Моя вторая жизнь

Как только Славик утолил свой пыл, насытившись моим телом, то развязал мои руки, поцеловал искусанные губы, пройдясь по ним языком, и, как ни в чём не бывало, отправился в душ. Хотя вру, сначала предложил вместе помыться, но я благоразумно отказался, отвернувшись от него. Кинув мне как-то отрешённо: — Тебе ведь тоже понравилось, — он скрылся в ванной. Шум воды в предрассветной тишине оглушал, нервы натянулись до предела, захотелось исчезнуть, спрятаться. Не теряя времени зря, я кое-как сполз с раскуроченной нами постели, натянул непослушными, онемевшими руками штаны и майку на голое тело и бросился прочь из квартиры. Ну как бросился — поковылял «бодрой походкой старого больного старика». Ноги сами привели меня к морю, моей отраде с детства. Воду я всегда любил, она могла смыть грязь, унять тревогу, помогала расслабиться и забыться, в ней я чувствовал себя как рыба. И сейчас я стоял на самом краю пристани и смотрел остекленевшими глазами на светлеющее небо и блики на воде. Из-за горизонта уже показались первые лучи солнца, окрашивая темноту ночи яркими всполохами, когда до слуха донёсся взволнованный крик. Кто-то звал меня по имени? Я обернулся. Вдалеке виднелась такая родная фигура моего друга, спешащего ко мне. Она стремительно приближалась, а мне вдруг стало страшно. Не хочу его сейчас ни видеть, ни слышать, я морально не готов, опустошён внутри, ещё слишком свежо в памяти предательство самого близкого человека на свете. Не думая ни о чём, я шагнул вперёд. Тело грузным камнем опускалось вниз, вода сомкнула свои очищающие объятия над головой, и я закрыл глаза, полностью расслабив тело. Боль в лёгких не шла ни в какое сравнение с той, что поселилась в душе. Как он мог? Вот так просто, наплевав на годы дружбы, когда я был в отключке? Нет бы поговорить со мной сначала, объясниться, признаться, в конце-то концов! Зачем было насиловать? Ну что за придурок? Да и я тоже хорош, стонал и наслаждался, лёжа под мужиком! Хотя, может быть в другой ситуации… Это была моя последняя здравая мысль перед тем, как я окончательно утонул в темноте. Издалека доносился шум голосов. Двое о чём-то спорили. — Забирай! — И куда я его дену? — спросил приятный голос. — Он утонул? — Утонул, — обречённо ответил первый. — Тогда эта душа — твоя! Все водные просторы миров под твоей властью. — Но его нет в списке! — не отступал голос. — Так найди ему новое тело! — В том-то и дело, у меня на данный момент нет никого подходящего! — А с чего ты взял, что у меня есть? — Так ты в других мирах поищи, — посоветовал собеседник. — Хм. Ладно, — сдался второй. — Сейчас посмотрю. И снова наступила тишина. Я же попытался открыть глаза. Ничего рассмотреть мне не удалось, вокруг меня всё было в какой-то плотной серой дымке, а сам я как будто парил в невесомости. Прикольно, как космонавты в космосе. Скорее всего я умер и сейчас на перепутье, а голоса решают, куда меня теперь деть. Что ж, подожду, отныне мне торопиться некуда. Не знаю, сколько я так парил, но голоса зазвучали снова. — Нашёл! Одна светлая душа умирает, но никак не может покинуть тело, — радостно пролепетал один. — Только, боюсь, ему не очень понравится в новом теле, судя по причине его необдуманного поступка. Да и в новом мире тоже. — Почему? — Это Лилея. — Оу. Ничего, привыкнет, — после небольшой паузы ответил голос, — парень ушёл слишком рано. Ему на роду написано жить долго и умереть естественной смертью от старости. Дальше я увидел яркую вспышку света, что ослепила на мгновение, и вновь темнота накрыла меня с головой. Тело ломило, как после хорошей драки. Веки отяжелели, но я смог приоткрыть один глаза. В них тут же ударил яркий солнечный свет, пришлось вновь зажмуриться и глухо застонать. — Лил? — тут же сказал взволнованный, незнакомый мне мужской голос. — Сейчас! Кто такой Лил, я не знал. Может я в больнице, а со мной в палате ещё кто-то лежит? Но тут губы тронуло что-то влажное и прохладное, и в рот попало несколько капель живительной воды, выкинув все остальные мысли. Какая же она вкусная! Мне снился необычный сон. Какой-то ребёнок по-взрослому смотрел на меня огромными мудрыми глазами. Он был прекрасен в своей мальчишеской угловатости. Мне улыбнулись белоснежной улыбкой, тонкая ручка изящным движением дотронулась до меня, и я услышал звонкий детский голосок. — Моё время подходит к концу, но я не могу оставить любимого папочку одного. Я искренне просил, и боги