Останови меня

      Большой Зал был неузнаваем. Заклинания придавали сводам оттенок лунного света, окна сияли магическими вензелями, а пол отражал пространство будто зеркало. Всё было переделано под приём: ряды столов исчезли, их сменили изящные стойки с закусками, парящие блюда и столики для самых важных гостей. На краю зала играл струнный квартет, а в воздухе витали ноты с ароматом шалфея и вина. А на настенных подсвечниках висели артефакты от драконьей оспы.       Гарри и Том вошли в главные двери — и весь зал повернулся к ним без единого слова. Двор горделиво приосанился за их спинами.       Гарри ощущал, как напряжение вокруг сжимается. Люди шептались, но в голос не говорили ничего. Зачем, если перед ними стояли те, чьи имена уже сказали за них всё?       Слизнорт вышел навстречу, сияя как жирный павлин в мантии цвета сливового варенья. Он хлопнул в ладони:       — Ах, вот и они! Мистер Реддл и мистер Блэк, господа! — он обернулся ко всем. — Хотя, полагаю, в этом зале едва ли найдётся кто-то, кто не знает, кто они такие, — пробормотал под нос. — Король и Принц Слизерина!       Те, кто стоял ближе, вежливо зааплодировали. Некоторые — с неохотой.       Среди них Гарри заметил знакомые лица — девушку с прической цвета бронзы, в мантии старого фасона. «Макгонагалл,» — ему было немного совестно встречаться с ней после того, как буквально стал причиной смерти ее родителей…       Дальше он увидел самое неприятное лицо — Малфой с его французскими родственниками. Самое красивое лицо — Делакур, вейла. И самые приятные — Блэки. Некоторые из французских, Кассиопея и Аин с семьей.       Гарри уже хотел направиться к ним — или хотя бы махнуть рукой, — но Том едва заметно подтолкнул его локтем.       — Поклон, Принц, — прошептал он.       Они оба синхронно кивнули в сторону зала. Коротко, уверенно. Больше не требовалось.       Слизнорт хлопнул в ладони снова:       — Прошу, чувствуйте себя как дома! Уверен, у всех найдётся повод побеседовать с… амбициозными молодыми людьми!       Когда он отступил в сторону, Том сразу повернулся к Гарри и коротко сказал:       — Ты — к Делакурам. Я — к Малфою.       Гарри скривился, едва не зарычав:       — Если он опять начнёт возникать, позови меня. Я ему морду начищу.       Том усмехнулся уголком губ.       — Только если ты пообещаешь не превращать приём в дуэльный клуб.       — Без гарантий, — фыркнул Гарри, поправляя ворот костюма. — Тони и девочки за мной, Наследники за Томом.       Они разошлись. И весь зал разделился вместе с ними.       Том с Розье, Ноттом и Мальсибером направился к Малфою — тот уже стоял у витой колонны, как всегда с бокалом, прикидываясь светским львом. Он выпрямился, когда увидел Тома, но в глазах было только превосходство.       «Если у Тома не получиться усмирить его словами, то я согласен использовать метку». И о да, Малфою будет больно. Только Пожиратели узнают, что они могут впасть в агонию от одного лишь малого воздействия Короля или Принца, начнется паника.       Гарри же, проходя по залу с Двором, ощущал взгляды, будто прорезающие воздух. Остановился у стола, где стояла мадам Делакур, элегантная, обвитая синим шёлком. Рядом — двое её дочерей и какой-то французский чиновник с белым платком.       Она повернулась к нему с лёгкой полуулыбкой:       — Мистер Блэк, Анталия Делакур, — она протянула ему ладошку, которую Гарри тут же поцеловал. — Вы выглядите… впечатляюще.       — Как и положено Принцу, не правда ли? — с легкой полуулбыкой ответил Блэк, складывая руки за спиной.       Она прищурилась — но в её взгляде не было осуждения. Скорее — интерес. Настоящий.       — Познакомьтесь, мои ближайшие друзья, — Гарри сделал шаг в сторону, изящным жестом представляя Двор. — Антонин Долохов, Америта Гринграсс и Сирил Лестрейндж.       Мадам Делакур оценивающе окинула взглядом каждого, её сиреневые глаза скользили по лицам с холодным любопытством. Когда её муж внезапно перевёл разговор в неожиданное русло, в воздухе повисло ощутимое напряжение:       — О, дорогая, — обратился он к Сирил с преувеличенным сочувствием, — это ваш брат недавно умер от оспы на собственной свадьбе?       Гарри заметил, как пальцы Сирил непроизвольно сжали бокал, но её голос остался безупречно ровным:       — Двоюродный, месье. Матис был наследником основной ветви Лестрейнджей. — она сделала паузу, искусно переведя стрелки. — Хотя в свете последних событий многие начинают задумываться — может, старые обычаи требуют пересмотра?       Муж Делакур поднял бокал в мнимом сочувствии.       — Полагаю, теперь в очереди на лордство только вы. Как ваша семья относится к… женскому правлению?       Антонин ловко вступил прежде, чем Сирил успела ответить.       — В наше время талант ценится выше титулов, не правда ли? — его глаза блеснули, когда он повернулся к Делакурам. — Взять хотя бы вашу семью, мадам. Разве не ваше появление в роду спасло его от вырождения? У Делакуров давно уж нет боковых ветвей, а с вами он приобрел не только новых наследников, но еще и невероятную красоту.       Мадам Делакур слегка усмехнулась, в её взгляде промелькнуло любопытство.       — Вы хорошо осведомлены о нашей генеалогии, мистер Долохов. Но это исключение из правил. Как минимум по той причине, что я магическое существо изначально, — она обвела их изучающим взглядом — все вели себя спокойно, хотя большая часть гостей неминуемо влюблялась в неё. — В наше время лучше не отходить от устоев, магическая сила и так ослабевает.       — Ослабевает? — Америта мягко улыбнулась, играя жемчужным ожерельем. — Моя бабушка-прорицательница говорила: «Сила не в чистоте, а в гармонии». — она намеренно подняла глаза к зачарованному потолку. — Её предсказания, увы, всегда сбывались.       Гарри использовал паузу, чтобы бросить взгляд через зал. Том стоял вплотную к Малфою, и даже на расстоянии было видно, как лорд напрягся, когда Реддл наклонился, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Контраст между ними был разительным — Том, высокий и уверенный с тремя наследниками за спиной, казался воплощением молодой силы, тогда как Малфой походил на увядающий реликт прошлого.       — Вы о чём-то задумались, мистер Блэк? — младшая Делакур склонила голову набок.       Гарри вернул внимание к беседе.       — Размышлял о парадоксах. — он сделал глоток вина. — Вы сказали, что нужно придерживаться устоев. Но самые могущественные семьи Европы сохранили силу именно благодаря разумному… обновлению. Тогда как те, кто цеплялся за догмы… — его взгляд снова скользнул к Малфою, который сейчас нервно поправлял воротник.       Мадам Делакур проследила за его взглядом.       — Разве Малфои не прокляты? — спросила одна из дочерей.       — А остальные? — вклинилась Сирил. — Как минимум, моя семья? Некогда огромная, она теперь свелась к одной британской ветке.       — Это неправильные решения ваших Лордов, дорогая, — сказал Делакур почти в пренебрежительной манере.       — А Розье и Нотты? — поинтересовался Тони. — Да и те же Мальсиберы. У всех из них не более чем два ребенка уже в трёх поколениях. И вторая всегда девочка, которая уйдет в чужой род.       На этот раз сказать было нечего. Мадам и чиновник переглянулись между собой. Девочки с интересом замахали веерами. Гарри, с неким наслаждением наблюдающий за членами Двора, наконец решил заговорить.       — И это, мадам и месье, только некоторые примеры из Священных Двадцати Восьми. А что сказать о Первых Трех? — он замолчал на секунду, словно ждал ответа. — Гриффиндоров давно нет, Мраксы почти изжили себя.       — И только наш Король осознал, что же Мраксы все время делали не так, — улыбнулся Тони.       — Не дружили с Блэками, — посмеялись Сирил и Америта.       Гарри кивнул с полуулыбкой.       — Они все забыли о самом главном — обновлении крови.       — Магловской? — в недоумении раскрыла рот одна из Делакуров.       — Ни в коем случае, — тут же покачал головой Гарри. — Изначально говорилось только о других чистокровных, но вы представляете, сколько раз уже переженились все Священные? А это застой.       — Получается, разбавлять кровь нужно полукровками? — выгнул бровь месье Делакур.       — Все верно, — кивнул Гарри, но добавил: — и маглорожденными.       — Но вы только что сказали, что никаких маглов! — возмутилась мадам.       — Мадам, маглорожденные не маглы. В них есть магия. А это, — он поднял руку, демонстрируя яркие синие всполохи на своей руке, — важнее всякой чистой крови.       Делакуры были поражены. Они замолчали, переглядываясь между собой.       Гарри улыбнулся своим друзьям и обернулся на Тома. Тот тут же поймал его взгляд, и получив кивок, довольно улыбнулся, возвращая к Малфою хищный взгляд.       — Ваш партнёр… — вдруг сказала Анталия, возвращая внимание Гарри к себе. Ее губы искривились в полуулыбке. — Он похож на хищника. А вы — на огонь. Опасное пламя, мистер Блэк.       — Главное, мадам, — Гарри медленно повернул бокал в пальцах, — уметь выбирать, на кого направить это пламя.       — Ваши слова… заставляют задуматься, — наконец произнесла она по делу. Её сиреневые глаза изучали Гарри с новым интересом. — Возможно, мы действительно слишком долго цеплялись за устаревшие догмы.       Её муж неохотно кивнул.       — Если даже две из Первых Трех семьи пали жертвой своих предрассудков… Возможно, пришло время для перемен.       Младшая дочь Делакур, та что с каштановыми волосами, вдруг оживилась:       — Но как убедить других? Большинство всё ещё считает…       — Большинство последует за сильными, — мягко прервал её Гарри. — А сила — за теми, кто предлагает будущее. — он сделал паузу, затем добавил: — Ваша семья может стать примером для других. Одной из первых во Франции, кто осмелится изменить правила игры.       Мадам Делакур обменялась многозначительным взглядом с мужем, затем медленно кивнула.       — Мы обсудим это на семейном совете. Но… вы можете рассчитывать на нашу поддержку, мистер Блэк.       Гарри склонил голову в изящном поклоне.       — Я очень рад это слышать. Теперь, если вы извините…       Он отошёл, оставив Делакуров обсуждать новые перспективы. Гарри и Двор отошли на приличное расстояние прежде чем он обернулся к ним с улыбкой.       — Молодцы.       — Рады стараться, Принц, — улыбнулась Америта.       