Меж четырёх огней

      Демон открыл глаза, и закатное солнце тут же запустило в них рыжими, игривыми лучами. Будто сама Дара, богиня жизни и света, проявила милосердие к тому, кто жаждал уничтожить и поглотить все её создания до единого. Он прищурился, с трудом поднялся на ноги и зашагал вслед за солнцем, шатаясь и зажимая рукой ожог посередине груди.       Сатрана сидела на порядком обветшалой заброшенной пристани, некогда построенной носителями света, и ловила рыбу, наслаждаясь солнцем и замедляющимися песнями лесных птиц. Западный ветер ласково трепал её волосы и слегка надувал, как парус, ткань её шаровар. Клевало на ура, она доставала из воды пескарей, одного за одним, и тут же потрошила и жарила их при помощи магии. Этому её когда-то научила Антандра, и научила с немалым трудом, поскольку юная и непоседливая Сатрана то и дело норовила выпустить магию из-под своего контроля и обуглить рыбу, а то и вовсе спалить её.       Она наконец наловила достаточно, чтобы наесться, уселась поудобнее и достала из походной сумки стопку пшеничных лепёшек, и её желудок радостно заурчал в предвкушении ужина, столь знакомого, но от того не менее приятного. Идиллию прервал звук медленных, тяжёлых шагов, раздававшийся со стороны опушки, затем всё ближе к Сатране. Та насторожилась, обернулась и тотчас же вскочила на ноги, выронив недоеденного пескаря и в спешке доставая из сумки концентраторы магии.       - По... постой, я никому не причиню вреда - прохрипел Фрэмтон.       - С чего бы мне тебе верить? Ты демон, напал на меня один раз - нападëшь и второй! - выпалила Сатрана, и кристаллы в её руках закружились, готовые обрушить всю силу её магии на демона.       - Ты можешь мне не верить, но... я просто хочу поговорить. Да и как-то тяжеловато драться с ожогом на всю грудь.       - Ладно. Говори, но знай, что ты у меня на прицеле. Я уже не буду с тобой так же миролюбива, как была тогда, на опушке.       Демон кое-как опустился на землю и сел почти у её ног. Закатное солнце всё ещё резало ему глаза, и в нос бил стойкий запах копчёной рыбы. Настолько стойкий и манящий, что казалось, будто она смогла бы утолить его вечный голод, хоть и не была огнём и даже не подгорела.       - Я никогда не получал таких ударов. Множество раз меня пытались убить, и множество раз ранили. Маги, воины, лучники, даже берсерки - самые отчаянные люди, что когда-то сходились с огненным демоном в рукопашном бою. Но никогда до этого я не был сражëн своим же оружием. Никогда не знал, каково на вкус моë пламя, которому я скармливал всë на своëм пути.       - К чему ты клонишь?       - Я не хочу больше так. Знаю, от демона звучит дико, но я и сам не знал, насколько это ужасно. Жутко и невыносимо больно, быть охваченным демоническим огнëм. Что-то во мне поменялось, когда я оказался на волосок от небытия.       - Неужто в демоне может зародиться сочувствие?       - Может, и оно. В любом случае, если все, кого я убил, испытывали то же самое... я не хочу так больше существовать. Не хочу и дальше нести смерть и пожары.       - Допустим, я тебе верю. И что дальше? Не возьмёт ли над тобой верх твоя природа?       - Я не знаю, правда... может, лучше было мне не приходить в себя, а так и остаться на той опушке. Да и потом, всё моё существование до этих пор было бессмысленно. После того, как я попробовал на вкус вспышку Соляриса, я годами скитался по Эсперии в поисках чего-то похожего. Чего-то, что могло бы утолить эту жажду пламени, жажду новых ощущений. Теплоты внутри себя.       - Вспышку Соляриса?       - Да. Сердце феникса, последней из рода Обсидиановых Вьюрков. Не было и не будет огня жарче и чище, чем само естество феникса.       Сердце Сатраны дрогнуло, а в глазах её заблистал праведный гнев. Нумису рассказывал ей легенды об Обсидиановых Вьюрках, человекоподобных полубожеств с ангельскими крыльями и способностью повелевать огнём силой одной только мысли, без концентраторов. Они были созданы богами, дабы хранить и защищать Эсперию от любых угроз, будь то природные катаклизмы, войны или даже изъяны в самом пространстве и времени. Но когда открылись врата в преисподнюю, и на Эсперию обрушились полчища демонов, затрещало по швам и само мироздание. Одни Обсидиановые Вьюрки отдали свои жизни в боях с демонами, другие погибли в попытках залатать прорехи в ткани реальности. Но так или иначе, все они канули в небытие, кроме одной. Так гласила легенда, и так считала и сама Сатрана, пока Фрэмтон не решил ей открыться. Она уже было занесла руку, чтобы сделать выпад и одним сосредоточенным порывом магического огня, будто рапирой, пробить его голову насквозь, от носа до затылка, но резко остановилась.       - Ладно, я поверю тебе. Пока что. Но хоть одна попытка что-то сжечь или кому-то навредить - и у пустынных соколов будет знатный пир из твоих ошмётков.       Демон издал хриплый смешок, и на его лице впервые за многие тысячи лет вместо беспощадного, злобного, жаждущего разрушения оскала проступила облегчённая и по-детски наивная улыбка.       - Поверь, даже если бы я захотел кого-то спалить - не получится.       - Так... и что дальше? Если не охотиться за огнём, тогда чем ты займёшься?       - Я и сам не знаю, но... если позволишь, я посижу с тобой. Хотя бы немного. Кстати, как тебя зовут?       - Сатрана, из Храма Провидцев.       - Сатрана... Чудесное имя. Даже в нём есть что-то огненное, но не обжигающее... милое. А я Фрэмтон.