Спаси меня

      Намджун еще после того, как год назад они потеряли сделку с японцами, при содействии с агентством Чонгука начал копать под Кана. Именно тогда они и узнали о причастности Минхо к убийству СонМи. Мужчины, конечно, догадывались, что так и есть. Но догадываться – это одно, а иметь неопровержимые доказательства – совсем другое. На данный момент у них было достаточно компрометирующей информации для того, чтобы приступить к исполнению первого пункта их плана. И теперь, они усиленно готовили контратаку на Кана как генерального директора корпорации «КанИндастрис». За прошедший год Намджун нашел ахиллесову пяту нескольких акционеров корпорации Кан и потихонечку начинал на нее давить. Кто-то поддался сразу, на кого-то пришлось надавить посильнее, но теперь с их помощью они могли пошатнуть на первый взгляд крепко стоящий трон Минхо. Мужчины понимали, что альфа, скорее всего, роет носом землю, чтобы найти «свое». И наказать. Им надо было направить его инерцию в другое русло. Этим они сейчас и занимались, причем ускоренными темпами. Наутро в «КанИндастрис» был созван совет директоров, на повестке дня было временная приостановка полномочий Кана как гендиректора. Для этого были достаточно веские основания, и сейчас Минхо должен был метаться, как уж на сковородке. Последние три дня Кан находился в Японии, его контракт с «Лотосом», отвоёванный с таким трудом, сейчас трещал по швам, а это грозило потерей огромных денег. Альфа и так был на грани. Сначала сбежал этот проклятый Пак. Он приказал перерыть весь Сеул верх дном, но омега как сквозь землю провалился. Ему вообще-то на него было глубоко плевать, но уж очень он нравился его конкурентам, те текли по нему, как сучки в течку, становились намного более сговорчивы в бизнес-вопросах, и это доставляло Минхо истинное удовольствие. Поэтому Чимин должен был везде его сопровождать, а этот маленький сучёныш бесследно исчез. Еще через день ему позвонили из Токио и сообщили, что «Лотос» расторгает с ними контракт. Кану срочно пришлось лететь в Японию. Именно там застал его звонок Ли Миры. Теперь он знал, где находится его игрушка, но не спешил посылать туда своих собак. Теперь Кан был уверен, Чимин от него никуда не денется. А по приезду он за волосы выволочет омегу из его убежища и придушит своими руками. Но перед этим отдаст его своим конкурентам за приличное вознаграждение. Недаром же они на него каждый раз слюни пускали, пускай получат удовольствие за отдельную плату, раз так хочется.       Теперь же он летел из Токио в Сеул на совет директоров и был безумно зол. Он рвал и метал. Никак не мог понять, кто и зачем посмел так бесцеремонно ворваться в его жизнь и в одночасье перевернуть ее с ног на голову. Его бесила неопределенность. Он терял контроль над ситуацией. Японцы отказались пересматривать свое решение и однозначно сказали ему нет. Контракт был расторгнут. Это еще один гвоздь в крышку его гроба в сложившейся ситуации, перед советом директоров. И он это отчетливо понимал. Все его положение на данный момент трещало по швам. Само собой, о Паке в данный момент он и не вспомнил.       В это же время в «МинКорпорейшен» Мин и Ким завершали заключение сделки и, как оказалось, не одной. Проект над которым они работали, был успешно завершен заключением договора примерно в одиннадцать часов утра, а уже через полчаса к Мину пожаловали представители того самого «Лотоса» и предложили заключить начатый в прошлом году, но замороженный по достаточно весомой причине контракт. Оказалось, Намджун обработал японцев, и это с его подачи Кан был сейчас не в лучшем состоянии. Ближе к вечеру Чоны, Ким и Мин собрались в клубе, в комнате номер тринадцать. Они заказали ужин и сейчас достаточно бурно обсуждали все, что произошло за день и не только. Оказалось, Намджун набрался смелости и попросил номер телефона у офицера Ким. По его словам, исключительно для дела: ну, им же нужны свои люди в полиции. Как будто с их связями таковых не имелось. И сейчас то и дело поглядывал на часы. Чоны тихо о чем-то переговаривались. А Чимин сидел на диване возле Мин, поджав под себя босые ноги, вслушиваясь в рассказы альф, перебирая полы своего худи, погружаясь в невеселые мысли.       