меня услышали. Теперь ты займёшь моё место. Забудь прошлое, живи настоящим и наслаждайся. И береги папу. Я рад, что он не останется один. А в подарок за это я дам тебе свои воспоминания. В голове появился туман, какие-то обрывки не моих воспоминаний вспышками пронеслись перед глазами, как будто кто-то включил фильм и поставил его на быструю перемотку. Они перемешивались с моими собственными, накладываясь друг на друга. Счастье, нежность, смех, радость, родительская любовь и забота, крепкие родные объятия… всё то, чего я был лишён в детстве. Внутри стало тепло-тепло, и я погрузился в забытье. Второй раз я очнулся, когда было темно. Рядом явно кто-то находился, мерно посапывая и держа меня за руку. В нос ударил приятный аромат чего-то отдалённо знакомого и родного. Я прикрыл глаза, улыбнулся и снова провалился в сон. Яркое солнышко нежно ласкало моё лицо. Я застонал. — Лил? — услышал я обеспокоенный приятный голос. Кто это? Кого он зовёт? Но когда меня аккуратно взяли за руку и снова назвали чужим именем, я напрягся и медленно поднял тяжёлые веки. На кровати сидел незнакомый мне мужчина и в упор смотрел на меня. Длинные светлые волосы красиво спадали вниз, миловидное лицо выражало беспокойство и радость одновременно. Огромные глаза еле сдерживают слёзы. Под левым — небольшая привлекательная родинка, что так и притягивала к себе внимание. Мужчина был одет в нечто лёгкое и розовое, воздушное. Он словно чего-то ждал, не отпуская моей руки. И пахнет он очень вкусно и так до боли знакомо. — Лил? Ты меня слышишь, родной? Это он ко мне обращается? На всякий случай посмотрел по сторонам — никого нет, лишь мужик покрупнее габаритами сзади этого незнакомца стоит и смотрит внимательно. — Где… — только и смог выдавить из себя. В голове была сплошная каша, мысли никак не хотели приходить в норму. Язык будто бы прирос к нёбу. — Слава богам, ты очнулся! Я так переживал! Ты дома, в своей комнате, не волнуйся. У меня, походу, слуховые галюцинации. Я не ослышался? Моим домом это уж точно не было, а комната и подавно не моя. Всё убранство кричало о богатстве и достатке, которое мы со Славиком никак не могли себе позволить. Наша двушка хоть и была на берегу моря, но знавала лучшие времена. А тут… Одна эта комната была размером, как вся наша двушка! Дизайн покоев был выполнен во всех оттенках розового с белым. Белоснежная резная кровать, на которой я лежал, была огромна и с навесным балдахином, обои нежно-розового цвета, цветочки в миниатюрных горшках на окне, которое занимало пол стены и полностью освещало помещение, трюмо с огромным зеркалом в красивой оправе и с кучей склянок и тюбиков, стоявших на нём, мягкие игрушки повсюду, рюшечки на занавесках, бантики… В комнате было три двери. Одна, видимо, выходит в коридор, вторая в ванную, а третья куда? Ладно, потом разберусь. Столик и пара мягких кресел стояли у противоположной от окна стены, тумбочка у кровати. И ЭТО моя комната? Да ну нафиг! Может я умер и попал… а куда, собственно, я попал? Я ещё раз внимательно огляделся. Что-то показалось смутно знакомым. Точно, вон того розового единорога мне подарили совсем недавно. Или не мне? Я, вроде, вырос уже с того возраста, чтобы мне игрушки мягкие дарили. Голова загудела от попытки вспомнить, и жажда напомнила о себе, отвлекая моё шокированное сознание от лицезрения «своей не своей» комнаты. — Пить, — прохрипел я севшим голосом. — Да-да, сейчас. Блондин резво подорвался, и вскоре я смог насладиться прохладной водой. Ммм, как же вкусно. Я жадно пил мелкими глотками, смакуя во рту влагу. — Ему много не желательно, — подал голос второй. Ну и кто его за язык тянул? Такое наслаждение прервал! Изверг! — Лил, это доктор Рид, он тебя осмотрит. Хорошо? Что-то мне не понравился этот доктор Рид, слишком уж взгляд у него масляный какой-то, но пришлось легким кивком согласиться. Как только он подошел ближе, на меня тааак пахнуло! В носу зачесалось, в горле запершило, сердце ёкнуло. Резкий запах сильного самца забил собой мои рецепторы. Я непроизвольно сморщился и тяжело задышал. Рид усмехнулся от моей реакции и молча начал осмотр. Через полчаса мне был прописан постельный режим, полный покой и хорошее питание. Из их разговора я понял, что три дня назад я (или не я?) упал с лестницы. К счастью, ничего серьёзного, простой вывих ноги и ушиб на голове. Хотя, как сказал врач, мой вывих может заживать от месяца до полугода. А вот синяки вскоре