Останови меня

      В коридорах еще звучали голоса разбредающихся Блэков, когда Том юркнул в комнату Гарри вслед за ним.       — Пятьсот пятьдесят, — тихо повторил он. — Абсолютное совпадение. Это ведь…       — Совпадение, — быстро сказал Гарри, подходя ближе. — Наверное. Мы… много времени вместе проводили. Тренировки, всё это.       Том чуть повернул голову, выгнув бровь.       — Тренировки не делают из двух разных магов зеркала. — его голос был ровным, почти спокойным, но Гарри знал этот тон. Под ним всегда скрывалось острое лезвие.       «Давно он не был таким…»       — У нас одинаковый уровень силы, Гарри. Причем пятый. Это не просто редкость! Такого в целом не бывает!       Гарри сжал пальцы и челюсти.       — Ты хочешь сказать, что я виноват?       — Да с чего бы мне тебя обвинять? — Том развернулся к нему, резко меняясь в лице. — Ты чувствуешь что-то странное? С момента обряда. С тех пор, как…       Он не закончил.       Гарри тихо выдохнул.       — Нет. Всё как обычно.       Том постучал по подбородку пальцами, а затем сделал шаг к Гарри, останавливаясь почти вплотную.       — Как обычно, — повторил Том, всматриваясь в него. — А мне кажется, что нет.       — Том… — Гарри сделал шаг назад, но рука легла ему на запястье — сердце забилось как ненормальное.       — Мне кажется... — начал Том, переплетая их пальцы. — Мы что-то сделали. Я чувствую тебя, а ты, вероятно, меня.       Гарри попытался состроить задумчивое лицо.       — Я думаю, это всего лишь «Силум Этернум», не больше, — пожал он плечами. — Уж не потому что мы переспали же.       — Ну да, точно не последнее, — произнёс Том, глядя в пустоту.       Он чуть сжал пальцы, провёл ими вверх по его руке, до плеча, коснулся шеи.       — Но это всё равно странно, — добавил он мягче. — Надо узнать об этом побольше.       Гарри заставил себя поднять глаза.       — Я не знаю, Том. Честно. Может, что-то после обряда, может, просто совпадение.       — Метка подняла наш уровень сил?       — Нет, я думаю, что крестраж поднял твой уровень, а я через метку унаследовал. Ну или это просто обычный рост, — он замялся. — Ну ладно, чуть менее обычный.       Том подумал.       — Из-за крестража?       — Мы же вроде вместе читали, — Гарри торопливо продолжил, — что в теории часть души может… влиять. Я просто предположил, ладно? Не уверен.       Молчание. Но затем Том всё же вздохнул и опустился на диван в передней комнате, утягивая Гарри следом за собой.       — Ладно, давай просто встретим мой День Рождения.

***

      С Нового года прошло несколько дней, а значит, пришла пора собрать Пожирателей в Слизерин Мэноре и обсудить дальнейшие планы.       Пламя в камине лениво вычерчивало по стенам зеленоватые отблески, тени змеились по полу, но воздух был тёплым, почти домашним. В зале стоял длинный стол — тот самый, за которым когда-то сидели лишь Том и Гарри, обсуждая планы. Теперь за ним собрались люди. Их люди.       Гарри стоял рядом с Томом у камина. На нём была тёмно-зелёная рубашка, манжеты закатаны, пальцы привычно вертели кольцо. Он почти не говорил, просто наблюдал, как гости рассаживаются. По правую руку — старшие Лорды: Мальсибер, Нотт, Яксли, Кэрроу, Паркинсон, чуть дальше — Лорд Гринграсс с братом и Лейстрендж, отец Сирил, а ближе к центру — Малфой. Тот держался прямо, но глаза время от времени всё же скользили к Тому — слишком быстро, слишком настороженно.       А впереди, ближе к ним, — Двор.       Ренфальд, расправив плечи, спокойно осматривал собравшихся, легко держа бокал с шампанским в руках; Нотт лениво покачивал палочку с оливкой в роксе, Розье рядом с ним просто положил руки на спинку дивана; Сирил грациозно положил ногу на ногу, что-то объясняя Америте, а та, опершись подбородком на ладонь, кивала, но взгляд её блуждал по лицам других Пожирателей.       Антонин Долохов же выглядел довольнее всех, явно наслаждаясь тем, что Двор был привилегированнее своих родителей, даже Лордов. Гарри невольно усмехался. Тони нравилось быть главным даже над Двором.       