Гарри кивнул им, распуская. Сирил тут же направилась к Аину, её глаза блестели от нетерпения. Америта же, бросив взгляд на французского Малфоя — своего жениха, — присоединилась к Тому, ловко вписавшись в беседу Короля, наследников и Малфоев.       Тони же остался с Гарри. Поттер решил направиться к группе Блэков. Ликорис, старшая сестра Регулуса, оживлённо беседовала с Кассиопеей и… Тесеусом Саламандером? Гарри на мгновение замер, удивлённый этим неожиданным союзом. В последний раз, когда он видел Касси и Тесеуса вместе, она рыдала у него на плече, обвиняя Саламандера в смерти мужа.       — Странные времена, — пробормотал Гарри.       — Посмотри-ка туда, — Тони отвлек его.       Он едва заметно кивнул в сторону изящной женщины в тёмно-зелёном платье, чья кожа отливала неестественным перламутром. Нагайна. Женщина-маледиктус, бывший агент Грин-де-Вальда, а теперь — шпионка Тома.       — Что она здесь делает? — спросил Гарри.       — Я должен предупредить патро…       Но прежде чем он закончил фразу, ноги Гарри уже несли его к Нагайне. Женщина повернулась к его приближению, её глаза сузились.       — Мистер Блэк, — она присела в реверансе. — Как неожиданно.       — Мисс… Нагайна, — кивнул Гарри, понижая голос. — Что привело вас сюда? Вечеринки — вряд ли ваш стиль.       Её губы растянулись в подобии улыбки.       — У меня есть послание для Тома. Личное.       — Можете сказать мне, — Гарри скрестил руки на груди. — Мы с ним работаем вместе, как вы знаете.       Нагайна замолчала, изучая его лицо. Взгляд скользнул по Долохову за его спиной.       — Да, он и Антонин говорили про вас. Да и люди говорят, — она медленно кивнула. — Есть кое-что про Грин-де-Вальда.       Но её слова прервал мягкий голос сзади:       — Мистер Блэк, мистер Долохов! А я вас как раз ищу.       Гарри обернулся и увидел Альбуса Дамблдора, чьи голубые глаза искрились за полумесяцами очков — приобретение этого года. Нагайна едва заметно напряглась, но быстро взяла себя в руки.       — Профессор, — вежливо кивнул Гарри. — Не ожидал увидеть вас здесь.       — О, Слизнорт любезно пригласил меня. Собственно, как и половину магического мира, — улыбнулся Дамблдор. Его взгляд скользнул по Нагайне, но не выдал ни малейшего узнавания. — Я полагаю, вы наслаждаетесь вечером?       — Безусловно, — ответил Гарри.       — Оставим вас, мой Принц, — натянуто улыбнулся Тони, обхватывая Нагайну за плечи. — Профессор.       Тони кивнул им и как можно быстрее отвел Нагайну в сторону Тома. Гарри хотел перевести внимание профессора, но тот и без него справился.       — Значит, Принц, — голос показался Гарри строгим. — Почётно.       Но Поттер не успел ничего ответить, даже подумать. Дамблдор заметил кого-то через плечо Гарри.       — Ах, миссис МакГонагалл! Какое удовольствие видеть вас здесь.       Гарри обернулся и увидел ту самую девушку с бронзовыми волосами. Его сердце сжалось от стыда — её родители погибли из-за его действий в прошлой жизни. Но Минерва лишь вежливо улыбалась им.       — Добрый вечер, профессор. Мистер Блэк, — Минерва кивнула обоим, её голос звучал ровно, но в уголках глаз читалась лёгкая усмешка.       — Я вижу, вы уже знакомы, — Дамблдор улыбнулся, поправляя очки. — Или вы просто наслышаны о юном Принце Слизерина?       — Мы действительно знакомы, — Минерва ответила прежде, чем Гарри успел открыть рот. — На вечере в честь Дня всех влюблённых у профессора Слизнорта. Мистер Блэк любезно скрасил мне тот вечер, когда я устала от светских бесед.       