Останови меня

      — Если сбежишь, я тебя прокляну, — пообещал хриплый голос из-под одеяла.       — Аналогично, красавчик, — Гарри зарылся лицом под одеяло и поцеловал Тома. Тот сразу потянулся к нему, чтобы ни в коем случае не расстаться с его губами.       Но Гарри выпрямился и ускакал в душ под недовольный вздох Тома, который, впрочем, тут же расплылся в улыбке.       Намыливая кожу, Гарри понял, что чувствовал себя немного странно. Не плохо — наоборот, слишком хорошо. В голове всё плыло, тело отзывалось лёгкой дрожью, и он никак не мог перестать улыбаться, сам не зная почему.       Такой же довольный он вышел обратно в комнату. Полуобнаженный Том в одних только штанах, заметив это, не удержался от смеха.       — Что с тобой? Ты выглядишь так, будто выиграл Кубок трёх волшебников и поцеловал всех судей, — усмехнулся он, накидывая на плечи рубашку.       — Фи, — хмыкнул Гарри, откидывая полотенце и оставаясь в одних трусах. — Уверен, что это описание моего настроения?       Гарри запустил ладони ему под рубашку, притягивая к своему сырому телу, которое Том буквально пожирал взглядом. Он фыркнул и не удержался, чтобы поцеловать Гарри ещё раз — лениво, сыто, с чувством окончательной победы.       — Нам надо идти на завтрак, — пробормотал Гарри, но и не подумал сопротивляться.       — А может, и не надо? — Том прижался лбом к его лбу.       — Надо, — выдохнул Гарри и всё же отстранился. — Не хочу быть голодным на уроках.       — Могу накормить, — улыбку Тома надо было видеть.       — Фу! — воскликнул Гарри, тут же хватая свою одежду. — Мы так точно не шутим.       Том только посмеялся.       Они оделись, держась ближе, чем было бы прилично. В коридоре Том взял Гарри за руку. Гарри не отдёрнул. Наоборот — сжал пальцы крепче.       В зале их уже ждали. Когда Тони заметил их, то мгновенно поднял бровь и посмотрел так, словно только что выиграл крупную ставку.       — Доброе утро, — сказал он сладко, слишком невинно.       — Доброе, — протянул Гарри, стараясь не краснеть. Том, напротив, выглядел самодовольно.       Двор мгновенно завладел вниманием Тома. Мальсибер обсуждал какие-то события, а Розье и Нотт наперебой докладывали, что им прислали в письмах семьи.       После смерти Розье-старшего того собирались сделать Лордом в Новый Год — он пригласил их всех еще неделю назад. И ходил вокруг Тома на цыпочках, пытаясь уговорить его сделать Розье своими вассалами, чтобы ему не пришлось исполнять волю последнего Лорда и выходить за выбранную невесту.       Том уже осадил его пару раз, напомнив, что вассальная клятва может понизить ранг семьи, а не подчиняться приказам умершего отца он может и без этого, надо только «наконец-то стать Лордом, а не наследником».       Так что сейчас Тому было абсолютно все равно, причем абсолютно на все. Он сидел с прямой спиной, делая вид, что слушает их, но взгляд блуждал где-то в тарелке Гарри напротив.       Тони сбоку от Поттера фыркнул.       — Ничего не спросишь? — уточнил Гарри.       — А что спрашивать? — Долохов очень выразительно снял с вилки кусочек помидорки. — Всё и так ясно.       И больше ничего не сказал. И другим тоже не дал понять. Но весь завтрак прошёл под его довольный взгляд, от которого Гарри то и дело хотелось застонать от смущения, а Том — только усмехался.

