Останови меня

      А то, что перемирие хрупкое, за неделю они поняли довольно хорошо. Том был напряжен, даже спал спиной к Гарри. А он думал, что хорошо, хоть не ушёл на свою кровать вообще.       Их проблему Гарри понимал: во-первых, Поттер не сказал, что любит его, а для Тома было и так очень тяжело признать, что он подвержен такому чувству; во-вторых, кризис во власти. Конечно, все шло очень хорошо, но Гарри все ещё не осознавал, что значит быть Принцем, а Тома это бесило. Гарри не относился к власти так, как Том. Реддл хотел быть настоящим Королем, в крайнем случае — Императором. А Гарри в этом плане Принцесса Диана — Принц людских сердец. Иногда ему было не комфортно, что Тони относится к нему не как к лучшему другу, а к правителю…       И если у них совместно были такие проблемы, то у Гарри ещё одна, о которой Том даже не догадывался.       Гарри хотел рассказать ему, что он из будущего.       Регулус в письме написал на это следующее: «С ума сошел? Любовь глаза застелила?» Гарри подумал, что с написанием ответа точно помогал Арктурус.       Мысли всю неделю были крайне неутешительные. Гарри пытался дистанцироваться от Двора, «встать на ступень выше», а потому, как и Том, становился холодным, уходил, проводил время в одиночестве. И в то же время, оставаясь один, Гарри размышлял о своих чувствах.       «Попал в собственную ловушку».       Гарри уже привык к нему, даже больше чем привык. Ему было невыносимо находиться в ссоре. Хотелось прибежать к Тому, схватить за руку, посадить рядом с собой и вернуться к обычному укладу.       Но с другой стороны Гарри опять рефлексировал, возвращался к своей главной цели: предотвратить становление Тёмного Лорда. Сначала он хотел его убить, потом остановить, теперь он хотел сделать его главным, чтобы построить новый, лучший мир.       Гарри не знал, насколько сильно повлияла политика Волдеморта вообще на Магическую Британию, но понял, что ему не нравилось, что получилось в итоге. Застой Магии…       Потом он думал о том, как изменится будущее сейчас. Родятся ли его друзья, Мародеры, Северус Снейп? А не сдвинутся ли года их рождения? Эйлин же сейчас двадцать, если она родила где-то в 1958-1959, то будет ли так сейчас? А Вальбурга и Орион поженятся только Орион закончит школу, а было ли так в прошлый раз, раз их первый сын родился в 1959?       С другой стороны Гарри себя успокаивал себя тем, что Блэки живут долго, да и разрыв в годах между Блэками четвёртого и пятого поколения, да и шестого, довольно хорошо даёт понять, что им совершенно нормально вступать в брак и рожать первого наследника только через двадцать лет.       Но его все ещё пугало, что Вальбурге сейчас двадцать, Эйлин тоже, а вот Флимонту Поттеру четыре, Сигнусу — отцу Нарциссы, Беллатрисы и Андромеды — восемь. А дети в один класс ходят.       А что теперь будет с жизнью Регулуса, Кассиопеи и Ликорис? Ликорис в прошлом времени не ссылали никуда, и в Шармбатоне она не работала. Кассиопея вряд ли сдружилась с Тесеусом Саламандером, одним из нынешних глав Министерства. А Регулус и вовсе никогда не возвращался из Америки.       Гарри это разрывало изнутри. Не испортил ли он что-то? Сделал ли лучше? Или эффект бабочки даст о себе знать и мир сгорит в огне?       И он больше не мог нести эту ношу в одиночестве.       Прошлый раз Гарри предположил, что же может случиться, если он расскажет. Но тогда он сразу напал и, конечно же, преувеличил. Но если начнёт мягко, то все будет хорошо.       А Гарри хотел, чтобы все было хорошо.       Потому что, наверное, любит его…       — Привет.       Гарри зашёл в кабинет в Тайной комнате. Василиск последнее время все чаще отсутствовал, выползая на поверхность в Запретный Лес. Видимо, все-таки решил настроить свою личную жизнь.       Том сидел на диване, читая очередную книгу, которую Гарри достал ему с полки. Кажется, эта была про создание заклинаний, основные руны для этого. Оставлять его одного с этой мыслью было конечно опасно, но Гарри стал доверять.       — Привет, — Том бросил на него недолгий взгляд и вернулся к книге.       Гарри медленно прошёл, осматривая полки, и сел рядом. Он молчал какое-то время. Впрочем Реддла это не волновало. Он даже в небольшой ссоре чувствовал себя спокойно рядом с Гарри.       — Как дела? — спросил Гарри. А вот ему было не уютно.       — Нормально, — Том перевернул страницу и продолжил читать. — У тебя как?       — Нормально.       На этом диалог закончился. Том смотрел в книгу, Гарри на руки, сцепленные на коленях.       «Ну давай, говори уже».       — Поедешь со мной завтра в Ирландию?       — Нет.       Гарри моргнул. И резко сел ближе, поворачивая лицо Тома к себе.       — Почему?       Том спокойно закрыл книгу, глядя чётко Гарри в глаза.       — Я не часть семьи.       — Выйдешь за меня?       А вот теперь Том моргнул.       — Чего?       Гарри осознал, что ляпнул, убрал ладонь с щеки Тома и чуть-чуть отвёл взгляд. Сердце в груди забилось в миллион раз быстрее. «Тахикардия началась».       — Прости, что-то паникнул.       — Чего?       Гарри истерично засмеялся. О Мерлин, они оба сходят с ума.       — Ладно, все, спокойствие, — он глубоко вздохнул и снова посмотрел на Тома, который все ещё с непониманием и шоком смотрел на Гарри. — Я вообще подумал позвать тебя, потому что ну мы встречаемся, а Сирил как бы ещё и одна из твоих… подчиненных, — чуть друзей не сказал.       — Ты мне предложение сделал? — уточнил Том. Кажется мозги его ещё на этом остановились.       — Я в панике че только не скажу, — неловко отмахнулся Гарри. — Я из будущего кстати.       А вот тут сердце остановилось.       Но Том фыркнул.       — Ага. И что, мы в будущем поженились?       — А ты делаешь мне предложение?       — А почему не ты? Это же ты спросил, — Том выразительно посмотрел на него.       — Я запаниковал! — воскликнул Гарри. — Ты ответил мне «нет»!       — Потому что это семейное мероприятие.       — Мы встречаемся! — напомнил Гарри.       — Ты не считаешь это серьезным! — Том развёл руками.       — С чего бы вдруг?! — Гарри аж задохнулся от возмущения.       — Ты не сказал, что любишь!       — Да я люблю тебя, идиот!       Гарри ещё никогда так эмоционально не выражал свои чувства. Что-то он и правда перепаниковал. Эта неделя добила его… «Але, психолог? Да, да, у вас есть три окошка? Два одиночных и потом семейное нам. Потом ещё века три будем к вам ходить».       — Это… Ты это… — Том сглотнул и выпрямился. Заправил отросшую прядь волос за ухо. Они с Гарри решили последний раз, что оба чуть-чуть отрастят волосы. — Ты серьёзно? Или это просто, чтобы меня заткнуть?       Гарри фыркнул и подсел ближе.       — Дурак или прикалываешься? — он взял его за руку. Том переводил взгляд с его руки на лицо и обратно. — Я ни-ко-гда не вру. О чувствах по крайней мере.       Том смотрел на него и моргал. Глупо, не понимая.       — Любишь?       — О Мерлин, — Гарри беспардонно сел к нему на колени, как это обычно бывает у них. Том тут же, не задумываясь, положил ладони на его талию. Гарри обхватил его лицо ладонями. — Я люблю тебя, окей?       Том прикусил губу. В глазах все ещё были сомнения.       — У меня просто было, наконец, время подумать об этом, — Гарри продолжил говорить, чуть отстранившись и переместив ладони на грудь Тома. Немного покрутил пуговицу. — Наша ссора меня выбила из колеи. И вообще, хватит спать ко мне спиной.       Том впервые поменял эмоцию и расхохотался. Гарри стало сразу спокойнее.       — Я не хотел на тебя давить, — он любовно провел пальцами по его щеке. — Просто…       — Ты никогда не испытывал подобные чувства, — кивнул Гарри, легко целуя его.       — Есть кое-что… — Том поджал губы, накручивая его волосы на палец. — Это по поводу моего рождения.       Гарри предполагал, о чем он собирался сказать. Но почему он собирался это рассказать? Поттер думал, что эта тема никогда не будет затронута. В один момент он даже думал, что Том и сам то об этом не знает.       Но похоже на каждое его «думаю» будет какое-то «все не так».       — Моя мать была из рода Мраксов, — Том опустил взгляд на ворот рубашки Гарри. «Совсем уж что-то издалека начал». — Из Мэнора их уже выгнали, поэтому были они совсем не знатными и жили среди маглов, — он скривился. — И моя мать влюбилась в одного из них.       — Ты полукровка, это я уже знаю, — успокоил Гарри, когда Том стал искать в его глазах какие-то эмоции.       — И вот этот магл… он её не любил.       Редко когда Гарри мог увидеть Тома смущенным. Сейчас был такой момент.       — И? — решил подтолкнуть Поттер.       — Она использовала приворотное зелье на нем до самого моего рождения, — выпалил Том, а затем уже медленнее пояснил. — Я плод искусственной любви.       — Но это не значит, что ты не сможешь или не должен испытывать настоящую любовь, — Гарри притянул его к себе и крепко обнял.       Теплый выдох опалил основание шеи, а напряжённая спина наконец-то расслабилась. И Гарри было даже до безумия радостно от того факта, что Тома кто-то принимает со всеми закидонами. Даже если это он сам.       Что ж, похоже Гарри и правда любил его.

