Останови меня

      Подготовка к Рождественскому Балу Блэков шла полным ходом. В этот раз Гарри пришлось немного побыть ее частью — совсем чуть-чуть, потому что Ирма и Мелания в итоге запрягли его подписывать приглашения, как введенного в свет наследника.       Поэтому один из вечеров он, Альфард, Орион и Вальбурга провели в малой гостиной. Между ними по цепочке летали письма, как только один подписывал его, письмо улетало ко второму. Лукреция сидела у камина, щебеча о подготовке к своей свадьбе, которая пройдет в апреле, — именно по причине ухода в другую семью, наследницей она больше не считалась.       — …Наша магия будет более гармонично смотреться, потому что и моя, и его — рубиновая.       — А у моей Эйлин не особо сильная магия, к сожалению, — Альф печально улыбнулся, подписав очередное приглашение.       — А это на свадьбах принято так? — вдруг спросил Гарри. Его конверт запечатался в воздухе и упал следующий — он в цепочке был последний. — Ну, я имею в виду эти искры.       — А ты уже готовишься к своей свадьбе? — поддел Орион.       Все Блэки посмеялись, а Гарри просто закатил глаза.       — Я не собираюсь делать ему предложение, — «да упаси Мерлин меня за него выйти». Наверное. Гарри вдруг осознал, что вообще-то позиция поменялась и теперь он… его любит?       Сердце вдруг остановилось, а затем начало биться с троекратной скоростью. В голове опустело, и Гарри даже не знал, он сам запретил себе думать, или оно само так получилось?..       — Да, это традиция Блэков, — все-таки ответила Вальбурга.       — Почему бы не выпендриться, если можем, — усмехнулся Альфард.       Сидели они долго. Гарри не нравились такие традиции — пригласительные подписывали Лорд, Леди и возможные наследники, которые были представлены обществу.       Старшие Блэки в этот поздний были заняты либо оформлением зала, либо усилением защиты. Обереги от Регулуса висели абсолютно везде. «Возможно, даже люстра нынче не из хрусталя, а артефактов».       — Ребят, я хотел спросить, — подал голос Гарри спустя некоторое время.       Все оторвались от своих конвертов, только он сам не поднял головы.       — Как вы относитесь к тому, что я... мы с Томом делаем? Я имею в виду все эти планы, последователи… — он отпустил конверт, который поднялся в воздух и закрылся. Следующий попытался вырваться из-под руки Альфа, но не смог, поэтому замер.       — Ну типа, — Гарри почесал затылок, — вроде как никто из вас ничего не говорит, но вы моя семья, и мне нужно ваше мнение в любом случае.       Молчание было секунд пятнадцать.       — Ну… Это Реддл.       Гарри поднял голову. Сиблинги смотрели на него с неуверенностью.       — Это я. Не только Реддл.       — Хочешь сказать, не идешь на поводу у него?       — Ну ты же слышал всё, что я говорю, — Гарри искренне надеялся на одобрение. — Я полностью переписал идеологию под его носом. Теперь Пожиратели — про укрепление силы, новую волшебную кровь, а не про ущемление маглорожденных.       — А что недавно писали в «Пророке»? — напомнил Орион.       — Надеюсь, вы никого не… убиваете? — Лу поджала ноги под себя.       — Нет! Это не мы! — воскликнул Гарри. — Это абсолютно точно не Пожиратели. Я уже напомнил младшим, что мы никогда и ни за что не убиваем, а на балу собираюсь сказать и старшим.       — Ты собираешься проводить собрание прямо в Блэк Мэноре? — Вальбурга вскинула брови.       — Поллукс дал своё согласие, — Гарри поднял руки. — И это просто встреча, никаких ритуалов или чего-либо еще.       Блэки переглянулись. Оставалось только гадать, что конкретно происходило в их мыслях. И принимали ли они его движение…       «Мерлин, да оно же и мне самому не надо. Я просто пытаюсь спасти всех своих друзей…» — подумал Гарри. Но, черт, как же хотелось одобрения и поддержки от тех, кто стал ему близок. От его семьи…       — Ладно, братец, пожалуй, я озвучу, — Альф, наконец, повернулся к нему. — Мы не особо рады, что ты делаешь это с Реддлом, но в остальном движение не кажется плохим. Вообще, мы поддерживали это всё только потому, что это было твоим делом, а против семьи идти нельзя.       Гарри поджал губы.       — Я бы не назвала вас плохими, — вступила Лу. — Я уже говорила тебе, Гарри, моя помолвка с Ренфальдом состоялась только потому, что ты обелил Двор Слизерина в глазах моих родителей.       — Надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь, Гарри, — сказала Вальбурга, вновь принимаясь за подписание конвертов. — Но мою благосклонность ты получил.       В груди потеплело, Гарри даже улыбнулся. Валь за него? Он выиграл, не иначе.       — Мы верим в тебя, — улыбнулся Альфард. И он знал гораздо больше, чем все Блэки.       Орион просто кивнул ему.       — Спасибо, — Гарри выдохнул. — Спасибо.

