Спаси меня

      Ли Мира безвольной, поломанной куклой лежала на обочине дороги, на окраине Сеула. По всем законам мироздания она получила по заслугам, и это была только малая толика того, что ей причиталось. Сегодня она испытала на себе все то, что испытывали те омеги, которых она хитростью подкладывала под альф, под которых добровольно омеги ни за какие деньги не легли бы. Но и после всего, что с ней сейчас произошло, Ли не успокоилась, не приняла тот факт, что наказана за дело. Она скрипела зубами от боли и от бешеной злости. Сейчас во всем, что с ней случилось, она винила одного конкретного человека. Им был никто иной, как омега Пак Чимин. Хотя по факту они и не знакомы были вовсе. Совершая все свои злодеяния, она забыла об одной маленькой, но важной детали – закон бумеранга еще никто не отменял! Но, похоже, и этого ей было мало, она просила у судьбы еще. Подтянув к себе сиротливо лежащую рядом сумочку, ту самую, вместе с которой ее так небрежно выбросили из машины, на ощупь нашла свой дорогой телефон, с трудом села, хоть это было нестерпимо больно. Ничего, ради мести можно и потерпеть. Набрала номер Ю Бома, того самого охранника, что помогал ей проворачивать ее аферы. Но он ожидаемо трубку не взял. Тогда, подумав, она набрала уже заранее найденный номер секретаря Кан Минхо, Ли ДжуВо. – Добрый вечер. Приемная гендиректора Кан Минхо. Секретарь Ли ДжуВо, слушаю вас. – У меня есть информация для господина Кана о местонахождении его омеги Пак Чимина. – Подождите минуточку, я вас соединяю. – Я вас внимательно слушаю. Кто вы и чего хотите? – вкрадчиво-сосредоточенно произнес в трубку Кан. – Кто я – неважно. Ваш омега находится в клубе «In red», в тринадцатой комнате, – прошипела Мира и бросила трубку.       Достав из сумки пачку Kent, зажала тонкую сигарету между губ и прикурила. Подняв голову к небу, закрыла глаза, выпуская клубы сизого дыма в прохладный вечерний воздух. Докурив и отбросив сигарету в сторону, она закинула телефон и помятую пачку в сумочку. Кое-как закинула ее на плечо и с превеликим трудом попыталась встать. Ноги тряслись, все тело нестерпимо болело. Чертыхаясь, Мира все же встала и пошла в направлении города прямо по дороге. Было уже темно и ей не слишком хотелось «ломать ноги», идя по обочине. Машин в этот час было очень мало. На перекрестке, не доходя до Кури, ее нагнал большой грузовик- рефрижератор Hyundai. Он несся на огромной скорости, сильно виляя по полотну дороги. Мира не успела среагировать, хотя автомобиль ее даже не задел, но проехал настолько близко, что воздушным потоком девушку, как какую-то тряпичную куклу, затащило под машину и дважды переехало огромными колесами. Все оказалось до банального просто. Водитель Hyundai, который управлял огромной машиной уже много часов без отдыха и без единой остановки, просто уснул за рулем. Карма – она такая, не спросит где и как тебя догнать.                                     ****       Чимин, погруженный в свои мысли, сидел в глубоком кресле недалеко от камина, смотрел на огонь. Какой же он все-таки наивный дурак: пережив к своим двадцати двум годам немало предательств, поверил какой-то незнакомой девушке, которую даже никогда не видел. Паника отступила. Ему все популярно объяснили. И еще он беспрестанно, стараясь делать это максимально незаметно, втягивал воздух, пропахший таким любимым кофе с миндальным сиропом, и с блаженством прикрывал глаза. Со всеми этими потрясениями Юнги просто забыл выпить утром свои блокаторы. Друзья же, когда услышали столь знакомый запах, поначалу запаниковали: все прекрасно помнили, как начинали задыхаться от Минова миндаля, но услышав преобладающий запах кофе, успокоились. Как так получилось, никто не понимал, но целый год Мин продолжал пахнуть только миндалем, да таким ядреным, что все с ног валились. Сейчас же снова стал преобладать запах кофе. И это могло означать только одно – эмоциональный фон альфы восстановился. И друзья догадывались, что, а вернее, кто стал тому причиной. Они с умилением посматривали сначала на альфу, кидающего влюбленные взгляды на Чимина, затем на омегу, который вообще-то пытался не палиться, но нет-нет, да и втягивал носом воздух, а потом разве что не мурлыкал. Ага, не палится он. Мужчины, разве что в голос не ржали с этих конспираторов. Но у всех на душе стало легче.       