Том дождался, пока все утихнут.       — Рад видеть, что Средний Круг здесь, — сказал он спокойно, и по залу прошелся небольшой приветственный гул. — Вы все знаете, что мы собрались здесь, чтобы обсудить дальнейший план.       — А мы разве и так не занимались вашими приказами? — спросил один из Пожирателей.       — Лорд Яксли, то, что вы делали, это только наше начало, — хмыкнул Гарри, облокотившись на спинку кресла. — Теперь нужно, чтобы это выглядело не как кружок по интересам, а как структура.       Нотт-старший чуть подался вперёд:       — Вы говорите о системе влияния?       — Да, — поправил Гарри. — Если мы хотим, чтобы идея не осталась словами, нужно не только говорить о единстве, но и создать его.       Он перевёл взгляд на Тома, и тот плавно подхватил:       — Именно. Министерство, газеты, торговля, обучение. Всё, что создаёт представление о мире. Сейчас это отдельные фракции, семьи, рода. Наша цель — объединить их под единый символ. Без давления, без угроз. Через выгоду.       — Через власть, — добавил Розье, и на его лице мелькнула гордая ухмылка.       — Через порядок, — поправил Том, и взгляд его был мягкий, почти одобрительный.       Вино плеснулось в кубках, тихие голоса смешались с треском огня. Малфой-старший всё это время молчал. Он сидел идеально прямо, кончики пальцев чуть сжимали край стола. Лицо безупречно спокойное, но Гарри видел — напряжение под кожей, как дрожь натянутой струны.       «Что же Том с ним сделал?» — подумал Гарри. Он ведь так и не поделился.       Ему было даже немного жаль. Малфои в любые времена хотели быть главными. Но сейчас именно этот начинает путь в подчинение. Гарри даже было интересно, что будет с Абраксасом, Люциусом и Драко. Нужно пораньше пришпорить этих скользких гадов.       — Кэрроу, — обратился Том, — вы возьмёте работу с прессой. «Вестник Магии» всё ещё принадлежит вашей семье?       — Разумеется, милорд, — Кэрроу чуть улыбнулся, склонив голову.       — Тогда начнём оттуда. Больше никаких старых догм о чистоте крови. Только сила, магия, ценность рода и знаний.       Нотт-старший хмыкнул, довольный.       — Для многих это будет революцией.       — Тогда назовём её реформой, — усмехнулся Гарри. — Через Малфоев у нас есть доступ к Министерству. Если что-то пойдёт не так, у нас есть Мальсиберы, — он посмотрел сначала на отца, а затем перевёл взгляд на сына.       Ренфальд кивнул ему.       Малфой впервые вмешался, его голос был вежлив, но чуть глухой:       — Если вы хотите официальное одобрение, придётся заручиться поддержкой не только Министерства, но и Визенгамота. Они не доверяют переменам.       — Ценное замечание, — кивнул Том. — Насколько я знаю, Яксли, вы там?       Тот кивнул.       — Кто-то ещё состоит в суде? — спросил Гарри.       — Мой брат, милорд, — подал голос Лейстрендж. — Но, как вы понимаете, ему претит сейчас всё, с чем можем быть связаны я и моя дочь, — он указал на Сирил.       Девушка гордо вскинула подбородок.       — Полагаю, отец, его пора сместить с кресла.       Том и Гарри кивнули, такой план им нравился. Отец Сирил ничего не смел сказать.       Кресло в Визенгамоте было закреплено за главами определённых семей, которые заслужили когда-то войти в этот совет. Следовательно, следующий Лорд или Леди заменит предыдущего и там.       — Тогда, Сирил, мы рассчитываем на твою свадьбу, — сказал Том.       Девушка немного поколебалась.       — Том, — цокнул Гарри и перевел взгляд на Сирил. — Мы не обязываем тебя выходить замуж.       — Я знаю, мой Принц, — девушка покорно склонила голову. — Я сделаю это потому, что хочу. Остальное — приятный бонус.       Правители удовлетворённо кивнули, а остальные переглянулись.       — Мне нравится ваш подход, мистер Блэк, — кивнул Лорд Гринграсс признательно. — Если честно, и думаю, некоторые здесь разделяли мое мнение, — он обвёл Лордов взглядами, — боялись изначально, что вы будете подобием Грин-де-Вальда. Но вы приятно удивляете.       — Наши Король и Принц — само благородство, — хмыкнул Тони, салютуя им бокалом.       — За наших правителей, — Нотт поднял рокс.       — За тех, кто поведёт нас вперёд, — Розье сделал то же самое.       И скоро уже все пили за них.       Гарри улыбнулся, поднимая подбородок, и посмотрел на Тома. Тот тоже был доволен, но смотрел на Малфоя. Тот, опустив глаза в пол, смотрел в свой бокал.       — Мы рады вашему восхищению, — вкрадчиво произнёс Том. — Главное, чтобы оно не переросло в сопротивление.       Малфой слегка склонил голову, и Гарри понял — урок усвоен.       — Ближайшие полгода вы большую часть будете действовать в самоволку, поскольку мы все еще учимся в Хогвартсе, но тем не менее вы должны отчитываться, — продолжил Том. — Помимо отчета на наших собраниях, вы должны информировать Главу Пожирателей о ходе дел.       На этом он посмотрел на Антонина.       — Вы милостивы, мой Лорд, — Тони мягко поднялся. Конечно, он знал это.       Он посмотрел на правителей, как бы прося голоса. Они благосклонно кивнули.       — Позвольте подвести итог тому, что я жду от каждого из вас к концу января, — он посмотрел на Лордов. — Малфой с Мальсибером занимаются связями с Министерством, Яксли настраивает Везинготом на благосклонность нам, Кэрроу пишет нам хвалебные статьи, а Двор должен убедить студентов, что вы не просто два красавца с идеей, а настоящие лидеры. А также мы должны начать реформу образования.       — Реформу? — Яксли вскинул голову. — О ней Король и Принц не сказали.       — Если мы о чем-то не сказали, но это прозвучало от Главы Пожирателей, то смело доверяйте ему, — сказал Гарри. — Он несет нашу волю.       — И уверены, что он вас не предаст? — хмыкнул Кэрроу.       Тони оскорбленно сощурился, но Том сказал за него.       — Мы смеем надеяться, что никто из вас никогда не сделает этого. На то вы и Средний Круг.       — Можете смело распоряжаться Пожирателями Дальнего Круга, но знайте, что Ближний Круг, — Гарри указал на Двор, — важнее вас всех.       Лорды кивнули.       — Вернемся, — Тони хлопнул в ладони и принялся рассказывать о планируемой реформе.       Впрочем, Лордам пришлась по вкусу идея сделать для маглорожденных школу на год раньше и поведать всё то, чему чистокровных и полукровок обучали с рождения. Это поможет укрепить забывающиеся традиции даже среди полукровок, которые потом рождались от маглорожденных.       — …Я ничего не забыл? — спросил Тони у правителей.       — Себя, — отозвался Гарри. — Не всё же нам делами заниматься.       — Ах, как я мог забыть, мой Принц, — фыркнул Долохов. — Сезон начнется через несколько месяцев. И мы должны организовать приемы в ваших Мэнорах. Светское общество должно дышать нами.       — Он имел в виду, что все должны быть нашими гостями и друзьями, — усмехнулся Ренфальд.       — А особенно светлые, — поставил точку Тони.       По залу прокатились одобрительные шепотки и кивки.       Гарри перевёл взгляд на Тома — тот позволил себе лёгкую улыбку. Да, всё шло по плану. Они строили империю на уверенности и вере. И, как бы пафосно это ни звучало, у них получалось.       Том поднялся, взгляд его скользнул по столу.       — Наш путь только начинается, — произнёс он спокойно. — Но теперь нас не остановит ни Министерство, ни традиции.       — И никто из тех, кто боится, — добавил Гарри. — Мир сам захочет стать частью силы, если она даст ему смысл.       Огонь в камине вспыхнул ярче, и в отблесках пламени лица Пожирателей выглядели уверенными, решительными.       Кто-то поднял бокал. Потом второй.       — За новый порядок, — сказал Розье.       — За силу, — подхватила Сирил.       — За нас, — тихо добавил Гарри.       Том коснулся его руки под столом.       — За нас, — повторил он, и их пальцы переплелись — коротко, незаметно для остальных.       Малфой опустил взгляд. Остальные улыбались.       Мир менялся, и все в этой комнате знали — именно они стояли у истока.