Гарри улыбнулся, вспомнив:       — Мы обсуждали, насколько помпезными бывают подобные мероприятия. И, кажется, пришли к выводу, что половина аристократии могла бы и не приходить на школьные вечера.       Минерва слегка поджала губы, но в глазах появился знакомый Гарри огонёк:       — Вы забыли упомянуть, как лорд Мракс прервал нашу беседу, чтобы увести вас.       — О! — Дамблдор заинтересованно поднял брови. — Значит, вы уже имели удовольствие наблюдать наше светило вечера в действии?       — Если под «светилом» вы подразумеваете его способность разговаривать, не слушая собеседника, то да, — сухо заметила Минерва.       Гарри сдержанно рассмеялся.       — Минерва, профессор Дипет сказал мне, что вы хотите попробоваться в Хогвартс преподавателем в следующем году.       — Да. Мой отдел в Министерстве закрывают — очередная «реструктуризация», — она сделала паузу. — Хотя, признаться, после того вечера я задумалась, что преподавание может быть… менее утомительным.       Гарри заметил, как её взгляд на мгновение задержался на группе чиновников, и понял, что «реструктуризация» — это лишь официальная версия.       — Их потеря — наша приобретение, — искренне сказал Дамблдор.       — А что же будете делать вы, профессор? — вдруг спросил Гарри. — Ведь сейчас трансфигурацию преподаете именно вы.       Дамблдор улыбнулся, поправляя очки.       — О, в следующем году у нас будет два преподавателя трансфигурации. Я буду несколько… занят другими делами.       «Интересно, какими?» — промелькнуло в голове у Гарри. «Неужели пришла пора свергать Грин-де-Вальда?»       — Понятно. Тогда, мисс МакГонагалл, могу только пожелать вам удачи. Хотя, — он лукаво улыбнулся, — боюсь, зная нынешних учеников, придется пожелать вам терпения.       Минерва фыркнула.       — После разбора магических катастроф в Министерстве, поверьте, школьные шалости покажутся мне сущим пустяком.       Гарри отступил на шаг, давая Дамблдору и Минерве продолжить беседу, но оставался в пределах слышимости. Когда Минерва наконец удалилась, Дамблдор снова обратился к нему:       — Вы выглядите задумчивым, мистер Блэк. Надеюсь, не из-за нашего разговора о… традициях?       Гарри нахмурился:       — Напротив, профессор. Я как раз убедил Делакуров, что чистокровным пора пересмотреть свои взгляды.       — Но не отказаться от них совсем, — уловил Дамблдор. — Мистер Блэк, разве вы не видите, что само разделение на чистокровных и прочих…       — Разделение существует, — резко прервал его Гарри. — Но я не за то, чтобы его углублять. Я за то, чтобы маглорождённых принимали в нашем мире, а не за то, чтобы мы растворялись в них!       Дамблдор вздохнул, его глаза стали печальными:       — Страх потерять свою идентичность понятен, но…       — Это не страх, профессор. Это сохранение магии, — твёрдо сказал Гарри. — Если мы исчезнем, кто будет учить новых волшебников? Кто сохранит древние знания? И будет ли вообще мир существовать без магии?       На мгновение Дамблдор задумался, затем натянуто улыбнулся:       — Возможно, вы правы. В любом случае, приятного вечера, мистер Блэк.       Когда он отошёл, Гарри глубоко вздохнул. Вокруг него продолжался бал — смех, музыка, шепот заговоров. Где-то Том уже разговаривал с кем-то, пока Малфой сбежал зализывать раны в гордости.       Он поднял бокал, ловя отражение лунного света в шампанском. Почему Дамблдор начал вставлять палки в колеса?

