Останови меня

      Дарья Долохова никогда не думала о себе как о человеке, который умеет ждать.       Это было маминым качеством — терпение, умение сидеть тихо и наблюдать, пока всё само не сложится нужным образом. Василиса Долохова — иногда Дашу бесило, что англичане не склоняли фамилии — ждала годами. Ждала, пока отец примет её выбор. Ждала, пока война утихнет. Ждала, пока отец наконец посмотрит на неё не как на человека, которого он любит, а как на союзницу.       Дарья в мать не пошла.       Она сидела в своём кабинете, за столом, заваленным работами учеников, и барабанила пальцами по столешнице. За окном Хогвартс тихо светился в осенних сумерках, и где-то внизу, должно быть, слонялись по коридорам студенты, пока не начался отбой.       Перед ней лежало письмо.       Не от отца — от Ренфальда Мальсибера. Она скучала по ним всем, по всему двору, что растил ее, даже когда мама была жива. С тётей Сирил и дядей Ренфом они виделись почаще, потому что были, как это сказать, одного уровня подозреваемыми пожирателями. Их старались держать близко, под наблюдением. Нотта и Розье еженедельно досматривали и проводили обыски. Папу было не сыскать. И только тётя Ами была свободна от этого всего.       «Повезло».       Дарья прочла письмо еще раз. Как будто не делала этого еще месяц назад.       «Орден перешел все границы. Нам нужны глаза внутри замка. Ты понимаешь, что это значит».       Она понимала. Она же для этого и ушла из семьи напоказ.       Под этим письмом лежало второе, которое по-хорошему нужно было сжечь тут же, но Даша скучала по этому почерку, обращениям и легкому запаху виски.       «Мавка моя, как твои дела? С нетерпением жду нашей встречи. С Лизой и мной всё хорошо. Хотя недавно улепётывали от авроров, ну ты, наверное, читала в газете.»       А в конце длинного письма была выведена просьба: «приглядись к нему».       Именно это она и сделала.       Дарья поднялась, подошла к окну и некоторое время смотрела на озеро внизу. Там кто-то сидел на берегу — маленькая фигурка, почти неразличимая в сумерках.       Гарольд Блэк. От него веяло какой-то необъяснимой энергией, даже с такого расстояния. Одновременно в окружении всех и одновременно одинок.       «Он похож на Него», — подумала она. Потом поправила себя: «Интересно магия сработала, когда он себя зачаровывал».       Этот мальчишка был до безобразия умен и одновременно настолько же глуп. Она еще первого сентября обнаружила на нём артефакт, скрывающий мысли — прятал бы он его получше, а то вдруг кто еще заметит, — поэтому на первом же уроке сделала всё, чтобы он расслабился, доверился и снял его.       Так она всё и узнала.       Дарья не задавала лишних вопросов. Мама цитировала ей великую классику: «Никогда и ничего не проси. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее тебя. Сами предложат и сами всё дадут. Садись и будь гордой женщиной.»       Она вернулась к столу, взяла чистый лист и написала письмо отцу. Коротко и по делу. Без имён, которые не стоило писать в письме, которое могут перехватить. Письма отца всегда были искусно запечатаны и не отслеживались. Её же, присланные из Хогвартса, почти любой мог прочесть.       «Это Он».       Запечатала. Позвала сову.       За окном озеро потемнело, и фигурка на берегу исчезла.

***

      Антонин Долохов не любил Лондон в октябре.       Лондон в октябре был серым, мокрым и пах маглами и их бензином, и единственное, что в этом городе было хорошего — это маленький магический паб в переулке за Оксфорд-стрит, где подавали огневиски без вопросов и где никто не таращился на его шрамы.       Он сидел в дальнем углу с двумя кружками — одна его, одна напротив — и смотрел на дверь.       Лиза опаздывала.       «У вас семейное», — говорил ему кто-то из Двора.       Тони всю жизнь опаздывал везде, и всю жизнь считал, что это не его проблема, а проблема всех остальных, которые пришли слишком рано. Василиса его когда-то переубедила. Лизу — нет, потому что не успела…       Дверь наконец открылась.       Младшая Долохова в длинном чёрном пальто, с которого капала октябрьская морось, плыла грациозно, как царевна Лебедь. Волосы у Лизы были светлее, чем у Даши, почти пепельные — это от Василисы, как и скулы, как и привычка смотреть чуть исподлобья, будто она уже знает, что ты скажешь, и уже решила, согласна ли.       Кощеевы корни. Дарья про это говорила: «В Лизе больше дедушкиного, чем в нас с мамой вместе взятых».       — Ты опоздала, — Тони встал и приобнял дочь, получая поцелуй в щеку.       — Пробки, — ответила Лиза, позволяя отцу помочь ей снять пальто.       — Магловские пробки. Ты ехала на маршрутке?       — Я трансгрессировала прямо в переулок, пап, — она села напротив и взяла кружку. — Эти молоденькие пожиратели задержали меня.       — Тебе самой-то, — фыркнул Тони, но без злости. — Ладно. Рассказывай.       Лиза сделала глоток и поставила кружку на стол аккуратно, двумя руками. Спасибо Сирилле, которая учила его младшую дочь женственности и манерам. Иначе бы выросло его подобие, и тогда бы мир содрогнулся.       — Орден Феникса готовит операцию, — сказала она негромко. — Не знаю точно, какую. Но я слышала разговор между двумя аврорами. Они упоминали Слизнорта.       — Слизнорта, — Тони вскинул свои густые брови. — Зачем им Слизнорт?       — Не знаю. Но один из них сказал: «Если старик сдаст Реддла, нам больше ничего не нужно».       Тони помолчал. Покрутил кружку в руках.       — Слизнорт же ничего не знает, — сказал он наконец. — Старый пень трясётся над своей репутацией, так что, как мы стали персонами нон грата, даже не думал связаться с нами.       — Значит, авроры думают, что знает, — Лиза смотрела на него ровно. — Или Дамблдор так думает. Ему виднее, что старик помнит, а что нет.       