***

      Бал, бал, бал.       Гарри за эти полгода уже и отвыкнуть успел. Утром даже испугался, когда к нему зашли стилисты и модистки. В этот раз Рег был занят, поэтому разбудить сына не смог.       Гарри умыли, причесали — уже научены, сразу приглашали парикмахера от Поттеров, затем одели и «выпнули в мир». Точнее, отправили на обед.       — А дедушек не будет? — спросил Гарри.       В прошлый раз они уже были здесь.       — Лучше не рисковать. Пожилые люди более восприимчивы к болезни, — пояснил Регулус.       Отец сегодня был в твидовом мягко-зеленом костюме-тройке. Пиджак, видимо, пока что висел в комнате, как и тот, что должен был надеть Гарри. Собственно, и сам Гарри был в аналогичном костюме, только без жилетки.       Серебряная цепочка Регулуса утопала в кармане жилетки, а у Гарри — брюк. Молочная рубашка заправлена в брюки.       Сегодня все Блэки были в оттенках зеленого. Точнее, мужчины. По девушкам еще было непонятно, поскольку те сидели в домашних платьях с готовыми прическами.       — Если бы они услышали, что ты назвал их пожилыми, то уже бы разнесли тебя, брат, — фыркнул Арктурус.       — Как тебя на прошлой неделе, когда передал им волю Лорда? — усмехнулся в ответ Регулус. И добавил: — Брат.       Оба фыркнули друг на друга с улыбками и продолжили смотреть в свои газеты.       Через несколько часов все были готовы.       — И скоро ли мисс Нокса станет моей новой мамой? — ехидно поинтересовался Гарри, заставляя Регулуса закатить глаза.       Они, как и в прошлом году, стояли где-то на середине лестницы, встречая гостей взглядами, пока Поллукс с Ирмой и Арктурус с Меланией здоровались с гостями.       Аристократы, видимо, с нетерпением ждали традиционный Рождественский Бал Блэков, потому что приветствовались с особым энтузиазмом как с Блэками, так и с друг другом. Оспа, видимо, много страха нагнала, раз никто из них даже вне сезона не устроил ни один вечер.       Ну конечно, столько людей погибло.       — Не торопишься ли ты, сынок? — немного ядовито поддел Регулус, а затем запустил руки в карманы и наклонился к нему. — Да и вообще, скоро ли у меня появится зять?       — Ха-ха, очень смешно, — Гарри закатил глаза. — В отличие от вас, мы вместе только недавно.       — Мы так-то тоже начали быть вместе только в августе, — Регулус вернул взгляд к изножью лестницы, где стояла Кассиопея с Лукрецией и что-то обсуждали, приветствуя проходящих мимо гостей.       — У вас до этого история была, — парировал Гарри, спускаясь на ступеньку ниже.       — У вас тоже, — пожал плечами Рег.       — Ага, он стал безносой прямоходящей змеей и убивал моих родных.       — Неприятно.       — Ага.       Зал был заполнен почти на сто процентов, все гости явно торопились поскорее оказаться здесь. Парочка, правда, немного задекорировала маски, но остальные оспы не боялись.       Гарри встречался взглядом с каждым Пожирателем и кивал, давая понять, что встреча состоится, но конкретное место не указывал.       — Твой идет, — кивнул Регулус.       — Твоя следом, — хмыкнул Гарри.       И они оба сошли со своих мест.       — …рад, — закончил Том, когда к нему, Ирме и Поллуксу подошел Гарри.       Регулус в паре метров от них поцеловал ладонь Эриды.       — Здравствуй, Том, — Поттер сложил руки за спиной. — Рад видеть.       У Реддла тут же загорелись глаза. О да, им обоим нравились их костюмы. Том сегодня был в изумрудном костюме с тонкими вертикальными полосками и золотыми деталями — в частности, брошь в виде буквы «S».       Оттенки их костюмов сегодня интересно контрастировали.       — Здравствуй, Гарри, — улыбнулся он.       — Гарри, я как раз пригласила остаться у нас до отбытия в Хогвартс, — сказала Ирма.       — Еще раз благодарю, леди Блэк, — Том склонил голову.       — Но ночевать будет не в твоей комнате, — все-таки сказал Поллукс, и Гарри только рассмеялся.       — Само собой, дядя, — он схватил Тома за руку. — Мы пойдем.       И стоило только оказаться в зале, Гарри наложил на них бесформенное заклятие отвлечения внимания и, утащив Тома подальше от всех Блэков, которые такое заклятие могли пройти, впился в губы своего парня.       — А кто-то соскучился, я посмотрю, — Том расплылся в улыбке, обхватывая его талию и прижимая к себе.       — Ой, помолчи-ка, — Гарри впился в его губы с такой стремительностью, что Том на мгновение потерял равновесие и прислонился спиной к мраморной колонне.       Гарри вцепился пальцами в его изумрудный пиджак, чувствуя, как под тонкой шерстью бешено бьется сердце.       Том ответил с такой же жаждой — его руки скользнули по спине Гарри, прижимая ближе, стирая последние сантиметры между ними. Кто-то из них глухо вздохнул — уже неважно кто, когда неделя пустоты заполнялась за секунды.       Когда они наконец разъединились, дыхание сбилось, а губы горели.       — Ты ужасно на меня влияешь, — констатировал Гарри, пытаясь отдышаться.       — Только потому что ты хочешь зажимать меня на балу перед всеми? — посмеялся Том. — Думаешь, я виноват?       — Нас не видят, — напомнил Поттер.       — Да хоть как, — Том перебил его, снова закрывая расстояние между ними.       На этот раз поцелуй был медленнее, глубже, словно они заново узнавали друг друга. Гарри почувствовал вкус дорогого вина на его губах и что-то еще — что-то, что принадлежало только Тому, темное и сладкое, как запретное заклинание.       Наконец они отлипли друг от друга и, выйдя в толпу, сняли чары отвлечения, возвращаясь к светскому виду.       — Наследники поддержали меня, кстати, — вспомнил Гарри.       — А ты боялся, — хмыкнул Том.       Они оба брели по залу между людей, сложив руки за спиной. С ними здоровались, отходили, отступали, даже не заметив. Гарри даже нравилось чувствовать эту важность.       — Где проведем свой прием? — спросил Том, наклонившись слегка к нему.       — На втором балконе слева есть ход в кабинет, — он мотнул головой туда. — Предлагаю воздействовать на метку, как только поднимемся туда.       Реддл кивнул.       — А, Король и Принц, — перед ними буквально из ниоткуда появился Долохов.       За его спиной появились другие наследники. И в этот раз Розье был в компании своей младшей сестры. Девочка училась на четвертом курсе одной частной Академии для девочек, где большая часть уроков была ночными — они изучали звезды.       — Как подготовка к «коронации»? — спросил Гарри у Розье.       — Весь род уже в Мэноре, — поморщился тот. — Спасибо, что хотя бы не пригласили их сюда.       — Как же будут рады дяди, когда услышат тебя, — его сестренка заискивающе посмеялась.       — Я буду Лордом, мне уже плевать, что они там думают, — фыркнул он, засовывая руки в карманы и сгорбившись.       — Мне кажется, что весь магический род в опасности, потому что к власти приходите вы, — Сирил закатила глаза.       — Да ты сама в дурочку влюбленную превращаешься, стоит только Аину рядом появиться, — Нотт сделал глоток шампанского.       — А ты…       — Прекратите, — вкрадчиво сказал Том, даже не глядя на них.       Двор тут же заткнулся. Гарри хмыкнул, но ему не сильно понравился неожиданно завороженный взгляд младшей Розье. Ну уж нет.       — Какая дисциплина, — с лёгкой усмешкой сказал подошедший Селвин, окидывая взглядом компанию. — Одно слово — и все смолкают. Завидую, лорд Мракс.       — Это не дисциплина, — ответил Том, не меняя ленивой позы. — Это здравый смысл.       — А здравый смысл нынче редкость, — заметил Гарри, и бокалы звякнули — кто-то из гостей чуть не поперхнулся от смеха.       — Неужели даже на Рождество без ваших шпилек? — Сирил фыркнула и, приподняв бокал, разглядывала свет сквозь шампанское.       — Мы хотя бы честны, — вставил Нотт, криво улыбнувшись. — Чего не скажешь о половине зала.       — Смотри осторожнее, — тихо хмыкнула Америта. — Половина зала умеет слышать даже то, что не сказано.       Разговор будто бы рассыпался на лёгкий смех, но каждый почувствовал напряжение, которое повисло в паузе.       Одна из подошедших Пруэтт, воспользовавшись этим, осторожно обратилась к Гарри:       — А правда, что чары в этом зале наложил ваш отец?       Все повернулись к нему. Гарри спокойно кивнул.       — Правда. И если зал сегодня кажется вам живым, то это именно его работа.       — «Живым» — верное слово, — подхватил Селвин. — Будто стены слушают нас. Это… внушает. — И он чуть склонил голову в знак уважения. — Вам стоит гордиться.       Гарри коротко улыбнулся.       — Я горжусь. Мой отец по-истине сильный ведьмак.       — Это просто особенность Блэков, — не удержался Розье. — Кто, как не Первые Три Рода, и составляет саму магию Британии.       — Магия принадлежит тем, кто умеет её чувствовать, — отозвался Гарри. Его голос был мягким, но отчётливым. — Остальное — вопрос привычки и иллюзий.       На миг стало так тихо, что даже оркестр показался дальше, чем обычно.       — Иллюзии бывают полезны, — Том разорвал паузу, его губы тронула змея ухмылки. — Они позволяют скрыть правду до тех пор, пока люди не готовы её увидеть.       — Или до тех пор, пока кому-то удобно её скрывать, — не удержалась Сирил, бросив вызов обоим.       Смех, смешки, лёгкие реплики разлетелись по кругу. Но каждому стало ясно: за изящными словами скрывались куда более острые лезвия.       К ним то и дело подходили другие гости. Кто-то вежливо раскланивался, кто-то пытался ввернуть пару слов — но внимание Двора явно распределялось неравномерно. Одних пропускали мимо, словно случайный сквозняк, другим позволяли задержаться. И каждый хотел хотя бы на миг попасть в эту орбиту.       Гарри заметил, что Поллукс и Ирма уже проходят к своему столу. Регулус шёл за ними, и этого хватило, чтобы понять — пора.       Он чуть наклонился к Тому, оставив лёгкое касание на его руке.       — Время.       И, кивнув Двору, направился вслед.       Альфард улыбнулся ему, стоило только Гарри подойти и встать рядом у самого подножья. Неожиданно Регулус, расположенный на две ступени выше, по-ребячески взлохматил затылок Гарри.       «Мы плохо на него влияем», — подумал Поттер, но тут же передумал: «Хотя пусть лучше будет весёлым, чем тем угрюмым букой».       — Стилистка хочет тебе руки оторвать, — шепнул Арктурус, который стоял чуть правее них, но на второй ступени.       — Ты видел его волосы? — хмыкнул Рег. — Хуже уже не будет.       — Эй, отец, — наигранно возмутился Гарри, оборачиваясь через плечо.       — Выпрямись, дорогой, — Мелания взяла Гарри за плечи и развернула обратно.       Гарри улыбнулся. Ему нравилось взаимодействовать с Блэками. Хотя вообще-то Блэком был теперь и он сам.       «Чёрт, у меня есть семья!» — он до ужаса любил это осознавать.       — Уважаемые дамы и господа, — начал Лорд, приложив палочку к горлу и вызвав невербальный Сонурус. Зал стих. — Позвольте мне привлечь ваше внимание на несколько мгновений. Даже в не самые лучшие времена я рад видеть вас всех в моём доме.       