Спаси меня

      Люди Кана преобладали по численности. Но ребята МунСика и У Джина непоколебимы в своей правоте. Эти люди давно проверены временем и побывали не в одной такой стычке. Не обошлось и без потерь с обеих сторон: они знали, на что шли, знали, что в случае чего их семьи и близкие не останутся без поддержки. Причину сегодняшней вылазки им тоже объяснили популярно, все согласились добровольно. И сейчас из тридцати двое были убиты и семеро ранены, включая Намджуна: его левое предплечье задело по касательной. У Юнги был глубокий порез бедра, но он совсем не замечал стекающей по разрезанной штанине горячей жидкости. Целенаправленно, как на таран, шел спасать своего омегу. Да, именно своего! Он так решил! Ему навстречу вышел Кан с пистолетом за поясом, битой в руке и ехидной ухмылкой на холеном лице. – О, господин Мин! – с издевкой произнес альфа, широко расставив руки. – А я все гадаю, кто это пришел за моим омегой. – Чимин не твой омега. И я сейчас же его заберу, – со злобой рычит Юнги. – А, ты имеешь ввиду, что я его еще не пометил? Так это дело двух секунд, сейчас все исправим. Вот только разберусь с тобой, а потом оттрахаю его как следует и помечу. После чего буду продавать направо и налево его растраханную мною задницу, – скалится Кан. – Больше зарабатывать нечем? Решил использовать последнее, что есть под рукой? – давит на больное Мин. – Ты думал, я не узнаю, что это ты в прошлом году убил СонМи и забрал себе мой контракт с японцами? Так вот, так или иначе, но я заберу у тебя все. Японцы уже у меня в кармане, причем сами пришли. Должности ты лишился, твои акции в ближайшее время, если не уже, упадут до минимума. Омегу я тоже заберу. У тебя не останется ничего. Я об этом позаботился. Ты пожалеешь, что связался со мной. – Долго же ты выяснял, что тогда произошло, – все еще не веря Юнги, выпалил Минхо. – А хочешь, я расскажу, как трахал твою омегу, и она стонала подо мной? – теперь уже он пытался надавить на больное, но Юнги не дал Кан закончить. Он с ноги ударил его в солнечное сплетение. Минхо упал навзничь, жадно хватая ртом воздух, так и не успев воспользоваться битой. Та выпала из ослабевшей руки и откатилась в сторону. Тем временем Мин запрыгнул Кану на грудь и начал неистово бить его по лицу – за Чимина, за все увечья, которые он видел на теле омеги. За СонМи, за все то, что он сделал с ней. За ту боль, которую пережил сам Юнги, за этот чудовищный год своей жизни. Лицо Кана уже превратилось в кровавое месиво, а Мин все не мог остановиться. От полубессознательного тела альфы его оттащил Хосок. И Мин в тот момент был очень благодарен ему: Чон ни много ни мало, не дал ему взять грех на душу.       Кана скрутили люди У Джина, за главных в особняке остались Чонгук и Сокджин. Они вызвали медиков и полицию. Мин тем временем бежал с Хосоком по дому, заглядывая во все возможные двери. Сердце альфы вырывалось из груди от страха. Он боялся, что не успел, боялся увидеть самое страшное: Чимина больше нет.       Пак в ужасе ожидал возвращения своего мучителя. Зная, что никакие моральные принципы по причине их отсутствия не остановят альфу от воплощения обещанного в жизнь. У Чимина тряслись поджилки. Он в красках представляет себе все те зверства, на которые была богата фантазия Кана, и его пробивает нервная дрожь. Он дернул все еще связанными над головой руками, но тщетно: ни сил, ни возможности освободиться от веревок, как и выбраться из плена, у него не было. Он задыхался от страха и собственного бессилия. Слезы градом катились из глаз – он не в силах был возобладать над собой. Паника накрывала все сильнее. Омега не первый раз находится во власти этого монстра и прекрасно понимал, чего ему стоило ждать. А в таком взбешенном состоянии Минхо с легкостью мог и убить.       Умирать Чимину не хотелось – у него было немало обязательств в этой жизни, равно как не хотелось быть еще более изуродованным и униженным. И все таки сейчас он не более, чем птица в клетке, а его будущее в руках неуравновешенного, злобного психа.       За дверями послышались шаги. Чимин с ужасом посмотрел на дверь, но от слез и накатывающей с новой силой паники ничего не увидел: все плыло перед глазами. Когда дверь наконец-то открылась, впуская в помещение человека, сознание омеги уплыло окончательно, и Чимин погрузился в спасительную темноту.       