Останови меня

      Время шло, наступал Хеллоуин. Седьмой курс пролетал мимо, но заботило Гарри отнюдь не это.       Впервые за полмесяца выглянуло солнце, и Гарри с Томом воспользовались моментом, чтобы уйти от шумных коридоров и уединиться на одном из каменных выступов у Чёрного озера. Книги лежали рядом, забытые — Гарри раскинулся на тёплом камне, подставив лицо редким солнечным лучам, а Том сидел рядом, перелистывая страницы, но больше наблюдая за Гарри, чем за текстом.       — Ты вообще читаешь? — Гарри приподнял голову, щурясь от света.       — Нет, — ответил Том, не отрывая взгляда от него.       Гарри фыркнул и потянулся, намеренно задевая ногой Тома по бедру.       — Тогда зачем мы здесь?       Том медленно закрыл книгу, не сводя с него глаз.       — Ты сам предложил.       — Ага, чтобы учиться, — Гарри ухмыльнулся, подтягиваясь ближе.       Том не сопротивлялся, когда Гарри придвинулся вплотную, их колени соприкоснулись. Пальцы Гарри скользнули по страницам книги, которую Том всё ещё держал в руках, а потом перебрались на его запястье.       — Ты отвлекаешь меня, — сказал Том, но голос его звучал уже не так ровно.       — Это плохо? — Гарри приподнялся на локте, их лица оказались в сантиметрах друг от друга.       Том не ответил. Вместо этого он наклонился и поймал губы Гарри в поцелуе — горячем, нетерпеливом, таком, от которого у Гарри перехватило дыхание. Его пальцы вцепились в складки мантии Тома, притягивая его ещё ближе, а Том одной рукой схватил его за бедро, резко прижимая к себе.       Гарри едва успел понять, что происходит, когда Том вдруг отстранился.       — Нет, — прошептал он, отодвигаясь, хотя его дыхание тоже было сбито.       — Что значит «нет»? — Гарри попытался снова потянуться к нему, но Том удерживал его на расстоянии.       — Значит, если мы продолжим, я не остановлюсь. — Его голос звучал низко и хрипло. — А ты ещё не готов.       Гарри хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Том был прав.       Они сидели в напряжённом молчании, пока солнце медленно скрывалось за горами.

***

      — Вы че, ещё не переспали?! — воскликнул Долохов.       — Тони, заткнись! — Гарри в ужасе оглянулся, но никого в библиотеке, похоже, в такой час не было.       — Младший, ну вы даёте. Я думал, у вас с этого началось. Патрон же смотрит на тебя, как лев на добычу.       — Я ему не добыча, — Гарри сузил глаза. — Мы в равных условиях.       Долохов рассмеялся.       — Гарри, я понял, что у тебя огромное желание побороться за доминантность, но, извини, пока что я тебя представляю только снизу.       Гарри воззрился на него.       — Ну не представляю. Ты понял, — отмахнулся он.       — Ничерта ты не понял, — рыкнул Гарри, кладя голову на стол. — Проблема у меня.       — Ой-ой-ой, не думаю, что хочу это слышать, — наигранно замялся Долохов. — Если не встаёт, то тут в Мунго…       — Я щас тебя в Мунго отправлю, — Гарри выпрямился, упираясь ладонями в стол. — Я другое имею в виду.       Тони тяжело вздохнул.       — И поскольку я твой лучший друг, ты не можешь поговорить об этом ни с кем, кроме меня? — с надеждой поморщился он.       — Да, — Гарри вновь поник, отворачивая лицо.       Щёки предательски покраснели.       — Я… Я же никогда не спал с парнями.       — Прикинь, я тоже, — хмыкнул Тони. — Тебе бы с этим к Сирил.       — Ты мой лучший друг, — напомнил Гарри.       Тони картинно опустил голову, словно был на эшафоте.       — Вы оба ой как много мне должны, — пробормотал он себе под нос. Затем его выражение лица стало серьёзным. — Ладно, дружище, выкладывай. Что тебя гложет?       Гарри провёл рукой по затылку, смущённо покусывая губу:       — Ты не знаешь… много ли у Тома было парней?       Тони задумался.       — Не единоразовых — два, наверное. А так… не знаю точно. Но ты не зацикливайся. Патрон, конечно, тот ещё альфа-самец, — они оба одновременно фыркнули, — но там десяток, не больше.       — Опыт определённо есть, — пробормотал Гарри, глядя куда-то в сторону.       Тони наклонился вперёд.       — Боишься облажаться?       Гарри закрыл глаза и медленно кивнул. В этот момент он выглядел удивительно юным и беззащитным, совсем не тем надменным Принцем Слизерина, каким его знала вся школа.       Тяжёлое молчание повисло между друзьями. Где-то на верхних ярусах библиотеки скрипнула полка, заставив обоих вздрогнуть.       — Эх, Блэк… — Тони неожиданно хлопнул Гарри по плечу. — Да ты просто перегорел. Весь этот цирк с коронацией, двором, политикой… Нормальный мужик бы уже давно…       — Я не «перегорел», — сквозь зубы процедил Гарри, но его пальцы нервно барабанили по столу. — Просто… — он замолчал, не находя слов.       Долохов приподнял бровь.       — Просто боишься, что не дотянешь до его уровня? Или что он тебя… — Тони сделал многозначительную паузу, — …разочарует?       Гарри резко вскинул голову.       — Что? Нет! То есть… — он снова замолчал, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Просто я не хочу выглядеть идиотом.       Тони рассмеялся, но на этот раз без ехидства.       — Слушай, младший, если ты ждёшь идеального момента — его не будет. Ты же видел, как он на тебя смотрит? — Долохов игриво подмигнул. — Да он сам небось трясётся, как первокурсник перед первым зельем.       Гарри недоверчиво хмыкнул.       — Том? Трясётся? Да ты…       — Ага, смешно, — перебил Тони. — Но поверь мне, даже у Королей бывают комплексы. Особенно когда дело касается… — он многозначительно посмотрел на Гарри, — …кого-то действительно важного.       Гарри отвернулся, но уголки его губ дрогнули.       — Ладно, допустим, ты прав, — наконец сказал он. — Но что если… — он снова замолчал, сжимая кулаки.       Тони тяжело вздохнул.       — Боже, да что ты как девица! Если про «технику» переживаешь — расслабься. Там всё интуитивно понятно. Главное — не пытайся изображать опытного ловеласа. Будь собой.       — А если я… не понравлюсь? — нахмурился Гарри.       Тони закатил глаза.       — Да он тебя как святыню носит! Весь Хогвартс это видит. Ты ему нравишься, принц мой ненаглядный. И не только лицом, — он ехидно оглядел Гарри с ног до головы.       Гарри швырнул в него смятым пергаментом.       — Заткнись, Долохов.       Но в его голосе уже не было прежней напряжённости. Тони, уклоняясь от «атаки», вдруг серьёзно продолжил:       — Слушай, если так переживаешь — поговори с ним. Том не монстр, хоть и любит так выглядеть.       Гарри задумался, глядя на мерцающие свечи. Где-то в глубине души он знал, что Тони прав. Но признаться в своих страхах Тому… Это казалось куда страшнее, чем любое сражение.       — Может быть… — начал он, но внезапно замолчал, услышав шаги в соседнем проходе.       Оба замерли, обменявшись настороженными взглядами. Шаги приближались… и прошли мимо.       — Ну всё, хватит на сегодня, — Тони вздохнул, поднимаясь. — Пошли-ка уже, ужин начался, я жуть какой голодный.