Тони побарабанил пальцами по столу. М-да, святоша крутил мнением о них как хотел. Сильный черт с хорошей репутацией.       — Старый слизень пытался получить хотя бы кроху внимания Короля и Принца, но, разумеется, выставят так, как будто он был им чуть ли не наставником, — сказал он медленно.       — Слизнорт знает какие-то секреты Лорда?       — Без понятия.       Они помолчали. За соседним столом двое магов что-то громко обсуждали, не обращая внимания ни на что вокруг. Хорошая жизнь.       — Во всяком случае, Слизнорт не сдаст добровольно, — Тони отпил. — Это его репутация. Он при любой власти хочет быть при дворе, а не в тюрьме. Значит, они будут давить.       — Или предложат что-то ценнее репутации.       — Что может быть ценнее для такого человека?       Лиза чуть наклонила голову.       — Безопасность, — сказала она просто, переключая внимание на меню. — Он не уверен, что мы не выиграем в итоге. И не уверен, что «светлая сторона» оставит его в покое.       Тони уставился на кружку с таким видом, будто та была лично виновата.       — Значит, нам нужно, чтобы он не был уверен в нашем проигрыше, — произнёс он наконец.       — Или чтобы он был уверен в другом, — Лиза пожала плечом, поднимая взгляд на отца. — Что сдать Реддла опаснее, чем не сдавать.       — Это уже ближе к делу.       Она кивнула и снова взяла кружку. За окном по стеклу барабанил дождь, размывая огни переулка в рыжие пятна.       — Есть ещё кое-что, — сказала Лиза после паузы. — Убийства на прошлой неделе. Двое маглорождённых в Бристоле. Орден уже написал в «Пророк», что это наши.       — Знаю. Читал.       — Это не наши, пап.       — Знаю, что не наши.       — И как нам доказать это?       Тони поднял на неё взгляд. Долгий, тяжёлый.       — Если бы я знал, лебёдушка, давно бы доказал. — Он поставил кружку. — Пока мы не можем ткнуть пальцем и назвать имя — всё это будут вешать на нас. Дамблдор об этом позаботится.       Лиза помолчала. Вся её жизнь проходила вот так. Ещё не родилась, а уже была одной из виноватых во всём.       — Я могу попробовать пробраться к архивам Министерства, — предложила она. — У меня там есть один человек. Не наш, просто обязанный.       — Обязанный чем? — Тони тут же хитро усмехнулся, но младшая дочь только отмахнулась.       — Тебе не обязательно знать, — ответила Лиза спокойно.       Тони посмотрел на неё. На пепельные волосы, на скулы, которые были Василисиными — и одновременно что-то в разрезе глаз, в этой спокойной уверенности было уже не Василисиным.       «Дедушкиным», — так как по линии Яги его дочерям, да и ему самому, могло достаться только одно: безрассудство и драматизм.       — Рискованно, — сказал он.       — Всё рискованно. — Лиза посмотрела на него без лишних слов. — Или мы делаем что-то, или продолжаем смотреть, как нас топят. Я предпочитаю первое.       — Дашка знает про архивы? — Тони отклонился назад и немного нахмуренно посмотрел в сторону барной стойки.       — Даша знает столько, сколько ей нужно знать, — Лиза закатила глаза.       — Это не ответ, — фыркнул Тони, мысленно что-то решая для себя.       — Это единственный ответ, который у меня есть. — Лиза чуть качнула головой. — Она в Хогвартсе. У неё своя работа. Ты сам так решил.       Тони не возразил. Потому что она была права, и они оба об этом знали.       Он допил, поднялся, набросил мантию.       — Выясни, что можешь, через своего человека. Осторожно. Держи меня в курсе.       — Всегда, — Лиза тоже встала, потянулась за пальто.       — И поешь нормально, — добавил он, уже оборачиваясь. — Ты выглядишь так, будто живёшь на кофе.       — Я и живу на кофе.       — Василиса бы тебя прибила.       — Мама бы меня прибила за много что, — Лиза застегнула пальто и посмотрела на него. Прямо, без обиняков, как умела только она. — Но она бы и гордилась. Ты же знаешь.       Тони ничего не ответил.       Он поцеловал дочь в щеку на прощание, посмотрел, как она выходит за дверь, а затем развернулся на каблуках и пошел к барной стойке.       — Ещё одну, — сказал Тони бармену.       Тот не спрашивал ничего, просто налил. За это Тони этот паб и любил.       Он устроился на высоком стуле у стойки, облокотился на тёмное дерево и уставился в кружку. За спиной гудел зал, кто-то смеялся, кто-то спорил о квиддиче. Обычный вечер. Обычные люди. Ну почти обычные.       — Хорошо сохранился, старший, — он отпил.       — Семейная черта, — Альф коротко улыбнулся. — Поговорить хотел.       — Как нашел меня? — Тони развернулся на стуле к нему. — Если б это так просто было, аврорат бы уже раз пять меня схватил.       — На твое счастье, я родственник одному из них.       Тони фыркнул.       — Так зачем пожаловал?       Альфард несколько мгновений молчал. Он обвел глазами старинного друга — старинного в том смысле, что дружба их закончилась очень давно.       — Пришёл уточнить, что вы всё еще те Пожиратели, которых создал Гарри.       — Нас создал патрон, — отрезал Тони, не сводя пристального взгляда с Блэка.       — Ты понял, о чем я.       Конечно, полная смена идеологии.       — Да. Мы всё еще верим в силу.       Альф кивнул. Тони не стремился спрашивать что-либо. Ему было глубоко плевать, думал ли Блэк, что они убийцы или блюстители чистой крови.       Они способны изменить мир и втихую.       — Мой сын и племянники заинтересовались вами. И я просто хотел убедиться, что это безопасно.       «Интересная новость».       — У вас такая странная позиция, — вдруг заявил Тони. — Вы то ли против нас, то ли за нас. Просто сидите всегда и молчите.       — А что ты хочешь, чтобы мы сделали? — фыркнул Блэк. — Мы не знаем ваших мотивов наверняка, а опасности для нас вы не представляете. Если бы это было наоборот, то мы бы уничтожили вас всех.       