Оставалась одна ОЧЕНЬ большая проблема, в лице злосчастного Кан Минхо. И именно сейчас они пытались ее решить. Прежде всего, так как Кан нигде не появлялся без огромного количества охраны, его надо было начать устранять как главу корпорации. Чтобы он мог думать только об этой проблеме, не отвлекаясь на омегу. А затем его надо было ликвидировать вообще, и как можно быстрее. Хосок так был обеими руками за то, чтобы «прикопать болезного где-нибудь под деревцем на горе Намсан, чтобы даже волки не откопали». Но законопослушная половина компании была, конечно же, «против», некоторые только совсем чуть-чуть «за».       В дверь постучали. Внутрь заглянул глава охраны безопасности У Джин. – Господин Чон, к вам полиция.       Друзья переглянулись. «Ну вот, еще ничего не сделали, а уже полиция…» пронеслось в голове абсолютно у всех. – Пригласи сюда, Джин. Здесь все свои. – Хорошо, господин Чон.       У Джин вышел, а друзья в недоумении переглянулись. Через пару минут в помещение вошел широкоплечий красавец гамма в обычном темно-сером костюме, но смотрелся он в нем настолько эффектно, что у Намджуна чуть слюни не потекли. Хотя обычно Ким вообще ни на кого так не реагировал. Он, как и Мин, был женат на работе, настолько погружен в дела корпорации, что ни времени, ни желания ни на кого и ни на что не оставалось. Для снятия напряжения существовало заведение Хосока, а о личной жизни здесь не слышали.       И вот сейчас Нам откровенно так, заметно для всех окружающих, завис на парне, стоящем напротив. Гамма мило улыбается своими пухлыми губами, завидев такую реакцию альфы. Затем прокашливается и представляется: – Оперуполномоченный восьмого отделения полиции округа Кури, лейтенант Ким Сокджин. – Чон Хосок, хозяин этого заведения, – выходит вперед Хосок, протягивая руку лейтенанту. После чего поворачивается к альфам, указывая на них раскрытой ладонью. – Это мои близкие друзья, Мин Юнги, Ким Намджун, – гамма задерживает на альфе заинтересованный взгляд, затем переводит его на еще одного Чона. – Чон Чонгук, кстати, можно сказать, ваш коллега, у него свое детективное агентство в Йосу. Наконец, Хосок поворачивается к креслу, представляя сидящего в нем омегу. – Пак Чимин. Можете говорить при них, у меня нет секретов от друзей. – Хорошо, – соглашается полицейский. – Я приехал по поводу одной из ваших работниц, ее зовут Ли Мира.       Хо заинтересованно поднял брови. Альфы озадачено переглянулись – А что с ней? – сделав удивленное лицо, поинтересовался Хосок. – Ее тело было обнаружено на трассе в округе Кури. – Что с ней произошло? – нахмурив брови, не меняя выражение лица, спрашивает Чон.       «Блядь, неужели охрана переборщила с наказанием, только этого не хватало», – проносится в эти секунды в голове, но на лице эмоции никак не отражаются. – Ее сбил грузовик. Водитель уснул за рулем, – Чон вскидывает удивленно брови. – Я хотел бы узнать, что Ли Мира могла делать на дороге Кури? Ее машина нигде поблизости не была обнаружена. – Понятия, не имею. Я не слежу за своими сотрудниками. Они вольны делать все, что угодно, вне рабочего времени. – Мы нашли ее сумочку с документами и визиткой вашего заведения, где она была указана как администратор. Я могу опросить ваших работников или мне стоит вызвать их в участок? – Можете, конечно. В моем кабинете, думаю, будет удобно. Я сейчас предупрежу начальника охраны. Он приведет к вам всех. Но сами понимаете, быстро не будет, многие сейчас работают. Могу я предложить вам чай, кофе? – спрашивает Хосок, подходя к входной двери и открывая ее, пропуская сотрудника полиции в коридор. Он провел Сокджина в свой кабинет, предупредил начальника охраны, чтобы тот привел всех работников по очереди на опрос. Хосок уверен в своих людях, они зря распускать язык не будут. В произошедшем нет вины директора и охраны, а выносить сор из избы, как говорится, никто не станет.       На сегодня друзья решают завершить дебаты и разойтись по домам. Мин хочет еще раз поговорить с омегой. – Чимин, – обращается к омеге Юнги, – ты же понимаешь, что я не имею отношения к нападению на тебя? – решает уточнить он. – Я бы никогда…       Мин заглядывает ему в глаза, «боже, какие же они красивые». – Конечно, хен. Я уже все понял. Господин Хосок понятно объяснил. Скажи, а Ли Мира – это та самая девушка, ну, которая… – Пак мнется, не решаясь озвучить то, что произошло утром. – Да, это она – соглашается Юнги. – Ее что, из-за этого, того…убили? – округляет глаза Чимин – Нет. Что ты! – машет руками альфа. – Никто ее не убивал. Насколько я знаю, ее уволили. Ты что, мы законопослушные граждане, а не бандиты какие.       