***

      Гарри и Тони вошли в Большой зал, где уже кипела обычная предпраздничная суета. Несмотря на Хэллоуин, ужин проходил вполне буднично — разве что в воздухе витал сладковатый аромат тыквенного пирога, а в высоких подсвечниках горели оранжевые свечи, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени.       Пока они пробирались к слизеринскому столу, мимо них мелькали знакомые лица. Гриффиндорцы, сидевшие ближе к проходу, перешептывались о последних новостях с фронта — Грин-де-Вальд снова где-то нанёс удар. Один из них, ловя взгляд Гарри, кивнул — уже без прежней настороженности, но и без особого дружелюбия. Гарри ответил тем же. Парочка пуффендуйцев и когтевранцев уже привычно ему помахала.       — Слышал, старик Гринграсс откинулся, — бросил Тони, пробираясь между скамей.       Гарри нахмурился.       — От драконьей оспы?       — Да. Вчера ночью. Ами утром получила письмо.       Гарри мельком взглянул на девочку — она сидела чуть поодаль, опустив голову с ровной спиной, будто стараясь быть незаметной. Её обычно яркий взгляд был потухшим, пальцы сжимали бокал с соком так крепко, что костяшки побелели.       — Мерлин… — пробормотал Гарри.       — Да уж. Теперь её кузен главный в роду. Недавно сын у него родился.       Гарри хотел что-то ответить, но тут они подошли к своим местам. Том уже сидел посреди стола, его глаза скользнули по Гарри, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно. Гарри сел напротив, а Тони — справа от него, тут же наливая себе сока.       — …так что если Министерство не примет мер, следующей может быть любая из Священных Двадцати Восьми, — заканчивал Том свою мысль, обращаясь к Розье и Нотту, сидевшим рядом.       — О чём речь? — тихо спросил Гарри, отламывая кусок хлеба.       Том медленно отпил из бокала, прежде чем ответить.       — Лорд Шеклболт. Умер сегодня утром.       Гарри замер.       — Тоже оспа?       — Нет. Проклятие.       Тишина за столом стала ещё гуще. Даже Тони перестал жевать, уставившись на Тома.       — Грин-де-Вальд? — спросил Гарри.       Том слегка наклонил голову — ни да, ни нет.       — Шеклболт был против него. А теперь его наследник — человек, который открыто поддерживает реформы.       — Удобно, — пробормотал Нотт.       Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на Тома — тот уже наблюдал за ним, будто ждал реакции.       — Ты думаешь, это только начало? — спросил Гарри.       Том улыбнулся — без тепла, без радости. Просто констатация факта.       — Я думаю, скоро многие поймут, на чьей стороне выгоднее быть.       Гарри опустил взгляд на тарелку. Вокруг смеялись, ели, обсуждали праздник — обычная жизнь, несмотря на смерть, витавшую где-то за стенами Хогвартса.       — Если Шеклболт за реформы, то надо убедить его, что наше решение куда лучше, — предложил Гарри, накалывая на вилку кусочек печёной тыквы. — Во всяком случае лучше хаоса, который собирается устроить Грин-де-Вальд.       Об этом они знали не понаслышке. Нагайна принесла эту новость ещё в сентябре.       Том медленно провёл пальцем по краю бокала, задумчиво наблюдая за тем, как вино оставляет кроваво-красные подтёки на хрустале.       — Грин-де-Вальд не просто убивает своих противников, — наконец заговорил он тихо, так, чтобы слышали только ближайшие члены Двора. — Он хочет переписать саму структуру власти. Уничтожить старые семьи, которые отказываются подчиняться, и возвысить новых, преданных ему чистокровных. Чистка.       — Но зачем? — нахмурился Розье. — Если он уже контролирует пол-Европы…       — Контролирует — не значит владеет, — перебил Том. — Он хочет не просто править, а пересоздать магический мир. И для этого ему нужно стереть всё, что напоминает о старом порядке.       Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он знал, что Том прав — Грин-де-Вальд не остановится, пока не сломает систему полностью.       — Но у нас уже есть поддержка, — сказал Гарри, перечисляя на пальцах. — Кроме всех наших семей ещё Малфои, Яксли, Кэрроу, Делакуры, Паркинсоны…       — Да, — согласился Том. — Но этого недостаточно. Нам нужны светлые семьи. Те, кто традиционно противостоит Тёмным.       Гарри кивнул, понимая, к чему он клонит.       — Поттеры, — сказал он.       Том слегка улыбнулся.       — Именно. Они дружны с Блэками, следовательно, прекрасно осведомлены о том, что важна только магия, а не кровь. А значит, их можно склонить на нашу сторону.       — Поттеры? — Нотт развёл руки. — Я думал, они уже за нас.       — Да, я думал, они нам вместе со всей твоей семьёй достались, — поддакнул Розье.       — Они же вам не приданое, идиоты, — фыркнул Мальсибер.       — Мы просто никогда не акцентировали на них внимание, как и на всех светлых, — мягко заметил Гарри. — Нам сначала нужно было переубедить тёмные семьи.       Том кивнул, явно довольный ходом мыслей Гарри.       — Кроме них, нам нужны Уизли. Их до безобразия много, живут больше как маглы, поэтому согласятся с нами, лишь бы мы забыли, что они предатели крови.       — Да тут не забыть придётся, а снимать, — заявил Тони. — Кто из вас умеет замаливать проклятия перед Покровительницей? Я вот нет. А без этого Уизли и Малфои глотки друг другу перегрызут.       — Разберёмся. Знаешь кого-нибудь? — спросил Том у Гарри.       — Септемиуса Уизли только видел, — ответил он. — Тот, что только что женился на Циндрелле.       — Что? — почти хором воскликнул Двор.       Гарри с трудом сдержал ухмылку.       — Да. Он испугался за неё после провальной первой свадьбы и сразу пришёл. Чтобы уж хотя бы второй шанс не упустить.       — Пресвятая Моргана, — пробормотала Америта. — Как можно так быстро переключиться?       — Неважно, — отрезал Том. — Факт в том, что теперь Уизли связаны с Блэками. И это даёт нам рычаг влияния.       — А ещё Пруэтты и Люпины, — добавил Гарри.       Том задумался.       — Люпины… Да, они не из Священных Двадцати Восьми, но их связи в мире медицины могут быть полезны.       — А Пруэтты? — переспросил Розье.       — Они нейтральны, но у них сильные позиции в Министерстве, — объяснил Гарри. — Если мы их перетянем, это ослабит позиции противников.       На самом деле, он просто хотел, чтобы все родители его друзей были на одной стороне, дабы они сами могли родиться.       Том откинулся на спинку скамьи, его алые глаза сверкали в свете свечей.       — Значит, план такой: Поттеры, Уизли, Пруэтты, Люпины. Мы продвигаем им свои идеи или предлагаем защиту, союз, влияние — всё, что они захотят. Главное, чтобы они поняли: с нами у них есть будущее. Без нас, либо с Грин-де-Вальдом — только смерть.       Гарри почувствовал, как в груди загорается знакомое тепло — то самое, что всегда появлялось, когда они с Томом думали в унисон.       — Тогда это наш новый курс.       Они улыбнулись друг другу.

***

      Тяжёлая дверь закрылась за ними с глухим стуком, но ни один из них не обратил на это внимания. Они всё ещё обсуждали план, заходя в комнату, их голоса звучали взволнованно, перебивая друг друга.       — Если мы убедим светлых, то вообще все потянутся за ними, — говорил Гарри, расстёгивая мантию и бросая её на кресло. — Полукровки и новые чистокровные смотрят на них как на эталон.       Том кивнул, его пальцы уже освобождались от застёжек собственной одежды. Он не сводил с Гарри глаз, и в его взгляде читалось что-то большее, чем просто одобрение плана.       — Ты представляешь, что мы сможем построить? — Том сделал шаг вперёд, его голос звучал низко и горячо. — Настоящую империю. Без компромиссов, без слабости.       Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха — от предвкушения. Он видел то же самое: их будущее, их власть, их силу.       — Вместе, — прошептал он.       Это слово повисло в воздухе, заряженное чем-то большим, чем просто амбиции.       Том закрыл расстояние между ними в один шаг. Его руки схватили Гарри за бёдра, притягивая его так близко, что их груди соприкоснулись.       — Вместе, — повторил он, и это прозвучало как клятва.       Их губы встретились в поцелуе — жадном, нетерпеливом, полном того же огня, что горел в их разговоре. Гарри вцепился в плечи Тома, чувствуя, как его собственное тело отвечает на каждое прикосновение. Это было как столкновение молний: горячие губы прикасались друг к другу, передавая всю ту мощь желания и неутолимого стремления, которое они оба испытывали.       Гарри закрыл глаза, теряясь в ощущениях. Язык Тома ворвался в его рот, нежно и настойчиво, вызывая в Гарри волны удовольствия, которые сводили с ума. Их тела слились в единое целое, сердца бились в унисон, словно подыгрывая ритму их страсти.       