Останови меня

      «Всё изменилось», — сколько раз уже Гарри произнес эту фразу в этом времени?       Это у Гарри Блэка старшего была чуть ли не империя, но у младшего… не было ничего.       Изначально, в августе, было ощущение, что он должен начинать всё с начала. Но сегодня, в ночь с первого на второе ноября, он был окружен друзьями и семьей, вновь стал Принцем, а самое главное — Том был рядом.       — Ну что, мой Принц, добро пожаловать домой, — крепкие жилистые руки обвили его талию и впечатали в торс.       «О, Мерлин», — слава этому же Мерлину, что его имя не сорвалось с губ. Но мгновенная кара не настигла его только из-за того, что сам каратель заткнул его рот.       Чувствовал, что ли…       Любимые, немного жесткие, не знавшие ласки уже очень давно, губы жадно впились в его рот. Гарри выдохнул в поцелуй, чувствуя, как напряжение дня начинает таять. Он обнял Тома за шею, притягивая ближе, отвечая на поцелуй с той же жадностью.       — Я скучал, — выдохнул Гарри, когда они на мгновение оторвались друг от друга.       — Я скучал намного больше, — ответил Том, касаясь губами его шеи. — Ты знаешь.       — Знаю, — Гарри запрокинул голову, давая Тому больше доступа. — Прости…       — Это подождет, — голос Тома был глухим, почти рычащим, и от него по телу Гарри пробежала волна жара. — Ты нужен мне полностью.       Гарри рассмеялся, но смех вышел сбитым, прерывистым. Том подхватил его и понёс к кровати, укладывая на прохладные простыни. Гарри смотрел на него снизу вверх — на этого человека, который ждал его тридцать лет, на эти красные глаза, которые горели огнём, на лицо, которое стало старше, но от этого только красивее.       — Том, — позвал он, касаясь его острой скулы. Пальцы Тома же прошлись по его щеке с отросшей щетиной, а в глазах его плескалось сожаление… — Я в этом обличии. Сорокалетнем. Мне остаться таким?       Том замер. Он смотрел на Гарри сверху вниз, изучая его лицо — лицо, на котором были чужие черты, чужая внешность, которую Гарри носил как маску.       — Нет, — сказал он тихо. — Я хочу видеть тебя. Настоящего.       Гарри кивнул. Он провёл рукой по лицу, снимая чары, и маска спала, как туман. Сорокалетний Гарри Блэк исчез, и на его месте остался тот, кто был всегда — двадцатилетний Гарри Поттер. Взъерошенный, с непослушными волосами и зелёными глазами, в которых отражалась искренность.       Том улыбнулся ему. Ему настоящему.       — Вот так, — сказал он, и в голосе его послышалось что-то почти благоговейное. — Такой, какой ты есть.       — Ты жалеешь, что мне не столько же лет, как тебе?       Они не отрывали взгляды друг от друга.       — Я жалею только о том, что нам не удалось прожить вместе все эти годы, — Том наклонился, прикрывая глаза, и провел носом по его щеке. — Остальное меня не волнует.       — Я боялся, — признался Гарри, чувствуя себя почти уязвимым. — Что я слишком молод для тебя.       Том усмехнулся — усмехнулся так, как умел только он: с лёгкой насмешкой, но с теплотой.       — Гарри, — сказал он, приподнимаясь. — Я ждал тебя тридцать лет. Ты мог бы быть в любом возрасте — я бы всё равно любил тебя. В рамках закона, конечно.       Гарри почувствовал, как сердце забилось чаще. Он потянулся к Тому, обхватил его лицо ладонями, чувствуя под пальцами щетину, которая стала чуть жёстче с годами, и притянул к себе.       Поцелуй был медленным. Без той жадности, что была в начале, — нежным, почти сводящим с ума.       