Спаси меня

      Чон летел по коридорам огненным драконом. Все знали, что за его миловидной внешностью и завораживающей улыбкой скрывается неудержимый зверь. И сейчас, когда Чон был в бешенстве, все прятались кто куда, лишь бы не попасться ему на пути.       По его приказу охрана перешерстила все видеозаписи и уже выяснила, кто привел Чхве в тринадцатый номер. Ли Мира была доставлена в кабинет хозяина «In red» и стояла посреди комнаты в ожидании расправы.       Чон залетел в помещение и без предисловий схватил девушку за горло, впечатав ее в стену. – Не охуела ли ты, дорогуша, – прошипел на ухо омеги разъяренный альфа. – До всех без исключения было доведено –в тринадцатом номере живет гость. Что из сказанного ты не услышала? Или столько информации твой скудный мозг не усваивает? Или, может, ты у нас бесстрашная? Так я научу тебя бояться!       Он отпустил Миру, отошел от нее к двери, по пути брезгливо вытирая руку о носовой платок. – У Джин, – позвал он начальника охраны.       В кабинет вошел уже немолодой, но довольно крепкий мужчина, поклонился господину Хосоку. – Джин, отдай ее охране, пусть делают с ней все, чем предпочитает баловаться наш сегодняшний клиент. А потом выбросьте ее где-нибудь за городом. Она не может сегодня никуда уйти! Она может только уползти, – со злорадной улыбкой проговорил Чон.       Чон был зол, его колотило изнутри. Он никак не мог остановиться, словно взбудораженный тигр накручивал круги по кабинету. Еще вчера после встречи с Юнги Хосок вновь и вновь возвращался к тому, что сказал ему хен. С одной стороны, Чон не хотел открытого конфликта Мина с Каном. Но и спускать тому с рук подобные зверства тоже не стоило. Почти всю ночь Чон провел в раздумьях. Он прокручивал варианты событий и так, и эдак. Под утро сдался. Пусть все идет, как идет. Если судьба привела все к такому исходу, значит, так тому и быть. Утром он отдал приказ охранять гостя из тринадцатого номера, даже не подозревая, что случится через каких-то пару часов.       Сейчас же он снова вызвал к себе У Джина. Он знал, что начальник охраны, обычно не принимает участия в таких наказаниях, как и не одобряет их. Но Чон хороший руководитель и обычно до подобных экзекуций доходит крайне редко. На памяти Джина, это был второй раз за все восемь лет его службы на этом посту. На данный момент Чона интересовало только одно: почему его приказ об охране гостя из тринадцатого номера был проигнорирован его службой безопасности!       В кабинет постучались. Не дожидаясь ответа, вошел начальник охраны. – Джин-хен, – почти по-дружески приобняв того за плечи, проговорил босс, – объясни мне, пожалуйста, почему приказ, который я огласил утром, был пущен на тормоза моей, такой охуительной, службой охраны.       При этом он развернул У Джина к себе и вопросительно заглянул тому в лицо. Мужчина стоически выдержал испытующий взгляд Хосока. – Господин Чон, мы выяснили, что охранник, который стоял на посту, был сообщником Ли Миры, это он позволил омеги провести клиента в тринадцатый номер. Она спала с ним и заодно приплачивала за то, что он ее покрывал. Оказалось, что она продавала наркотики посетителям и подстраивала заказные выезды особым клиентам, как сегодня, для тех омег, которые ей не угодили. Она сама лично звонила таким, как Чхве, и говорила, что для них есть омега. Так как у этих клиентов запросы довольно специфические, а сами они люди серьезные. Омеги не могли отказать, так как по ее словам это был ваш личный приказ. Этим она надолго выводила из строя неугодных. – И вы говорите мне об этом только сейчас? Вы, наверное, пошутили, мистер У? – Нет, господин Чон. Все это время мы думали, что это всего лишь стечение обстоятельств. Клиенты не появлялись подолгу, а потом, раз посетитель уже на месте и администратор говорит, что омега согласен… Мы думали, что, возможно омеге очень сильно нужны деньги…сами понимаете, за такое платят в разы больше обычного. – А то, что омега потом неделями валяется и не работает, вас не смущало?       У Джин промолчал, он был отличным работником и ни разу не подводил Хосока. Поэтому Чон решил отпустить ситуацию. Ничего уже не исправишь. Виновные наказаны. Осталось покаяться Мину и попросить прощение за промах. </center>