Том углубил поцелуй, его руки скользнули вниз к бёдрам Гарри, притягивая его ближе, так, что между ними не оставалось ни одного сантиметра. Это было похоже на танец — они двигались в гармонии, следуя порывам друг друга. Гарри прижался к Тому, позволяя своему телу отвечать на его каждое прикосновение. Он чувствовал, как всё вокруг них растворяется, остаются только они, их дыхание и страсть, несущаяся в вихре.       Но вдруг Том отстранился. Его дыхание было прерывистым, а глаза — тёмными, почти чёрными от желания. Он смотрел на Гарри, выискивая в его взгляде малейшую тень сомнения.       Гарри не заставил его ждать.       — Ты достал, иди уже сюда, — Гарри положил руку ему на затылок и потянул за собой на кровать.       Руки Тома упёрлись в подушку по обе стороны от головы Гарри, а колено упёрлось в бедро, вызывая «ойк» прямо в поцелуй, но быстро скользнул коленом ему между ног.       Оба уже были захвачены этим поцелуем.       Гарри буквально вцепился в него: одной рукой за затылок, второй за плечо. Том навалился на него всем телом, вдавливая в кровать. Но Гарри только выгнулся в спине, прижимаясь к нему.       Они оба определённо понимали, что это не простой поцелуй. Но Том всё равно хотел убедиться, что понимает верно.       — Погоди, — он разорвал их горячий поцелуй. Тонкая струнка слюны шла от одного рта к другому. Гарри, уже немного разгорячённый, недовольно посмотрел на него и облизнул губы, обрывая струнку. — Что ты делаешь?       Гарри прикрыл глаза и, надавив ему на шею, мягко поцеловал мокрые губы. Том замер, получая эту нежную ласку. Крышу сносило как от Бомбардо.       — А ты как думаешь? — для надёжности понимая, он немного поёрзал.       Пах потерся о чужой пах. Том прикрыл глаза, сжимая наволочку подушки.       — Хотел убедиться.       — Дотянешь, и сверху буду я.       — Пф, — усмехнулся Том, легко целуя его. Ему нравилось видеть Гарри так близко. — У тебя ноль опыта.       — Как именно вставить в твою сладкую задницу член, я догадаюсь и без подсказок, — фыркнул Гарри, вновь припадая к его губам. А руки Поттера легли на озвученное место.       На какое-то время в комнате образовалась тишина.       Сквозь поцелуй они оба чувствовали своё и чужое возбуждение.       — А ты любитель пошлых разговоров, да, Поттер? — хрипло прошептал Том, смазанно целуя его в шею.       Из груди вырвался первый стон. Гарри неосознанно махнул бёдрами вверх.       — И похоже, поцелуев в шею, — довольно заметил Том, отгибая ворот его рубашки и почти впиваясь в основание шеи губами.       — О Мерлин…       Гарри прикрыл глаза. Его пальцы сжали покрывало почти до треска ткани. Задница поёрзала из стороны в сторону, заставляя и Тома, ощутившего лёгкое трение, прикрыть глаза и остановить свои поцелуи.       — Не упоминай имён великих волшебников в постели.       — А если твоё? — усмехнулся Гарри.       Том поднял голову и вернулся к его лицу.       — Только моё.       И вновь поцеловал его.       — А я буду твоё.       Том медленно провёл рукой по боку Гарри, ощущая под пальцами дрожь его тела. Их дыхание смешалось, горячее и прерывистое, когда губы вновь встретились в поцелуе. Гарри выгнулся, чувствуя, как Том прижимает его к матрасу всем весом, и это было одновременно и подавляюще, и невероятно возбуждающе.       — Ты уверен? — Том оторвался, чтобы спросить, его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо.       Гарри ответил не словами, а действием — резко перевернув их так, что теперь он оказался сверху. Его пальцы впились в запястья Тома, прижимая их к подушке.       — Я же сказал, — прошептал он, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкасались, — что сверху буду я.       Том замер на мгновение, его глаза расширились от неожиданности, а затем — от чего-то более тёмного, более голодного. Он резко освободил одну руку и схватил Гарри за затылок, притягивая вниз, в поцелуй, который был больше похож на битву.       — Попробуй, — бросил он вызов между укусами за губу.       Гарри не заставил себя ждать. Его руки скользнули под рубашку Тома, ощупывая горячую кожу, рёбра, напряжённые мышцы живота. Каждое прикосновение заставляло Тома слегка вздрагивать, и это сводило Гарри с ума — знать, что он может так влиять на него.       