Том ответил на него с той же глубиной, с тем же молчаливым пониманием, которое не требовало слов. Его пальцы скользнули по плечам Гарри, стягивая рубашку, и ткань упала на пол бесшумной тенью. Гарри выгнулся навстречу, чувствуя, как ладони Тома касаются его кожи — горячие, уверенные, оставляющие за собой дорожки огня.       Он хотел перехватить инициативу, попытался перевернуться, оказаться сверху, но Том не позволил. Одним движением он прижал Гарри к матрасу, нависая над ним, и в этом жесте было столько силы и собственничества, что у Гарри перехватило дыхание. Том смотрел на него сверху вниз — и в его красных глазах было всё: тридцать лет ожидания, тридцать лет боли, тридцать лет любви, которая не угасла.       — Все не успокаиваешься? — усмехнулся Том, наклоняясь к его шее и легко кусая, словно ядовитая гадюка. И Гарри был готов умереть от его яда.       — Никогда.       — Павлин, — укус вышел чуть болючее, поэтому Гарри застонал, но это только раззадорило Реддла.       — Единорог.       Том целовал его шею, ключицы, грудь — медленно, пробуя на вкус каждую клетку его тела и пытаясь вспомнить все слабые места. Гарри слышал только собственное дыхание, сбитое и частое, и стук сердца, который отдавался в ушах. Пальцы Тома скользнули по его животу, задерживаясь у пояса брюк, и Гарри выгнулся навстречу, открываясь, сдаваясь.       Том стянул с него остатки одежды, и Гарри остался лежать перед ним, обнажённый, возбуждённый, готовый. Он чувствовал, как Том касается его — везде, одновременно, не оставляя ни одного участка кожи без внимания. Ладони скользили по внутренней стороне бёдер, пальцы сжимали ягодицы, губы прикусывали ключицы и плечи, оставляя следы, которые будут гореть ещё долго.       Гарри обвил плечи Тома руками, но его пальцы перехватили, сжимали запястья Гарри, прижимая их к матрасу над головой, лишая его возможности двигаться. Гарри выгнулся навстречу, и Том принял его движение, входя глубоко, заполняя его собой.       Гарри задохнулся. Он чувствовал, как Том двигается внутри него — медленно, глубоко. Каждый толчок отдавался в его теле, каждый вздох Тома смешивался с его собственным, каждая секунда длилась вечность и исчезала в следующем движении.       Пальцы двух мужчин сплелись над головами. Гарри пытался удержаться, пытался не потерять контроль, но Том двигался быстрее, глубже, и Гарри чувствовал, как реальность ускользает. Всё, что оставалось — это жар их тел, запах кожи, стук сердец в унисон.       — Как же я скучал по тебе.       Том прикусил его плечо, и Гарри выгнулся, почти теряя сознание от этого ощущения. Он чувствовал, как Том ускоряется, как его движения становятся жёстче, почти яростнее, и это было именно то, что ему нужно. Он хотел, чтобы его взяли, завоевали, покорили. Потому что в этом подчинении была свобода, свобода от проблем. Потому что только Том мог забрать его всего, без остатка, не оставляя ни одной мысли о будущем и прошлом.       Мир вокруг исчез. Остались только они — его руки на его талии, его дыхание на его шее, его движения внутри него. Гарри слышал только собственный стон, который вырвался из груди, когда Том вошёл в него до предела.       Том замер на мгновение, прижимая его к себе, и Гарри чувствовал, как его собственное тело содрогается в унисон с телом Тома. Волна накрыла их одновременно, и они рухнули в неё — вместе, как одно целое.       Том упал на него, тяжело дыша, и они лежали так — переплетённые, мокрые, обессиленные.       — Я тоже скучал, мой павлин.       Гарри чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле, как пальцы Тома всё ещё сжимают его бёдра, как дыхание постепенно выравнивается.       Самое лучшее время его уговаривать.