***

      Поезд «Хогвартс-экспресс» мчался сквозь заснеженные пейзажи, ритмично постукивая колёсами. В купе было тепло, окна слегка запотели, а за стеклом клубился белый туман — зимний, тихий, будто весь мир выдохнул после праздников.       Двор занял купе, как обычно. Но только теперь с ними был и их Король.       Розье растянулся в углу, небрежно листая газету и что-то время от времени комментируя. Сирил сидела напротив, жестикулируя с какой-то своей обычной театральностью, а Америта, подперев подбородок ладонью, смотрела в окно и задумчиво что-то чертила пальцем на стекле. Её лицо отражалось в нём призрачно, мечтательно.       — Ты же слышал, — оживленно ответила Сирил, — Лорд Розье теперь официально вступил в права. Так что прошу называть меня «ваше благородие», я же его ближайший друг!       — В этом совсем нет логики, — лениво протянул Тони, даже не отрываясь от своей книги. — Кстати, Лорд, когда банкет? Мы же все ждём.       — Салазар, мне еще и банкеты проводить, — простонал Розье, складывая газету и бросая её на стол. — Меня готовили всю жизнь быть Лордом, но почему-то никто не сказал, что мне придется так рано забыть обо всём веселом и стать аристократичным снобом.       — Тебе не обязательно быть снобом, — вставила Америта, не поднимая глаз.       — Главное — приличия и род, остальное как чувствуешь, — подытожил Тони с широкой ухмылкой.       Смех прокатился по купе, лёгкий, естественный. Всё было так, как всегда — подшучивания, привычные пикировки, полное отсутствие внешнего пафоса, хотя каждый здесь знал, кто рядом сидит.       «Это так странно, еще позавчера мы начали захватывать мир, а сейчас едем в школу».       Гарри слушал их вполуха. Он сидел на втором месте от окна. И то и дело поглядывал на Тома, занявшего первое место. Сегодня Гарри буквально заставил его поехать в купе со всеми, а не отдельно.       Реддл почти не участвовал в разговоре. Его профиль отражался в стекле — напряжённый, сосредоточенный, взгляд устремлён куда-то вдаль. Снаружи проносились поля и снежные леса, а внутри — весёлые разговоры, но он мысленно был совсем не здесь.       — Том, ты в порядке? — шепнул Гарри, пока Розье распинался о своих новых обязанностях друзьям.       — Нет, — коротко ответил тот, не оборачиваясь. — Но у меня всё под контролем.       — Контроль — вещь относительная, — заметил Гарри, чуть улыбнувшись. — Особенно когда мы в одном вагоне с Тони.       — Эй! — возмутился Долохов. — Это намёк?       — А ты не подслушивай, — парировал Гарри.       Двор засмеялся, и даже Том, наконец, мельком посмотрел на него, уголок его губ едва заметно дрогнул. Мальсибер рукой отвернул лицо Тони обратно к ребятам, а Гарри наложил бесформенный купол тишины.       — Смешно, — тихо сказал Том, но без раздражения. — Хотя бы пытаешься поддерживать дисциплину.       — А тебя только это волнует? — Гарри склонил голову набок. — Они ведут себя как Двор, так что такое?       — Я готов терпеть их пару часов, но никак не восемь, что мы едем, — ответил Том, снова поворачиваясь к окну.       Гарри хмыкнул. Он посмотрел на Двор, те делали вид, что их нисколько не заботит нервозность Короля — разговор уже перескочил на обсуждение предстоящих экзаменов и слухов, которые они собрали за каникулы.       — А точно, я и забыл, что ты не считаешь никого из них друзьями, — немного язвительно отозвался Гарри. Том повернул к нему лицо. — Может, хватит?       — Ты знаешь, что для меня значит привязанность. И как легко оборвать эту связь.       Хотелось тяжело вздохнуть, ударить его по затылку, чтобы мысли дурные выбросить, но Гарри только прильнул к его боку, обвивая локоть, и поцеловал в щеку.       — Мистер Павлин, я вас к психологу отправлю, лечить вашу тревожность.       Том немного опустил плечи.       — Я лучше сделаю тебя бессмертным, мой любимый единорог.       Гарри прошибло. Но он не знал, из-за чего. Что Том хочет сделать ему крестраж. Или что он только что назвал его «любимым».       «Это значит, что он любит меня? Он это сказал? Что значат его слова?»       Но вслух он произнес не это.       — Я с тобой бессмертную жизнь жить не буду, если ты останешься букой, — Гарри демонстративно сложил руки на груди и отвернулся.       Но Том усмехнулся ему на ухо, обхватил торс руками и притянул к себе. На купол тишины добавился еще и слой отвлечения внимания.       — А что, уже собрался жить со мной?       — А ты мои слова не перевирай.       Гарри поцеловали в висок.       — Постараюсь не быть букой. Но ты должен меня научить.       — О, это я могу, — Гарри повернул лицо и поцеловал его в губы.       «Мерлин, это буквально то, чем я занимаюсь уже полтора года. Не даю тебе стать Темным Лордом».       Они сняли купол и вернулись к разговору Двора.       — …бесит, — закончил свою фразу Тони.       Розье кинул в него скомканную газету.       Том чуть усмехнулся, глядя на то, как привычная суета возвращала всем чувство нормальности. Но в его взгляде всё ещё оставалась тонкая, невысказанная тревога.       Гарри вздохнул, он чувствовал связь. Они оба её чувствовали. И теперь, сидя рядом в шумном купе, каждый делал вид, что не замечает, как чужая магия едва ощутимо колышет воздух между ними.       — Что? — спросил Том, когда Гарри чуть дольше, чем нужно, смотрел на него.       — Ничего, — ответил тот, отводя взгляд. — Просто впервые за долгое время спокойно.       — Спокойствие — иллюзия, — тихо заметил Том.       — Тогда не разрушай её, — мягко сказал Гарри. — Хотя бы до Хогвартса.       Он отвернулся к Двору, подхватывая разговор о том, какие баллы на ЖАБА нужны Мальсиберу и стоит ли Сирил наконец перестать спорить с преподавателями.       Поезд мчался дальше, унося их обратно в привычный мир, где каждый снова будет играть свою роль — Король, Принц и их Двор.

***

      Поезд замедлил ход, и знакомый силуэт Хогвартса постепенно проступил из снежной дымки — тёмные башни, огни в окнах, тонкие нити дыма от каминов. Станция уже блестела под светом фонарей, а пар с шипением стлался по земле.       Двор вышел первыми. Том — как всегда — ровный, спокойный, с тем самым взглядом, который умел заставить толпу расступаться. Гарри шагал рядом, чуть ближе, чем следовало, но не скрывая этого.       «Впрочем, уже все должны знать, что мы вместе».       Позади них шумели Сирил и Тони, последний по-свойски шутил над Лестрейндж, чем крайне ее раздражал. А Розье зевал, как будто только что за восемь часов пережил целый рождественский сезон, наполненный балами и разговорами. Поэтому и не слушал, что там говорил ему лучший друг.       Америта и Мальсибер тихо шли последними. На фоне высокого и плечистого Ренфальда, Гринграсс выглядела совсем миниатюрной.       Гарри даже впервые задумался, а почему Гринграсс вообще в Дворе? Почему каждый из них в Дворе? Он мог понять, почему Наследники были с ними — Том явно окружал себя знатью, с помощью которой потом можно кем-то управлять.       Тони изначально был другом Тома — ну явно до того, пока Том еще позволял себе иметь друзей. Да и, вроде бы, Долохов был наследником какого-то рода со своей русской земли.       А вот что тут забыли девчонки? Гринграсс не была наследницей рода, да и собиралась выйти за французского Малфоя. А Сирил только недавно стала наследницей на престол.       Конечно, каждая из них уже была частью их огромного плана, и Гарри относился к обоим с исключительной теплотой. Но как они попали в эту компанию?       «Может, Тому просто нравилась их поддержка?»       На платформе было оживлённо. Студенты возвращались, обнимались, кто-то громко обсуждал подарки и каникулы. Но когда мимо прошёл их маленький отряд — Король, Принц и их Двор — разговоры начали стихать. Люди расступались и было в этом что-то абсолютно естественное.       — Прямо как коронация, — шепнула Сирил, поправляя воротник.       — Только без музыки и шампанского, — хмыкнул Розье.       — И без права сбежать, — добавил Тони. — Эх, я скучал по толпе грифов. Никто так не делает вид, что нас не замечает, как эти ребята.       Америта мягко улыбнулась.       — Просто, кажется, мы наконец-то вышли на новый уровень.       Гарри услышал её, но не стал комментировать. Он чувствовал другое — лёгкое, едва ощутимое напряжение от Тома. Тот шёл, как всегда, уверенно, но каждый его шаг был будто слишком выверенным, слишком ровным.       