***

      Они забылись друг в друге с неестественной лёгкостью. Всё остальное постепенно исчезало из их внимания: политические игры, напряжение в обществе, даже Смерть — Гарри вообще и думать забыл о каком-то предназначении.       Гарри часто ловил себя на том, что не помнит, какой сегодня день. Не потому что был рассеян — просто дни с Томом сливались в один бесконечный поток ленивых утренних поцелуев, колкостей у камина и украденных мгновений в коридорах Хогвартса и Блэк Мэнора.       В Выручай-комнате у них была своя территория — мягкий диван, пышные подушки, страстное буйство красного и синего. А в Тайной комнате — резиденция.       Том читал вслух дневники, которые приносил из запретной секции библиотеки на правах Главного Старосты — хоть и делегировал все обязанности Двору и другим старостам. А Гарри лежал, положив голову на его живот, и лениво дразнил его вопросами.       Иногда они спорили о магии, о проклятиях, о смысле жизни.       Пару дней назад у них начало получаться вызывать дневники из Мракс Менора. Поскольку Поллукс такими сведениями не обладал, да и вообще был крайне удивлен, пришлось импровизировать. С миллионного раза все-таки получилось.       Теперь они читали то, что не успели за лето.       — Гарри, — позвал Том.       Поттер, который спокойно лежал на коленях своего парня с закрытыми глазами и водил пальцем по его руке, вопросительно промычал.       — Я сейчас изучаю родовую книгу, которую создал мой прадядя.       Это заставило Гарри тут же открыть глаза. Том опять занимается тем, что ищет его предков? Казалось, что они уже прошли этот этап недоверия.       — Зачем? — Поттер сел. На лице все отобразилось, поэтому Том только успокаивающе поцеловал его в уголок губ.       — Не злись. Я пытался отследить бастардов Мраксов среди неофициальной семьи, чтобы, возможно, принять их потомков в род, — объяснил Том.       — Но твоя книга не показывала бастардов не принятых в официальное поколение, — тут же нахмурился он. — Да и неофициальную семью не всю показывал.       — Я немного доработал заклинание за лето, — с улыбкой сказал Реддл. Гарри вскинул брови.       — Я тебя на пару недель оставил, а ты такое сотворил?!       — От скуки, — пожал плечами Том, но очень плохо скрывал своё довольство.       Гарри моментом забрался на его колени, подтягивая к своему обзору руку Тома с родовой книгой. Был открыт разворот Блэков. И теперь он выглядел куда больше! Страницы увеличились в размерах и сложились, как Карта Мародеров. Некоторые ветки женщин, которые вышли замуж не за кого-то из чистокровных, были сложены гармошкой в этом же месте. Гарри развернул одну и увидел некоторое количество родственников. Надо же.       — Скажи мне, ты достал Маховик Времени и лет тридцать создавал эту штуку? — Поттер сложил гармошку обратно.       Том посмеялся, заправляя прядь волос Гарри за ухо, и положил подбородок на его плечо.       — Я бы не вынес без тебя столько, дорогой, — он повернул голову и поцеловал в скулу.       — Так у тебя получилось отследить бастардов? — Гарри расслабился в его объятиях.       — К несчастью, только одного. Он появился задолго перед тем, как Оминис устроил переворот в семье.       Про переворот Гарри знал не много. Кажется Оминис Мракс был настолько сильнее загнивающих членов рода, что в какой-то момент рассорился с ними и выгнал из Менора, формально отлучив от самого рода. Мраксы и без того потеряли все, что у них было. Оминис собрал реликвии, закрыл их в подвалах Менора, доступ к которым получит только наследник с примесью другой крови — так они прочитали в его дневнике, лежавшем под замком. Умер он от старости, детей не имел — не хотел передавать букет заболеваний от инцеста.       И вот, Менор опустел до момента, пока не пришёл Реддл.       — Ты про Эдуардуса, — понял Гарри.       — Ты знаешь о его истории? — Том повернул голову к нему.       — Он был бастардом, это правда. Но настолько сильным, что стал Лордом. Но потом съехал с катушек и напал на двух своих детей, — Гарри разогнул бумажку под его именем, — Он оставил их бастардами в родах своих матерей. Малфой и Поттер.       — У нас есть его дневники? — с надеждой спросил Том.       — Только до отлучения. Когда кого-то выжигают из семьи, пропадает не только портрет с семейного гобелена, но и любые рукописи, — вздохнул Гарри. Он решил, что давать Тому такую информацию будет плохим решением. Жаль, что нельзя было соврать про дневник, который тот уже видел.       — А в других есть что-то интересное? Ты вроде был очень… впечатлен тем, что читал тогда, — припомнил он.       — Самое интересное я рассказал тебе, а так, — Гарри задумался, — скорее записки сумасшедшего.       Том с досадой поджал губы, продолжая листать страницы.       — Его сыновья. Малфой умер без детей, Поттера приняли в род, — вздохнул Том, выпрямляясь. — Ни одного свободного Мракса.       — Не судьба, — Гарри запрокинул голову и встретился с Томом взглядом. — Ты же ещё что-то искал, верно?       — Хотел узнать, можешь ли ты быть родственником Эдуардуса через Поттера, — выложил Реддл честно. Гарри выпрямился и развернулся к нему в полоборота. Рука Тома легла на его спину, придерживая. — У него были сын и дочь. Через сына, — Том свободной рукой принялся листать до Поттеров и провёл пальцем по ветке, прямо до Карлуса и Флимонта. «Черт.» — Все наследники здесь официальные. Через дочь же, — Том разложил одну из бумажек, — кто-то даже не из неофициальных Поттеров.       — Может моя мама её потомок? — предположил Гарри.       Сам то он уже понимал, что является наследником Слизерина через внука Эдуардуса. Черт, как же жизнь-то теперь повернулась. То есть он разговаривал со змеями не потому, что был крестражем Тома.       — Возможно… Ты не можешь спросить у отца?       — Он не любит о ней вспоминать. А сейчас, когда у него что-то намечается с Ноксой, вряд ли мне ответит, — вздохнул Гарри. — Я попробую узнать в следующем письме, но ничего не обещаю.       — Хорошо, — Том закрыл книгу и положил руку на бедро своего парня. Улыбка появилась на коварно-красивом лице. — Чем займемся?       — Хм, даже не знаю, — наигранно задумался Гарри, но Том уже подался вперёд и поцеловал его.       Ну да, ничего не могло быть важнее их отношений.       — Думаешь, ты справишься, если я исчезну? — однажды прошептал Том, когда Гарри стоял в коридоре у окна, освещённый зимним солнцем.       — Куда собрался? — переспросил Гарри, чуть наклонив голову, чтобы лучше видеть Тома в полумраке коридора.       — Никуда, — Том улыбнулся, но улыбка была странно задумчивой. — Просто представлял. Что если я исчезну — на пару дней, на неделю. Сможешь ли ты… справиться?       Гарри рассмеялся, но в голосе не было насмешки — скорее удивлённая нежность.       — Справиться с чем? С тем, что ты перестанешь приходить ко мне по ночам? С тем, что я не смогу больше воровать у тебя одеяло?       — Нет, Гарри, — Том помолчал, подбирая слово. — Наши отношения это прекрасно, но может что-то случится.       — Тебя не заберет Грин-де-Вальд, умереть ты тоже не сможешь, а еще у нас хорошая политика, так что от меня ты сможешь уйти только если я сам сломаю твои крестражи и убью, — довольно спокойно сказал Гарри, обнимая его за шею.       Том внимательно рассматривал его глаза.       — Ты уверенно говоришь, — прошептал он. — Это пугает.       — Меня пугает гораздо меньше, чем думать о том, что могу тебя потерять, — ответил Гарри и, не удержавшись, поцеловал Тома в кончик носа.       Том показательно передернулся.       — Как слащаво.       — Ой иди нафиг!       Гарри отпихнул его и надулся, отворачиваясь, но Том с улыбкой обнял его и зарылся носом в лохматые волосы. Было все еще немного странно видеть таким будущего Темного Лорда.       «А-а-а, Гарри. Он больше не будет им. Либо вы станете ими оба…»       Иногда нападала меланхолия, но они справлялись с ней оба, даже если не знали причину.       