Гости постепенно разворачивались к Блэкам. И Гарри вдруг заметил, что вместе с ними стоит и Кассиопея! Девушка, сжимая пальцы, стояла с другой стороны от Лорда, на одной ступени с Арком и Мел.       «Надо будет спросить, как она себя чувствует. Она же впервые тут стоит после смерти мужа», — Гарри закусил щеку изнутри. «А какой подтекст несет то, что она теперь вместе с нами? Траур окончен?»       Касси заметила его взгляд и только улыбнулась, как бы говоря, что она в порядке.       Гарри кивнул и снова посмотрел в зал.       — В этом году мы потеряли много родных и близких, так что этот вечер мы посвятим именно им, — Поллукс взмахнул рукой, тысяча белых искорок взорвались под потолком и начали ниспадать под всеобщие аплодисменты. — Пусть поскорее закончится и оспа, и война, и мир придет в нашу страну и дома.       Он поднял бокал, что сделали и все остальные, вторя ему.       Поллукс посмотрел на Ирму. Леди кивнула и посмотрела на гостей.       — Да начнётся бал!       Женатые и помолвленные Блэки протянули раскрытые ладони своим партнершам и, когда те вложили свои ручки, повели их в середину зала.       К Лукреции уже подошёл Ренфальд. Альфард прошел мимо и пригласил Эйлин. А Гарри направился к своей паре, которая стояла в окружении разбредающегося Двора. И стоило только Поттеру появиться среди них, Том немного озадаченно свёл брови.       — Потанцуешь со мной? — спросил Гарри.       Том взял его за руку, но стоило им только сделать шаг в середину зала, как тот спросил:       — Тебя не осудят за это?       — Я порой делаю глупости. Но эта не одна из них, — они остановились и повернулись друг к другу лицом. Гарри положил руки Тому на талию. — Так что пусть думают, что хотят.       Гарри повернул голову и заметил, что рядом с ним, в паре метров, встала Касси с Тесеусом. Он аж глаза округлил от шока. Хорошо, что Касси была занята разговором со своим партнером и не заметила этот взгляд.       «А вот это уже интересно!»       Музыка полилась сквозь зал, как живая река, и Гарри почувствовал, как всё остальное растворяется. Его мир сузился до изумрудного взгляда, в котором плясали огни люстр, до тёплой талии под его ладонью, до едва уловимой улыбки, что таилась в уголках губ Тома.       Они начали двигаться, и это было похоже на поединок, где каждый шаг — парирование, каждый поворот — выпад. Гарри вёл, и Том следовал за ним с такой готовностью, что это заставляло кровь приливать к щекам. Их тела находились так близко, что между ними едва ли проскальзывал воздух. Гарри чувствовал тепло Тома сквозь тонкую шерсть костюма, слышал его ровное дыхание у самого своего уха.       — Они все смотрят, — прошептал Том, и его губы чуть коснулись мочки уха Гарри.       — Пусть смотрят, — выдохнул Гарри, откидывая голову назад и позволяя Тому буквально на ходу перехватить «управление».       Его ладонь легла на талию Гарри, а его руку он закинул себе на плечо. Они даже в шагах не сбились.       Это был танец-искушение. Взгляды, полные понимания, губы, что почти соприкасались, но в последний момент отводились в сторону. Дразнящие прикосновения, которые длились мгновение, но заставляли щеки пылать. Том притянул его ещё ближе на повороте, и Гарри почувствовал, как его собственное сердцебиение ускорилось, сливаясь с ритмом вальса.       Они не были одни в этом море музыки и движения.       Поллукс и Ирма парили по паркету с невозмутимым, отточенным до автоматизма достоинством. Их танец был безупречен, как фамильное серебро, — каждое движение выверено, каждый взгляд наполнен многолетним пониманием. Леди Блэк с лёгкой улыбкой наблюдала за гостями поверх плеча супруга, а он, как крепость, был её опорой.       