Тони как-то думал об этом. Если бы вдруг Пожиратели всё-таки верили в чистую кровь и были теми, про кого сейчас пишут в «Пророке», то им бы пришлось изничтожить Блэков, всех до единого. Разве не было обратное показателем, что Пожиратели всё-таки спасают мир от влияния Смерти?       Видимо, нет.       — Тогда спи спокойно, старший, — Тони хлопнул его по плечу, осушил кружку и поднялся. — Ни одного из твоих племянников в наших рядах мы точно не обидим.       — Вряд ли Сириус уже в Пожирателях, — вздохнул Альф. — Регулус?       Тони не ответил.       Он вернулся в пустой семейный коттедж посреди леса. С момента, как Лиза выросла, в доме стало совсем пусто. Василиса почила, Дашка шпионит в стане врага, а Тони… одиноко сидел в четырех стенах, пока патрон не вызовет.       — Баюн, я дома! — огласил он на всю широкую гостиную-прихожую.       — Мяу, — черный пушистый комок сбежал по лестнице со второго этажа и тут же начал тереться о его ноги.       — Надо было назвать тебя Бегемотом, — посмеялся Тони, присаживаясь и поглаживая книззла.       Этого ему прислала Дашка на День Рождения несколько лет назад. Поначалу Тони испугался, услышав хлопок и обнаружив зверя. Даже думал, что тот сам трансгрессировал, пока не заметил порт-ключ рядом.       Так и назвал в честь волшебного существа из русских сказок. Теперь семейка точно под стать.       — Это что, перо? — удивился Тони, вытаскивая из шерсти оное.       Баюну было абсолютно плевать на то, дружелюбные совы прилетали или вражеские. Целым никто не оставался.       — Уху! — со второго этажа вылетела слегка потрепанная птица. — Уху! — рыжая сова опустилась на плечо Тони и ухнула еще раз в сторону кота.       — Мяу! — Баюн приготовился прыгать.       — Ну всё, хватит, — Долохов отодвинул кота ногой и, залечив птичку, забрал у нее письмо.       Родной почерк узнался сразу.       «Это Он.»       Два слова от Дашки. Два слова, и Тони уже знал всё, что ему нужно было знать. Ему не требовалось уточнений, не требовалось подробностей. Тридцать лет назад он видел их вместе, и у него были глаза.       Он тяжело выдохнул в сводчатый потолок.       Значит, Гарри вернулся. Не Гарольд Блэк, сын артефактора, прибывший из Америки. Гарри. Тот самый, которого Тони лично помогал искать по всей Америке, пока тот исчез так, что не осталось ни следа, ни магии, ни намёка на то, куда он делся.       — Скажи, — обратился он к Баюну, который неотрывно следил за птицей, — у тебя не бывает ощущения, что история идёт по кругу?       — Мяу.       — Вот именно, — кивнул Тони.       Он быстро сунул сове в клюв угощение и выпустил за дверь, лишь бы Баюн не добрался до нее.       Где-то там, в Хогвартсе, Гарри сидел на берегу озера и, вероятно, думал о том же, о чём всегда думал — как спасти всех и желательно не погибнуть в процессе.       «Идиот,» — с нежностью подумал Тони. — «Вот и получит он у меня.»       Он подхватил кота и пошёл на кухню. Надо покормить, а то ужин в виде птички не задался.

***

      Амулет загорелся, когда Гарри тянулся за бокалом с тыквенным соком.       Просто утром за завтраком, перед занятием — момент совершенно обычный, и именно поэтому особенно неожиданный.       — О, Мерлин!       Он начал судорожно хлопать по рубашке. Вокруг заахали и повскакивали с мест. Северус, сидевший рядом, схватился за цепочку амулета — и с шипением отдёрнул руку, цепочка раскалилась полностью. От этого рывка Гарри вскрикнул ещё сильнее.       Кто-то послал поток воды, но огонь не унялся — горело не снаружи, а как будто изнутри самого артефакта. Гарри стиснул зубы, рванул цепочку, обжигая пальцы, и швырнул амулет прямо в бокал с соком. Жидкость тут же забурлила, пошёл пар. Потом — треск, отчётливый и окончательный.       Амулет раскололся надвое.       Гарри не двигался несколько секунд. Вокруг всё ещё охали, кто-то тянулся к нему с каким-то заклинанием, кто-то смотрел на дымящийся бокал.       «Полная пустота. Полная пустота. Держи мысли в узде. Окклюменция.»       Он собрал всё, что было — стену, серый фон, счёт ступенек — и выстроил это как можно быстрее. Потом медленно обернулся, ища, кто мог сделать это намеренно.       У входа в зал стоял Дамблдор.       Привлечённый криками, вероятно. Или нет. Лицо обеспокоенное, глаза за очками-половинками внимательные. Директор кивнул Гарри — всё в порядке? — и Гарри кивнул в ответ — всё хорошо.       Они смотрели друг на друга секунду, может, две.       Потом Дамблдор ушёл.       Гарри смотрел ему вслед и думал о том, случайно ли это было, и что именно директор мог поймать за те несколько секунд, пока защита была снята. Ничего конкретного — он успел перехватить достаточно быстро. Почти.       «Почти — это не считается.»       — Ты в порядке? — спросил Северус.       Из-за его спины выглядывали Теодор, Регулус и Барти. Позади них уже тянули шеи любопытные со всего стола.       — Да, — кивнул Гарри, разжимая пальцы. Обожжённые подушечки саднили. — Амулет. Что-то с ним случилось.       — Это не «что-то случилось», — Тео смотрел на дымящийся бокал с таким выражением, будто тот лично его оскорбил. — Это целенаправленное разрушение. Сок буквально вскипел! Я вижу, там остаточная магия, и она тёмная.       — Тёмная? — переспросил Регулус, наклоняясь.       — Не наша, — уточнил Барти тихо, и это «не наша» повисло в воздухе как отдельная мысль.       Гарри молчал. Смотрел на две половинки артефакта на дне бокала. Регулус делал ему этот амулет три года — то есть тридцать лет назад, если считать честно, — и ни разу за всё это время тот не давал сбоев. Просто работал. Тихо, надёжно, без вопросов. А теперь — треск, и всё.       — Это случайность, — сказал Гарри, поднимаясь. Сказал уверенно, чтобы не надо было объяснять, почему он так думает. Потому что он так не думал.       Северус посмотрел на него долгим взглядом.       — Конечно, — сказал он.       О да, в преддверии Хеллоуина, когда Гарри должен встретиться с Томом и когда сам Гарри в Хогвартсе чуть ли не мессия, это определённо точно случайность.       — Гарри? — Сириус озадаченно вгляделся в его лицо.       А затем все подскочили, когда голубые искры вспыхнули с тихим щелчком. Гарри не заметил, он ничего не думал. От страха глаза были выпучены как у лемура, а как моргать, он и вовсе забыл.       Воздух в легких перекрыли, было ощущение, что он находится под толщей воды без возможности вздохнуть. И медленно, медленно умирает в конвульсиях.       — Дружище, а ну-ка пошли, — Барти быстро подхватил его под руку и повёл из Большого зала.       Ноги не слушались, сперва Гарри, когда его потянули, чуть не упал. Он боялся позволить даже самой крохотной мысли проникнуть в сознание! Но перед глазами предательски крутился образ Смерти…       — Мерлин и Моргана! — Джеймс подхватил Гарри с другой стороны.       — Что случилось? — откуда-то появилась Лили.       — Ммм! — уже натурально взвыл Гарри и сам засеменил ногами так быстро, что Барти и Сириус едва поспевали, но не могли выпустить.       Втроем они вылетели из Большого Зала, преследуемые всеобщими взглядами, мини-двором и Мародёрами. Студенты, заставшие картину, начали переглядываться. Что это вообще такое было?       — Что это был за амулет? — шёпотом спросила одна девочка у другой.       — Может, это был кулон силы? — раздалось в другой компании. — Почему мы все так безоговорочно поверили, что он сильный? Может, показушник.       — Все замолкли!       Регулус не собирался терпеть такое отношение к кузену. Он отстал от общей компании лишь на долю секунды, резко развернулся, окидывая грозным взглядом весь Большой Зал. А ведь это он должен был быть следующим Принцем — до Короля им всем далеко.       — Если кто-то ещё хоть слово произнесет об этом… — заканчивать он не стал.       Слизеринцы развернулись к другим факультетам и пристально прошлись по каждому. И только когда Пуффендуй умолк, а Когтевран заткнул рот Гриффиндору, все спокойно продолжили завтракать.       Ну, может, чуточку напряжённо.       — Гарри, приди в себя! — молила Лили, сидя перед ним на коленях.       «Пустота, пустота, мама, пустота, пустота, все мертвы, пустота, пустота, пустота», — его качало из стороны в сторону, глаза не видели ничего кроме образа Смерти, которая почему-то забирала его молодую маму.       «Этого не было, пустота, пустота».       — Да что ж ты будешь делать!       Тео всплеснул руками, а затем, не долго думая, пихнул Лили в сторону Джеймса, который её тут же, разумеется, подхватил, и со всего размаху засадил Гарри такую пощёчину, что треск было слышно на всем этаже!       Или это треск от сломанного шкафа, в который влетел Тео.       Или, может, от огромной синей волны, которая вырвалась из Гарри в момент удара.       — О Боже! — воскликнул Гарри.       А все в шоке смотрели на него.       — Пресвятая Моргана… — протянул Барти, оглядываясь на стонущего Нотта. — Это у тебя от панички силы так поднялись или артефакт тебя в целом сдерживал?       Гарри не ответил. Он смотрел на свои руки — на них не было ни царапины. Потом на Тео, который выползал из разломанного шкафа с выражением человека, только что познавшего истинную природу мироздания, и она оказалась болезненной.       — Ты как? — спросил Джеймс, не отпуская Лили.       — Я в шкафу, — ответил Тео, садясь на полу и трогая скулу. — Я в шкафу, Поттер. Спроси что-нибудь более умное.       — Синяк будет знатный, — авторитетно заявил Сириус, наклонившись над ним. — Красивый, фиолетовый. Можешь рассказывать девушкам, что подрался с троллем.       — С кем я подрался? — Тео посмотрел на Гарри. — Ты — тролль. Огромный, синий, магический тролль.       — Я не хотел, — выдавил Гарри, теряясь. Но, признаться, отвлечь его получилось.       — Я в курсе, — Тео отмахнулся, но тут же поморщился от боли в плече. — Ох, ёлки-иголки. Ты бы предупреждал, что у тебя такая защита.       — Ну прости.       Он потерянно вздохнул. Амулет сдерживал все его мысли, защищал от постороннего вмешательства, хранил все секреты. И что теперь? Он же только недавно впервые снял его на уроки Дарьи.       Неужели именно тогда Дамблдор узнал, что Гарри просто скрывает мысли артефактом?       Дарья работала на него? Она действительно поссорилась с Тони?..       — Надо было просто дать ему воды, — пробормотал Питер, который всё это время стоял у стены с кружкой наготове, но так и не успел её вручить. — Я же говорил.       — Так надо было дать! — возмутился Сириус.       — Я хотел сказать, но вы меня перебили…       — Питер, — мягко сказал Ремус, положив руку ему на плечо. — Не сейчас.       Питер замолчал, но взгляд его всё равно метался между Гарри и треснувшей стеной за его спиной.       Лили наконец высвободилась из рук Джеймса и снова опустилась перед Гарри на корточки. Её лицо было бледным, но руки не дрожали.       — Слушай меня, — сказала она твёрдо. — Ты сейчас здесь. В Хогвартсе. В пустом классе на третьем этаже. Рядом твои… — она запнулась на секунду, — рядом твои друзья. Никто не умер. Никто не умирает. Всё хорошо.       Гарри смотрел на неё и слышал. Правда слышал, хотя перед глазами всё ещё плыло.       — Мама, — вырвалось у него почти беззвучно.       Лили вздрогнула. Джеймс напрягся. Сириус перестал улыбаться.       — Что? — переспросил Барти.       Гарри мотнул головой, прогоняя морок.       — Ничего, — сказал он. — Я… ничего.       Тео поднялся с пола, пошатываясь, и опёрся на плечо Ремуса.       — Слушайте, — сказал он, обращаясь ко всем сразу. — Давайте договоримся. То, что сейчас произошло… амулет, паника, синяя волна… это всё было?       — Было, — подтвердил Барти.       — Отлично. Значит, мы это видели. Но если кто-то спросит — у Гарри был приступ из-за бракованного артефакта, который пусть сдерживал его ооочень большую силу, — Тео сам фыркнул. — Я пытался успокоить его, ну и сам нарвался. И упал.       — В шкаф? — с едва заметной улыбкой уточнил Джеймс.       — В шкаф, — передразнил Нотт и потёр плечо. — Сам виноват, не смотрел под ноги. Гарри тут вообще ни при чём.       — Пустить слух? — спросил Барти у старшего слизеринца.       — Именно, — кивнул Тео.       Они переглянулись. Джеймс медленно кивнул. Сириус развёл руками — мол, а мне-то что, я и не заметил. Питер закивал так часто, что стало страшно — не отвалится ли голова.       И только Гарри мотал головой из стороны в сторону.       — Вам… Вам зачем это всё?       На него посмотрели, как на идиота.       — Ты наш брат.       — Ты наш друг.       — И Принц Слизерина, — добавил Питер.       — Мы делаем влиятельным тебя, а ты сделаешь влиятельными нас, — хмыкнул Тео, пока Лили придерживала его руку, пытаясь залечить раны.       — И еще ты будущий Лорд Блэк, я почти уверен, — хмыкнул Барти, складывая руки на груди.       Ну кому что важнее было.       — Я в ахуе.       — Я думал, ты спасибо скажешь.       — Знаю я одного человека, кто после этих слов обычно обниматься лезет, — посмеялся Барти и протянул руку Гарри. — Вставай, Мой Принц, нельзя давать слабину при людях.       Это не укладывалось в голове. Как ему вновь присягнули на верность? Ну да, он как и прошлый раз образовал — или нашел готовый — круг доверенных лиц, показал свою недюжиную силу для привлечения внимания всё одного и того же Темного Лорда. И вот люди готовы идти за ним, даже в таких ситуациях.       «А ведь с Роном и Гермионой по сути также было…»       И еще он только что подумал, что Тео мог быть Пожирателем Смерти, только уже не Юным — не одним из тех, кто сейчас подчиняются Барти.       — Это всё хорошо, но что будем делать? Что с Дамблдором? — спросил Ремус, всё еще придерживая Тео.       Все посмотрели на него.       — Он стоял в дверях Большого зала, когда это случилось, — продолжил он. — Видел, как Гарри выбежал. Видел, как мы все побежали за ним.       — Всё еще в голове не укладывается… — прошептала Лили.       — А ты когда в наш клуб ненавистников «святоши» попала, солнышко? — поинтересовался Нотт, глядя на девушку, лечившую его.       Джеймс тут же вскинул брови, и Тео пришлось быстро капитулировать, забирая слова обратно.       — О, они с Сохатым в темных переходах только это и обсуждают, — посмеялся Сириус, за что получил в плечо от Ремуса.       Гарри закрыл глаза. Голова гудела. В ушах всё ещё звенело от пощёчины — или от магии, или от всего сразу.       — Он ничего мне не сделает.       — Не будь глупцом, — фыркнул Северус.       — Да это же директор! — ахнул Питер. — Сильнее него еще нет.       — Скажи это Темному Лорду, — фыркнул Тео.       И тут же Мародеры повернули к нему свои головы.       — Ну а что, он силен, — пожал плечом Нотт и зашипел, когда Лили сильнее сжала его руку.       — Не дергайся, иначе сам будешь стекло вытаскивать и зашивать.       — Принял.       Все вновь посмотрели на Гарри. Знали ли уже Мародеры, что тот тоже почти Пожиратель? Наверняка догадались. Но угадывать, кто рядом из сторонников Темного Лорда, — как гулять по минному полю.       — Поговорим обо всем после Хэллоуина, — Гарри открыл глаза и окинул взглядом новый Двор.       В какой реальности он вообще мог увидеть такую картину? Лили Эванс лечила раны Теодора Нотта, пока тот опирался на Ремуса Люпина. Рядом стояли Сириус, Северус и Регулус Блэк. А с другой стороны Питер Петтигрю и Джеймс Поттер.       Как сказал бы один его хороший друг: «Компания, хоть мир захватывай».       Ну так оно и было отчасти.       — Делаем вид, что ничего не произошло. Чем меньше людей знает назначение моего амулета, тем лучше.       — А что вообще за амулет был? — тихо спросил Питер.       Гарри посмотрел на него. Тот отвел взгляд.       — У нас у всех есть секреты, — сказал Гарри. — Просто мои сейчас оказались на виду.       — Твои секреты никуда не вылезли, — неожиданно резко сказала Лили. — У тебя была паническая атака. Амулет разрушился. Магия выплеснулась. Это всё. Никто ничего не знает, потому что нечего знать.       Гарри хотел сказать ей спасибо. Или что-то ещё. Но вместо этого просто кивнул.       — Мне нужно в лазарет, — сказал он. — Успокоительного бы.       — А мне что-то от сотрясения, — простонал Тео. — Меня в шкаф закинуло!       — Я тебе компенсирую моральный ущерб, — пообещал Гарри.       — Чем?       — Не знаю. Пожизненной дружбой или чем там обычно расплачиваются.       Тео фыркнул, но улыбнулся.       — Идём, — Барти подошёл к Гарри и подал руку. — Провожу тебя, пока ты по дороге ещё что-нибудь не разнёс.       — Ой да, идите вы.       — Ага, на урок, — куда более веселая Лили подхватила довольного Джеймса под руку.       Гарри вздохнул и позволил улыбке появиться на лице.       В дверях он обернулся.       — Спасибо, — сказал он всем. — Вы могли бы уйти.       — Мы Мародёры, — ответил Сириус с обычной своей ухмылкой, но в глазах у него было что-то тёплое. — Мы не бросаем своих.       — И слизеринцы тоже, — добавил Барти, положив руку Гарри на плечо.       — Ну да, — хмыкнул Тео, потирая скулу. — Мы просто делаем это с шиком.       Гарри почти улыбнулся.       Они вышли в коридор. За ними потянулись остальные — мародёры и слизеринцы вместе. И только они вышли, в коридоре показался виновник всех его бед.       Ненависть.       Злость.       Желание смерти.       — Господа, — директор улыбнулся той улыбкой, которая, вероятно, должна была казаться тёплой. — Разве вам не нужно быть на занятиях?       Большая часть собравшейся компании была готова перегрызть Дамблдору глотку, другая же часть не особо доверяла.       — Чуть-чуть опоздали, профессор, — скованно улыбнулась Лили, сильнее сжимая локоть Джеймса, и потащила дальше по коридору, надеясь, что остальные поймут намек.       Понять-то понимали. Но воспринимать не хотели.       Гарольд Блэк не двинулся с места, а вместе с ним и вся слизеринская часть братии. Хвост, последовавший за Лили и Джеймсом, нерешительно замер и предпринял попытку вернуться на место, куда-то за спину Гарри, где уже стояли Барти и Регулус. Но Северус схватил того за плечо.       — Мы уходим, — огласил Клюв, направляя нерадивую крысу.       — Сириус, пошли, — Рем потянул Блэка, но тот дёрнул рукой, заставляя его самого встать рядом.       Все так и застыли.       Это не было тем уровнем противостояния, которое бы хотел сейчас развернуть Гарри. Если раньше он ещё сомневался, не хотел верить, то сейчас чётко и уверенно мог сказать, что эти голубые глаза, смотрящие на него из-под очков-половинок, принадлежали убийце.       — Идите, — скомандовал Гарри.       — Что? — Барти тут же напыжился.       Но оспорить не смел. Пока он уходил вместе со всеми, охваченный тревогой, в голове всплыла одна мысль: «И как рекрут оказался важнее Главы Юных Пожирателей?» Хотя ещё с сентября он понял, что так и будет.       — Гарольд, — улыбнулся Дамблдор.       — Директор, — отзеркалил Гарри.       Он смотрел ему прямо в глаза, в эти дурацкие мерцающие стёкла. Ему было плевать, что конкретно профессор увидит в его мыслях, хоть Смерть, хоть Тома, хоть прошлое, хоть будущее.       — Рад случаю поговорить. Ты не против?       Гарри был против. Но сказал:       — Конечно, профессор.       Они не сдвинулись с места. Снаружи октябрь уже вцепился в Шотландию по-настоящему — небо тяжёлое, деревья голые, озеро тёмное, как чернила. Того и гляди грянет гроза.       — Ты очень похож на отца, — начал Дамблдор. — Я имею в виду не внешность, хотя и внешность тоже. Я говорю о манере держаться. Об умении занимать пространство.       — Спасибо, — сказал Гарри нейтрально.       — Твой отец был блестящим молодым человеком, — продолжил директор, и в его голосе появилось что-то, что можно было бы назвать сожалением, если бы Гарри не знал, что именно за этим сожалением стоит. — Очень талантливым. Очень… увлекающимся.       «Вот как».       — Я слышал, — сказал Гарри.       — Да, — Дамблдор посмотрел на него поверх очков. — Именно поэтому я надеюсь, что ты окажешься мудрее. Молодость склонна к увлечениям, это естественно. Но некоторые увлечения оставляют след на всю жизнь.       «А некоторые старики оставляют след на чужих жизнях и называют это мудростью».       — Я понимаю, о чём вы, профессор, — Гарри остановился и посмотрел на него прямо. Не дерзко, не вызывающе — просто прямо. — И я ценю беспокойство.       — Но? — мягко спросил Дамблдор, вглядываясь в его зрачки.       — Но мой отец сделал собственный выбор. — Гарри чуть склонил голову. — Я сделаю свой.       Директор молчал секунду. Голубые глаза изучали его с той особенной внимательностью, от которой у людей послабее начинали дрожать колени.       У Гарри не дрожали. Он слишком хорошо знал, что за ними стоит.       — Разумеется, — сказал Дамблдор наконец и улыбнулся снова. — Удачи тебе, Гарольд.       — Благодарю, профессор.       Гарри пошёл дальше.       За спиной он чувствовал взгляд ещё долго.       «Ты знаешь что-то», — думал Гарри, сворачивая за угол. — «Или чувствуешь. И это тебе не нравится».

***

      В ночь Хеллоуина замок спал.       Или делал вид.       Они выскользнули из подземелий в полночь — рекруты и два Пожирателя, личности которых они знали. Молча, по одному, по двое, в черных мантиях и масках, они растворялись в темноте коридоров с той привычной лёгкостью, которая приходит, когда тебя учат правильные люди.       Гарри шёл в середине, между Регулусом и Барти, и думал о том, что Хогвартс в темноте всегда немного другой. Живее. Будто днём он притворяется просто старым замком, а ночью перестаёт.       Мракс Мэнор встретил его тишиной и светом факелов.       Гарри шагнул за порог — и остановился на секунду. Просто остановился и посмотрел.       Он помнил, как они с Томом выбирали камень для этой лестницы. Спорили полчаса — Том хотел чёрный мрамор, Гарри говорил, что это слишком очевидно. В итоге взяли белый с прожилками, и это оказалось правильным решением, хотя Том ни разу этого вслух не признал.       Помнил, как Нарги три дня возился с лепниной в правом крыле и в итоге сделал лучше, чем задумывалось изначально. Помнил запах — старое дерево, воск, магия, которая живёт в стенах и не уходит. Помнил первый поцелуй в палатах Лорда…       Ничего не изменилось.       Том не тронул ничего.       Тридцать лет назад Гарри был тем, кто организовывал первый за много лет Бал, встречал Пожирателей на каких-то высоких правах. А теперь сам был Пожирателем и поднимался по белой лестнице.       Том больше гостей не встречал.       В главном зале уже стояли взрослые Пожиратели. Большинство — в масках, в парадных мантиях. Все скрытые, знающие только свой круг.       Раньше был Двор, как Ближний круг, потом Средний круг из самых привилегированных Лордов, а за ними Дальний, те Пожиратели, которые просто следовали их идеям, никак не компрометируя себя в глазах общественности.       Теперь, казалось, все круги разделились на несколько.       — А вот и наши новобранцы! — раздался голос на весь зал.       И Гарри невольно улыбнулся.       Потому что это был Тони.       