***

      Следующие две недели в Хогвартсе выдались дождливыми и промозглыми. Серые тучи нависли над замком, а непрекращающийся дождь стучал по витражам, словно пытался заглушить даже магию. Гарри ходил мрачнее тучи — вечер с аристократами высосал из него все силы, а теперь приходилось привыкать к новой роли.       «Принц Слизерина» — это звучало гордо, но означало бесконечные взгляды, шепоты за спиной и тупое преклонение младшекурсников. Особенно раздражали первокурсники, которые норовили целовать подол его мантии. Вчера он чуть не проклял одного такого ретивоеда, но вовремя заметил Тома — тот стоял в тени колонны и едва заметно улыбался. Как будто знал, что Гарри сдержится.       Но в эту субботу подземелья Слизерина гудели от жизни.       Тони и Сирил превратили гостиную в нечто среднее между парижским кабаре и лондонским джаз-клубом. Магические фонари мерцали, как звёзды, отражаясь в чёрных мраморных стенах, а старый граммофон, зачарованный на вечную работу, гремел последними хитами:       «You are my sunshine, my only sunshine…»       Голоса слизеринцев подхватили мелодию. Нотт, обычно такой сдержанный, неожиданно громко запел вторую партию, чем вызвал одобрительные крики. Розье тут же присоединился, демонстративно обняв за плечи двух пуффендуйцев — те сначала замерли от неожиданности, но потом раскачивались в такт громче всех.       Даже когтевранцы, обычно предпочитавшие тихие беседы, поддались всеобщему веселью. Одна девушка с косичками уже третью минуту что-то горячо объясняла Мальсиберу, который слушал с редким для него оживлением. Америта, проходя мимо, ловко подсунула им пару бокалов с игристым.       Гриффиндорцы пришли последними — робко, будто ожидая подвоха. Гарри заметил, как Сирил тут же насторожилась, но Тони, уже изрядно навеселе, вручил им по бокалу сливочного пива с добавкой огненного виски.       — Пейте, львята, а то обижусь! — закричал он, и те, после секундного замешательства, рассмеялись.       В дальнем углу Гарри мельком увидел Ориона. Шестикурсник стоял в кругу своих друзей, изящно поправляя манжету. Их взгляды встретились на мгновение — Орион едва заметно кивнул, а Гарри в ответ поднял бокал. Никакого особого родственного тепла, но и открытой вражды не было. Идеальный баланс для семьи Блэков.       Том и Гарри сидели в центре зала, окружённые некоторой частью Двора. Том, как истинный Король, восседал в кресле, слегка откинувшись, с бокалом эля в руке. Его красные глаза полуприкрыты, но Гарри знал — он видит всё.       — Ну что, Принц, будешь сидеть, как сова на дубе? — Тони плюхнулся рядом, протягивая Гарри очередную кружку.       — А ты уже не можешь сидеть ровно, Долохов, — усмехнулся Гарри, но взял напиток.       — Зато я могу петь!       И тут же, подхватив мелодию «Boogie Woogie Bugle Boy», Тони вскочил на стол.       — HE WAS A FAMOUS TRUMPET MAN FROM OUT CHICAGO WAY!       Гарри фыркнул, но через секунду к крикам Тони присоединились Нотт и Розье, а потом и вся гостиная. Даже Том, скрестив руки, слегка покачивал головой в такт.       Вечеринка набирала обороты. Гарри, наконец расслабившись, позволил себе забыть о статусах. Он поднялся и направился к группе когтевранцев, которые пытались зачаровать бокалы.       — Эй, умники, — ухмыльнулся Гарри, — а если сделать так, чтобы пиво не кончалось, зачем вообще вставать из-за стола?       Высокий когтевранец с взъерошенными волосами рассмеялся.       — Мы как раз над этим работаем, Блэк. Хотим, чтобы бутылки сами находили хозяина.       — Гениально! — Гарри поднял бокал. — За научный прогресс!       В углу зала Розье и гриффиндорцы устроили соревнование по стрельбе пробками. Одна попала в Сирил, которая тут же вскочила.       — Война!       Америта, наблюдая за этим, покачала головой.       — И где твои манеры, Лестрейндж?       — Забыла дома, — огрызнулась Сирил, уже заряжая очередную пробку.       Гарри поймал взгляд Тома — тот едва заметно поднял бровь, как бы спрашивая: «Ты это видел?» Гарри в ответ скривился — мол, пусть веселятся.       