Арктурус и Мелания танцевали с холодной, почти воинственной грацией. Их взгляды были остры, а улыбки — чуть насмешливы. Они напоминали двух хищников, заключивших временный союз и прекрасно знающих свою силу. Мелания что-то шепнула ему на ухо, и уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.       Первая помолвленная пара, Альфард и Эйлин, выглядели пронзительно нежным пятном среди всеобщей чопорности. Альфард, обычно такой насмешливый, сейчас смотрел на свою хрупкую партнёршу с обнажённой нежностью, будто боясь, что её унесёт ветром. Эйлин, с румянцем на щеках, вся светилась, и её слабая магия, о которой он с грустью упоминал, казалось, сияла именно сейчас, только для него.       Вторая пара была неподалеку от них. Лукреция и Ренфальд были воплощением юной, сияющей радости. Лу, не скрывая счастья, смеялась, а её жених смотрел на неё с таким обожанием, что стало ясно — их брак заключён не только по расчету. Их танец был легким, полным надежд и будущего, которое манило их вперёд.       По левую руку от Гарри, Регулус и Эрида двигались с удивительной гармонией. В позе отца, еще год назад такой холодной, сейчас читалась расслабленная уверенность. Эрида отвечала ему тем же — их тихий разговор и синхронные движения говорили о глубоком понимании, которое рождается не за один день.       А по правую руку — Кассиопея и Тесеус. Гарри то и дело бросал на них взгляды. Касси, чьё сердце, казалось, навсегда осталось с погибшим мужем, танцевала. И в её глазах, пусть и сквозь печаль, жила жизнь. Она что-то говорила Тесеусу, и тот слушал её с таким вниманием, будто её слова были единственным, что имело значение. Это был танец выздоровления, тихий и полный скрытой силы.       Вскоре к ним начали присоединяться другие. Сначала — близкие к Блэкам. Аин и Сирил — и младшая Лестрейндж, да и единственная после смерти Матиса, забыв о всех колкостях, смотрела на своего партнёра с тем самым, осуждённым ею же, влюблённым блеском в глазах. На другом конце круга танцующих, Антарес Блэк и его жена танцевали сдержанно, но в их движениях читалась вековая связь, скреплённая общей историей и кровью.       Потом Гарри заметил Карлуса и Дорею Поттер. При встрече с ними сердце каждый раз замирало, но сейчас ему было безумно радостно видеть их такими счастливыми. Они двигались с какой-то озорной, моложавой энергией. Дорея что-то весело говорила, а Карлус смеялся, и Гарри почувствовал странный, тёплый комок в груди. Это были его корни.       Вальс захватывал всё новых участников. Америта Гринграсс парила в объятиях своего жениха, её лицо, как всегда, было мечтательным.       — Как давно Ами и Малфой помолвлены? — спросил Гарри в танце.       — Мне иногда до безумия интересно, что происходит в твоей голове, — усмехнулся Том, погладив его талию. — По-моему, они с рождения обещаны друг другу.       — И когда же свадьба?       — Тебе не хватит, что мы в этом году выдаем Сири и женим Мальсибера?       Гарри поморщился и слегка сбился, но Том тут же вернул их в такт.       — Хватит говорить так, будто мы ими владеем.       — Мы их Король и Принц, привыкай.       К танцующим присоединились другие. Розье и его невеста танцевали чопорно, будто отбывали повинность. Нотт с какой-то бледной девушкой из младшего рода вёл себя рассеянно, его взгляд блуждал по залу. И лишь Тони Долохов стоял у колонны, одинокий и наблюдающий, с бокалом в руке и привычной маской безразличия на лице.       «Не хочет танцевать без своей невесты?»       На прошлой неделе, когда они отправили пригласительное, Тони прислал Гарри письмо, что безмерно рад, что тот вписал в пригласительное и его невесту, но, к сожалению, Василисе запрещено покидать родную страну, пока вся эта шумиха с Грин-де-Вальдом не утихнет. Да и тем более в Британии все еще драконья оспа.       