Останови меня

      Было уже далеко за полночь, когда Блэки, как и каждый год, собрались в беседке в саду. Звёзды светились ярко, воздух был морозным, но внутри купола, над которым тепло мерцала защита, было уютно и пахло дымом, корицей и хвоей. В центре беседки горел очаг — не костёр, а маленький вихрь зелёного пламени, над которым плавал чайник. На столе — бокалы, десерты, пара бутылок дорогого вина и что-то, что, по уверениям Ирмы, «абсолютно безалкогольное».       Гарри сидел ближе к огню, облокотившись на спинку кресла. Том — рядом, по привычке немного за его плечом, будто не желал занимать место «в круге», но и не собирался уходить. Арктурус, напротив, наливал себе вино, поглядывая на него с видом человека, которому до сих пор не нравится сам факт, что Реддл вообще дышит тем же воздухом.       — Признаюсь, — начал Альфард, вытянув ноги и подкинув в пламя ветку, — этот бал прошёл на удивление без скандалов. Я даже немного разочарован.       — Разве ты не считал скандалом тот факт, что Гарри танцевал с Реддлом? — лениво заметила Вальбурга, пригубив вино.       — Это уже не скандал, — хмыкнул Арктурус, — это признание.       — О, спасибо, — Гарри поднял бокал. — Я запишу: «позор семьи, утверждён старшими».       — Позор — это если бы ты ещё и поцеловал его на паркете, — заметила Кассиопея, чуть улыбнувшись. — Но, должна признать, танец был… впечатляющим.       — Слишком впечатляющим, — пробурчал Арктурус. Мелания покачала головой и погладила мужа по плечу.       Том повернул голову к нему, и уголок его губ дрогнул.       — Мистер Блэк, уверяю вас, я не имел намерения шокировать публику. Всё случилось исключительно по вине музыки.       — Конечно, — отозвался Арктурус сухо. — Вальс сам по себе — весьма коварное искусство.       — Особенно в исполнении влюблённых, — тихо заметила Ирма, и Гарри чуть не поперхнулся чаем.       — Мама! — воскликнула Лу, не сдержавшись. — Ну хоть ты-то…       — Что? — невинно вскинула брови Леди. — Просто констатирую факт.       — Как же я скучал по вашим вечерам. Пикировки завораживают, — заметил Том всё тем же спокойным тоном, но глаза его искрились.       — Удел большой семьи, — ответил Регулус. Он сидел чуть в стороне, но теперь подался вперёд, скрестив пальцы. — И должно быть, Том, должен понимать, что семейные вечера — это святое. Если уж пригласили, придётся выдержать.       — О, я готов, — сказал Реддл с лёгким поклоном. — Даже к вопросам, которые непременно последуют.       — Отлично, — подхватил Арктурус, — начнём с самого простого: каковы твои намерения относительно моего внучатого племянника?       Гарри чуть не пролил вино, Поллукс едва сдержал смешок, а Валь прыснула, прикрывая рот рукой. Мелания цокнула языком, Кассиопея сделала вид, что рассматривает ногти.       — Арк, — с лёгкой строгостью произнёс Регулус, — не начинай.       — Почему же? Кто-то должен, — фыркнул тот. — В нашем роду не должно быть безрассудных связей.       Том выдержал паузу — ровно столько, чтобы его слова прозвучали чуть театрально:       — Я собираюсь сделать всё, чтобы Гарри получил будущее, достойное его силы и имени.       — Прелестно, — протянул Арктурус. — Осталось только выжить, учитывая, чем вы двое занимаетесь.       Гарри закатил глаза.       — Дядя, почему ты такой пессимист?       — Я просто реалист, — сухо заметил он. — А кто-то должен быть им в этой семье.       — Если кто-то сегодня начнёт лекцию о морали, одной бутылки вина не хватит, — предупредил Альфард, зевая.       — Семейный погреб в помощь, — бросила Кассиопея. — Я всё равно не уверена, что нас хоть кто-то способен остановить.       Смех прокатился по беседке. Даже Арктурус позволил себе короткое, почти незаметное хмыканье.       Пламя потрескивало. Том чуть склонился к Гарри, незаметно коснувшись пальцев. Тепло. Спокойствие.       — Ты выглядишь усталым, — тихо сказал он.       — Просто день был длинный. И слишком… насыщенный. — Гарри поднял глаза. — Но я рад, что ты здесь.       — Хочешь сказать, твоя семья всё ещё не планирует выкинуть меня из окна?       — Пока нет. Хотя Арктурус всё ещё обдумывает траекторию полёта, — шепнул Гарри, и Том сдержанно усмехнулся.       — Я слышу, — мрачно заметил Арктурус, но угол его губ едва заметно дрогнул.       — Предлагаю уже отвлечься, — Поллукс поднял вверх хрустальный бокал. — Тост, моя Леди?       Ирма кивнула, улыбаясь и поднимая свой бокал.       — За Рождество. За тех, кто с нами, и за тех, кто живёт в нас.       Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается — от тепла, ностальгии и чего-то такого, чего не было в его мире. В этом доме даже мрак умел быть уютным.       Регулус поднял бокал следом и косо посмотрел на Гарри.       — И за то, чтобы грядущий год не заставил нас выбирать между долгом и сердцем.       Бокалы звякнули. Над садом повис тихий звон.       А потом все заговорили разом — кто-то обсуждал, в чём сегодня были гости и в каком составе, кто-то спорил о лучшей музыке для вальса, кто-то вспоминал, с кем танцевала единственная дочь Лорда Гринграсса. Гарри и Том прекрасно знали, что она невеста Розье, который в этот Новый Год станет Лордом.       В общем, собирали сплетни.       — И всё-таки, — первой снова заговорила Вальбурга, — мне интересно, как прошла ваша… встреча, — она нарочно сделала ударение, отставив бокал. — Полагаю, не без драмы?       — На удивление спокойно, — ответил Гарри, — хотя кто-то, кажется, всё ещё путает идею с личными фантазиями о власти.       — И кто-то, — тихо вставил Том, — путает дисциплину с театральностью. Но мы справились.       — Мы справились, — передразнил Альфард, усмехнувшись. — Звучите, как два политика, которым только что удалось не развалить страну.       — Наоборот, — Гарри лениво повёл плечом. — Мы стараемся этого не допустить.       Альф поджал губы и кивнул. Он не много знал о миссии Гарри.       Ирма чуть приподняла подбородок, внимательно глядя на них поверх бокала.       — Я слушала тебя сегодня, Гарри… и всё думаю. Это ваше собрание, — она чуть покачала бокалом, в котором отражался огонь, — «Пожиратели Смерти». Название неприятное. Как будто специально, чтобы звучать мрачно.       Том слегка улыбнулся.       — Это нарочно. Название должно вызывать уважение. Даже страх.       — Страху не место в идее, если она чиста, — заметила Кассиопея, опустив взгляд в бокал.       — Если бы чистые идеи могли менять мир, — спокойно ответил Том, — его бы уже давно изменили.       Он говорил уверенно, без пафоса, с той твёрдостью, что всегда звучала в нём, когда он касался темы магии.       Гарри знал этот тон — он мог быть опасен.       Он мог убеждать.       — Мы выбрали это имя не ради ужаса, — продолжил Том. — Смерть — это то, что нас ослабляет. То, что рвёт магию. Мы хотим научиться её побеждать. Не в смысле бессмертия, — он чуть усмехнулся, — а в смысле власти. Контроля.       Пламя в центре беседки качнулось, словно от ветра.       Никто не шелохнулся.       Ирма медленно, почти незаметно, перевела взгляд на Поллукса.       Тот ответил ей так же — коротким, молчаливым движением бровей.       Регулус отвёл глаза.       Касси, сидевшая сбоку, поджала губы, будто сдерживая фразу, которая не должна быть произнесена.       — Контроль, — повторил Поллукс, наконец. — Опасное слово, мистер Реддл. Особенно если оно касается того, что никогда не принадлежало никому.       Том повернулся к нему, чуть приподняв подбородок.       — Если мы не возьмём под контроль смерть, она возьмёт под контроль нас. Всё просто.       Ирма откинулась в кресле и негромко рассмеялась — мягко, без веселья.       — Простота — это первое, чем она заманивает, Том.       Гарри чуть замер.       Он знал, что она говорит не ему.       И не Тому.       Она говорила ей.       Но Том не понял.       — Это не о заманивании, — ответил он с лёгкой тенью раздражения. — Это о силе. Мы собираем магов, рассказываем им о том, как укреплять магию. Чтобы избежать конца.       — Конец всегда неизбежен, — заметил Арктурус, — как минимум человеческой жизни.       Том усмехнулся.       — Возможно. Но до этого я постараюсь успеть спасти магов, — он повёл плечами и откинулся на спинку стула, ловя взгляд Гарри. — Это путь, который диктует всем нам Повелительница.       Пламя в центре беседки вспыхнуло чуть ярче. Ирма ничего не ответила, просто взглянула на Поллукса — коротко, с тем молчаливым обменом, что бывает у людей, проживших вместе десятки лет.       Он так же коротко кивнул.       Вальбурга посмотрела на брата.       Регулус — на огонь.       Альфард усмехнулся — беззлобно, но в его усмешке проскользнуло что-то, что Гарри не смог прочитать.       — А вы упрямы, мистер Реддл, — с улыбкой сказала Кассиопея, будто отводя разговор. — Как и положено тем, кто хочет перевернуть мир.       — Мир нужно не переворачивать, — ответил Том чуть мягче. — Его нужно поставить так, как он должен стоять.       — Вот только никто не знает, где у него верх, — заметил Альфард и подлил себе вина. — И каждый раз, когда кто-то решает, что понял, мир падает снова.       Смех, лёгкий и уводящий тему в сторону, снял напряжение.       И только Гарри, глядя на огонь, понимал, что тишина между фразами была куда важнее слов. Он лгал Томy — уверенно, почти красиво. А его семья лгала вместе с ним, молчанием.       Потому что все знали: смерть не враг, которым видит ее Том.

***

      С бала прошла неделя. Всё как-то успокоилось — даже Блэки. Дом снова жил обычной жизнью: Ирма занималась своей оранжереей и подарками, Регулус вновь вернулся к работе, Мелания обдумывала новую коллекцию — она владела сетью ателье, которую подарил ей Арктурус на свадьбу когда-то.       Гарри большую часть времени проводил с Томом — сначала в библиотеке, потом просто в саду. Не потому что скучно, просто молчание между ними стало привычным и даже комфортным.       Утром последнего дня года воздух стал особенно тихим, будто весь дом ждал полуночи. Ирма говорила, что в полночь каждый Блэк должен быть дома — «иначе год пройдёт не в семье», но Гарри и так понимал, сколь важен праздник в кругу семьи. Ну и надо проверить уровень сил.       Том с самого утра был напряжён. Не сердитый, не раздражённый — просто собранный, как будто мысленно уже был где-то ещё.       — Ты сегодня странный, — сказал Гарри, не отрывая взгляд от книги, когда тот опять посмотрел на него.       После завтрака они вновь забрели в библиотеку.       — Тебе кажется, — Том покачал головой.       Но Гарри только фыркнул и поднял глаза к нему. Теперь некая нервозность прослеживалась даже взглядом.       — И о чем ты переживаешь?       — Ни о чем, — ответил он, отводя взгляд.       — Том.       — Мерлин, Гарри, просто неловко, — все-таки сдался он, закрывая свою книгу. — Это первый год, который я встречу не один.       — И День Рождения тоже, — напомнил Поттер.       Он быстро огляделся, не замечая никого в библиотеке, и моментом пересел с соседнего места на колени Тома, перекидывая ноги через подлокотник. Тот уже привычно положил ладонь на его спину, притягивая к себе и придерживая одновременно.       — У тебя больше не будет одиноких праздников, привыкай, — Гарри забрал книгу из его второй руки и раскрыл. — Ну и ну, каникулы, а ты руны читаешь.       — Ты делаешь мне предложение? — хмыкнул Том, пропуская последнюю фразу мимо ушей.       — Поговорим после окончания школы, — Гарри не посмотрел на него.       Ему всё ещё было неловко признавать, что они в отношениях. Нормально было только когда они целовались или занимались сексом.       — Не хочешь посетить Слизерин-Менор? — предложил Том, любуясь профилем своего парня.       — Сегодня? — изумился Гарри. — В Новый год?       — Мы успеем до вечера, — Том провел костяшками по его скуле.       Гарри фыркнул.       — По дому, что ли, соскучился?       — Ну ты же отстроил его, и теперь Менор не похож на склеп, — улыбнулся Том, целуя Гарри в уголок губ.       — А мне кажется, что не за этим ты меня туда зовешь, — он вскочил с колен Реддла, схватил его за руку и потащил в сторону камина. — Погнали.       Переход был быстрым. Воздух Слизерин-Мэнора был другим — влажным, холодным, но не неприятным. Дом стоял посреди холма, все еще увитый плющом, с теми самыми узорами-змеями, которые убрать у Гарри никак летом не получилось.       — Привет, Менор! — огласил Гарри, зайдя в главный холл.       Он по-хозяйски упер руки в бока и огляделся. Все на местах.       — Я думал, после моего побега ты тут камня на камне не оставишь.       Он пошел по лестнице в сторону библиотеки — уже привычно, но Том остановил его. Они встретились взглядами. Лукавыми и озорными.       — Ты уверен, что не хочешь посмотреть единственную комнату, которую не ремонтировал?       — Я вообще-то всё хозяйское крыло не успел затронуть, — припомнил Блэк, но, естественно, повелся на туманные намеки.       Комната Лорда открылась перед ним без проблем. Она была просторной, с огромным окном и камином. На столе — книги, пара пергаментов, на кресле брошен плащ. И королевская кровать.       «Лордская, точнее».       — Интересно, — Гарри двинулся с места, — вот у тебя целый замок, но ты был всё время только в этой комнате?       — Ты же помнишь, какая тут была атмосфера, — коротко ответил Том, стягивая свитер и оставаясь в рубашке. — Но иногда я сидел в библиотеке.       Гарри подошёл к камину, опустился на подлокотник кресла и посмотрел на него.       — И чем ты занимался на каникулах, если посещал только две комнаты?       — Строил планы, — Том повернулся, облокотившись на стол. — Иногда вспоминал, где ошибся.       — Например? — Гарри поднял взгляд.       — Когда позволил тебе уйти.       Он сказал это без обвинения, просто констатировал факт. Гарри сжал руки.       — Я не мог иначе. Тогда всё казалось… слишком запутанным.       — А теперь?       — А теперь мы встречаемся, не драматизируй, — фыркнул он. — Теперь я хотя бы знаю, зачем остался.       Том медленно подошёл ближе с лёгкой улыбкой.       — Тогда скажи — зачем?       — Потому что я идиот. И потому что… — Гарри усмехнулся, — ты, видимо, тоже.       Том хмыкнул, но не отстранился. Они стояли почти вплотную.       — Эти твои признания звучат как угрозы, — сказал он.       — Иногда — как обещания, — парировал Гарри.       Между ними снова повисло короткое молчание, но в этот раз — спокойное. Том протянул руку и поправил складку на вороте Гарри. Его пальцы скользнули чуть дольше, чем нужно было, задержались.       — Ты всё ещё нервничаешь, — заметил он.       — Это потому что у тебя дурацкие прелюдии.       Том рассмеялся и резко наклонился к нему.       — Хоть раз начни их первым.       Гарри фыркнул и, обняв его за шею, повалил на кресло, сразу же оказываясь на его коленях. Глаза у обоих блестели озорством и желанием.       — Это ты так порываешься снизу оказаться?       — Возможно, мне нравится, когда ты властный, — пожал Том плечами.       И Гарри тут же впился в его губы, как кобра, ядовитым, острым поцелуем.       В нём не было ни робости, ни нежности, только чистейшее, обжигающее электричество. Гарри вцепился пальцами в волосы Тома, запрокидывая его голову, давая себе полный доступ к его губам, шее, ключицам. Том издал глухой стон, его руки инстинктивно впились в бёдра Гарри, пытаясь вернуть хоть толику контроля, но Гарри был неумолим.       — Нет, — прошептал Гарри против его губ, властно отводя его руки и прижимая их к ручкам кресла. — Сегодня всё по-моему.       Его взгляд горел изумрудным огнём, в котором смешались вызов, желание и та самая сила, что заставляла Тома терять голову. Обычно именно он диктовал правила этой игры, но сейчас, видя Гарри таким — решительным, пылающим, — Том с поразительной лёгкостью позволил себе подчиниться. Это была новая, головокружительная грань их власти друг над другом.       Гарри не стал медлить. Одним резким движением он сорвал с Тома рубашку, пуговицы со звоном отскочили в разные стороны. Его пальцы прошлись по обнажённой коже, и Том вздрогнул, будто от удара током. Он был полностью открыт, уязвим, и это пьянило сильнее любого зелья.       — Смотри, — приказал Гарри низким, хриплым шёпотом, его губы были в сантиметре от уха Тома. — Смотри, как ты мне нужен.       