Когда он вернулся к Тому, тот неожиданно встал.       — Ты говорил что-то о танцах?       — Ты что, серьёзно?       — Короли не шутят, Принц.       На «In the Mood» они вышли на танцпол. Том оказался прекрасным танцором — каждое движение точно рассчитано, но при этом выглядело естественно. Гарри, не отставая, ловил каждый жест.       — Откуда ты… — начал Гарри.       — Я много чего умею, — Том слегка наклонился, чтобы его лучше было слышно. — Просто не все это видят.       Тони, заметив их, завопил.       — Смотрите-ка! Наш Король пустился в пляс!       Когда музыка сменилась на «Moonlight Serenade», Том притянул Гарри ближе.       — Я думал, ты ненавидишь такие вещи.       — Я ненавижу беспорядок. Но это… — он окинул взглядом зал, — это не беспорядок. Это контроль.       Гарри рассмеялся.       — Ты невыносим.       — Зато твой, — Том едва заметно улыбнулся.       Гостиная Слизерина превратилась в бурлящий котел веселья. Воздух дрожал от громкой музыки и смеха, а магические фонари бросали на стены причудливые тени, которые танцевали в такт мелодиям. Гарри, забыв о своем статусе Принца, оказался в самом эпицентре хаоса — его рука обнимала плечо рыжеволосого гриффиндорца, а с другой стороны к нему прижимался Нотт, который, вопреки своей обычной сдержанности, громко подпевал, размахивая бутылкой сливочного пива.       Розье, стоявший напротив, схватил Гарри за руку и потянул в круг, где уже прыгали и кричали под очередной хит. Граммофон гремел культовой «Don't Sit Under the Apple Tree» Glenn Miller Orchestra, и вся компания орала текст в унисон:       «Don't sit under the apple tree with anyone else but me!       Anyone else but me, anyone else but me!       No, no, no! Don't sit under the apple tree with anyone else but me,       Till I come marching home!»       Гарри заливисто смеялся, подпрыгивая в такт, его волосы растрепались, а глаза блестели от искреннего веселья. Он чувствовал себя свободным — не Принцем, не символом, а просто Гарри.       — Давай, Блэк, громче! — крикнул гриффиндорец, толкая его плечом.       — Да я и так ору, как сумасшедший! — засмеялся Гарри в ответ, но тут же подхватил следующий куплет, размахивая руками так, что чуть не сбил Нотта.       Тот, вместо того чтобы огрызнуться, лишь фыркнул и, неожиданно для всех, подхватил Гарри под руки, раскачивая его в такт. Розье, увидев это, закатил глаза, но тут же присоединился, и вскоре они уже прыгали втроем, как старые друзья, а не наследники древних родов.       — Вот это да! — закричал кто-то из пуффендуйцев. — Слизеринцы умеют веселиться!       — Ещё как умеют! — Гарри, запыхавшись, откинул голову назад и засмеялся, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.       Один из гриффиндорцев — Эдгар Боунс — подошёл к Гарри.       — Спасибо, что позвал. Думал, вы все жуткие снобы.       — А мы и есть жуткие снобы, — Гарри похлопал его по плечу. — Просто сегодня — исключение.       В этот момент Тони, танцуя на столе, едва не рухнул вниз. Сирил закричала:       — Кто-нибудь, остановите его!       Том, смеющийся рядом, едва заметным движением укрепил стол. Гарри вывалился из толпы рядом с ним и примостился на столе, радостно хлопая Долохову и каким-то пуффендуйцам.       — Дурак, не упади! — закричал он, когда Тони в очередной раз чуть не упал.       — Все схвачено, младший!       Гарри только легко посмеялся.       — Пусть веселится, — сказал Том, вставая напротив Гарри. — Завтра он всё равно будет жалеть.       — А ты? — Гарри наклонился ближе. — Жалеешь?       Том посмотрел на него, и в глазах мелькнуло удовлетворение.       — Нет. Завтра они поймут — мы дали им эту ночь. А значит… можем и забрать.       Гарри фыркнул.       — Вечно ты с подтекстом.       — Вечно, — согласился Том.       А вокруг смеялись, пели и танцевали, забыв на одну ночь о войнах и предрассудках. И это, возможно, было самым опасным заклинанием из всех.