Пока альфы находились здесь, он был спокоен. Но как только все расходились по домам, он умирал от ужаса, испуганным котёнком сидел, свернувшись клубочком, в глубоком кресле, и трясся от страха. Ему все время казалось, что сейчас войдет Минхо и увезет его обратно к себе. О дальнейшей своей судьбе у Кана он вообще думать боялся. Его не успокаивали слова Юнги об усиленной охране: если Минхо узнает, где он находится, его никакая охрана не остановит, уж в этом омега был уверен.       Юнги легонечко прикоснулся к его пальцам, пальчики омеги замерли, он поднял на альфу испуганный взгляд, как будто его застали за чем-то неприличным. – Что случилось Мини? Ты нервничаешь? – полушепотом, чтобы не смущать омегу, спросил Юнги – Все нормально, хен, – ответил Пак, опуская глаза. – Ну, я же вижу, что ты нервничаешь, – настаивал мужчина. – Я боюсь,– совсем тихо прошелестел Чимин. – Я безумно боюсь по ночам оставаться здесь один. Когда вы все здесь, мне спокойно, но когда я один, мне кажется, могу умереть от страха. – Почему? Я же говорил, что охрану усилили. За твоей дверью стоит два секьюрити, в холле их десять, на входе четверо, везде работают камеры наблюдения. Все нормально. Тебе нечего бояться. – Хен, ты не понимаешь…если Минхо захочет меня забрать, он это сделает. И его не остановит ни охрана, ни камеры, ни что-либо еще. – Хочешь, я останусь сегодня с тобой, буду спать на диване, не переживай. Со мной тебе будет спокойнее? – Да, – застенчиво пролепетал омега. – Спасибо, хен.       Спустя ещё полчаса гляделок на часы, Ким поднялся из кресла и, пробубнив, что ему нужно срочно в офис, умчался в неизвестном направлении. Чоны, глядя на тихо перешептывающуюся парочку, последовали мудрому примеру деликатного Намджуна: решили переместиться в кабинет Хосока и там продолжить обсуждение дел насущных, не мешая парочке налаживать отношения.       Оставшись вдвоем, альфа и омега продолжали тихо беседовать. Чимин рассказал Юнги, как утром разговаривал по видеосвязи с ДжунГи и папой, а ещё познакомился с омегой Чонгука, Тэхёном. Он оказался очень милым. ДжунГи от него в восторге, не отходил от него него ни на шаг, весь светясь от счастья.       Чимин расстроено вздохнул – ему так хотелось к сыну. Опустив взгляд на свои руки, как всегда, когда переживал или расстраивался, начал перебирать ткань худи. Юнги заметил изменение настроения омеги. Он понимал, что Чимину хочется к семье, к сыну, к папе, а не сидеть в Сеуле и ждать неизвестно чего. Он взял его ладошки в свои, поглаживая маленькие пальчики омеги, затем, притянув к губам, поцеловал их. Чимин смотрел на ту нежность, которую излучал альфа, и не мог поверить в происходящее. Ни разу в жизни никто такого для него не делал. Даже его первый альфа, отец ДжунГи, нежностью не отличался: удовлетворял свои потребности, особо не беспокоясь, получал ли удовольствие омега, а затем свалил в закат. Поцелуи, ласки – это не о нём. А тут Юнги целует Чимину руки! Омега смущённо пытается забрать ладони, но Мин лишь сильнее тянет уже всего его на себя. Смотрит в глаза, мягко улыбается и, одной рукой зарываясь в волосах омеги, притягивая голову к себе, чтобы утонуть в уже более смелом поцелуе. Мин сминает сладкие, мягкие губы. Ведёт по ним языком. Чимин весь снова замирает. Его никогда не целовали. Отец ДжунГи обходился только сексом, Минхо же вообще о таком, наверное, даже не слышал никогда. Пак растерян. Он в смятении. Он заворожено хлопает глазами-блюдцами, пока Юнги продолжает его медленно и сладко целовать. От нежности омега плывет, сознание растворяется, уплывает вместе с самим Чимином. Он медленно прикрывает глаза и отдается во власть поцелуя. Ничего похожего парень в