Просто молчали рядом, пока не становилось легче.       Гарри удивлялся, как же часто на самом деле Том впадал в апатию. Неужели раньше было так же, а он просто не показывал?       Обычно Том садился рядом с ним на кровать, притягивал к себе и гладил по спине, уткнувшись носом в его шею. В эти моменты Гарри чувствовал, что весь мир — где-то там, за стенами, в другом времени. А здесь был только Том. Его Том. Пока ещё не Волдеморт.       Гарри не знал, что это за жизнь такая, где он мог просто быть. Где не было войны. Где Том не называл себя Волдемортом. Где смерть не висела над каждым шагом. Гарри знал: это временно. Но не мог остановиться. Хотелось верить, что так будет всегда.       Всё пошло не в ту сторону в начале декабря.       В эту заснеженную субботу Гарри сидел в кресле у камина, листая старые тома из библиотеки, когда Тони вошел с газетой.       — Пророк, — коротко бросил он и протянул свёрток. На лице — недоверие и тревога.       Гарри уже встал, протянул руку, и как только увидел заголовок, у него похолодело в груди.       «Ужасная резня в маггловской деревне. Следы магии — неопровержимы».       Он едва дочитал первые строки. Всё в статье — почерк Пожирателей. Будущих Пожирателей. Те же паттерны. Те же сигналы. Но они ещё не должны существовать.       Он не сказал ни слова, только отложил газету. Сердце глухо билось в груди.       Том этого не делал. Он бы сказал. Значит… кто-то начал раньше? Или… без его ведома? Он не знал, что хуже.       — Мысли? — Тони сел на диван рядом с Мальсибером.       Гарри передал заинтересовавшемуся Ренфальду газету.       — Не думаю, что это единичный случай, — ответил Гарри.       Он поставил локоть на подлокотник и стал перетирать подушечки указательного и большого пальцы.       — Ну я вообще спрашивал, на кой черт кому-то убивать маглов, но окей, — Тони осмотрел гостиную. Большая часть слизеринцев сейчас была все еще на завтраке.       — А вот это уже другой вопрос, — Мальсибер продолжал читать. — «… На небе было странное скопление грозовых туч, хотя в этом районе обещали знойную жару на всю неделю. Дождь так и не пошел…»       — Е…       Тони вырвал у друга газету и пристально всмотрелся в фотографию. Туча на ней как раз повернулась.       Не долго думая, Тони закатал левый рукав и приложил к предплечью палочку. Немедленно же проявилась черная метка, случайно вызывая Короля — но об этом сейчас не думали. Мальсибер сравнил изображение и метку.       Гарри думать было не надо.       — Вы создавали это заклинание? — челюсть напряглась.       — Да зачем бы?!       — Что «зачем бы»?       Том вышел из коридора, ведущего в спальни. Волосы были сырые — он задержался в ванной и, видимо, оттуда его и выдернул призыв метки.       Тони показал ему газету, и на несколько минут воцарилась тишина.       — Похожа на метку, — Том повернул голову, рассматривая изображение.       Он вернул газету обратно и сел на свое кресло. Взгляд тут же встретился с Гарри.       — Я не виноват.       — Я этого не сказал, — Гарри повернул голову ко Двору.       — Ты подумал.       — Я не обвиняю тебя ни в чем. Надо думать о том, что мы будем с этим делать. Это наши или нет?       — Не дай Салазар, — заявил Тони.       — Собираем всех, — Том тоже не знал ответа.       Собрание они созвали вечером. Все младшие слизеринцы закрылись в своих комнатах, как и некоторые старшие, а вот остальные стояли перед возвышающимися правителями.       Изумрудные отблески факелов отражались в чёрной воде за окнами, и, казалось, будто озеро само прислушивается к разговору. Двор стоял ближе всего к камину, полукругом, за их спинами выстроились остальные пожиратели — от старших учеников до самых младших, которые жались к стенам и старались дышать тише.       Гарри стоял рядом с Томом, но чуть впереди, так, чтобы видеть всех.       — Сегодня в «Пророке» появилась новость, — начал он, перекрывая гул голосов. — Магглы. Целая деревня. Убиты. Следы магии — очевидны.       