сойдут, на мне, как на собаке, всё быстро заживает. Так вот, значит, почему тело так болит. Странно, я вроде бы с пристани упал, а не с лестницы. Хотя… Ладно, позже разберусь, а то голова жутко разболелась. Мужчины ушли, а я остался один со смешанными чувствами и странными воспоминаниями. Я устало поднёс руку к лицу, зажмурился и потёр виски большим и указательным пальцами. Эта привычка у меня уже давно, ещё с детдома. В голове была полная каша и куча вопросов, на которые я не находил логических ответов. Если это чья-то шутка, то не смешная. А может я просто сплю? Решил ущипнуть себя, чтобы проверить. — Блин, больно! Тот длинноволосый приятнопахнущий мужчина меня явно знал, а я? Чёрт, не помню. Ещё и именем таким дурацким звал: Лил. Лилия, что ли? И тут меня внезапно осенило! А может блондинчик знал не меня, а это тело? Вдруг смутно вспомнился разговор двух невидимок обо мне. Что там было? Ах, да, новое тело и какая-то Лилея! А ещё припомнил мальчишку из своего сна. Точно, этот мужчина на него похож! Подгоняемый любопытством, с трудом встал с мягкой, уютной и тёплой кровати и сразу почувствовал слабость, нога прострельнула резкой болью, голова закружилась, по вискам прошлась неприятная пульсация. Посмотрел на конечность и охнул: опухшая, посиневшая. Жуть. Постояв с минуту, беря под контроль мысли, я, пошатываясь и хромая, направился прямиком к зеркалу, проверить свою теорию, сильно нервничая и переживая при этом. Мысли об остальном улетучились сами собой, когда я увидел «своё» отражение. Я стоял, разинув рот, и, не отрываясь, смотрел на «себя». Сердце пропустило удар, второй, дыхание сбилось, я даже икнул от неожиданности. Зеркало, с тобой точно всё в порядке, а то выдаёшь какую-то чушь несусветную? Я старался не поддаваться вдруг нахлынувшей панике, протянул руку, касаясь зеркальной глади, отражение повторило моё неловкое движение. Чужое отражение, это был точно не я. На меня смотрел совсем молоденький мальчишка, копия того, что был у меня во сне. Мечта пи… эм, людей нетрадиционной ориентации, ей богу! Небольшой рост, осиная талия, ноги от ушей, светлые волосы, как у блондинчика, большие фиалковые глаза в ореоле пушистых ресниц закруглённых вверх, под левым глазом маленькая точка — родинка, такая же, как и у светловолосого мужчины, слишком миловидная внешность… Гейская. Фигура была на мой взгляд слишком худая (его не кормят, что ли?) и немного костлявая, в силу возраста скорее всего, но через пару лет этот индивид превратится в идеального красавчика (ага, явно в нижней позиции!). Прямо картинка с обложки, а не настоящий живой человечек. Куколка. Да я таких милашек и не видел никогда. Вид не портили даже тёмные круги под огромными глазами, лохматые локоны на голове и несколько синяков. Ладно бы только это, но одето отражение было в короткую маечку на тонких бретельках и кружевные панталоны, из-под которых виднелись острые коленки! И всё это «великолепие» резало глаз розовым цветом в мелкие красные сердечки! Представили? А вот я это вижу. Сильно зажмурил глаза и резко открыл, ничего не изменилось — на меня смотрел мальчишка-незнакомец. Что за фигня здесь творится? Кто это? Где моё тело? Куда я, чёрт возьми, попал?! Голова закружилась, ладони вспотели, по спине прошёлся неприятный холодок, от которого я передёрнул плечами, в глазах — непонимание и страх. Я отшатнулся от зеркала, как от прокажённого. Не, я точно сплю или брежу, это нереально. Наверное, я в коме или под действием сильнодействующих лекарств в больнице. Там может и не такое привидется. Читал как-то, что люди под наркозом, наркотой или после клинической смерти видели и ощущали непонятно что, но никогда не думал, что сам такое переживу. — Точно, это просто сон, дурной сон, — уверял я самого себя вслух. Такое же невозможно, верно? Кое-как совладав с собой, чтобы не началась истерика или паническая атака, хоть и закалённый в детдоме был мой характер, забрался обратно в спасительную кровать и накрылся одеялом с головой. — Алексей Найдёнов, не истерить, не думать, ты мужик, двадцатипятилетний самостоятельный мужик, а не это прекрасное чудо! Утро вечера мудренее. Вот посплю, и всё встанет на свои места, — успокаивал я сам себя, проваливаясь в беспокойный и тревожный сон. И только где-то на краю сознания промелькнули слова, которые всё расставляли по своим местам: — Теперь ты займёшь моё место… Забудь прошлое, живи настоящим и наслаждайся… И береги папу…