Он стоял на лестнице, ведущей на второй этаж бального зала, в черной парадной мантии, без маски — вероятно, как самый известный Пожиратель, ему не было смысла скрываться — и смотрел на выстроившихся рекрутов с тем особенным выражением, которое можно было описать как «отеческая гордость, тщательно замаскированная под снисхождение».       Рядом с ним стояла девушка.       Гарри не сразу её заметил — она держалась чуть позади и чуть в тени так, будто специально избегала центра. И вроде бы незаметная, но до жути хитрая ухмылка украшала лицо.       «А вот и Елизавета».       Судя по тому, как она была похожа на Тони и Дарью, он не ошибся.       — Не очень-то они строятся, — заметила Лиза нисколько не шёпотом, обращаясь к отцу.       — Они новенькие, — Тони спустился на несколько ступенек, скрестив руки. — Им простительно.       Он обвёл взглядом рекрутов медленно, как человек, который что-то искал. Или кого-то. Гарри почувствовал этот взгляд на себе, хотя маска должна была скрывать его лицо. Должна была.       Тони задержался на нём на полсекунды дольше, чем на остальных, а затем сразу же как будто потерял интерес.       — Значит, так, — он хлопнул в ладоши, и звук разлетелся по залу неожиданно гулко, а все Пожиратели замолкли. — Добро пожаловать в Слизерин Мэнор, Юные Пожиратели!       Зал зааплодировал.       — Тони, еще рано называть их Пожирателями, — из толпы к нему вышли Нотт и Розье.       Гарри даже усмехнулся. О да, они были в масках, но не узнать двух, даже немного родных, идиотов в посеребряных масках он просто не мог.       Он коротко окинул взглядом зал. Больше в таких масках здесь никого не было.       — Пока не примут метку, — дополнил Розье.       Они оба тоже выискивали его глазами.       Была немного иррациональная мысль просто сбросить маску и улыбнуться им. Может, даже снять чары изменения внешности.       Впервые за долгое время он просто ни о чем не волновался. Всё стало так легко.       — Сегодня вы проходите инициацию, — продолжил Тони уже серьёзнее. — Не буду объяснять, что это значит — вы уже знаете. Барти вас готовил, и я надеюсь, что готовил хорошо.       — Хорошо, — подтвердил Барти, слегка склонив голову. Он казался сейчас неожиданно покорным.       — Приятно слышать. — Тони начал спускаться ниже. Лиза, придерживая полы мантии, пошла следом, цокая черными каблуками. — До того, как вас позовут по одному, у вас есть время познакомиться с вашими будущими друзьями, — он указал на взрослых Пожирателей.       Розье кивнул Нотту и направился к одному из потайных ходов, который вел в малый кабинет, где они с Томом никогда не проводили собраний Пожирателей. Вероятно, теперь именно там Том и ставил метки.       Рекруты начали расходиться — осторожно, держась небольшими группками, как это бывает в незнакомом месте, когда никто не хочет первым сделать что-то не то. Гарри не двигался. Он смотрел на зал.       В этом зале они с Томом принимали первых последователей. Стояли вот здесь примерно, перед теми же каменными стенами. Факелы тогда были другие — или те же самые, просто заправленные заново.       — Давно не был здесь?       Гарри повернул голову. Лиза стояла рядом — он не слышал, как она подошла. Это само по себе было красноречиво.       «Что у нее за заклятие на каблуках?»       — С чего ты взяла? — спросил он.       — По глазам, — хмыкнула она, накручивая выбившуюся прядь на палец. — Уверен и встревожен одновременно.       Гарри посмотрел на неё. На сколько лет она моложе Дарьи? Пепельные волосы убраны назад в небрежный, но идеальный высокий хвост. А глаза… Ну, они явно достались ей от отца.       — Ты умеешь читать людей, — Гарри отвел взгляд. Мысли он старался держать в узде.       — Дедушка учил, — Лиза чуть наклонила голову, чопорно поправив лацкан мантии. — Говорил, что это важнее любой магии. Будь человек хоть трижды черным магом, это ничего не решает, пока его поступки не станут черными.       — Мудрый был человек, — произнёс Гарри осторожно. По какой линии дедушка, интересно: Кощей или муж Яги?       — Страшный, — поправила она и облизнула нижнюю губу, оглядывая его с ног до головы.       «Это ей что-то дало? Чего она добивается?»       — Мудрые бывают мягкими. Он не был.       Пауза. По залу пронесся смех кого-то из Пожирателей, отчего Гарри на секунду передернуло. Уж слишком было похоже на Беллатрису.       — Барти поделился, что ты стал Принцем Слизерина, — Гарри вздрогнул еще раз, когда совершенно неожиданно рядом появился Тони.       Поттер обернулся. Лизы уже не было. Ох, Долоховы его с ума сведут. Гарри едва заметно вздохнул.       — Как вы узнали меня, сэр?       Тони фыркнул. Но разговор они продолжили не сразу, поскольку потайная дверь широко раскрылась — и в чем смысл ее секретности? — и Нотт с Розье пригласили первого рекрута — по именам их, если что, не называли, у всех был свой номер в группе.       Гарри нашел взглядом Барти и Регулуса, хотя это было и трудно из-за масок. Оба стояли у окна.       — Считай, опыт прожитых лет, — как-то невесело усмехнулся Долохов.       «А ведь вся его жизнь была разрушена из-за Дамблдора…»       — Как поживает твой отец? — поинтересовался Антонин, засунув руки в карманы. Как будто ему было это не интересно.       — Разве мистер Мальсибер и миссис Лестрейндж вам не передали? — Гарри улыбнулся.       Он уже не знал, во что играл. В какой-то мере был уверен, что все уже знают, кто он такой на самом деле. Пока не понимал откуда, но нутро чуяло. И либо в той комнате его сейчас ждет проклятие в лоб, либо долгий поцелуй.       «Глупо, наверное, надеяться, что Том все еще любит меня…»       — Хорошего вечера, мистер Блэк, — хмыкнул Тони. — Поговорим после инициации.       «Ну, скорее всего, там мы уже будем говорить как в старые добрые. Вот он-то меня точно проклянет».