Музыка вальса затихла, сменившись более томным, медленным ритмом. Пары начали расходиться, но рука Тома на спине Гарри не ослабла. Он не отпустил его.       — Ещё один, — тихо сказал Том, и это не было просьбой.       Гарри не стал спорить. Он просто расслабился в его объятиях, позволив вести себя. Теперь они танцевали только для себя, не для чужих глаз. Щека Гарри почти касалась плеча Тома, он чувствовал лёгкое биение его сердца. Они говорили без слов, их тела продолжали тот разговор, что начался под колонной. Мир сузился до точки — до точки, в которой существовали только они двое, их дыхание и тихая музыка, убаюкивающая зал. Они наслаждались моментом, крадя его у суеты бала, у войны за стенами, у всего мира.

***

      Когда последние аккорды танца растворились в воздухе, Гарри почувствовал, как пальцы Тома сплелись с его собственными — властно и неоспоримо.       — Пошли, — его голос был тише шелеста шелка, но для Гарри он прозвучал громче любого заклинания.       Гарри повел их к указанному балкону. За тяжелой портьерой скрывалась не дверь, а целая стена, которая расступилась перед его прикосновением, пропуская внутрь. Это был малый зал, специально для таких встреч, — просторный, темный, пахнущий старым пергаментом, дымом и могуществом. Стены, увешанные портретами спящих предков, казалось, с интересом взирали на входящих.       Они с Томом подошли к перилам балкона, и в эту же секунду Том воздействовал на метку Пожирателей. Гарри видел, как не меньше пятидесяти человек повернули свои головы к своим главным. Все как один откланялись своим партнерам и направились к балкону. Народу в зале было много, поэтому никто почти и не заметил, как пятьдесят человек исчезло.       Пока они заходили в малый зал, Гарри стоял на балконе, оглядывая свысока других гостей. Здесь были Поттеры, Пруэтты, Уизли и Люпины. Единственное, что нужно было движению, — получить их расположение.       Гарри встретился взглядом с Поллуксом. Они смотрели друг на друга какое-то время. А потом Лорд кивнул.       Гарри ответил ему тем же.       В последнее время он заметил, что Лорд принимает все его решения. Доверяет, как своему наследнику.       — Все собрались, — донесся голос Тони.       Гарри и Том обернулись к нему. За его спиной в открытых дверях виднелись все пятьдесят человек, не скрывая ни лиц, ни нарядов.       Том двинулся вперед, держа Гарри за руку.       Тони вошел последним. Дверь бесшумно закрылась, и Гарри тут же провел рукой, вплетая в стены немые чары и щиты. Воздух сгустился, звуки бала исчезли, будто их и не было. Теперь они были в своем мире, в святая святых.       Пожиратели смерти — старшие и младшие — расселись по кожаным креслам и диванам, встали вдоль стен. Их маски вежливости были сняты. Здесь были только их истинные лица — амбициозные, надменные, жаждущие силы. И Гарри не нравилось, что они заманивали их по большей части именно обещанием силы.       Никто не хотел порядка.       «Темная сторона».       — Кажется, у кого-то из вас возникло недопонимание, — начал Гарри.       Его голос, тихий, но четкий, резал тишину, как лезвие. Он обвел взглядом собравшихся, останавливаясь на каждом.       — И я здесь, чтобы его прояснить. Раз и навсегда.       Он выпрямился, и в его позе появилась сталь, унаследованная от Блэков.       — В последнем выпуске «Пророка» была заметка о смерти старого маггла. И еще одна. И еще. Мне интересно, кто из вас, таких преданных и умных, решил, что мы — стая мясников, которым нечем заняться, кроме как пачкать руки в крови беззащитных?       