***

      Идти на уроки после вчерашнего очень сильно не хотелось, как и впрочем после всяких светских приемов, на которых иной раз решалась судьба магического мира. Но было нужно.       Слизеринцы и когтевранцы рассаживались по своим местам, но негласная иерархия соблюдалась неукоснительно: по периметру — рядовые ученики, ближе к центру — приближенные Двора, а в самом сердце комнаты, за большой дубовой партой, восседали они. Гарри Блэк и Том Реддл.       Отчего-то Гарри всегда игнорировал это. Просто садился куда и Том, а Двор — их друзья, значит рядом.       Но вот сейчас он замечал.       Они вошли вместе, и разговор, который до этого велся вполголоса, резко оборвался. Уважение, которое когтевранцы испытывали к Гарри, и почтительный страх, который слизеринцы питали к Тому, создавали вокруг них невидимый, но непроницаемый барьер. Гарри чувствовал это каждой клеткой — их общая власть была осязаемой, тяжелой мантией на его плечах.       Том спокойно занял свое место с отточенной, холодной грацией, его лицо было бесстрастной маской Короля. Он продолжал говорить с Гарри, и игнорируя, и упиваясь одновременно вниманием, которое к ним проявляли.       «И сексуально, и треснуть ему хочется», — проскользнуло в голове у Поттера, внимательно разглядывая Тома.       Воспоминание о вчерашнем признании, о том, как Том расслабился в его объятиях, жгло Гарри изнутри. Оно было таким живым, таким настоящим на фоне скучной лекции профессора Вилкост о теоретических основах стихийных боевых заклинаний.       Прикольно, но Гарри и Том уже знали намного больше.       Идея пришла неожиданно, рожденная этим контрастом и желанием снова разрушить эту идеальную защиту Тома. Под прикрытием монотонного голоса профессора Гарри скользнул рукой под парту и легонько, почти невесомо, провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Тома.       Реддл замер. Его пальцы, лежавшие на раскрытом фолианте, резко сжались, сминая страницу. Он медленно повернул голову, и его взгляд, тяжелый и вопрошающий, впился в Гарри.       «Что ты делаешь?» — молчал его взгляд, но в нем читалась шокированное, взрывное любопытство.       Гарри притворился, что смотрит на лекцию, но уголок его рта дрогнул в сдерживаемой улыбке. Он повторил движение, на этот раз чуть увереннее, ладонью ощущая напряженную мышцу под тканью мантии.       Том резко выдохнул через нос. Он больше не смотрел на Гарри. Его взгляд был прикован к профессору Вилкост, но Гарри видел, как натянута кожа на его скулах, как вздулась вена на виске. Затем Том, даже без движения, наложил вокруг них бесформенные чары отвлечения.       Воздух вокруг их парты дрогнул, исказился, будто в жаркий день над раскаленным камнем. Для всего класса они теперь были просто размытым пятном, двумя учениками, уткнувшимися в книги. Никто не видел, как Гарри убрал руку, и никто не слышал низкого, ехидного шепота Тома, когда он наклонился к его уху.       — Ты потерял рассудок, Гарри? Или вчерашнее признание в любви окончательно лишило тебя чувства самосохранения? — его губы почти коснулись кожи Гарри, и от этого по спине побежали мурашки.       — Может, и лишило, — парировал Гарри, его собственный голос прозвучал хрипло и вызывающе. Он повернулся к нему лицом, их носы почти соприкоснулись в пространстве под магическим куполом. — Надоело слушать про заклинания. Хочу сделать кое-что… более практическое.       — Практическое? — Том приподнял бровь, но его глаза, темные и бездонные, пылали. Он понимал. О, да, и очень прекрасно понимал. — И что же именно?       Вместо ответа Гарри позволил своему стулу тихо скрипнуть, и, не разрывая взгляда с Томом, бесшумно соскользнул с сиденья, опускаясь на колени в тесное, тайное пространство под партой.       — Гарри… — его имя сорвалось с губ Тома сдавленным, хриплым предупреждением, в котором не было ни капли настоящего протеста.       Темнота под партой была абсолютной, пахло деревом и чем-то сугубо их — смесью их магий, их дыхания. Сердце Гарри колотилось как сумасшедшее, но руки его не дрожали. Пальцы нашли пряжку ремня, отстегнули ее. Ширинка расстегнулась с тихим шелковым шорохом. Он слышал, как дыхание Тома над головой стало резким, прерывистым.       — Как нагло, прямо на уроке, — голос Тома прозвучал сверху, сдавленный, почти болезненный выдох.       