***

      Когда нервы уже были на исходе, Гарри зашёл. Последним.       Дверь закрылась за ним.       Зал был небольшой, свечи, тёмные стены.       И посреди — фигура в тёмно-изумрудной мантии и невероятно красивым лицом — спасибо, что не безносым.       Пятьдесят лет — это не тридцать. Гарри понимал это умом. Но умом и сердцем — разные вещи, и сердце сейчас делало что-то совершенно неуправляемое. Том был другим — чуть резче в чертах, взгляд тяжелее, красные глаза с годами стали глубже — и одновременно абсолютно, до последней детали узнаваемыми. Как место, которое знаешь наизусть. Как слово, которое произносишь раньше, чем успеваешь вспомнить.       Мерлин.       — Добро пожаловать, Гарольд, — его имя он произнёс почти издевательски.       «Знает».       Ну да, было бы странно, если бы Тони узнал, а Тому не сказал. А беседу проводили по вправлению мозгов, чтобы Гарри не был убит сразу же?       — Добрый вечер, Мой Лорд, — Гарри сверкнул тёмными глазами и легко поклонился.       — Снимите вашу маску, — Том прищурился.       Голос был ровным. Но напряжение в плечах выдавало его с лихвой.       Гарри снял маску.       Какое-то мгновение они смотрели друг на друга.       — И чары, — наконец сказал Реддл. И в этот раз ровно не получилось.       Но Гарри снял трансформирующие чары.       Тишина.       Том смотрел на него. Не двигался. Не говорил. Просто смотрел — так, как смотрят на что-то, во что боятся поверить, потому что если поверишь и окажется неправдой, то это будет хуже, чем не верить вообще.       — Привет, Том, — прошептал Гарри.       И голос предательски сел на первом же слове.       Том на секунду прикрыл глаза, сжав кулаки. Одинокая красная искра вспыхнула и тут же погасла.       — Объясняй, — прохрипел он, собравшись с мыслями.       Красные глаза бегали по Гарри — по лицу, по шраму, по рукам — и в них было столько всего сразу, что Гарри почувствовал, как у него самого перехватывает горло.       — Я из будущего.       «Пора уже рассказать».       Но только Том фыркнул совершенно по-детски.       — Скорее из прошлого.       — Нет, Том, — он сделал шаг вперёд, а Реддл не отрывал от него недоумевающего взгляда. Гарри вздохнул и продолжил. — Моё имя, как ты знаешь, Гарри Джеймс Поттер. Я родился в 1980. И в 1981 ты убил моих родителей.       Он расскажет всё.       — Я?.. — Реддл просто не мог стоять, он сделал шаг назад, натыкаясь на стол бедром.       — Было пророчество, которое обещало, что ты или я убьём друг друга.       — Я пытался тебя убить?.. — Том не испытывал таких эмоций уже тридцать лет. Было невероятно больно.       — Да. Мой щит отразил Аваду. Это, — он коснулся шрама, — последствие.       Том задохнулся. Было видно, что он чуть ли не с ума прямо сейчас сходил! Красные искры не горели лишь потому, что внутри у него всё упало. Огромная пустота, как и в тот миг, как Гарри исчез.       — У нас была война. Ты убил меня, — глаза полезли на лоб. — Я должен был вернуться, я объясню тебе позже, — пообещал Гарри. Он старался не давать волю эмоциям, иначе сам бы в них потонул. — Но ко мне явилась Смерть. Она отправила меня в прошлое.       Том напрягся, выпрямился. По какой-то старой памяти потянулся к палочке, но Гарри не помнил, чтобы он носил её с собой даже в сороковых. Что-то случилось с силой?       — Смерть?.. Ты должен был убить меня? — невыносимая горечь отравляла его.       — Остановить, — поправил Гарри. — Я правда собирался убить, уничтожить крестражи, но… Всё пошло не так, как я планировал.       Том от неверия фыркнул.       — И поэтому ты исчез? Ты вообще представляешь, что я пережил…       Таким потерянным Гарри не видел его еще никогда…       — Я знаю, Том, я знаю, — Гарри опустил голову, стараясь сдержать слёзы. — Я пытался вернуться, но всё так сложно! — Он хотел, чтобы Том его понял. Но видел в его глазах лишь боль. — У меня время от секунды до секунды. И в этот раз тоже. Но намного меньше и сложнее.       — Что это значит? — Том резко выпрямился, нахмурился.       — Я всё тебе объясню…       — Сейчас объясняй! — закричал он.       Том резко взмахнул палочкой, притягивая маску Гарри и почти самостоятельно натягивая ему на лицо. Следующим движением он распахнул большую дверь. За ней показались старшие Пожиратели.       — Вы можете идти.       — Патрон? — Долохов нахмурился. Он кинул взгляд на Гарри, стоявшего в маске.       — Не убивать не обещаю, — проскрежетал Том. Пожиратели переглянулись.       Дверь захлопнулась. Заклинания тишины вновь вступили в действие. Том развернулся к Гарри. Маска легла на стол.       — Начинай. — Он сделал шаг к нему и уже смотрел сверху. — Сколько у тебя времени? Что ты должен сделать?       — До конца обучения, как и в тот раз, — сглотнул Гарри. У Тома напряглась челюсть. — Но я вовсе не должен убивать тебя.       — Неужели? — фыркнул Том. — То есть ты заключил договор со Смертью, чтобы остановить меня? — с сарказмом спросил он.       — Ну я откуда знал, что влюблюсь в тебя? — насупился Гарри.       — А, так ты теперь признаешь это, — Том откровенно насмехался.       — Да иди ты! — возмутился Гарри и пробурчал. — Легче реально было тебя убить.       — Я тоже люблю тебя.       Гарри поднял голову. Зелёные и красные глаза встретились. Том не боялся, не врал. Только сожалел и, может быть, корил себя за это чувство.       — Повторять не буду. И вообще, иди к черту.       — Павлин.       — Еди… — но ответить на знакомую фразу он не успел.       Гарри, повинуясь порыву, который прервать просто не мог и не хотел, поддался вперёд. Том только этого и ждал. Они обвили друг друга руками, притягивая и целуя. Губы встретились в долгожданном поцелуе.       Внутри Гарри взорвалась та тоска, которую он испытывал по Тому все это время. Он боялся просто представить, что испытывал сам Реддл.       Жадные губы перешли на его шею, зная самые слабые места. Острые клыки легко прикусили взбухшую вену, сразу же зализывая вину мокрым языком.       — Том, — простонал Гарри, полностью обмякая в его руках и забираясь пальцами под мантию.       — Сколько тебе лет? — Сбивший, горячий, томный голос в самое основание шеи заставил колени подогнуться. Гарри почти потерял смысл его вопроса, особенно когда язык прошелся под челюсть.       — Двадцать. В настоящем виде двадцать.       — Тогда на совращение малолетних не похоже, — усмехнулся Том, поднимаясь к его уху и прикусывая мочку.       — Даже думать об этом не хочу, — вздохнул Поттер, и, наконец, скинул дорогую мантию на пол. Его полетела туда же. — Мерлин, почему ты такой шикарный?       — Что я говорил насчет упоминания других волшебников в постели?       — А мы не в ней, — Гарри одним движением освободил их от одежды, оставив только белье. За эти годы Том стал просто невероятен…       — Ты всегда такой сексуальный, когда применяешь силу, — восхитился Том и больше не терпел.       Гарри оказался на столе, сжимая крепкие плечи и любимые губы. Том вцепился в его ягодицы, ощутимо терся пахом о пах. У Гарри остановилось дыхание и мысли. Он целовал сладко, страстно и с языком, подаваясь вперёд к Тому. Как же он скучал!       В трусах стало настолько мало места, что Гарри почти помянул имя Мерлина, когда Том подхватил его под бедра, не разрывая поцелуй, и понёс его на диван.       Первая часть воссоединения удалась. Во второй, наверное, кто-то кого-то всё-таки прикончит.