Шёпот прокатился по залу. Кто-то из старших фыркнул, но быстро умолк, когда взгляд Тома заскользил по лицам.       — Это сделали не мы, — продолжил Гарри. — Но кто-то хочет, чтобы мы начали думать, что это допустимо. Чтобы это стало привычкой.       — А что плохого? — с усмешкой спросил Руквуд, облокотившись на спинку кресла. — Всё равно они…       — Замолчи, — Том произнёс это так спокойно, что Руквуд опустил глаза и отступил.       — Я скажу прямо, — Гарри шагнул ближе к центру. — Мы. Не. Убиваем. Магглов. Ни при каких обстоятельствах. Не ради развлечения. Не ради показательной силы. Не ради чьих-то комплексов.       — Но они же для нас не важны, — напомнил кто-то из младших.       — Не важны — не значит смерть, — резко ответил Гарри. — Мы защищаемся, если на нас нападают. Но мы не устраиваем резню. И точно не разбрасываемся метками, которые могут обернуться против нас.       Сирил скрестила руки и сказала громко, чтобы все слышали:       — Значит, кто-то уже начал играть в это без спроса. И мы должны знать, кто.       — Узнаем, — Том вышел вперёд, встав рядом с Гарри. Его голос был тихим, но в тишине слышался каждому. — И если кто-то из вас думает, что может играть в такие игры — вы покинете нас прямо сейчас.       Никто не шелохнулся.       — Вот и отлично, — сказал Гарри. — Запомните это. Мы строим новое. А значит — по-другому. Отличному от культа чистой крови и тем более от идеологии Грин-де-Вальда.       Несколько человек кивнули. Гарри увидел Ориона, он стоял у стены, глядя прямо на Гарри, и лёгкий, едва заметный кивок был понятен без слов.       — Донесите до своих родственников-пожирателей, — Том махнул рукой.       Когда все начали расходиться, Тони поравнялся с Гарри, на ходу бросив:       — Я думаю, нужно припугнуть старших. Показать свой авторитет.       — О мы покажем, не переживай, — тихо ответил Гарри. Но в голосе была масса угрозы. — Мы не злодеи в этой истории.

***

      Регулус и Арктурус встретили Гарри и Ориона прямо у поезда. Гарри и Том обменялись хитрыми, довольными взглядами и разошлись.       На перроне стояла удивительная тишина: лишь несколько людей в масках, да и те выглядели так, словно сами не верили, что носят их ещё из привычки.       Гарри шёл рядом с приёмным отцом и не выдержал:       — Масок почти нет.       — Потому что больше нет нужды, — ответил Регулус. Он был уставший, это сразу бросалось в глаза. — Мы с Арктурусом усилили сеть артефактов. Болезнь теперь не может распространяться.       — То есть… всё? — Гарри вскинул голову, и голос его прозвучал чуть радостнее, чем он хотел.       — Не всё, — ответил Арк. — Оспа ещё есть. Но это больше не эпидемия. В очагах мы её зажали. Вскоре исчезнет.       Гарри хмыкнул, сунув руки в карманы.       — Ну хоть одна хорошая новость. А то в Хогвартсе иной раз думаешь — не доживём до зимы.       Регулус скосил на него взгляд.       — В Хогвартсе всё нормально?       — Да, — коротко ответил Гарри.       Гарри позволил Регулусу взять себя за руку, и все четверо трансгрессировали к Менору. Они оказались перед воротами, снег скрипел под ногами. Несколько мгновений молчали, пока Регулус не бросил, как будто невзначай:       — А у тебя? С Томом?       Гарри замедлил шаг, отдаляясь от Ориона и Арктуруса, ухмыльнулся и поднял бровь:       — А у тебя? С Эридой?       Регулус едва заметно дёрнулся.       — Гарри.       — Что? — невинно вскинул он руки. — Просто интересуюсь. Она, кстати, стала уделять мне на алхимии куда больше внимания. Подозрительно. Может, хочет через меня узнать, как ты к ней относишься?       Регулус шумно выдохнул, но сдержался.       — Если думаешь, что я стану обсуждать это со своим сыном — забудь.       — Ну-ну, — Гарри склонил голову и едва не засмеялся. — Молчи, молчи. Но я всё понял.       Они вошли в Менор, и первой им навстречу вышла Вальбурга.       