***

      — Гарри, нет! — очередная дорогущая ваза времен Салазара с треском разлетелась. — Почему ты такой упрямый?!       — Я-то упрямый? — удивился Гарри, запахивая халат посильнее. — Мне казалось, что мы с тобой уже обсудили наш дальнейший план.       — Мы обсудили, что ты будешь Министром, а не что Гарольд возвращается в Хогвартс, — прошипел он.       «Ну змея, чесслово.»       Том сложил руки на груди. На абсолютно голой груди, лишь в одних пижамных штанах. Мысли Гарри моментом улетели минут на пятнадцать назад, где его любимый Темный Лорд уложил его на лопатки и так…       — Ты слушаешь меня?       — М?       Том закатил глаза, дернув плечами, на которых моментом появился халат.       — Так лучше?       — Лучше — это когда ты голый, любовь моя, — Гарри расплылся в ехидной, пошлой улыбке.       — Не задабривай меня, — пригрозил Реддл, но все же успокоился.       Он сел на кровать рядом с Гарри и взял за руку. Годы ему шли, уже в который раз думал Гарри. Вообще-то ему и самому понравился свой вид в сорок — ненастоящий, выдуманный, приукрашенный, но такой же брутально-серьезный.       — Чего ты хочешь добиться своим возвращением в Хогвартс? — спросил Том, уже не прожигая своими алыми глазами.       — Как и всегда — спасти всех, кого люблю, — Гарри был уверен в своей позиции. Как и в том, от кого теперь надо спасать. — Я хочу понять, чего пытается добиться Дамблдор.       Том некоторое время молчал.       — Что думаешь ему нужно? — все-таки спросил он, спустя несколько задумчивых минут. — Он хочет остановить нас? Ненавидит меня?       — Знал бы я, в Хогвартс бы не поехал, — Гарри присел поближе и положил голову ему на плечо, переплетая их пальцы. — Мне кажется, это тоже как-то связано со Смертью.       — Если так, то он хочет ослабить ее влияние путем перенаправления меня в правильное русло или, наоборот, пытается сделать нас ужасными, чтобы люди, наоборот, увеличивали ее влияние?       Гарри поднял взгляд к потолку, разглядывая серебряные руны.       — Эва Саллоу, та посланница, что была до меня, — уточнил он на всякий случай, а то вдруг у Тома нынче память ни к черту, — сказала, что мы исправляем единственную ошибку Смерти.       — И в чем она?       — Я решил, что в том, что она проявила к людям сочувствие, — а ведь он у нее мог спросить, но так этого и не сделал. Ну не до этого было.       — Напомни мне еще раз ваш разговор, — «все-таки память у него так себе».       Они еще какое-то время не могли расстаться — Гарри даже был уверен в какой-то момент, что Том стал уточнять только чтобы так и не отпустить его из их спальни.       Ему тоже не хотелось уходить, оставлять Тома. Да, для него прошло всего полгода, даже меньше, что не в сравнении с тридцатью годами, которые прожил его любимый, считающий себя брошенным. Но он тоже скучал.       В камин Хогвартса он ступил только за несколько минут до первого занятия по Защите в совершенно ужасном настроении, даже несмотря на то, что последние десять минут они с Томом обнимались и целовались.       Парадные туфли, в которых Гарри и отбыл в Мэнор, встретились с персидским красным ковром, а с его зелеными глазами встретились серые, пристальные, хоть и, казалось бы, скучающие.       — Дядя Гарри, — уголки губ Дарьи поднялись. — Чаю? У нас есть время на беседу перед занятием.       — А Тони много обо мне рассказывал, раз вы с Лизой называете меня дядей? — он опустился во второе вольтеровское кресло рядом с круглым столиком.       Дарья махнула палочкой, и заварочный чайник поднялся в воздух, наполняя его фарфоровую чашку.       — А папа говорил тебе, что пытался найти тебя первые десять лет, кажется?       Гарри взял чашку, вдыхая аромат травяного чая — что-то мятное, с лёгкой горчинкой. Он не торопился с ответом, давая себе время привыкнуть к тому факту, что Дарья, оказывается, знала о нём всё.       — Первые десять лет? — переспросил он, делая глоток.       — Ага, — Дарья откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу. Движения её были плавными, без лишней суеты. — Он объездил всю Америку. Луизиана, Нью-Йорк, какой-то городок в Техасе, где все маги носят ковбойские шляпы и разговаривают с кактусами.       — С кактусами? — Гарри не сдержал усмешки.       — Ну, папа говорил, что один маг пытался убедить его, что кактусы — это идеальные охранники вроде ядовитой тентакулы. Не жалуются, не просят еду, только поливать раз в месяц.       Гарри улыбнулся, но внутри всё сжалось. Он открыл рот, чтобы сказать что-то — извиниться, объяснить, — но Дарья покачала головой.       — Не надо, — сказала она спокойно. — Я знаю, что ты скажешь. Что тебя забрали. Что ты не мог вернуться. — Она чуть склонила голову, рассматривая его с лёгким любопытством. — Я уже всё знаю. И в отличие от Лизы, я не собираюсь тебя винить.       Гарри моргнул.       — Почему?       — Потому что я не вижу смысла, — просто ответила она, пожимая своими острыми плечами. — Ты здесь. Ты вернулся в самое сложное для нас всех время.       Она говорила это так спокойно, так обыденно, будто обсуждала погоду. И от этого почему-то стало легче. С Лизой нужно было оправдываться, отбиваться от её ехидных подколов. С Дарьей — просто быть.       — Но откуда ты всё знаешь? — спросил Гарри, нахмурившись. — Ты же в Хогвартсе. Ты под постоянным наблюдением. Кто тебе передаёт информацию?       Дарья улыбнулась. Не ехидно, как Лиза, не насмешливо, как Тони. А загадочно.       — Ты прав, — сказала она, — я в Хогвартсе и за мной следят. И я не могу просто так встречаться с папой или кем-то из Двора, не рискуя раскрыться.       Гарри нахмурился сильнее. Он уже хотел спросить, как тогда она вообще что-то знает — но вовремя закрыл разум. Просто на всякий случай. И, впрочем, угадал.       И Дарья улыбнулась шире.       — Я превосходный легилимент, — сказала она, и в голосе её проскользнула лёгкая гордость. — Наследство от дедули Кощея.       Гарри поругал сам себя, что слишком сильно расслабился без амулета. Стоит уже научиться держать блок на постоянной основе, иначе любой узнает состав Ближнего Круга, планы Тома Реддла или же о самой Смерти.       — Ты была с ним знакома? — Гарри решил перевести тему, пока Дарья еще чего не увидела в его голове.       — Довелось, — подтвердила она, и в голосе её прозвучало что-то тёплое. — Он был страшным человеком, но он научил меня тому, чему не научил бы никто другой. Чувствовать магию. Читать людей. Видеть то, что они пытаются скрыть. Это и помогает мне оставаться здесь.       — В Хогвартсе?       — В живых, хотела сказать, но в Хогвартсе тоже подойдет, — усмехнулась Дарья. Она обернулась и через плечо подозвала к себе с письменного стола несколько бумаг. — Под носом у Дамблдора. Он думает, что я просто преподавательница, которая отошла от дел, порвала с семьёй. Он даже проверял меня через легилименцию пару раз. Но я всегда была готова.       Она поставила чашку на стол и начала бегать взглядом по бумагам.       «План урока, наверное».       — Я знаю о Дамблдоре больше, чем кто-либо из нас. Но есть вещи, до которых я не могу добраться. Он слишком хорошо защищает свой кабинет, свои мысли, свои артефакты, — Даша посмотрела на Гарри исподлобья. — Я могу стоять в трёх метрах от него и не чувствовать ничего — пустоту.       — Ладно, я займусь этим. Что тебе довелось узнать?       Дарья закусила щеку и некоторое время просто смотрели на свои записи.       — Он пытается разобщить Магическое общество Британии, которое и является магическим центром всей нашей планеты, — сказала она. — Он укоренил свою позицию, стал самым важным человеком, которого уже не раз просили стать Министром, — это Гарри знал. — И ладно бы, но все те новости об убийствах маглов или участках темной магии — это не из воздуха взялось и даже не из-за Пожирателей.       — Орден, — кивнул Гарри.       Дарья фыркнула.       — Я не уверена, что Орден знает об этом, — она положила ладонь на бумаги и пристально посмотрела Гарри в глаза. Он же впервые заметил маленький шрам на ее скуле, как росчерк пера. — Я знакома с большей частью из них и все уверены, будто делают правое дело, сражаясь с Пожирателями на горячих точках.       — Но погоди, — Гарри поставил чашку и выпрямился в кресле, сжимая подлокотники. — Откуда на этих горячих точках Пожиратели? Они же не идут убивать маглов или делать темные магические ритуалы.       «Верно же?»       — Иногда Орден и наши Пожиратели встречаются на каких-то вылазках. Иногда просто поджидают друг друга в каких-то подворотнях Лютного, — у нее на лице прямо было написано: «как дети малые».       — А… кто убивает маглов, если не Орден?       — А вот это уже вопрос, — кивнула Дарья, расправляя плечи. — Я и пытаюсь понять.       — Что ты имеешь в виду?       — Я думаю, что у Дамблдора есть еще одна группа. Может, она входит частично в Орден. — Дарья вновь задумчиво закусила щеку. — А еще я думаю, что Дамблдор хочет стать Смертью.       Гарри почувствовал, как воздух в комнате стал плотнее.       — Это возможно разве?       — Чисто в теории, наверное, да, — она пожала плечами, складывая бумаги на столик и вновь беря чашку. — Возможно и нет. Моих магических знаний не хватает на правильный анализ. Но все, что я собрала, указывает на похожий ритуал, который известен на Руси как «Стать Марой».       Вся Магическая Русь для Гарри была чем-то из разряда сказок. Вон там внук Бабы Яги, которая живет в особняке на курьих ножках, а это внучка Кощея, у которой в наследство целый город Старица отошел. А еще он уверен, что кот Баюн, про которого рассказал Тони, на самом деле тоже какой-то волшебный. Ну и Тони, конечно, украл те золотые орешки с изумрудом внутри у какой-то магической белки.       — Так, — с тяжелым вздохом, Гарри запустил пятерню в волосы. — Что за Мара?       — Это Богиня Смерти. Формально же просто жнец нашей Смерти.       «Мм».       — Ритуал, — продолжила Дарья, не обращая внимания на его лицо, — темномагический, он построен на крови и скверне.       — Как на скверне можно провести ритуал? — удивился Гарри.       — На малых количествах никак, а вот на больших…       «Можно и мир уничтожить», — почему-то закончило за неё собственное сознание Гарри.       — И почему ты думаешь, что Дамблдор собирается сделать этот ритуал? — почти страдальчески спросил Гарри.       — Я пока не уверена, этой мысли пару недель, — Даша постучала пальчиками по чашке. — Мне показалось, что он пытается наполнить мир этой скверной. А еще я разузнала, что он обескровил свою сестру. А брат его, работающий в Кабаньей голове, не очень-то хорошо выглядит.       — Обескровил… — У Гарри уже глаза на лоб лезли от всего этого. — Мне казалось, Ариана умерла от шального заклятия, которое попало в нее во время перепалки Дамблдора, Аберфорта и Грин-де-Вальда.       — Так ты о них знаешь? Прекрасно, — Дарье, кажется, нравилось, что она наконец-то может с кем-то поговорить в стенах этой школы. — Тогда, наверное, ты знаешь, что он дружил с Грин-де-Вальдом. И у них была общая идея.       — Ну да, но потом Дамблдору перестали нравиться методы Грин-де-Вальда, — Гарри уже не был так уверен в этом заявлении, что Даша по его лицу и поняла. — Так… Дамблдор и Грин-де-Вальдом управлял?       — Я думаю, что да, — она повернула голову и посмотрела на напольные часы.       — И зачем ему становиться… жнецом?       — Не знаю, — честно ответила она. — Может, он устал быть просто человеком. Может, хочет исправить ошибки прошлого. Может, верит, что это единственный способ спасти мир. — Она пожала плечами. — Его мотивы — это та часть, до которой я не могу добраться.       Гарри смотрел на неё и чувствовал, как в голове складывается картина. Спокойная, собранная Дарья, которая живёт в Хогвартсе под носом у Дамблдора. Которая чувствует магию на уровне инстинктов. Которая знает больше, чем говорит.       — Ты рискуешь каждый день, — сказал он.       — Каждый день, — согласилась она. — Но это мой выбор. Я могла бы уйти, как Лиза. Скрыться, как отец. Но я выбрала быть здесь, потому что без меня вы ничего не узнаете о нём.       — С кем из Ордена ты знакома?       — Все нынешние преподаватели, — пожала она плечами. — Разве что Слизнорт собирается сбежать от Ордена и уйти со следующего года из Хогвартса. Еще довелось познакомиться с Уизли, недавно у него и сестры Пруэтт была свадьба.       — А… — Гарри даже вопрос задать не успел, как Даша ответила:       — Она не поверила Гиду и Фабиану.       — «Гиду»?       Что-то в лице Даши заставило его осознать ответ так же скоро, как она осознавала по его лицу.       — Мерлина ради, ну у вас и семейные вечера теперь будут.       Гарри сразу же представил эту картину: Гидеон и Даша с одной стороны стола, с другой Фабиан и Теят. А за их спинами все Блэки, Тони и Лиза. Ну и набор.       — Я не собираюсь за него выходить, — фыркнула Даша, сощурив глаза. И обсуждать это явно тоже не собиралась. — Теперь скажи, что ты будешь делать, пока я буду играть свою роль.       Гарри подумал. Секунду. Две. Потом посмотрел на неё.       — Я буду искать доказательства, — сказал он. — Ты сказала, он собирает кровь. Если я найду ее или хотя бы капли скверны и свяжу с ним, мы сможем доказать, что он не тот, кем кажется.       — И как ты это сделаешь? — она выгнула бровь.       — Для начала посещу его кабинет. Если он собирается проводить ритуал, то это должно произойти в месте с большим количеством накопленной магии, — Гарри усмехнулся. — А где это, если не в Хогвартсе?       Дарья кивнула. Похоже, этот ответ её устроил.       — Хорошо, — сказала она и поднялась. — Тогда у нас есть план.       Она взмахнула палочкой — и её неприметная одежда мгновенно превратилась в строгую преподавательскую мантию. Волосы, рассыпанные по плечам, собрались в высокий аккуратный хвост. Дарья расправила плечи, и Гарри увидел ту самую Долохову, которую знал весь Хогвартс — уверенную, непроницаемую, слегка отстранённую.       — Время, — сказала она, и в голосе её больше не было той мягкости, что минуту назад. Только сталь. — Пора надевать маску.       — Дарья…       Она обернулась на пороге.       — Что?       — Спасибо, — сказал Гарри. — Что делаешь это. Что не сдалась.       Она улыбнулась, являя миру маленькую ямочку на щеке.       — Это часть наших идеалов. Сделать всё ради лучшего мира, — сказала она.       И вышла, оставив Гарри одного в кабинете. Чай в чашке остыл, но внутри у него было тепло. Впервые у него было ощущение, что он нашел тот самый конец пряжи, за который нужно потянуть, чтобы развязать особо тугой узел.       Снаружи зазвенел звонок, возвещая начало занятий.       Гарри вздохнул, натянул мантию, привычно проверил скрывающие чары и вышел в коридор. Впереди был целый учебный день. И новая игра, в которой он только начинал разбираться в фигурах.

***

      На Защите Гарри пришел до своих — так, ну уже не Мародеры, но вроде как и не Двор, потому что не слизеринцы — до своего Ближнего Круга.       Поэтому, когда в класс по очереди ввалились четыре гриффиндорца и два слизеринца, они сразу же умолкли, заметив его.       — Здрастье, мисс Долохов, — Сириус помахал преподавательнице, ожидающей класс, а затем упал на стул рядом с Гарри и зашептал. — Ты где был?       Со всех сторон сразу же его окружили с лицами, которые обычно предшествовали долгий и неудобный разговор.       — Дела, — сказал Гарри.       — Дела, — повторил Теодор с парты позади, передразнивая. — Гарри, тебя не было всю ночь субботы, всё воскресенье. Если бы я не знал, что ты не способен на что-то настолько глупое, я бы решил, что ты сбежал из школы.       — В самом деле. Не говори, что ты все-таки сотворил ту глупость, которую я просил тебя не делать, — Северус через проход от него зашипел не хуже Василиска.       — Я расскажу вам всё после занятия.       — Мы сейчас про то самое? — Тео чуть прищурился.       Его Круг был осведомлен совсем чуть-чуть пожирательскими делами, больше укрепляясь идеей, что всё, что пишут газеты — вранье. Поэтому пока не особо понимали, что к чему и кто плохой.       Дарья Долохова тем временем уже стояла у своего стола, перелистывая записи с таким видом, будто её совершенно не интересовали перешёптывания учеников. Только Гарри заметил, как уголок её губ чуть дрогнул — она слышала каждое слово. И, кажется, одобряла.       — Итак, — сказала она, и класс мгновенно притих. — Продолжаем работу с невербальными заклинаниями. Сегодня — защитные заклятия.       Класс зашевелился. Гарри успел поймать взгляд Дарьи — короткий, почти незаметный, но в нём читалось: «Расскажешь им?» Он кивнул и повернулся к паре, натыкаясь на недовольный взгляд Сириуса.       — Ты чего на меня так смотришь? — спросил Гарри, приподнимая бровь.       — А ты как думаешь? — Сириус сложил руки на груди. — Ты пропал на полтора дня, а потом появляешься как ни в чём не бывало. Мы волновались, между прочим.       — Мы? — переспросил Гарри, оглядываясь.       — Мы, — подтвердил Джеймс, который сидел позади Гарри, вместе с Ноттом. — Я, Сириус, Ремус, Северус, этот, — он кивнул в сторону слизеринца, за что сразу же получил палочкой под ребро — ну просто для того, чтобы не расслаблялся. — И даже Питер, хотя он больше переживал, что ты не успел к завтраку, чем что ты пропал.       — Неправда! — пискнул Питер с передней парты, за что Ремус тут же на него шикнул.       — Господа, а может вы заткнете варежки? — поинтересовалась Дарья. «Не хватало еще, чтобы весь класс услышал, что вы будете обсуждать», — прочитал Гарри на ее лице.       — После урока в коридоре, — шепнул Гарри своему Кругу. И все кивнули.       — Расползлись по разные стороны! Блэки и Поттер, все четверо в кучу, остальные по парам, — Дарья дала финальную отмашку.       История в этом времени была точно такая же, как и прошлом: Гарри оказался настолько сильнее всех, что теперь все боялись вставать с ним в пару, а учительница не рисковала. Но в этот раз помимо него было еще три сильника — Северус, Сириус и Джеймс, все Блэки, даже Поттер в какой-то степени.       — Выглядишь ты просто ужасно, — заявил Сириус, вставая с ним в пару, когда парты разъехались в стороны. — Спал вообще?       — Не до этого было.       Ему не стоило знать, почему Гарри пропустил сон. От воспоминаний на душе потеплело. Хотелось вновь вернуться к Тому, лечь с ним под одеялко, прижаться к этому вечно холодному дураку с пятью крестражами и просто поспать.       С приятным утренним пробуждением, конечно же.       — Начнем с вашего лучшего щита, — Дарья дала отмашку.       И Гарри, даже не поднимая рук, возвел щит такой прочности, что тот даже не шелохнулся, когда Сириус направил в него луч.       — Ты еще сядь!       — Точно, — Гарри так и сделал.       — Вы двое, встаньте-ка к Блэку, — Даше уже было просто интересно.       И пока весь класс постепенно присоединялся к тому, чтобы разбить щит Гарри, он сам сидел на полу, скрестив ноги и направив взгляд в потолок. На что они все надеялись, если он даже смог Аваду Грин-де-Вальда отразить.       «А вообще-то это два Темных Лорда на моем счету».       Как сильно изменилась его жизнь. Девять лет назад он только узнал о Хогвартсе и магии, три года назад жил в палатке с Роном и Гермионой, искал крестражи. И вот теперь где-то в прошлом притворяется сыном самому себе.       Что бы сказали на это его друзья?       У него не было Двора, не было Круга, но было Золотое Трио.       Его самые первые друзья, самые лучшие, как бы он не любил всех остальных и последующих — да простит его Тони за такие заявления.       «Если бы сейчас они появились, то Рон бы непременно весь обматерился, узнав правду. А Гермиона бы отвесила ему подзатыльник и непременно поддержала и начала строить теории».       Ему безумно их не хватало. Он пока даже представить боялся, что же будет в будущем. Прямо сейчас Артур и Молли Уизли были женаты, а значит все их дети могут быть рождены.       И близнецы. И Рон. И Джинни.       Но родится ли Гермиона? Не затронул ли Гарри магловские судьбы своим вмешательством?..       Гарри прикрыл глаза, позволяя маленькой слезинке скатиться по щеке.       Но щит устоял.

***

      — Ну, — протянул Сириус, скрестив руки на груди. — Мы здесь. Вся компания. Рассказывай.       Гарри оглядел их. Сириус, Джеймс, Ремус, Северус, Теодор, почему-то еще и Лили. И, к его удивлению, даже Питер, который стоял чуть поодаль с видом человека, который не уверен, может ли он тут находиться.       Его новый Круг.       — Здесь не место, — вздохнул Гарри, все еще немного потерянный. — Пошли в старую классную комнату на третьем этаже. Я знаю, там есть место, где можно поговорить.       — Опять старые классные комнаты, — вздохнул Джеймс. — Ты, кстати, их подозрительно хорошо знаешь.       — Карта от одних умников досталась.       Старая классная комната на третьем этаже была пыльной, но пустой. Гарри наложил несколько чар — на тишину, на скрытие, на защиту от подслушивания — и только после этого повернулся к своим друзьям.       — Так, — начал он, усаживаясь на парту и упирая ладони в столешницу. — Вы хотите знать, где я был.       — Ага, — хором сказали Сириус и Джеймс.       — И не только, — добавила Лили, сложив руки на груди. — Мы хотим знать, что происходит. Ты стал странным, Гарри. Исчезаешь. Появляешься, — она чуть склонила голову. — Мы беспокоимся.       