Он приподнялся, чтобы сбросить с себя одежду, и Том замер, заворожённый картиной: в полумраке комнаты, освещённый лишь отблесками камина, Гарри был подобен божеству войны или страсти — мускулы играли под кожей, грудь вздымалась от учащённого дыхания. И всё это — для него.       Но вместо того, чтобы вернуться в кресло, Гарри выпрямился во весь рост и протянул руку.       — Кровать. Здесь тесно.       Том медленно поднялся, его движения были плавными, как у змеи, готовящейся к броску. Никакой покорности — лишь оценивающий, горящий взгляд.       — Внезапная тяга к комфорту, Гарри? — его голос был низким и насмешливым, но в глубине глаз плескалось то же напряжение.       — Внезапная тяга к тому, чтобы не сломать дурацкое антикварное кресло, — парировал Гарри, отступая к кровати и притягивая Тома за собой.       В следующее мгновение они оказались на кровати. Это не было ничьей уступкой — Гарри просто развернул его с той же властной лёгкостью, с какой управлялся с мётлом, и Том позволил ему это сделать. Его спина упёрлась в прохладный шёлк, а Гарри устроился между его расставленных ног, его взгляд был тёмным и неумолимым.       — Не торопись, — голос Тома был низким и ровным, но в нём слышалась лёгкая напряжённость. Его пальцы сомкнулись на запястьях Гарри, не чтобы остановить, а чтобы ощутить контроль, даже в этой позиции. — Я всё-таки обычно сверху.       Гарри фыркнул, но последовал совету. Лёгкое заклятие растягивания и смазки применились с одним лишь взмахом руки.       Его движение, когда он вошёл в Тома, было медленным, неумолимым, заставляющим обоих задрожать. Том вдохнул резче обычного, его пальцы впились в покрывало, но взгляд не отводил.       — Нравится? — Гарри выдохнул, уже двигаясь в новом, размеренном ритме.       Том издал короткий, насмешливый звук, но его бёдра сами встретили следующее движение Гарри.       — Приемлемо, — сквозь зубы пробормотал он, заставляя Гарри усмехнуться.       Власть в этот момент не принадлежала никому из них в отдельности. Она рождалась в зазоре между их телами. Гарри задавал темп, но Том направлял его движениями своих бёдер, прикосновениями рук, скользящих по спине, и тихими, отрывистыми командами, которые Гарри слушался, казалось, против собственной воли.       — Вот так, — Том прошептал, когда Гарри нашёл идеальный угол, и его голос на мгновение сорвался. Его пальцы снова сжались на бёдрах Гарри. — Не останавливайся.       Гарри и не думал. Его дыхание стало чаще, тело покрылось испариной. Он наклонился, и их лбы соприкоснулись, взгляды встретились — два зелёных пламени, столкнувшихся с двумя чёрными безднами. В этом взгляде было всё: и вызов, и злость, и то странное, необъяснимое понимание, которое было только у них.       — Вместе, — выдохнул Гарри. Это была просьба. Констатация.       Том не ответил словами. Его рука скользнула вверх, в волосы Гарри, и притянула его в поцелуй — жёсткий, требовательный и безжалостно откровенный. Этого было достаточно.       Кульминация настигла их почти одновременно, тихо, без криков, лишь с обрывистыми, сдавленными звуками, которые терялись в складках простыней. Гарри обмяк на Томе, чувствуя, как под ним медленно утихает дрожь в чужом теле.       Они лежали так несколько минут, в тишине, нарушаемой лишь треском камина и их выравнивающимся дыханием. Первым заговорил Том, его голос снова приобрёл привычные, слегка насмешливые нотки.       — Признаю, Блэк, ты умеешь… убеждать.       Гарри фыркнул, не двигаясь.       — А ты умеешь всё превратить в переговоры, Реддл.       — Всё в жизни — переговоры, — парировал Том, и Гарри почувствовал, как под ним двигаются его грудные мышцы — тот, вероятно, пожал плечами. — Просто у некоторых инструменты убедительнее.       Гарри наконец приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на него. В тёмных глазах Тома не было ни размягчения, ни уязвимости — лишь привычная хитрая усмешка и странное, глубокое удовлетворение.       — Заткнись, — беззлобно сказал Гарри, опускаясь обратно.       Том рассмеялся — тихо, почти беззвучно. Его рука легла на спину Гарри, и они снова погрузились в тишину.