В Большом зале их встретил привычный гул. Огромные люстры горели мягким светом, отражаясь в серебряных бокалах. Запах жареной птицы, яблок и пряностей окутывал всё пространство. На мгновение Гарри даже испытал чувство странного спокойствия — как будто после долгого пути он вернулся домой.       Они заняли привычные места: Том в центре, Гарри напротив. Остальные расселись по бокам, словно охраняя границы.       Первые курсы бросали на них робкие взгляды, кто-то шептался, кто-то таращился в открытую. Но никто не подходил.       — Смотри, — Тони ткнул Гарри локтем, кивая на соседний стол. — Гриффиндорцы спорят, кто из вас теперь кого соблазнил окончательно.       «А вот и наши отношения обсуждают», — конечно, по-другому после такого яркого заявления на Рождественском Балу и быть не могло.       — И каковы ставки? — лениво уточнил Гарри.       — Пять к одному, что это ты.       — Серьёзно?       — Ну да, — подхватил Розье, усмехаясь. — У тебя вид хищника.       Гарри едва заметно усмехнулся, но Том молчал. Он ел медленно, сосредоточенно, не включаясь в разговор. Тони, как обычно, пытался расшевелить атмосферу.       — Кстати про новый уровень. Что-то будем делать с учениками других факультетов? Их тоже надо перетянуть, не только же взрослых.       — Давай просто поедим, а, — устало попросил Гарри.       — Не трогай их, у них сегодня день интроверта, — усмехнулся Нотт.       Ужин закончился быстро.       Они шли по коридорам, освещённым мерцающими факелами. За спинами перешёптывались младшие, кто-то пытался разглядеть их лица. Но никто не подходил.       У входа в подземелья Гарри наконец заговорил:       — Что-то я не думал, что рождественские каникулы пройдут плодотворнее, чем весь сезон.       Смех растворился эхом в камне.       Они не были настроены на общее собрание, поэтому Том и Гарри прошли в свою комнату. Когда за ними закрылась дверь, тишина показалась почти нереальной. Только пламя в камине отбрасывало мягкие отблески на стены.       Гарри первым снял мантию, бросил её на кресло. Том молча последовал примеру.       — Не думал, что так устану от поездки, — пробормотал Том, проходя к кровати.       — Тебе просто непривычно быть среди людей, — спокойно ответил Гарри, надевая пижаму. — Хоть к обществу приобщишься.       — Есть разница между быть одному и чувствовать себя одиноким — первое часто бывает лекарством от второго.       Гарри опустился на край кровати, откинулся на подушки.       — Не начинай философствовать, пожалуйста.       — Я даже не пытался, — Том сел рядом. — Просто… странно.       Он замолчал.       Гарри повернул голову, изучая его.       — Что странно?       — Я привык быть один, — Том указал куда-то в сторону поезда. — А ты ворвался и всё перевернул.       Гарри усмехнулся.       — Это мое главное достижение в жизни — заставить тебя выползти из норы.       — Поверь, я пытался затащить тебя туда, — ответил Том с тенью улыбки.       Пауза.       Тишина, нарушаемая только треском дров.       — Знаешь, — медленно сказал Гарри, — мы ведь обычно спим вместе только когда… ну ты понял.       — Да, — кивнул Том. — Сегодня — исключение?       — Нет. Просто… хочу, чтобы это было по-другому.       Том не ответил сразу. Он просто лег, не касаясь его, но близко. Настолько, что Гарри чувствовал тепло через простыню.       — Ты не против? — тихо спросил Гарри.       — Нет, — просто сказал Том.       Гарри взмахнул рукой, выключил свет. Комната погрузилась в мягкий полумрак. Несколько секунд они лежали молча, слушая дыхание друг друга.       — Павлин, — Гарри фыркнул, а затем сам обнял его всеми руками и ногами.       — Задушишь, единорог.       Он повернулся к нему, прижался лбом к его плечу.       — Спи. Завтра всё опять закрутится.       — Пусть, — ответил Том. — Пока ночь наша.       Гарри не стал отвечать. Он просто расслабился, чувствуя, как дыхание Тома становится ровнее.       И впервые за долгое время им обоим было спокойно.       Без игры. Без масок.       Просто Король и Принц, которые позволили себе быть людьми.