Том внезапно сел, заставив Гарри осесть ему на бёдра. Их тела прижались друг к другу, и оба застонали одновременно, чувствуя, как сильно они оба этого хотят.       — Рубашка, — прошептал Гарри, — сними.       Том не заставил себя просить дважды. Он стянул её одним резким движением и тут же потянулся к Гарри, чтобы сделать то же самое. Но Гарри остановил его руку.       — Нет, — сказал он, его голос дрожал от возбуждения. — Я сам.       Он медленно расстёгивал пуговицы, чувствуя, как Том наблюдает за каждым его движением, как его дыхание становится всё тяжелее. Когда последняя пуговица расстегнулась, Том не выдержал — он впился губами в обнажённую кожу Гарри, целуя, кусая, оставляя следы на шее, ключицах, груди.       Гарри откинул голову назад, его пальцы впились в плечи Тома.       — Мерлин… — вырвалось у него.       Том оторвался, его глаза горели.       — Я же сказал — только моё имя.       И он снова притянул Гарри к себе, их тела слились воедино, кожа к коже, жар к жару. Никаких больше слов, никаких сомнений — только они, только этот момент, только это безумие, которое они так долго откладывали.       Империя могла подождать.       Тени от дрожащего пламени свечей плясали по стенам, очерчивая контуры их тел в золотисто-багровых тонах. Гарри чувствовал каждый нерв, каждый мускул своего тела — натянутый, как струна, готовый сорваться в безумную мелодию. Его пальцы, обычно такие уверенные, теперь дрожали на плечах Тома.       — Ты так красив, когда теряешь контроль, — голос Тома, обычно такой чёткий и холодный, теперь звучал хрипло, срываясь на низких нотах.       Его пальцы впились в бёдра Гарри, оставляя бледные следы, которые тут же розовели на горячей коже.       Гарри закинул голову назад, когда губы Тома нашли особенно чувствительное место у основания шеи. Каждое прикосновение языка было как удар молнии — резкое, обжигающее, оставляющее после себя лишь дрожь и неутолимый голод.       — Я… я не теряю контроль, — попытался возразить Гарри, но его голос предательски сорвался в стон, когда зубы Тома впились в сочленение плеча и шеи. — Я просто… ах… позволяю…       Том оторвался, его глаза в полумраке казались абсолютно чёрными, зрачки расширенные до предела поглотили весь цвет. «Лжешь», — прошептал он, прежде чем снова приникнуть к его коже, теперь уже ниже, оставляя влажный след по линии ключицы.       Гарри вцепился в простыни, чувствуя, как его тело выгибается само по себе, следуя за каждым движением этих губительных губ. Когда Том добрался до сосков, Гарри не смог сдержать резкий вдох — ощущение было слишком интенсивным, почти болезненным в своей остроте.       — Том… подожди… — его пальцы запутались в тёмных волосах, не зная — тянуть их прочь или прижимать ближе.       Но Том не врал, когда говорил, что не сможет остановиться, если они продолжат. Его руки скользили вниз, сдирая с Гарри последние остатки одежды с какой-то животной нетерпеливостью.       Когда его пальцы обхватили Гарри, тот буквально взвыл, выгнувшись всем телом.       — Тише, — прошептал Том, прижимая ладонь к его раскрытому рту. — Или ты хочешь, чтобы весь Слизерин знал, как звучит твоё наслаждение?       Гарри мог только зажмуриться, чувствуя, как его тело сотрясают волны удовольствия от каждого движения этих умелых пальцев. Он был полностью во власти этих прикосновений, этого голоса, этого человека.       Том не торопился. Его пальцы, обычно такие точные в заклинательных жестах, теперь двигались с методичной, почти научной тщательностью. Каждый дюйм кожи Гарри исследовался, каждая реакция фиксировалась. Когда его рука скользнула между бедер Гарри, тот резко вдохнул, ногти впились в простыни.       — Расслабься, — прошептал Том, его губы коснулись внутренней поверхности бедра, заставляя мышцы подрагивать. — Я не причиню тебе боли.       Но обещание звучало как угроза — сладкая, манящая. Его палец медленно скользнул внутрь, и Гарри застонал, выгибаясь.       — Ты… ты же сказал… — голос Гарри сорвался, когда Том добавил второй палец, осторожно раздвигая.       — Я знаю, что делаю, — Том наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуе, заглушая следующий стон. Его пальцы продолжали двигаться — то нежно, то резко, находя именно те точки, что заставляли Гарри терять остатки самообладания.       