На этот раз она выглядела иначе — не бледной, не измождённой, а собранной и спокойной. Высокое платье закрывало её шею до самого подбородка, но по тому, как ровно она держалась, Гарри понял: боли больше нет.       — Добро пожаловать домой, — сказала она. Но голос её стал мягче, чем обычно.       Орион шагнул вперёд. На лице его, холодном обычно как лёд, появилась редкая улыбка — та, что предназначалась только ей. Вальбурга, заметив её, тоже улыбнулась. Они не обменялись ни словом, но когда их пальцы переплелись, Гарри понял: они сейчас разговаривают без слов. Только взглядом. Только прикосновением.       Он по привычке смутился от этого зрелища — видеть Ориона улыбающимся всегда казалось чем-то неправильным, почти нарушением привычного порядка.       — Пойдём, — Регулус тронул его за плечо, направляя дальше в зал за Арктурусом.       «Интересно, их это смущает так же, как меня?»       В обеденном зале все начали приветствовать прибывших из Хогвартса, интересоваться как дела, как экзамены, готовы ли они к следующим? Гарри в этом году сдавать ЖАБА.       Гарри отвечал, особенно много времени ушло на рассказ о том, как он неожиданно окончательно закрепился на посту Принца Слизерина.       Поэтому и не сразу заметил, что Альфарда не было. Регулус коротко пояснил:       — Он вернётся завтра. Учёба в академии целителей при Мунго.       Гарри кивнул. Странно было обедать без Альфарда — за этим столом всегда чувствовалась его едкая ирония, которая сбивала напряжение.       Но сегодня разговоры шли и без него. За длинным столом переговаривались вполголоса, обсуждали последние новости из газет, обменивались слухами. Гарри и Орион чувствовали себя с семьей более раскованно.       «Мерлин, как же мне нравится быть с семьей!» — да, он считал их своими.       Снежная вьюга за окнами глушила звуки снаружи, и весь мир словно сузился до этого зала, до блеска серебра на столе, до запаха жаркого.       Гарри с интересом беседовал с семьей, узнавал, как у них дела. Кассиопея, не переставая говорить ни на секунду, поведала о своем новом ателье. Разумеется, она не шила и даже дизайнером не была, просто инвестировала и заведовала.       Атмосфера за столом была легкой, как всегда бывает после долгого отсутствия дома. Но все замолчали, стоило Поллуксу поднять руку. Он улыбался.       — Минуточку внимания.       В зале наступила тишина. Даже вьюга за окнами стихла. Блэк положил ладонь на ручку свой жены, оба заговорчески улыбнулись.       — Мы с моей Леди подумали, — он выдержал паузу.       — Мерлин, Лукс, только не еще один ребенок, — взмолилась Мелания, указывая на Араминту и Сигнуса, которые уже заставили салфетки летать корявыми бабочками.       — Нет, Мел, — посмеялась Ирма. — Боюсь, мы уже не в том возрасте.       Гарри, как и все поколение, скривилось.       — Рождественскому балу — быть.       Как только эти слова прозвучали, зал ожил. Шум разговоров взорвался с новой силой. Молодые кузены зашептались о нарядах, кто-то спросил про приглашённых, кто-то про музыку. Ирма и Мелания подвинулись друг к другу и почти одновременно щёлкнули пальцами, вызывая домовиков. Те тут же гурьбой встали у их стульев, готовые принимать распоряжения.       — В доме достаточно артефактов, — продолжал Поллукс, поднимая ладонь, чтобы его снова слушали. — Никакая оспа сюда не проникнет. Мы защищены.       Этого оказалось достаточно. Все снова заговорили разом, теперь ещё громче.       Гарри в этот момент не участвовал в беседе. Он смотрел на Поллукса.       Глаза его горели.       Поллукс, заметив взгляд, задержался на нём. Несколько долгих секунд он словно взвешивал что-то — и тяжело выдохнул. Кивнул. Коротко. Почти незаметно.       Гарри едва не улыбнулся, но удержался.       Бал станет их ареной. Никто ничего не поймёт, пока за окнами кружит вьюга, пока музыка ведёт пары по залу. Но прямо здесь, в самом сердце Блэк Менора, он и Том соберут своих последователей.       Нейтральность Блеков во всей этой борьбе за чистоту крови поможет привлечь светлые семьи.       «О да, сезон начинается».