***

      Воздух в гостиной Блэк-Мэнора в этот канун Нового года был густым и сладким, словно пропитанным самим духом праздника. Он трепетал от смеха, гула перекрывающих друг друга голосов и щелканья поленьев в огромном камине, в котором плясали веселые языки пламени. Стол ломился от яств, но царем на нем был фирменный пирог Ирмы, от которого исходил согревающий душу аромат корицы, имбиря и зимних яблок.       Комната, обычно внушающая своим готическим величием, преобразилась. Гирлянды из падуба и омелы свисали с резных балок, а в углу стояла огромная рождественская ель, украшенная живыми свечами и хрустальными шарами, в которых отражался весь зал. Блэки, от мала до велика, были здесь — все вместе, как того требовала древняя семейная традиция.       И на сей раз в их тесном, шумном кругу присутствовал уже не чужак, а почти свой. Том Реддл стоял рядом с Гарри, спиной к камину, и его поза была поразительно расслабленной. Он не пытался казаться своим, он уже был им принят. В его изящной руке бокал с выдержанным вином Поллукса, а другой он жестикулировал, отвечая на какой-то сложный вопрос Арка о диалектных различиях в старорунных скриптах.       — Но если рассматривать не германские, а именно средиземноморские влияния, — говорил Арк, оживленно размахиваясь руками, — то вторая вязка, на мой взгляд, явно указывает на…       — На александрийскую школу перевода, — плавно закончил за него Том, и на его губах играла лёгкая, уверенная улыбка.       Они поговорили с Гарри о том, как дядя относится к Реддлу, поэтому Том пытался показать, что он не так плох.       Что ж, Арктурус с интересом осмотрел юношу. Но некое пренебрежение никуда не делось.       — Совершенно верно. Вы тонко подметили, мистер Реддл. Там был заимствован не только стиль, но и грамматическая структура.       Неподалеку, на диване, Вальбурга и Лукреция что-то с жаром обсуждали с Кассиопеей, время от времени бросая взгляды на Тома и Гарри и перешептываясь с одобрительными улыбками. Орион, хоть и сохранял привычную стоическую маску, не сводил с невесты взгляда, но Мелания, сидевшая рядом, нежно положила руку на плечо племянника, и он, вздохнув, заговорил с ней.       Альфард сидел со своей невестой Эйлин, они вместе переговаривались с Карлусом и Дореей. Их сын Флимонт не слезал с рук Эйлин Принц.       Гарри довелось с ней пообщаться. Девушка была аристократкой, но довольно улыбчивой. Чего за ее сыном, Снейпом, конечно же, не замечалось.       Ирма и Поллукс восседали в своих креслах, как добродушные монархи, наблюдая за своим разросшимся кланом. Взгляд Ирмы, полный тепла, скользнул по Гарри, а затем по Тому, и на ее лице расплылось удовлетворенное выражение. Она что-то тихо сказала мужу, и тот кивнул, его глаза тоже смягчились.       Когда Поллукс поднялся, чтобы начать привычную церемонию, его взгляд скользнул по Тому без тени раздражения, лишь с лёгкой деловой любознательностью.       — Семья, — начал Лорд, и все закончили свои разговоры, отвлекаясь на Лорда. — Настало время проверки. И поскольку в этом году с нами Том, мы, разумеется, не станем его исключать.       Том мягко кивнул.       Арктурус, потягивая вино, лишь слегка покачал головой, но ничего не сказал. Его скепсис по отношению к Реддлу никуда не делся, но он уже смирился с его присутствием. Мелания одобрительно кивнула, а Ирма и вовсе подмигнула Гарри.       Домовики, как и год назад, появились с пергаментами. Процедура была уже знакомой: капля крови, короткая вспышка магии на пергаменте. Гарри чувствовал на себе спокойный, оценивающий взгляд Тома. Он и так знал, что Гарри сильнее всех здесь, и сегодняшние результаты вряд ли что-то изменят. Для «будущего Лорда», ставшего ему другом, это было просто любопытным ритуалом.       Поллукс начал зачитывать результаты.       — Эйлин, Том, разумеется, то, что вы сегодня узнаете, рассказывать никому нельзя, — довольно вкрадчиво и спокойно пояснила Ирма.       — Разумеется, мадам, — закивала Принц.       — Впрочем, мне кажется, все и так уже знают, кто следующий Лорд, — довольно спокойно произнесла Дорея, усаживая сына на колени.       — Да, Гарри кажется самым завидным женихом, — усмехнулся Карлус.       — Только занят, — напомнил Гарри, кинув взгляд на самодовольного Тома.       — Другим завидным женихом, — усмехнулась Лукреция, она в следующем году уходит в другую семью, но проверить уровень силы все равно решила. Да и как сказала Дори, все уже знали, кто будущий Лорд.       Все Блэки посмеялись.       — Ладно, начнем, — Поллукс взял в руки первый пергамент. — Лу, четыреста шестнадцать, как и в прошлом году.       — Мне и так хорошо, дядя, — улыбнулась девушка.       К сожалению, Мальсибер на семейный Новый Год Блэков не смог прийти, поскольку очень сильно занят делами своего рода. В последнее время Ренфальду приходилось очень много учиться. В апреле ему нужно сдать ЖАБА и закончить школу, потом буквально на следующей же неделе жениться на Лукреции и в этот же вечер стать Лордом.       Принцип власти у Мальсиберов был прост: старший ребенок сразу после свадьбы становится главным. Не имело значения, сын это или дочь.       Таким образом, у них всегда был молодой Лорд, который мог править от двадцати до сорока лет подряд.       И именно в этот Новый Год он перенимал очередную мудрость от своего отца — какой-то ритуал, который они проводили. Похоже, что в следующем году Лу уже будет с ним, причем в качестве Леди.       — Валь, — Поллукс развернул пергамент своей дочери и приятно удивился. — Надо же, четыреста двадцать, на пять показателей выше.       — Повелительница даровала тебе сил, дорогая, — Ирма с нежностью провела по плечу дочери. Вальбурга улыбнулась и положила голову на плечо матери.       Взгляд ее скользнул к Ориону напротив, тот был рад за нее.       — Ну когда там я? — проныл Сигнус, как всегда не в силах ждать.       — Сиги, ну да подожди ты, — Араминта легко толкнула его в плечо, но тут же посмотрела на Поллукса. — Дядя, давай я сначала!       — Эй! — тут же возмутился Сигнус.       Блэки посмеялись. Гарри с улыбкой покачал головой. Ему было до безумия интересно, какими же вырастут эти дети. И, похоже, ему даже предстоит это увидеть!       Неожиданно в голове всплыло желание оберегать эту семью, решить все проблемы, которые только могли у них быть, и получать их заботу и любовь дальше.       Да, возможно, Гарри и правда хотел стать их Лордом.       — Ладно, мальчик мой, давай пропустим девочку вперед, — сказал Поллукс.       Сиги недовольно надул губы и сложил руки на груди, но благодарно кивнул.       — Она не дочь Кассиопеи, я верно понял? — тем временем спросил Том на ухо Гарри, пока Поллукс зачитывал результат Ары. — Не думал, что можно быть третьей при четвертой матери.       — Она дочь Мариуса, брата-близнеца Касси, — таким же шепотом ответил Гарри. — Он был сквибом.       Том округлил глаза. Он был в шоке от новости, что даже в такой сильной семье мог родиться сквиб.       — А…       — Касси думает, что она украла его магию, став метоморфом, — пояснил он, пока Поллукс зачитывал результаты Сигнуса.       Тому оставалось только мыкнуть.       — Альф, — начал Лукс и тоже приятно удивился. — В этом году вы значительно подросли! Четыреста шестьдесят два.       — Думаю, ученичество у Мастера хорошо на него влияет, — сказал Арк.       — Получу Мастера и тебя перегоню, Гарри, — усмехнулся Альфард.       Все только посмеялись. Конечно же, такого не будет.       — Перейдем к Ориону, — Ирма подала мужу один из последних трех пергаментов. — Четыреста семьдесят два. Что ж, и ты растешь.       Орион только кивнул. Гарри не знал, хотел бы тот быть Лордом или рад, что теперь такая участь его миновала.       — Не тяни, Лукс, — попросил Регулус, когда дошла очередь до пергамента Гарри. — Ничего нового мы там не увидим.       Лорд надеялся на это. Пока не развернул пергамент с именем Гарри. Его брови поползли вверх.       — Гарри, — произнёс Поллукс, и в его голосе прозвучало чистейшее изумление. — Пятьсот… пятьдесят.       В гостиной на секунду воцарилась абсолютная тишина, а затем её взорвали возгласы.       — Пятьсот пятьдесят?! — первым выдохнул Альфард, смотря на Гарри как на пришельца. — Но это… это же беспрецедентно!       — Сразу на тридцать больше, чем в прошлом году, — прошептала Кассиопея, вглядываясь в Гарри едва ли не с ужасом. Что произошло?       Гарри сам был ошеломлён. Он мысленно лихорадочно перебирал возможные причины. Сила Эвы Саллоу? Но вряд ли ее магия посланника могла передаться ему… Нет, это что-то другое.       — Поздравляю, сын, — первым опомнился Регулус, похлопав Гарри по плечу, но в его глазах читалась та же озадаченность.       Но он, как и Поллукс, уже смотрели на Тома.       — Теперь твой черёд, Том, — Поллукс, пока все встревоженно перешептывались, развернул последний пергамент. И снова его лицо выразило шок. Он поднял глаза, посмотрел на Гарри, потом на Тома. — Пятьсот пятьдесят.       На этот раз тишина была оглушительной. Все смотрели то на одного, то на другого.       — Но… это невозможно, — первой нарушила молчание Вальбурга. — Уровень силы не может быть абсолютно идентичным. И подняться так резко у обоих…       — Что вы сделали? — Арктурус уставился на них с настоящим подозрением. — Это какая-то совместная афера?       Гарри почувствовал, как у него похолодело внутри. Его взгляд встретился с взглядом Тома, и в чёрных глазах он увидел то же самое стремительное вычисление, то же недоумение.       Гарри отвернулся от него. Посмотрел на отца. И догадка уже была не только в его глазах, но и мыслях.       «Крестраж», — пронеслось в его голове.       В этот же миг дыхание остановилось…       Часть души Тома, живущая в нём. Они связаны. Они — гребаные тройные наследники через эту связь. Гарри через Тома, а Том через Гарри.       «Мерлин, он же еще и крестраж создал, а крестражи — усилители магии. Поэтому я такой сильный. И поэтому у нас один уровень силы…»       — Не знаю, — честно сказал Гарри, отводя глаза и надеясь, что никто не заметит паники, мелькнувшей в них на секунду. — Возможно, магия… синхронизировалась. Мы много времени проводили вместе, тренировались.       Он не посмотрел на Тома. Он не мог. Эта тайна была слишком опасной, чтобы открывать её кому бы то ни было. Даже ему.       В этот момент за окнами взорвались фейерверки, и тут же несколько домовиков, включая Дейли, с радостным писком появились с небольшим изящным тортом, украшенным серебряными звёздами.       — Для молодого господина Реддла! — прощебетала Дейли, подталкивая торт к Тому, пока за окнами грохотали красивые искры. — С днём рождения!       Неловкость момента была немедленно развеяна. Блэки, всё ещё ошеломлённые, переключились на более приятную тему.       — Ах да! Совсем забыли, — улыбнулась Ирма. — С днём рождения, Том.       — Пусть этот год принесёт тебе удачу, — добавил Поллукс, и в его голосе снова зазвучала обычная теплота Лорда.       Том, казалось, был искренне тронут. Он еще не отошел от шока, как его тут же окунули во второй. Лёгкий румянец тронул его скулы, и он слегка склонил голову.       — Благодарю вас. И… спасибо за торт. Это очень любезно.       Гарри смотрел, как часть его семьи окружала Тома с поздравлениями, другая же — знающая часть — в шоке смотрела на Гарри.       И в его груди смешались облегчение и тяжёлое, холодное знание. Они праздновали, не подозревая, что причина их внезапной общей силы была тёмной и опасной тайной, которую он должен был хранить любой ценой.