Гарри посмотрел на Лили и почувствовал, как внутри кольнуло. Она выглядела обеспокоенной — по-настоящему, по-матерински, хотя сама об этом не догадывалась. Он быстро отвёл взгляд, боясь, что она прочитает в его глазах слишком много.       — Я в порядке, — сказал он. — Правда. Просто… Я не мог рассказать вам раньше.       — Не мог или не хотел? — уточнил Северус, и в его голосе не было обвинения. Только спокойное любопытство.       — И то, и другое, — честно ответил Гарри. — Я не хотел вас впутывать, пока не был уверен, что это безопасно.       — А теперь уверен? — спросил Теодор.       — Теперь я понимаю, что если не расскажу, вы сами найдёте способ влезть, — усмехнулся Гарри. — А так я хотя бы буду знать, что вы знаете, и смогу вас контролировать.       — Давай уже, рассказывай всё! — возмутился Сириус. — Ты всё-таки сходил к Нему?       Повисла тишина.       — К кому? — удивился Северус. — К Дамблдору?       — К Тому Реддлу, — вздохнул Гарри.       Все непонимающе переглянулись.       — Который Волдеморт, — пояснил Нотт, и Мародеры ахнули. — Да вы что, имени его боитесь, что ли? Я думал, вы не верите в эти газетные сказки.       — Привычка, — отмахнулся от него Джеймс. — Так что, ты стал Пожирателем, чтобы узнать правду о нём?       Сириус постукивал ногой, ему явно не терпелось и всем всё рассказать, и самому узнать больше. Но у Гарри были совсем другие планы на Круг.       — Да, я стал Пожирателем. И больше вам скажу, — он сделал паузу, глядя на них. Сириус прищурился. — Мой отец — Принц Пожирателей.       Нотт неожиданно засмеялся — коротко, с искренним удивлением, а затем тут же прикрыл рот ладонью, делая вид, что просто кашлянул. Остальные поражённо переглядывались. Ну разве что Сириус закатил глаза с таким видом, будто уже всё знал и теперь страдал от того, что остальные такие медленные. Впрочем, так всё и было.       — Твой отец? — переспросил Джеймс, и в его голосе послышалось удивление. — Гарри Блэк старший? Тот самый, который сбежал в Америку?       — Не сбежал, — поправил Гарри. — У него были причины. И он вернулся, чтобы помочь нам.       — Помочь нам — в чём? — спросил Ремус, нахмурившись.       — Остановить того, кто на самом деле разжигает войну, — ответил Гарри. — Мой отец знает, что Пожиратели — не убийцы. Он знает, кто на самом деле стоит за убийствами маглов. И он вернулся, чтобы это доказать.       — И кто же это? — спросила Лили, подаваясь вперёд.       — Я пока не могу вам сказать, — Гарри встретил её взгляд. — Не потому что не доверяю. Потому что мне нужно больше доказательств. Но я обещаю — когда я буду уверен, вы узнаете первыми.       Лили кивнула. Она выглядела встревоженной, но в глазах её читалась уверенность — она доверяла ему.       — Твой отец, — медленно произнёс Северус, — Принц Пожирателей. И ты приехал в Британию, чтобы… помочь ему?       — Нам, — поправил Гарри. — Помочь нам. Всем, кто хочет правды.       Нотт, наконец, перестал притворяться, что кашляет. Он посмотрел на Гарри с лёгкой улыбкой — такой, которая появляется у людей, знающих чуть больше, чем говорят. Гарри перехватил его взгляд и почти незаметно почесал предплечье левой руки. Там, где должна быть метка.       Легкая ленивая улыбка расплылась на лице Теодора, и тот просто пожал плечами, мол: «Мне нечего скрывать, так и есть».       — И как мы можем помочь? — спросил Сириус, наконец переставая постукивать ногой.       Гарри обвёл взглядом Круг. Мародеры. Нотт. Лили. Питер.       — Вы можете следить за преподавателями. За теми, кто близок к Дамблдору. За его встречами, его разговорами, его перемещениями. Если заметите что-то странное — скажите мне.       — А что ты будешь делать? — спросил Джеймс.       — Я буду искать доказательства, — ответил Гарри. — У моего отца есть информация, но мне нужно подтвердить её. Я должен найти то, что связывает Дамблдора с убийствами.       Тишина в комнате стала гуще.       — Дамблдор? — переспросил Питер, и голос его дрогнул. — Ты думаешь, это он?       — Я думаю, что он не тот, кем кажется, — твёрдо сказал Гарри, пристально глядя на Хвоста. — И я собираюсь доказать это.       — Мерлин и Моргана, во что мы ввязываемся, — вздохнул Ремус, но тут же расправил плечи. — Ну давай, Младший Принц, вещай. Попробуем спасти этот мир.