Меж четырёх огней

      Лишь только Сатрана добралась до вершины бархана, с которого был виден водораздел между пустыней и Тëмным Лесом, как её взору открылась поистине ужасающая картина. Вековые деревья, гибнущие под натиском жуткого демонического пламени, мечущиеся в панике дикие звери, столб едкого фиолетово-чëрного дыма. Разумные обитатели леса, оставшиеся в живых, старались оградить от пожара остальную часть леса как могли, но огонь продолжал набирать силу, будто их старания только дразнили его. Девушка на секунду замешкалась, а её дыхание сдавил первобытный ужас. Она с трудом оторвала взгляд от пожара, проглотила беззвучный вопль, вставший комом поперёк горла, и сбежала вниз по склону бархана.       Река, неглубокое дно которой было усеяно гладкими, плоскими камнями, будто сама хотела облегчить задачу переправы с одного берега на другой - разумеется, в обмен на право остаться свободной, без мостов. Сатрана, словно танцуя, непринуждённо пробежала по камням и в мгновение ока оказалась на опушке леса. Зелёная трава ощущалась на подошвах её ступней мириадами упругих, суховатых языков, чем-то напоминая пустынный песок и в то же время существенно отличаясь от него. Она остановилась, озираясь по сторонам, но демона - виновника пожара - нигде не было видно. Она пожала плечами и достала из поясной сумки два алых кристалла в причудливых золотых окантовках - концентраторы магии. Пламя, порождëнное демоном, имело магическую природу, а значит, она может попробовать взять его под контроль. Кристаллы, будто пара ручных зверюшек, зависли в воздухе на небольшом расстоянии от ладоней Сатраны, и в них зажглись и замерцали огоньки, сосредотачивая и направляя её волшебство. Подчинить себе пламя стоило ей немалых усилий, но всё же пожар стал понемногу успокаиваться, выпуская из своих объятий одно обугленное дерево за другим.       Где-то неподалёку хрустнула ветка, достаточно громко, чтобы звук выделился на фоне общего шума пожара, и через пару мгновений Сатрана краем глаза заметила, как в её сторону бросилось нечто тёмное, способное внушить ужас даже при беглом взгляде. Она инстинктивно отшатнулась назад, и в считанных сантиметрах от её головы пролетел кулак демона, окутанный пурпурным пламенем.       - А я уж боялась, что некому будет ответить за этот бардак! - воскликнула девушка, но Фрэмтон ничего не ответил. Он продолжал метать в её сторону удар за ударом, и его кулаки, казалось бы, прожигали дыры в самой ткани реальности в попытках стереть с лица Земли жалкое босоногое недоразумение, помешавшее его буйству, но Сатране всё было нипочём. Она кружилась вокруг него и с лёгкостью ускользала от каждого удара, словно в чарующем и даже отчасти безумном танце, и самодовольная ухмылка на лице демона постепенно сменялась оскаленной гримасой отчаяния.       Через несколько минут боя Фрэмтон отскочил на пару метров назад, выбросил вверх правую руку, и в его открытой ладони начал быстро расти и раскручиваться упруго пульсирующий, нестабильный шар магического пламени. Демон дождался, пока шар не станет вдвое больше его головы, и с диким, хрипящим криком швырнул его в девушку. Шар угодил точно в один из её кристаллов, и тот завертелся и зашëлся фиолетовыми искрами, готовый вот-вот разлететься на облако осколков от переполняющей его энергии.       Сердце Сатраны на секунду замерло, а по спине пробежал холодок. Если кристалл не выдержит, осколки покалечат не только её, но ещё и лесных зверей, всё ещё не отошедших от шока и метавшихся взад и вперёд по опушке. Нужно что-то предпринять, и предпринять быстро, решительно. Она закружилась на одной ноге и, сделав пару оборотов вокруг своей оси, сделала выпад рукой, над которой витал и искрился кристалл, в сторону демона. Шар пламени, хоть и потерявший часть своей энергии, но всё ещё смертоносный, вырвался из концентратора и устремился к Фрэмтону. Тот скрестил руки перед собой в попытке защититься от своей же магии, но снаряд не остановился и влетел ему в грудь, по чистой удаче не пройдя насквозь и не оставив в груди зияющую, опалëнную дыру. Демон упал навзничь, и в его глазах начало темнеть. Хоть демоны и не могут умереть в обычном понимании этого слова, Фрэмтон приготовился потерять форму, раствориться и уйти в небытие, и в его замедляющихся мыслях оно показалось ему сладким и даже желанным. Конец его вечной охоты за огнём, вечного голода и невозможности утолить его.