Гарри не ответил. Он прикоснулся губами к горячей коже, и Том резко, судорожно выдохнул. Его пальцы впились в дерево сиденья так, что послышался тихий скрежет. Для всех остальных Том Реддл был воплощением холодного контроля. Лишь легкий румянец на его скулах мог выдать нечто, что можно было принять за гнев.       Но здесь, внизу, Гарри видел и чувствовал истину. Дрожь, сдерживаемые стоны, подавленное мышечное напряжение. Каждое движение Гарри было и лаской, и заявлением.       Он не служил. Он владел.       Он принимал эту темную, необузданную силу Тома и направлял ее, укрощал вот так, на грани безумия, превращая в нечто ослепительное и взаимное.       Он чувствовал вкус спермы, слышал, как его имя срывается с губ Тома в виде беззвучного, отчаянного стона. «Гарри…» Рука Тома опустилась под парту, его пальцы бессильно и в то же время цепко вцепились в его волосы, не направляя, а просто ища точку опоры в этом головокружительном падении.       В классе Вилкост весело объявила: «А теперь проверим, как вы усвоили материал», но затем добавила: «Кроме Блэка и Реддла, вы двое у меня вечером придете на дополнительное. Будем учиться сдерживать вашу силу».       Именно в этот момент, под прикрытием общего гама, Том достиг пика. Его тело на мгновение окаменело, а затем его охватила мощная, сокрушительная дрожь, которую он не в силах был сдержать. Глухой, подавленный стон застрял у него в горле. Гарри чувствовал каждую пульсацию, и его собственная кровь пела от триумфа и нежности.       Он медленно поднялся, снова заняв свое место. Маскировочные чары дрогнули и исчезли. Щеки Гарри горели, губы были влажными и чуть припухшими. Он провел тыльной стороной ладони по рту, не скрывая этого.       Том сидел, откинувшись на спинку стула, его глаза были закрыты, а дыхание все еще неровным. Он выглядел опустошенным, покоренным и абсолютно живым.       Пока класс пытался создать волну из воды или воздуха, Том выпрямился, не давая понять, что что-то произошло.       — Хорошо, профессор.       Женщина уже отчитывала Долохова, которому еще в начале запретила использовать огонь, поэтому на Тома даже не посмотрела. Что было ему на руку.       Том повернул лицо к Гарри. Его взгляд был тяжелым, темным, полным такой бездонной, всепоглощающей одержимости, а Гарри только усмехался. Реддл наклонился к самому его уху, губы едва коснулись мочки.       — Готов к игре в обратную сторону?       Кадык дернулся, когда Гарри сглотнул.       — Но не здесь же, — шепнул Гарри.       — А кто тебя спрашивает?

***

      В Ирландию они прибыли вместе. Блэк Касл стоял на протяженном холме и территории его простирались по всей площади его вершины. Замок выглядел древнее всех, что приходилось видеть Гарри, даже Данробин казался на несколько веков моложе. Было ли это так, он не знал.       Территория была огорожена большой стеной из того же серого камня, что и весь замок. Зеленеющая абсолютно ровная трава по всей территории, ухоженные клумбы у главного входа, мощеная дорожка и огромный передний двор.       — Выглядит впечатляюще, — хмыкнул Том, когда они с Гарри шли по тропинке от главных ворот в каменной стене до входа в сам замок. — Как в Хогвартсе.       — Интересно, кто был архитектором Хогвартса? Вряд ли сами основатели его из ничего создали.       — Ты удивительно ненаблюдателен, любовь моя, — усмехнулся Реддл. Гарри недовольно дёрнул его за пальто, а потом подхватил под руку. — В вестибюле даже его статуя стоит. Так что если хочешь познакомиться, сходи.       — Да я историю хотел узнать, что мне до его внешнего вида, — фыркнул Поттер, задирая голову, чтобы осмотреть резную арку. Но Том сам его одернул, потому что в коридорах появились люди.       Поздоровавшись с румынскими Лестрейнджами, они пошли дальше и продолжили разговор.       — Точно не знаю, но говорят, что он был мужем Кандиды Когтевран, поэтому позволял воплощать и ее идеи. Так появились постоянно перемещающиеся лестницы.       — Кошмар.       Они наконец зашли в замок. Удивительно, что их никто не встречал. Гарри даже подумал, что это просто семейный вечер, потому что официозности, присущей другим вечерам, удалось избежать.       А может, это по той причине, что после неудавшейся свадьбы одного из Лестрейнджей и одной из Блэков, которая закончилась эпидемией драконьей оспы, все просто боялись повторить историю.       Или ирландские Блэки были не так важны? Но ведь Сирил после этого может, и скорее всего будет, Леди Лестрейндж, а Аин Лордом-Консортом. Да, Гарри наконец-то узнал, что такое консорт.       — Здравствуй, Гарри, — к ним подошёл Антарес, поймав их в коридоре. — Лорд Мракс.       За арочным проемом был основной зал, утопающий в вихре многочисленных тюлей, подчеркивающих романтичность предстоящего момента.       — Добрый вечер, дядя, — кивнул Гарри. — Как настроение Аина? Он не передумал делать предложение?       — Если бы, — фыркнул Антарес, поправляя галстук. Сегодня Блэки были в темно-фиолетовом. — Аин абсолютно влюблен. Дай волю, мы бы сыграли свадьбу завтра же, если не сегодня.       — Уверена, Сирил настроена не менее решительно, — к их компании присоединилась мать Сирил. — Как же нам повезло, мистер Блэк, что она стала вашей подругой, и вы познакомили их.       — Благодарю, миссис Лестрейндж.       Им предложили пройти в главный зал, что Том и Гарри сделали. И сразу же увидели огромное количество Блэков и Лестрейнджей. Семья последних была настолько многочисленна по другим веткам, что основные среди них просто терялись.       И их было больше, чем Блэков сейчас.       — Гарри, Том, — их заметила Кассиопея.       Женщина вновь выглядела привычно весело, и это хорошо, потому что Гарри видел её редко в последнее время и от того переживал.       — Добрый вечер, Кассиопея, как ваши дела? — поинтересовался Том с учтивостью.       — Столь же хороши, как и у вас, мальчики, — Касси, не раздумывая, подхватила обоих парней под локти и повела дальше в зал.       Том был удивлён таким панибратским отношением, но Гарри это только умиляло. И он надеялся, что Реддл не будет настаивать сегодня на проявлении власти. Сегодня они в кругу семьи, надо же показать, что это все ради них.       — Гарри, хотела поболтать с тобой, не найдёшь для меня полчасика после танца обрученных?       — Да, конечно.       Распрощавшись с Касси на короткий срок, Гарри и Том остановились у столиков, где, чуть позади, у высокого арочного окна, выходящего в ночной сад, стояла небольшая группа. Регулус Блэк, выглядевший более расслабленно, чем обычно, беседовал со своим отцом, Сириусом, и Эридой Нокс, которая ещё несколько часов назад задала ему и Тому домашнее задание по алхимии.       Эрида, в отличие от своих спутников, была не в фиолетовых костюмах, а в элегантном платье глубокого изумрудного цвета, что делало её серые глаза ярче. Она что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, и Сириус слушал её с мягкой улыбкой.       Гарри не удержался от улыбки. Приятно было видеть, как настраивается личная жизнь Регулуса — познакомил девушку с отцом, достижение! Глядишь, скоро и правда новой мамой для Гарри будет.       «И плевать, что это все немного не правда».       Он подошёл ближе.       — Отец, дедушка, — кивнул Гарри, а затем перенаправил взгляд на Эриду. С яркой заговорщицкой ухмылкой. — Профессор Нокса! Приятно видеть вас здесь.       Эрида обернулась, и её глаза весело блеснули. Релугус даже рот раскрыть не успел.       — Мистер Блэк, мистер Реддл! А я, признаться, думала, вы после сегодняшнего занятия по алхимии предпочтёте отдых в обществе снотворного зелья, а не светское мероприятие, — парировала она, ничуть не смутившись. — Мир тесен, не находите? Особенно мир старых семей.       Гарри усмехнулся, складывая руки на груди и оборачиваясь на Тома, который стоял чуть позади, наблюдая с привычной и слегка отстранённой вежливостью.       — О, ещё как тесен. Я вижу, в нашей семье скоро будет пополнение? — легко бросил он, многозначительно скользнув взглядом между Регулусом и Эридой.       Регулус лишь поднял бровь, собираясь что-то сказать, но тут Сириус опередил его. Его губы растянулись в озорной старческое ухмылке.       — А я вижу, что даже на два, — парировал он, столь же многозначительно оглядев Гарри и Тома, стоящих плечом к плечу.       Гарри фыркнул под дружный смех Сириуса и Эриды.       — Мерлин, вокруг меня одни… шутники, — Регулус закатил глаза.       — Ну хоть не идиоты и на том спасибо, — шушкнул Сириус будущей невестке. Эрида тихо посмеялась.       Гарри подумал, что она идеально впишется в их семью.       — Том, — Регулус решил оставить их двоих и отвлечься на непринужденную беседу. Глядишь и подкатывать перестанут. — Я слышал, ты проявлял интерес к трудам Квиринуса по теории трансформации магического ядра. В библиотеке Блэков сохранилось первое издание, с пометками моего деда. Если ещё нужно, я могу распорядиться доставить его вам с Гарри.       Том кивнул, и в его позе появилась лёгкая заинтересованность.       — Это было бы весьма любезно с вашей стороны, мистер Блэк. Первые издания часто содержат нюансы, утерянные в последующих редакциях. Ваш дед, если не ошибаюсь, был известным исследователем в этой области.       — Именно так, — вмешался Сириус, и между ними тремя завязался тихий, деловой разговор о магической теории, который быстро отделил их от остальной компании.       Гарри же остался с Эридой, чувствуя странное облегчение от её присутствия. В ней не было подобострастия двора, только острый ум и лёгкая дерзость.       — Ну что, — понизив голос, сказала Эрида, подмигнув ему, — похоже, ваша «холодная война» подошла к концу? Вы выглядите менее напряжённым, чем на последнем занятии. А тогда я было подумала, что вы вот-вот взорвётесь, как перегретый болтающий отвар.       — Спасибо за заботу о моём психическом здоровье, профессор, — Гарри покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. — И да, можно сказать, что мы… достигли согласия в проблемном вопросе.       — Рада слышать, — её взгляд стал на мгновение серьёзным. — Рег был обеспокоен твоим настроением в последние дни.       Эти слова задели в Гарри что-то глубокое, за него переживали.       — Добрый вечер, — к ним подошла Сирил в компании отца. И отдельно поприветствовала Гарри и Тома. — Мой король, мой принц.       Мистер Лестрейндж также поприветствовал их.       Никто из присутствующих такому уже не удивлялся.       — Прекрасно выглядите, мисс Лестрейндж, — улыбнулась ей Эрида.       — А… спасибо.       Сирил старалась выглядеть спокойной и даже хладнокровной, как обычно. Но эта способность утрачивалась в ней, стоило только Аину оказаться в одной комнате с ней. Гарри обернулся и нашёл взглядом наследника ирландских Блэков. Он стоял в окружении своих родителей и общался с братьями Блэк из Франции — ни Ликорис, ни Белвина не прибыли на мероприятие.       — Все нормально? — спокойно спросил Том, и Гарри тут же обернулся обратно к Сирил.       Она поправляла свое нежное фатиновое платье, которое сидело на ней столь безупречно, что казалось сама магия создала его точно на эту фигуру.       — Рудольф, я не вижу твоего брата, — обратился Сириус к отцу Сирил, точно распознав причину столько большой нервозности.       — Неужто Лорд решил не посещать столь важное мероприятие? — нахмурился Регулус. Он повернул голову и нашёл глазами Поллукса.       Гарри тоже обратил внимание на Лорда, присоединившегося к Аину. Выглядел чуть бледнее чем обычно…       — Увы, — Рудольф пожал плечами. — После смерти Матиса он в печали.       — В печали, что власть больше не принадлежит его ветке, — фыркнул Том.       — Об этом ещё рано говорить, мой король, — уклончиво ответила Сирил.       Том и Гарри тут же посмотрели на нее.       — Мы делаем на тебя большие ставки, Сирил, — напомнил Том, и Гарри тут же пришлось несильно ударить его по груди.       — Не угрожай невесте.       Он хотел было ответить, но в этот момент раздались первые аккорды музыки, возвещавшие начало основного события вечера.       — Ох, пресвятая Моргана, — взмолилась Сирил и, взяв полы пышной юбки в руки, засеменила в центр.       Свет в зале был мягко приглушён, сфокусировав внимание на центре, где появлялись Аин и Сирил.       — Пойдёмте, — тихо сказал Гарри, обращаясь уже ко всем.       Они переместились к краю зала, где уже собирались гости, чтобы наблюдать за церемонией. Гарри почувствовал, как пальцы Тома ненадолго коснулись его запястья — короткий, почти невидимый для посторонних жест, который заставил его сердце ёкнуть. Да, он определённо любил этого парня.       Пока Аин, стоя на одном колене, с подобающей торжественностью произносил слова предложения, а Сирил, сияя и плача одновременно, отвечала ему «да», Гарри позволил себе оглядеть зал. Его взгляд скользнул по знакомым лицам Блэков и Лестрейнджей и зацепился за группу у дальней колонны. Поттеры.       Он узнал Чарльза — своего прадеда, поправляющего свои седины. Рядом стоял его старший сын и младший, Карлус со своей женой Дореей. Маленького Флимонта с ними не было. Что-то в груди Гарри сжалось. Его семья. Они были так близко, и всё же между ними лежала целая пропасть времени и лжи.       Он наблюдал за ними весь танец обрученных.       Когда зал взорвался аплодисментами и другие пары стали присоединяется к танцу, Гарри почувствовал легкий толчок в бок.       — Иди, — тихо сказал Том, не глядя на него, его взгляд был прикован к Лорду Краучу, с которым он, видимо, собирался поговорить. — Узнай, насколько их семья готова к переменам.       Гарри кивнул и, сделав глубокий вдох, направился через зал к Поттерам. Чарльз заметил его первым, и на его лице появилась вежливая, но сдержанная улыбка человека, привыкшего держать дистанцию.       — Добрый вечер, тетушка, — обратился Гарри к Дорее.       — Гарри, я чувствую себя старой, когда ты так обращаешься, — вздохнула она. — Уверена, тебя подговорил Рег.       — Ну что вы, тетушка, — усмехнулся Гарри, из-за чего она просто страдальчески надула губки. — Добрый вечер, — обратился Гарри уже к мужчинам, слегка склонив голову.       — Мистер Блэк, — ответил Чарльз.       — Так много Блэков и Лестрейнджей, что я был уверен — мы затеряемся, — посмеялся старший сын Чарльза. — Но вы смогли нас найти.       — Сложно не заметить тех, кто не прибыл в фиолетовых костюмах или хвалёным типажом семейств, — хмыкнул Карлус.       — Поттеры же и были когда-то Блэками, — напомнила Дорея. — У вас просто слишком непослушные волосы, вот вас и легко распознать.       Мужчины посмеялись, а Гарри все смотрел на них — на свои собственные черты, унаследованные через поколения, на упрямый подбородок и форму бровей. Ему отчаянно хотелось спросить о семье, о их жизни, о том, каковы они на самом деле… Но он видел взгляд Чарльза — оценивающий, ожидающий. Глава Аврората явно уже ждал от него чего-то.       — Ваше влияние на молодое поколение аристократии растёт, мистер Блэк, — Чарльз перешёл к сути, его тон оставался нейтральным, но в глазах читалась готовность к дискуссии. — И ваши идеи доходят даже до Аврората. Что уж говорить о Визенгамоте.       Разговор мгновенно соскользнул с личных тем на политические. Такова была его роль теперь.       — Мир меняется, Лорд Поттер, — мягко ответил Гарри, подавляя вздох. — И наша задача — убедиться, что эти изменения пойдут на пользу магическому миру, а не приведут его к упадку.       — Смело, — подал голос старший сын. — Наслышан о вас, но так и не понял, о чем же ваша идеология.       — Я говорю о силе, — ответил Гарри. — Наша магия слабеет. Застой — меньшее, что может с нами произойти. Мы теряем связь с древними источниками силы, разбавляя наследие, данное нам Повелительницей.       Он говорил ровно то, что от него ожидали — выверенные тезисы, продвигавшие идеи Пожирателей, но облачённые в более приемлемую, интеллектуальную форму. Он говорил о необходимости укреплять магическую кровь, но не через истребление, а через просвещение: чтобы полукровки знали и уважали традиции чистокровных, ибо эти традиции — не просто каприз аристократии, а заветы самой магии.       Чарльз слушал внимательно, кивая время от времени, но его лицо оставалось непроницаемым картографом.       — Вы излагаете свои взгляды очень убедительно, мистер Блэк, — сказал он, когда Гарри закончил. — И я не могу не согласиться, что некоторые традиции стоит сохранять. Однако Аврорат… Аврорат должен сохранять нейтралитет.       — Мы конечно можем быть немного к этому благосклонны, поскольку это не идёт вразрез с нашими правилами, — добавил наследник. — Но одно дело, когда это устой внутри семьи, а другое…       — Очередная политическая игра и попытка строить общество, — закончил Чарльз, осматривая Гарри.       Сам Гарри старался быть спокойным и внимательно слушать ответы, но хотелось под землю провалиться. Будто его же семья начинала его осуждать… Блэки поддержали, а Поттеры усомнились…       Конечно, они правы. Если Лорд — глава Аврората, то его единственное мнение — то, которого придерживается Министр. Иначе это будет уже опасно.       Впрочем, это была всего лишь констатация позиции. Чарльз Поттер был осведомлён, но не вовлечён. Он видел в Гарри серьёзного политического игрока.       — Я понимаю вашу позицию, — Гарри кивнул, чувствуя горьковатый привкус на языке. — И уважаю её. Порой стабильность — величайшее благо. Но когда ветер перемен уже подул, бесполезно просто крепче держать штурвал. Рано или поздно придётся выбирать новый курс.       Чарльз задумчиво осматривал его.       — Возможно, — голос чуть смягчился. — Попробуйте доказать всему миру, что это так, Гарри. И тогда мы посмотрим, понравятся ли нам ваши методы.       Это была первая ласточка. И пока Гарри вел эту дуэль любезностями, часть его сердца тихо горевала, глядя на лица своих настоящих родственников, которые видели в нём лишь многообещающего политика, а не семью.