В воздухе повисло напряженное молчание. Эйвери потупил взгляд, старший Нотт нервно поправил манжет за спиной своего сына, который был намного более привилегированный, чем он сам.       — Мы не убиваем. Это не предложение. Это не просьба. Это — закон. Наш закон.       Том наконец заговорил, и его тихий, вкрадчивый голос был куда страшнее любой ярости.       — Смерть — это грубо. Она грязна, беспорядочна и… банальна. Она не требует ни ума, ни силы. Только примитивную жестокость. Вы что, хотите уподобиться тем, кого мы презираем? Толпе, которая решает проблемы кулаками и заклинаниями смерти?       — Каждая смерть, которую вам припишут, — это гвоздь в крышку нашего гроба, — подхватил Гарри. — Каждый труп — это знамя для Аврората. Они с радостью спишут на нас все свои грехи, и толпа, которую мы хотим вести за собой, будет смотреть на нас с ужасом и ненавистью. Вы этого хотите?       Он остановился прямо перед Малфоем, который смотрел на него с затравленной угрюмой покорностью после последнего разговора.       — Наша сила — не в умении уничтожать. Она — в контроле. Во влиянии. В страхе, который рождается не из трупов, а из осознания нашего превосходства. Мы должны быть тенью за троном, болезнью, что разъедает волю наших врагов изнутри, а не окровавленным топором на площади.       — Если мы узнаем, что это кто-то из вас… — Тому не нужно было заканчивать предложение. Его слова прозвучали как приговор. — Подчинение. Проклятья, что ломают волю, а не жизнь. Шантаж. Контроль над умами. Экономическое давление. Есть десятки способов добиться того, чего мы хотим, не зарабатывая титул «темная сторона».       — Запомните, — Гарри снова обвел всех взглядом, и в его зеленых глазах горел холодный огонь. — Мы должны заручиться поддержкой светлых и нейтральных семей. Иначе нас убьют сразу же за Грин-де-Вальдом.       На него вдруг резко посмотрели. И непонятно, были в шоке от обещанной смерти или самого факта, что Темного Лорда убьют. Гарри немного забыл, что никто не знает, что скоро тот будет повержен.       В любом случае угроза повисла в воздухе, осязаемая и леденящая. Она исходила не только от Гарри, но и от молчаливого одобрения Тома, стоящего за его спиной. Они были единым фронтом. Законом и карой.       Том сделал шаг вперед, завершая собрание.       — Наша цель — новый порядок. Порядок силы, чистоты и контроля. И мы не достигнем его, купаясь в грязи. Вы поняли?       Тихий, но единодушный ропот согласия прошел по комнате. Кивки. Потупившиеся взгляды.       Они поняли. Поняли прекрасно.       — Мы соберем отдельное собрание по успехам нашего плана, поэтому ждите.       Гарри кивнул Тому, и тот легким движением руки снял часть защит. Дверь приоткрылась, впуская отдаленные звуки музыки.       — Возвращайтесь на бал, — мягко сказал Гарри, внезапно снова став светским наследником. — И помните. Мы наблюдаем.       Пожиратели Смерти начали расходиться — тихо, по одному, стараясь не встречаться глазами друг с другом. Когда последний из них скрылся за дверью, Гарри тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.       — Думаешь, это возымеет эффект? — тихо спросил он, глядя на пламя в камине.       Том подошел к нему сзади, обнял за талию и прижал подбородок к его виску.       — Если нет, — его губы изогнулись в беззвучной улыбке, — у нас будет прекрасная возможность продемонстрировать, насколько серьезны наши намерения. На чьем-нибудь… показательном примере.       Гарри закрыл глаза, чувствуя смесь отвращения и мрачного удовлетворения. Это была грязная работа. Но по-другому не убивать их не заставить.       «Нужно сделать всё, чтобы изменить будущее».