</right>****       В это время Мин сидел на полу под дверями комнаты номер тринадцать. Прошло около двадцати минут, врач все еще не выходил, и альфа не находил себе места. Он винил во всем случившемся себя. Вдруг дверь комнаты приоткрылась, и оттуда выглянул доктор Квон. – Господин Мин, вы можете войти. Я осмотрел омегу и сделал все необходимые процедуры. Он еще не очнулся, организм сильно истощен, из-за нервного перенапряжения мистер Пак потерял сознание. Я вколол ему успокоительное и снотворное. Он проспит около восьми часов. Организм должен немного прийти в себя после такого потрясения. – Ему сильно досталось? – Нет. Судя по тем следам, что остались на теле, могу сказать точно, что не сильно. Пару кровоподтеков на ребрах и разбитая бровь, ах да, еще синяк на скуле. Мальчик просто очень сильно испугался. Но есть еще и довольно свежие следы, им примерно дня четыре-пять и их ооочень много. Вот они, поверьте, достаточно серьезные. Там и гематомы, и глубокие порезы, и укусы, причем довольно сильные, как будто звериные. Такое чувство, что тот, кто кусал, хотел не просто поранить, а откусить кусок. Жуть. Судя по всему, они должны были сильно болеть, – тем временем рассуждал доктор.       Юнги смотрел на прикрытого пледом, неподвижно лежавшего в своей клетчатой красной пижаме Чимина. Умиротворение, написанное на его лицо, очень порадовало бы Мина, но оно слишком плохо сочеталось с бордово-фиолетовым следом на скуле, пластырем на брови и бешено скачущими мыслями самого альфы. Он не мог уложить в голове все те зверства, которым подвергался этот хрупкий омега. Руки чесались разобраться с Каном. Внутри все зудело и просило найти выход обуревавшим его эмоциям. Альфа крепко стиснул кулаки и зубы. Ему нужно дождаться пока проснется Чимин. Успокоить его. Да и заодно не мешало продумать план: с Каном однозначно нужно что-то решать. Такая мразь не должна топтать землю. Но чтобы решить этот вопрос, ему нужны друзья.       Юнги набрал Намджуна и попросил о встрече.       Вчера вечером после разговора с Хосоком, он заехал еще и к брату, понимая, что тот наверняка уже в курсе всего происходящего. Он решил не дожидаться сопротивления со стороны Намджуна и просто поставить того перед фактом, что у него теперь есть омега! Хотят они этого или не хотят. Но оказалось, Нам уже ждал его, и был в курсе разговора с обоими Чонами. И что еще больше удивило Юнги, это искренняя радость Джуна по поводу того, что Мин нашел в себе смелость и пустил омегу в свое сердце. Его не волновало, что может повлечь за собой эта связь. Ему было важно, для них наконец-то появилась надежда: Юнги может быть счастлив. И сейчас, вспоминая вчерашний разговор, Мин понимал: поддержка брата как никогда сильно грела сердце и душу. Это дорогого стоит.       Попутно он набирал Чонгука. – Чон, привет. Ты сейчас где? В Сеуле? Это как никогда кстати. Мне нужна твоя помощь. Приезжай в «In red», Намджун сейчас тоже подъедет.       Юнги присел на край кровати и протянув руку, убрал светлую прядь со лба Чимина. Парень крепко спал под действием седативного. Его длинные темные ресницы подрагивали. Он выглядел сейчас так беззащитно, так трепетно. Мужчине хотелось прижать его к себе, зарыться в эти светлые волосы, утонуть в его запахе. Мозгами Мин понимал, что они знакомы всего пару дней, но сердцем нестерпимо тянулся к мальчишке. Инстинкты альфы вопили, что его нужно защитить, уберечь, согреть, окутать заботой и любовью. Ему так хотелось подарить Чимину счастье, увидеть блеск в его безумно красивых, кофейных, глазах, улыбку на этих прекрасных, только