***

      Утро выдалось сонным, даже по меркам Хогвартса после праздников. Коридоры напоминали зимние пещеры — каменные, холодные, с едва ощутимым запахом снега, принесённым вместе с потоками воздуха из открытых дверей. Ученики двигались медленно, с видом обречённого на мучения. Даже привидения летали лениво, будто не хотели тревожить покой замка.       Гарри шёл рядом с Томом, чуть зевая, с растрёпанными волосами и отсутствующим взглядом человека, которого оторвали от постели против его воли. Тот молчал, сосредоточенный, с привычным холодным выражением лица — но Гарри слишком хорошо знал, что и ему хотелось спать не меньше. Они дошли до класса трансфигурации, и откуда-то из коридора донёсся приглушённый смех Тони.       — А ведь можно было и не приходить, — пробурчал Гарри, отодвигая дверь плечом.       — Можно, — спокойно ответил Том. — Но ты не умеешь пропускать уроки.       — Это потому что у меня совесть.       — Это потому что ты не умеешь проигрывать, — парировал Реддл, проходя вперёд.       В классе уже собралась половина Слизерина и Когтеврана. В воздухе пахло пылью, мелом и чем-то металлическим — от экспериментов, которые кто-то явно проводил до них. У доски стоял Дамблдор, задумчиво поправляя мантию. Его глаза за стёклами очков, как обычно, были слишком внимательны, слишком проницательны.       — Доброе утро, — произнёс он с лёгкой улыбкой, когда Гарри и Том заняли свои привычные места в середине. — Прекрасно, что вы нашли время после всех… светских мероприятий.       Том чуть дёрнул уголком губ, Гарри просто кивнул, не желая вступать в беседу. Он опустился за парту, положил голову на руки, закрыл глаза. Дамблдор между тем продолжал говорить:       — Итак, господа, напомню: до экзаменов ЖАБА осталось совсем немного, а значит, нам пора сосредоточиться на практике. Сегодня — трансфигурация неживого в живое. Прошу не создавать ничего, что может напасть на соседа или заползти к нему в сумку, — он посмотрел явно на Тони, который уже хихикал. — И не переживайте, если получится не с первого раза, ближайший месяц мы будем познавать это мастерство под разными углами.       Смешки прошли по классу. Двор разместился привычно: Тони и Розье слева, Сирил и Америта за ними. Все выглядели более или менее собранными, кроме Гарри, который явно был не в духе. Он достал учебник, положил перед собой, посмотрел на него с лёгким раздражением и небрежным взмахом палочки превратил книгу в чёрную кошку. Та, будто из вежливости, мягко потянулась, свернулась клубком и тут же устроилась в кольце его рук, положив морду на его запястье.       — Превосходно, мистер Блэк, — раздался тихий, но довольный голос Дамблдора. — Хоть и… неожиданно уютно.       — Она просто решила, что я кровать, сэр, — пробормотал Гарри, не открывая глаз. — У неё отличный вкус.       По классу прошёл лёгкий смешок. В это время рядом, на парте Тома, из серебряной книги скользнула блестящая, почти живая змея. Её поверхность отражала свет факелов, и она плавно, неторопливо поползла по рядам, касаясь краёв парт кончиком хвоста, оставляя за собой тонкий след серебристого сияния.       — Если она укусит меня, я её прибью, — негромко произнёс кто-то из Когтеврана, следя за змеёй взглядом.       — Попробуй, — ответил Том без тени эмоций, не отрывая взгляда от своей работы.       Нотт и Розье прикрыли рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Сирил ткнула Гарри пером.       — Твоя кошка вот-вот уснёт.       — Мы гармонируем, — отозвался он сонно.       Дамблдор тихо подошёл к их парте, скрестив руки за спиной. Его взгляд на мгновение задержался на змее, потом на кошке, потом — на самих юношах, которые уже развалились на парте, прижавшись друг к другу, и собирались заснуть.       Остальные вернулись к своей практике. Пока ни у кого не получалось.       — Вижу, что у вас всё ещё… особая синхронизация, — произнёс Дамлдор задумчиво. — Даже магия откликается одинаково.       Том медленно поднял взгляд, спокойно встретив его глаза.       — Возможно, потому что мы часто тренируемся вместе, профессор.       — Возможно, — согласился тот. — Хотя я всегда полагал, что трансфигурация — зеркало души, мистер Реддл. И, если позволите, ваши отражения сегодня любопытны. Серебряная змея и кошка. Интересное сочетание.       Гарри лениво открыл один глаз.       — Главное, что не дерутся, сэр.       — Наоборот, — Дамблдор улыбнулся уголком губ. — Кажется, кошка вполне довольна обществом змеи.       Том молча смотрел на него, выражение лица было непроницаемым. Несколько секунд длилась эта тишина, в которой Дамблдор будто что-то искал — в глазах Тома, в лице Гарри, в том едва ощутимом напряжении, которое между ними вечно витало.       — Как ваши каникулы? — наконец спросил он, отводя взгляд и делая вид, что это просто светская беседа.       Один из учеников вскрикнул, когда у его книги появились уши, но без всего остального…       — Спокойные, — ответил Гарри первым. — Даже слишком.       — Да, — добавил Том тихо. — Удивительно спокойно.       Дамблдор кивнул, хотя в его взгляде мелькнула тень сомнения.       — Иногда тишина перед бурей ощущается как покой, — сказал он негромко, затем чуть наклонился ближе, опершись на край их парты. — А иногда покой — это просто буря, которая ещё не решила, в каком направлении дуть.       Гарри моргнул.       — Это вы к чему, сэр?       — Просто размышляю, мистер Блэк, — мягко произнёс он и отступил, направляясь к другим ученикам.       Когда его фигура скрылась между рядами, Том тихо сказал, не глядя на Гарри:       — Он что-то подозревает.       — Он всегда что-то подозревает, — ответил тот, зевая и почесывая кошку за ухом. — Это его естественное состояние.       — Нет, Гарри. Сегодня — по-другому.       Тон его был слишком серьёзным. Гарри опустил руку, посмотрел на серебряную змею, которая вернулась к ним и свернулась кольцом на столе. Она тихо шипела, почти беззвучно.       — Думаешь, он знает про наши планы?       — Лучше найди того, кто про них еще слышал.       Гарри вздохнул и погладил кошку по спине.       — Ну да, ты прав. Мы довольно прозрачны. И это, наверное, хорошо.       Том чуть усмехнулся, но взгляд остался тревожным. Дамблдор в это время подошёл к Нотт и Розье, которые отчаянно спорили, кто из них «более живо» трансфигурировал свою сову. Они обе были как камень, но одна щелкала клювом, а вторая моргала. Сирил на заднем ряду выполняла указания Мальсибера, перед которым уже «общались» его с Тони маленькие кролики, и класс снова ожил привычным шумом.       А у их парты всё было как будто тише, чем должно быть. Две фигуры — свет и тень, кошка и змея, сидели рядом, делая вид, что всё в порядке. Только в воздухе между ними звенела почти невидимая нить — напряжённая, тёплая, живая.       И Гарри вдруг поймал себя на мысли, что Дамблдор прав.       Иногда тишина действительно похожа на покой.       А иногда — это просто буря, которая дышит им в затылок.