жизни не испытывал, его захлестывает волнами чувств. Внутри расходится жар, его бросает в дрожь, как в лихорадке. Он впервые испытывает такие сильные эмоции. Юнги чувствует, как расслабляется омега, становится податливым, его губы чуть приоткрыты, и альфа с блаженством углубляет поцелуй. Он нежничает, понимает, что для омеги это все, скорее всего, впервые. Впервые так, нежно, трепетно, терпеливо! Чимин захлебывается от наслаждения – неужели такое возможно? Неужели то, что описывают в книжках, действительно бывает? Для кого-то, оказывается, это реальность, а не фантазия. Юнги уже жадно, не в силах совладать с собой, целует омегу. От общего возбуждения комната тонет в ароматах персика и кофе. Они оба тонут в страстном поцелуе. Чимин все еще неумело отвечает на нежность. Весь дрожит в руках альфы. Мин нежно водит по спине, бокам, рукам, от нетерпения сминая худи омеги. Чимин дрожит и стонет в самые губы Юнги – впервые он стонет от возбуждения, которое дарит ему альфа, а не от боли. У него безумно кружится голова, он ничего не соображает, он только понимает, что то, что сейчас происходит – безумно прекрасно. Он, оказывается, такой чувствительный к прикосновениям, нужно только знать, как к нему прикасаться. Какой же он чувствительный, когда не боится тех самых прикосновений. Феромон альфы успокаивает, дарит чувство защищенности, но при этом и разжигает страсть внутри. Пак раскраснелся, глаза затуманены желанием, он впервые хочет близости, впервые не боится ее. Губы, еще более припухлые от поцелуев, более темные, блестят от слюны. Он такой божественно красивый сейчас, безумно уязвимый, такой открытый. И Мин хочет, очень хочет. И берет. Он обцеловывает уже все лицо омеги, нежно водит такими же припухшими губами по подрагивающим ресницам, целует веки, спускается к кончику носа, целует носик-кнопочку. Чимин смущенно смеется, Юнги улыбается в ответ. Он безвозвратно тонет в этом маленьком ангеле. И когда успел? Плавно переходит поцелуями с подбородка на шею, касается нежно губами ключиц.       Альфа плавится в ощущениях. Омега плавится в ощущениях. Они оба горят. Юнги тянет вверх худи, пытаясь снять ее с Чимина через голову. Тот, забывшись, поднимает руки, позволяя себя раздеть. На нем остается только футболка. Альфа забирается руками под ткань, омега в ужасе распахивает глаза. – Нет, нет, не надо, – шепчет, отшатываясь от Мина, пытаясь нащупать на диване худи, чтобы прикрыться. – Что случилось, малыш? – переполошился Юнги. – Я сделал тебе больно, чем-то обидел тебя?       Он останавливает за руку перепуганного омегу. А тот прикрывается найденной одеждой, в глазах стоят слезы. Мин пугается не на шутку. – Что случилось, скажи? Что я сделал не так? – Извини, все хорошо, мне было очень хорошо, – еле слышно лепечет Чимин, сердце комом стоит в горле. – Но не стоит, хен. Тебе не нужен, такой как я. – Какой, такой? – ничего не понимает Юнги. – Такой, испорченный. Изуродованный, – все так же тихо говорит омега, пряча от альфы глаза, с которых срываются слезы. – Глупый, ну, что ты такое говоришь? Какой же ты испорченный?! Ты самый прекрасный. Ты самый красивый. Ты самый замечательный. Кто забил твою голову этой чушью? – Нет, хен. Я уродлив, ты не видел меня настоящего, – слезы уже неконтролируемым потоком бегут по щекам, но омега их даже не замечает. – Я изуродован, на меня противно смотреть. Я сам не могу на себя смотреть без отвращения, думаешь, ты, сможешь? Ты оттолкнешь меня, как только увидишь.       