сейчас очень бледных, персиковых губах. Он весь выглядел как сама нежность. Такой себе маленький персиковый ангел. Какого хрена Кан вообще на него внимание обратил? С одной стороны, конечно, понятно: таких нежных и беззащитных легко сломать. Для этого даже усилий особых прилагать не надо. Но больше Юнги этого не допустит! Для начала нужно только понять, как. В комнату постучали. Мин обернулся – на пороге стоял Хосок. Друг уверенным шагом подошел к альфе и опустился на колени, низко опустив голову. Юнги опешил, уставился на друга, выпучив глаза: – Эй, ты это чего, Хо? – Прости меня, Юнги-я. Я понимаю, что после случившегося не имею права называться твоим другом. Мне нет оправданий. Но позволь попросить у тебя второй шанс. Поверь, я не подведу и сделаю все, чтобы очистить свое имя. – Чон Хосок, ты что, заболел? О чем ты говоришь? Ты ни в чем не виноват передо мной. Встань немедленно. – Юнги, ты вчера просил моей помощи. Ты просил защитить твоего омегу, а я не смог. Это моя вина. Ты, приведя его сюда, посчитал, что здесь он будет в безопасности, а я не оправдал твоего ожидания. Прости! Мин все еще прибывал в шоке, опомнившись, подскочил к другу и поднял его с колен. – Ты что творишь? Никто тебя виноватым не считает, – примирительно проговорил он. – Что случилось, то случилось. Если я правильно понимаю, ты в курсе, кто это сделал и зачем. – Да, это сделала Ли Мира, – у Мина отвисла челюсть, он не мог в это поверить, ей-то это зачем?       Хосок вкратце рассказал о том, что Мира положила глаз на Миново состояние. И, по ее мнению, Чимин ей в этом мешал. Таким образом она решила его устранить. Мол, пользованным он Юнги будет не нужен. И еще много всякого бла, бла, бла. Мин же в свою очередь посвятил Чона в свои планы насчет Кана. Пока они тихонечко, чтобы не разбудить спящего Чимина, все это обсуждали, к ним присоединились Чонгук и Намджун. Хосок предложил переместиться в его кабинет, но Юнги наотрез отказался, мотивируя это тем, что не хочет оставлять омегу одного. И вообще хочет дождаться, когда тот проснется и поговорить с ним. У каждого из них в службе безопасности было много людей, но действовать нужно было осторожно. Во-первых, они законопослушные граждане и, если и делать что-то противозаконное, то чтобы комар носу не подточил. А это значит, что в их план должны быть посвящены лишь самые надежные. За разговорами и за спорами – не без того – прошло несколько часов. За окном стало смеркаться. Мужчины старались вести себя как можно тише, хотя время от времени кто-нибудь да повышал голос.       Чимин стал приходить в себя после долгого сна. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, не понимая, где находится. Память услужливо начала подкидывать в его прекрасную голову эпизоды всего, что случилось утром. Паника стала накрывать и грозилась превратиться в лавину неконтролируемого страха. Он приоткрыл глаза. В комнате царил полумрак, лишь где-то в районе дивана горел приглушенный свет, и слышались негромкие мужские голоса. Чимина затрясло от ужаса. Он вспомнил того громадного альфу, который его избивал. Решив, что альфы, сидящие в комнате, тоже пришли по его душу, омега в панике попытался сползти с кровати и тихонечко заползти в самый дальний и самый тёмный угол. Его бешено била дрожь, в ушах шумело, он не слышал ничего, кроме собственного сумасшедшего сердцебиения. Омегу накрывала паническая атака. Чувствуя, что начинает задыхаться, он судорожно хватал ртом воздух. В это время Юнги понял, что что-то не так. Комнату очень быстро начал наполнять запах горечи вперемешку с персиковым ароматом. Юнги инстинктивно, на подсознательном уровне понял, это Чимин и с ним что-то не так. Увлёкшись разговором, они не обратили внимания на то, что омега, возможно, уже проснулся. Альфа вскочил с места и подлетел к кровати. Скомканное одеяло, примятые подушки, но ни следа омеги. Мин внимательно огляделся по сторонам и, наконец, заметил мальчишку, сжавшегося в комок, трясущегося и тщетно хватающего ртом воздух. Юнги подлетел к Чимину и нежно, почти трепетно, боясь напугать ещё больше, потянул на себя. Омега в ужасе оттолкнул его от себя и пытался закричать, но вместо этого получилось лишь тихое хрипение: – Пожалуйста, не надо. Не трогайте меня, пожалуйста, пожалуйста...       