***

      После непростого, хоть и вежливого, разговора с Поттерами Гарри с облегчением заметил, что Кассиопея машет ему из-за столика в уютном алькове, частично скрытом от основного зала многочисленным фатином. Извинившись перед Поттерами, он с чувством выполненного, но неприятного долга направился к ней.       Касси сидела, откинувшись на спинку кресла, и наблюдала за танцующими. В её позе была привычная грация, но в меняющих цвет глазах Гарри уловил тень задумчивости, даже тревоги. Он сел напротив, и она тут же повернулась к нему, отложив в сторону бокал с игристым.       — Ну, как твои переговоры с силой магической Британии? — спросила она с лёгкой усмешкой, но без обычной веселости.       — Чарльз Поттер — крепкий орешек, — вздохнул Гарри. — Он не против новых идей, но его лояльность — закону, а не отдельной фракции. Что, впрочем, честно.       — Честность — редкая валюта в наше время, — заметила Касси, её пальцы бесцельно водили по краю бокала. Она помолчала, глядя на него, и Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, о чём она хочет спросить. — Гарри… — она начала тихо, почти шепотом, а по волосам от корней до кончиков пробежала одна фиолетовая волна. — Ты видел другое будущее. Наше будущее. Скажи… какая судьба была уготована там мне?       Гарри почувствовал, как всё внутри него сжалось. По правде, он не знал её судьбу, но учитывая, что к его времени не осталось никого, вероятно и у Кассиопеи была печальная судьба.       Он отвел взгляд, поджав губы, и медленно, тяжело покачал головой.       — Касси… я не могу. Я не могу рассказывать такое. Ты же знаешь.       Он боялся. Боялся, что одно неверное слово, одна рассказанная история могут стереть ту хрупкую надежду на счастье, что появилась в её глазах сейчас.       Кассиопея кивнула, не настаивая, но в её глазах все ещё читалось сомнение.       — Я так и думала, — она глубоко вздохнула. — Знаешь, сейчас всё… так странно складывается. Я много лет носила в себе эту боль, эту злость, — глаза стали совсем блеклыми, как полтора года назад, после первого Рождественского Бала. — Я была уверена, что Тесеус виновен в смерти моего мужа. А теперь… теперь мы сблизились. И я не знаю, предаю ли я память прошлого или, наконец, позволяю себе жить дальше.       Гарри потянулся через стол и накрыл её руку своей.       — Мне безумно хочется, чтобы ты была счастлива, Касси. Искренне. Ты заслужила это больше чем кто-либо. И я уверен, что не только я так думаю. Вся наша семья желает тебе того же.       На её губах дрогнула слабая, но искренняя улыбка.       — Я уже говорила с Поллуксом, — призналась она. — Не как с Лордом, а как со своим старшим братом. Я рассказала ему о своих… сомнениях. И о своих надеждах.       Гарри выжидающе покивал.       — И что он сказал?       — Он сказал, что носить траур всю жизнь — это не верность, это пытка, — голос Касси дрогнул. — И что наш род будет только рад, если породнится с Саламандерами, — она скрыла улыбку, но глаза вновь наполнились жизнью. — Он дал своё благословение. Как брат.       Гарри улыбнулся и крепче сжал её пальцы.       — Значит, так тому и быть. Доверься своему сердцу, Касси. Иногда ему виднее, чем всем нашим вычислениям и страхам.       Кассиопея посмотрела на него как-то… по-новому.       — А ты вырос, Гарри.       — На полдюйма, — пожал он одним плечом, ухмылка расцвела на его лице.       — Как же я рада, что ты, такое солнышко, появился в нашем доме, — она улыбнулась и сжала его пальцы.       — И я, Касс.       Они сидели так ещё несколько минут, в тихом алькове, под приглушённые звуки музыки и голосов, двое людей из сломанного времени, нашедших опору в новой, хрупкой реальности, которую они сами и создавали.