А глазам Юнги, в свою очередь, предстала ужасающая картина: увидев перед собой безвольно висящее тело омеги, он впал в ступор от ужаса, сполз по стене на пол, не в силах ни сдвинуться с места, ни поверить своим глазам. Следом в подвальную комнату вбежал чуть отставший Хосок. Увидев невменяемого хена, он вначале подбежал к Чимину, проверил пульс. Слава богу – Пак был жив. Обрезав веревки, Чон аккуратно положил омегу на пол, подбежал к Юнги. – Хен, очнись, Чимин жив. Он всего лишь без сознания. Все в порядке. В относительном порядке…                                     ****       Бледная от большой потери крови кожа, пересохшие губы, забинтованная нога, капельница в руке. Мин полулежал в кресле возле больничной кровати. Его еле уговорили сделать всё необходимые процедуры. Он не отходил от кровати омеги уже вторые сутки, спал урывками, организм был безбожно истощён. Но он ждал. Ждал, когда его мальчик, наконец, придёт в себя.       В соседней палате тоже в тревожном затянувшемся ожидании сидел офицер Ким, тихо роняя слезы над такой же кроватью: рана Намджуна оказалась намного серьезнее, чем можно было предположить. И сейчас он был обклеен всевозможными датчиками, измеряющими жизненные показатели. В руке торчала игла от капельницы, по трубке которой медленно стекала прозрачная жидкость жизненно необходимого раствора. Сокджин молился всем известным и неизвестным ему богам, так же, как и Мин, изредка проваливаясь в сон от усталости.       Джин был гаммой, а, значит, мог построить семью как с альфой, так и с омегой. Поэтому относительно своего будущего никогда особо не беспокоился. Вдобавок Джин был чертовски привлекательным, знал об этом и очень часто этим пользовался. Он обладал прекрасным характером, всегда был душой компании. От альф и омег у него не было отбоя, но его это мало привлекало: все они казались пустышками, которых прельщала только его внешность.       Ким выбрал службу в полиции по велению сердца: он был романтичной натурой, а эта работа казалась ему именно такой. Он любил смотреть дорамы, особенно детективные, и ему казалось, что все перестрелки, погони, расследования очень захватывающи. На деле реальность оказалась куда прозаичнее. В основном все сводилось к пустой беготне, сбору каких-то свидетельских показаний и постоянному заполнению бумажной документации. Но пользу служба ему все-таки принесла. Придя несколько дней назад в клуб «In red», он увидел прекрасного Аполлона, в которого не смогла не влюбится его романтическая натура.       Аполлон, впрочем, тоже оказался не промах: не постеснялся и выпросил у него номер телефона в первый же вечер, хотя вначале показался Джину достаточно скованным молодым человеком. На следующий день альфа пригласил гамму в ресторан на свидание. И вот теперь, спустя всего несколько дней, Сокджин сидит возле его кровати в больничной палате центральной Сеульской больницы и льет крокодиловы слезы, глядя на своего Аполлона.       Первым пришел в себя Намджун. Открыл глаза, глядя в белый больничный потолок, все еще ничего не понимая, повернул голову в сторону окна и наткнулся взглядом на свернувшегося в кресле спящего немного бледного, но такого красивого офицера Кима. Улыбка сама собой наползла на такие же бледные губы Намджуна. Альфа влюблен и даже не старается этого скрыть. В палату зашел Хосок. – Ну, как он? – спросил он. – Спит, – ответил ему с улыбкой Нам. – Блин, – пугается Хо – я вообще-то у Джина о тебе спрашивал. – И тут же улыбается в ответ. – Как ты, бро? – Терпимо. Долго я так? – интересуется у друга. – Два дня. – А он? – указывает головой на спящего парня. – Два дня, – все так же отвечает Хосок.       Намджун закрывает глаза с блаженной улыбкой. Он так ждал именно своего человека. И вот дождался. Теперь он его от себя никуда не отпустит. На сердце разливается вселенское тепло. Намджун счастлив. Но лишь до того момента, пока не вспоминает о Шуге. – Где Юнги? Как он? – Ким отлично помнит, что Мин тоже был ранен. – Он у Чимина, не отходит от него, как и твой, – кивая на все еще спящего Джина, говорит Чон. – Вообще, конечно, хреново: хен много крови потерял, врач настаивал на госпитализации, но ты же его знаешь – он ни в какую. Так и сидит в кресле с капельницей в руке. Мы уже и койку ему притащили…но...– разводит руки Хосок.– Ладно, пойду, посмотрю, как они.       Чон уже практически ушел, но в спину прилетает новый вопрос. – А Чонгук? С ним все в порядке? Я видел, как он дрался с каким-то амбалом как раз, перед тем, как я отключится – С ним все хорошо, хен. Он поехал на вокзал. Сегодня приезжает Тэ с папой и сыном Чимина. Он должен их встретить. У него ни царапинки, как обычно, – улыбается Хосок, вспоминая неугомонного весельчака Гука.       