Мин загреб его в объятья и крепко прижал к себе, тихо шепча слова успокоения, прося довериться, поверить, долго - долго шепотом рассказывая, какой Пак замечательный, красивый, нежный, нужный. Говорил, что больше никому его никогда не отдаст. Нежно гладя по спине и баюкая, как маленького, невесомо целуя в макушку. Он не психолог, но вспоминает как недавно, бесцельно щелкая каналами телевизора, наткнулся на передачу в которой рассказывали, как помочь человеку, у которого началась паническая атака. А судя по тому, что он сейчас наблюдает и тому, что рассказывали в передаче, это она и есть. У омеги бешено колотилось сердце, он весь дрожал, был покрыт липким холодным потом, глаза закатились, рот был приоткрыт, губы почти беззвучно шевелились, он шептал, шептал мольбы о пощаде, пока альфа безостановочно гладил его по спине, по голове, шептал ему на ухо слова, которыми пытался успокоить. Друзья стояли с открытыми ртами, в оцепенении наблюдая за представшей перед ними картиной. В своем уже давно не юношеском возрасте все они не могли равнодушно на это смотреть. Гук отвернулся первым, защемило где-то в области сердца. Он представил на месте Чимина своего любимого Тэ и не смог сдержать эмоций. В глазах предательски защипало. Резкий запах кофе с миндальным сиропом – и альфы все, как один, напряглись. Юнги даже не заметил этого, он был полностью поглощён состоянием Чимина, а омега как-то в миг еще сильнее напрягся, а потом потихоньку стал обмякать у него в руках.       Поначалу Юнги испугался, подумав, что Паку стало хуже. Он поднял голову, замер, прислушался – омега замолчал, тело перестало быть натянутым как струна. При этом парня все еще изрядно потряхивало. А еще Мин почувствовал легкое, едва ощутимое касание к своей груди. Чимин, на уровне инстинкта, ощутив столь любимый с детства запах, потянулся к альфе, неосознанно хватая того за рубашку. Он лежал в объятьях Юнги, все еще с закрытыми глазами, но уже мерно дыша. Сердцебиение тоже успокаивалось, дрожь почти прошла. Создавалось впечатление, что омега задремал. Но нет, он не спал, лежал на руках альфы, вцепившись в его рубашку, и не мог понять своего поведения. Почему он только что трясся от страха, тонул в своем ужасе, а сейчас его спасли, вытащили на берег из воды и он вновь вдохнул полной грудью. Он не мог понять, почему прижимается к едва знакомому альфе? Ведь тот еще утром предал его, отдав на растерзание тому страшному монстру? Воспоминания отрезвили Чимина. Он попытался оттолкнуть Юнги и отползти обратно в угол, но ему ожидаемо не дали этого сделать. Мин продолжал успокаивающе шептать омеге, что все будет хорошо, теперь все будет хорошо. – Нет, нет, нет! – закричал Пак, вновь пытаясь оттолкнуть от себя Юнги. – Вы же обещали, обещали! Вы такой же, как Минхо! Зачем вы так со мной?       Чимин рыдал. – Что я сделал не так? – ошарашено спросил Мин – Вы, вы отдали меня ему! – кричал омега, все еще отбиваясь от рук альфы – Кому? – непонимающе уставился на мальчишку Юнги. – Тому ужасному альфе, утром. – Но с чего ты взял, что это был я? –с изумлением воззрился на него Мин. – Она так сказала, сказала, что это был ваш приказ, – душу топила обида, глаза – слезы. – Но это не так! Как мне доказать тебе, что это не так?!       Ситуацию спас Хосок. Он присел на корточки возле Чимин и Юнги, который все еще крепко держал омегу, даже не намереваясь его отпустить.       «Вот еще, сбежит, лови его потом, уговаривай».       Хосок в двух словах объяснил Паку все, что случилось, рассказал, что виновные наказаны.