Когда третий палец присоединился к первым двум, Гарри зажмурился, чувствуя, как его тело сопротивляется, а затем — сдаётся, раскрываясь, принимая.       — Посмотри на меня, — приказал Том, и Гарри повиновался, увидев в его глазах ту же потерю контроля, что чувствовал сам.       Только тогда Том позволил себе продолжить. Он взял Гарри за бедра, приподнял, выстроил их тела в идеальную линию. Первый толчок был медленным, почти нерешительным — но достаточным, чтобы Гарри вскрикнул, вцепившись в его плечи.       — Дыши, — прошептал Том, его голос дрожал от напряжения. Он оставался неподвижным, давая Гарри время привыкнуть, но его тело явно требовало большего.       Гарри кивнул, его пальцы разжали хватку.       — Продолжай.       И Том продолжил. Каждое движение было выверенным, точным — он знал, как далеко можно зайти, когда нужно остановиться, когда ускориться. Гарри чувствовал, как боль постепенно сменяется чем-то другим — жаром, распространяющимся от точки их соединения по всему телу, волнами, с каждой из которых становилось только сильнее.       — Ты… ты чувствуешь это? — Том наклонился, его губы коснулись уха Гарри, горячее дыхание смешалось с прерывистыми стонами.       Гарри мог только кивнуть, его тело уже не принадлежало ему — оно реагировало на каждое движение, каждый толчок, каждый прикосновение этих рук, губ, зубов.       Том ускорился, его пальцы впились в бедра Гарри, оставляя следы, которые завтра будут напоминать об этом моменте. Мир сузился до этого — до их тел, до этого ритма, до этого жара, нарастающего где-то в глубине, неумолимого, как прилив.       — Смотри на меня, — приказал Том, его голос звучал как последний якорь в этом бушующем море ощущений.       И Гарри послушался, открыв глаза, чтобы увидеть Тома над собой. Его обычно безупречные черты были искажены страстью, на лбу блестели капельки пота, губы слегка приоткрыты в тяжелом дыхании.       И в этот момент Гарри понял — он никогда не видел ничего горячее.       Их движения стали синхронными, тела нашли свой ритм без слов. Каждый толчок, каждый стон, каждый вздох сливались в единую симфонию. Гарри чувствовал, как напряжение нарастает где-то глубоко в животе, становясь почти невыносимым.       Том почувствовал, как тело Гарри напряглось под ним, его внутренние мышцы сжались, будто пытаясь удержать каждый дюйм. Это было невыносимо сладкое сжатие, заставляющее самого Тома с трудом сохранять контроль.       — Ты близко, — прошептал он, не вопросом, а утверждением, чувствуя, как дрожат бедра Гарри под его руками.       Гарри лишь кивнул, его пальцы вцепились в простыни с такой силой, что ткань начала рваться. Его глаза были широко раскрыты, губы приоткрыты в беззвучном стоне.       Том изменил угол, следующий толчок заставил Гарри выгнуться с тихим криком.       — Вот так, — прошептал Том, его голос звучал хрипло от напряжения. — Давай же.       Он одной рукой обхватил Гарри, синхронизируя движения, и этого оказалось достаточно. Гарри вскрикнул, его тело напряглось в дуге, а затем обмякло, дрожа в волнах наслаждения.       Вид потерявшего контроль Гарри стал последней каплей для Тома. Он впился пальцами в бедра партнера, его собственное тело наконец отпустило все ограничения.       Когда волны удовольствия отступили, Том медленно опустился на Гарри, их потные тела слиплись, сердца бились в унисон.       — Только мое имя, — еще раз прошептал Том, его губы коснулись влажного виска Гарри.       Гарри слабо улыбнулся, его рука поднялась, чтобы провести по щеке Тома.       — Только твое.       За стенами их комнаты, где-то над Черным Озером — на берегу которого они целовались еще днем — рассеивались облака, открывая вид на большую луну и яркие звезды. Но в этой комнате время словно остановилось. Они лежали, сплетясь конечностями, дыхание постепенно выравнивалось, а мир за пределами их кожи перестал существовать.       Том провел пальцами по спине Гарри, ощущая подушечками каждый позвонок, каждую родинку.       — Больно? — спросил он тихо.       Гарри покачал головой, его веки тяжелели.       — Прекрасно.       И в этом слове было все — и обещание, и благодарность, и что-то еще, что ни один из них не был готов назвать вслух.       Том притянул его ближе, позволяя Гарри уткнуться лицом в его шею.       — Спи, — прошептал он. — Я здесь.