В соседней палате все по-прежнему. Мерно попискивающие мониторы, гнетущий полумрак и полулежащий практически в бессознательном состоянии альфа. Хосок подходит к другу, кладет руку ему на плечо. – Хен, ты как?       Юнги молчит. Чон в беспокойстве склоняется над креслом и в ужасе выбегает из помещения в поисках врача. Уже через пару минут врач стоит в палате, держа альфу за запястье, отсчитывая слабый пульс. – Господин Чон, я ведь говорил вам, что ему нужна госпитализация. Давайте переложим его на кровать.       В палату входят медсестры и медбрат, все слажено начинают проводить реанимационные мероприятия. Альфа очень слаб, его жизненные показатели практически на минимуме. В течение двадцати минут медперсоналу удается привести его в более менее стабильное состояние. Чон устало садится в опустевшее кресло. Если честно, то он изрядно струхнул, когда увидел хена настолько бледным и практически не дышащим, с полуприкрытыми веками.       Мин был самым близким его другом, не раз вытаскивал Чонову задницу из неприятностей, никогда и ничего не требуя взамен. Хо очень ценил их дружбу и был готов отдать свою жизнь за этого человека. Потерять его и сейчас, и когда бы то ни было стало бы несопоставимо сильным ударом для Хосока. Сейчас, после пережитого стресса, ноги и руки предательски дрожали, слезы облегчения наворачивались на глаза. Он с облегчением выдохнул, практически заскулив.       В эту самую минуту Чимин открыл глаза. Он никак не мог понять, где он находится. Последнее, что помнил Пак – открывающуюся дверь в подвал. Место, в котором он находился сейчас, совсем не напоминало подвал. Но и с домом Минхо не было ничего общего. Помещение больше походило на больничную палату. Эту обстановку он знает как родную. Не один день провел в таких после «ласковых» ночей с Минхо. Но сейчас, по ощущениям, он цел и практически невредим. Да и случись с ним что, вряд ли бы Кан сам вызвал скорую, скорее всего, оставил бы в том подвале подыхать. Пак медленно поворачивает голову в сторону соседней койки и в ужасе распахивает глаза и рот. Там лежит Юнги, его кофейно-миндальный альфа. Мертвенно бледный, цветом кожи едва не сливаясь с больничными простынями, на которых он и лежит. Альфа весь утыкан проводами и трубками капельниц. Чимин в страхе поднимается с кровати, в попытке подбежать к соседней падает на пол. Он совсем не учел, что был обездвижен долгое время и мышцы затекли от столь долгого бездействия. Да еще и не обратил внимание на капельницу в своей руке, из-за чего иглу вырвало из кисти и сейчас на пол одновременно стекали кровь из вены и лекарство из системы капельницы. Все это произошло в считанные секунды. Хосок, не успевший вовремя отреагировать на действия омеги, подбежал к нему, помогая подняться с пола на кровать. – Э, ну ты чего? Два дня без сознания провалялся, а тут побегать решил? Рановато еще, – говорит альфа, зажимая кровоточащую руку растерянного Чимина. – Подожди, сейчас кого-нибудь позову.       Хосок тянется к изголовью кровати омеги и нажимает на кнопку вызова медперсонала, все еще зажимая рану Чимина. – Что с ним? – едва слышно, хриплым, дрожащим голосов спрашивает Чимин, указывая другой рукой на Мина. – С ним все будет в порядке, – пытаясь еще больше не напугать и так донельзя встревоженного парня, говорит Хо. – Он потерял много крови и отказывался от медицинской помощи, все это время сидел возле тебя, ждал, когда очнешься, вот ему и стало хуже. Но сейчас все нормально. Врачи о нем позаботились. Альфе просто нужен отдых.       В палату вбежал медбрат, тут же начав оказывать помощь омеге: Чимину вкололи успокоительное и уложили в кровать. Еще немного посидев, рассказав Паку обо всем, что произошло, Хосок ушел. А омега, тихонечко встав с кровати, просеменил на соседнюю. Аккуратно пристроился рядом с альфой, нырнув ему под руку, оплетая своими ногами ноги Юнги. Так он лежал какое-то время, нервно комкая рубашку альфы, гоняя в голове неприятные мысли и едва слышно всхлипывая. Спустя время ему на плечо опустилась рука Юнги, который нежно поцеловал омегу в светлую макушку и прошептал хриплым уставшим голосом: – Ну, ну, малыш. Не плачь. Все хорошо. Уже все хорошо.       Чимин, не веря своим ушам, поднял голову и взглянул мужчине в лицо – усталое, изможденное, но ставшее таким родным за столь короткий срок.