Юнги сразу же все понимает, понимает, о чем говорит Чимин, что считает уродством и чего боится. Он притягивает к себе сопротивляющегося омегу и шепчет в макушку. – Глупенький. Я никогда не оттолкну тебя. То, что ты считаешь уродством, ни капельки не портит тебя. Я видел твое тело. В тот день, когда на тебя напал тот громила, я переносил тебя с пола на кровать. Прости. Твоя одежда тогда задралась, и я видел твое тело,– омега в ужасе распахивает глаза, его пробивает нервная дрожь. – Оно прекрасно, твое тело прекрасно. И никакие шрамы не испортят его красоты. Ты сам прекрасен. У тебя красота внутри, понимаешь. Ты – сама красота. И я докажу тебе это. Он берет Чимина на руки, ставит перед большим зеркалом, забирает из рук худи и осторожно снимает с парня футболку. Пака всего трясет от страха, от осознания того, что делает сейчас альфа. Он плотно, до белых мурашек, зажмуривает глаза. Ему безумно страшно. Юнги же, напротив, становится перед ним и берет в ладони его лицо. – Посмотри на меня, пожалуйста, – говорит Мин. – Открой свои прекрасные глаза и посмотри на меня.       Он понимал, что парень очень сильно напуган, поэтому слегка давил на него своими ферамонами, успокаивая расшалившиеся не на шутку нервы омеги. Он понимал, что такой исход возможен. Но не думал, что Чимин настолько уязвим. Пак открыл глаза и столкнулся с Юнги взглядом. Тот все еще держал его лицо ладонями – Просто стой и смотри. Я покажу тебе, насколько ты красив! Я докажу тебе, насколько ты красив!       Альфа склоняет голову и прикасается губами к шее омеги. Нежно целует, плавно переходя от ушка к ключице, оставляя за собой влажную дорожку. Целует белое, нежное, израненное плечико. Пак тяжело сглатывает. Поцелуями возвращается к ключице. Доктор Квон хорошо поработал в эти дни. Все свежие раны уже затянулись и не приносили омеге сильной боли, некоторые побаливали, но не критично. Поэтому Мин мысленно сейчас поблагодарил доктора. Он продолжал выцеловывать тело Чимина, все больше заводясь. Ему безумно нравился этот омега, он будоражил его. Альфа возбужденно водил по телу руками, губами, при этом порыкивая от желания. Желания защитить и желания обладать, доказать, что омега лучший. А Чимин заворожено смотрел на все эти возбуждающие действия Юнги. Смотрел и мимо воли возбуждался сам. Он вновь тяжело дышал, все ощущения были как никогда остры. Его еще никто так нежно и трепетно не касался, так, как будто он может разбиться, если чуть сильнее надавить. Не разобьется, уже пробовали. Но зато он разбивался сейчас, от этих ласковых прикосновений. Он еле стоял на дрожащих ногах, а альфа все так же нежно хозяйничал на его теле. Он обхватил губами горошинку соска омеги и того пробило возбуждением как от разряда электрического тока. Чимин вцепился в плечо альфы, чтобы не упасть, и, запрокинув голову, застонал, закусив нижнюю губу зубами. У Юнги мурашки пробежали от макушки до самых пят от такого действа. Альфа, воодушевившись, принялся еще усерднее доказывать, насколько же сильно омега желанен и прекрасен. Он не пропустил ни одного шрама, зацеловывая их с нежностью. Спустившись ниже, стал на колени перед Чимином и провел носом по животу, оставил пару горячих поцелуев, стал спускаться ниже. Альфа терся, как огромный кот, о пах омеги через ткань спортивных брюк, порыкивая, при этом держась за ягодицы мальчика, сильнее прижимая его к себе. Юнги чувствовал возбуждение Чимина через ткань. Он зубами отодвинул вниз брюки, продолжая руками держать омегу, не давая ему возможности отстраниться. Но Чимин уже был не здесь, уплыл в возбуждении. Он непонимающим взглядом смотрел на себя и Юнги в зеркало, как будто смотрел какой-то незнакомый ему фильм. Мин лизнул на пробу головку миниатюрного члена омеги и тот несдержанно застонал, вцепившись в плечи альфы своими маленькими пальчиками еще сильнее. Его била дрожь. Он сегодня вообще выживет? Альфа вобрал член полностью в рот, втянув щеки, и начал двигаться. Он делал это впервые, и все получалось по наитию. Он знал, как и когда хорошо во время минета ему, и пытался воспроизвести это сейчас. Чимин был настолько возбужден, что Юнги не пришлось долго стараться: омега излился ему в рот буквально после двух-трех фрикций. После чего просто упал в руки Мина, теряя сознание от переизбытка чувств и эмоций. Юнги подхватил его и уложил на кровать, прикрыв одеялом. Сам же направился в душ, снимать напряжение вручную.