пробубнила она во сне, заставляя Мальбонте привстать с кровати.       Собираясь выходить из комнаты, он наклонился к ведьме, поцеловав в висок.       — Возненавидят ведь…