Хотя в тот момент, когда Мин увидел происходящее в этой комнате, он готов был убить и ее, и того самого громилу. К тому же Юнги опускает тот факт, что, прежде чем уволить, девушку очень сильно наказали. Но это уже совсем другая история. – Ага. Особенно в это сильно «верится», после слов вашего друга насчет «прикопать болезного, где-нибудь под деревцом на горе Намсан, чтобы даже волки не откопали» - тихонечко смеется Чимин. Он не моралист, никого осуждать не станет. Но не хотелось бы, чтобы это было убийство. Затем омега вспоминает о том, что говорил Хосок, когда представлял офицеру присутствующих. – Скажи, хен. А мистер Чонгук, тот самый друг-детектив из Йосу, о котором ты говорил? – решается спросить он – Да. – Хен. Как они? Из-за всего, что произошло, я уже сутки с ними не разговаривал, папа будет волноваться, – хватается за голову Чимин и начинает нервно наворачивать круги по комнате. – Боже, я даже не знаю, где мой телефон.       Юнги останавливает его, хватая за рукав худи и легонечко прижимает к себе. Он не хочет напугать омегу, всего лишь нужно сделать так, чтобы тот перестал нервничать. Чимин замирает, распахнув глаза, и нервно сглатывает, приоткрывая губы. Они, как две необычайно красивые статуи, так и стоят, застыв, глядя друг на друга, прижавшись друг к другу. В каком-то диком танце, сначала замирая, а потом словно отбивая барабанную дробь, бьются их сердца. Неосознанно, в каком-то наваждении, они выпускают понемногу свои феромоны. Персик сплетается с кофейным миндалем, превращаясь в непередаваемый букет. У омеги начинает кружиться голова, он прикрывает глаза и склоняет голову на плечо альфы. Мин утыкается ему в макушку, и, уже не стесняясь, глубоко вдыхает. Он почти невесомо гладит Чимина по спине, как бы успокаивая. Омега поднимает голову, и снова смотри в глаза альфе. Юнги прикасается к его порозовевшей от смущения щеке, нежно ведет костяшками по скуле. Чимин от удовольствия закрывает глаза, а Мин от такого действия немного несмело прикасается своими губами к таким мягким губам омеги. Поцелуй выходит совсем невинным, но таким трепетно-волнующим. Всю эту нежность прерывает стук в дверь. Мин неохотно отрывается от губ Чимина, но не выпускает его из объятий. Тот так и стоит с закрытыми глазами, уперевшись ладошками альфе в грудь, чуть смяв пальчиками рубашку. – Войдите, – говорит он слегка осипшим от волнения и переполняющих его эмоций голосом.       В комнату заглядывает У Джин. – Господин Мин. В бильярдной вас ожидает господин Чон. У него очень важное дело. – Хорошо, Джин. Скажи Хосоку, что я сейчас приду, – говорит Юнги, все еще прижимая к себе омегу.       Он тоже прикрывает глаза и упирается своим лбом в лоб Чимина. Ему сейчас так хорошо, так спокойно. Он, наверное, мог бы простоять так вечность. Вечность с этим омегой, это ведь не так много. Но сами дела не сделаются, и он понимает, что чем быстрее они все устроят, тем быстрее Чимин станет принадлежать ему. Мин немного отстраняется от омеги, ему хочется заглянуть в эти очаровательные кофейные глаза еще раз, перед тем как уйти. Мин смотрит нежно, практически любовно, в них хочется тонуть. Он уже смелее прикасается своими губами к губам омеги. Боже! Какие же они сладкие даже в таком невинном мягком поцелуе. – Ложись спать, малыш. Уже совсем поздно, – почти шепотом говорит Юнги. – Мы усилили охрану, так что можешь спать спокойно. Завтра придет Гук, и ты из первых уст узнаешь все о своих родных. Уверяю, с ними все хорошо. Я первым делом расспросил Чона о них. Скорее всего, он даже предоставит тебе фото-отчет, – смеется альфа. – А сейчас мне нужно идти.       Он целует омегу в кончик носика, отрывается, но теперь тот хватает Мина за рукав рубашки и, заглядывая в глаза, немного испуганно спрашивает: – А ты придешь завтра?       Юнги тает, внутри, где-то в области сердца, растекается горячий мед… не иначе. Альфе хочется плакать, петь, кричать. В его сердце, наверное, атомный взрыв. Он безумно рад, он не скрывает улыбки. Снова притягивает к себе Чимина и уже в губы, в его безумно сладкие, мягкие, персиковые губы отвечает: – Конечно, приду мой маленький, – целует. После чего решительно уходит. Уходит, иначе не оторвется от мальчишки.