Моя вторая жизнь

Уже несколько месяцев прошло с тех пор, как началась моя новая жизнь. Я полностью слился с сознанием Элиля, превратившись с ним в одно целое, принял новое тело, новый дом, новый необычный для меня мир. Ореа я полюбил самой чистой сыновьей любовью, на которую только способен. Ну как можно не проникнуться симпатией к этому живому, оптимистичному и нежному созданию? Я даже привык к его нестандартному по земным меркам внешнему виду, позволил заплетать мне волосы в причудливые причёски, научился пользоваться всевозможными кремами и маслами для тела, лица, ног, рук, глаз… Я даже не подозревал, что для каждой части тела нужно что-то своё, особенное. Вот только от обновлённого гардероба я категорически не смог отказаться, как бы меня не уговаривали. Что поделать, если все эти рюши и бантики ну никак не хотели восприниматься мной, как нормальная одежда для парня. Хотя кое-что от прежнего гардероба всё же оставил. Не передать словами выражение лица Ореа Эфилсона, когда я впервые вышел из комнаты в обычных синих джинсах, а не в обтягивающих брючках, и в простой голубой майке. Ни тебе розового (самого любимого, как оказалось, моего цвета!), ни бантиков, ни страз, режущих глаза, волосы в обычный хвост заплетены (не ровный и с петухами, я же первый раз сам завязывал). Так вот, я бодрой походкой направился за стол, мило поздоровавшись с папой. Слуга, что держал в руках уже пустой поднос, от удивления выронил его, а родитель завис с открым ртом и поднятой рукой с чашкой фруктового чая, который он просто обожал. — Лил, мальчик мой, с тобой всё в порядке? — через некоторое время проворковал он, ощупывая мой лоб, видимо, на наличие температуры. — Срочно доктора Рида! Папа вообще по малейшему поводу врача звал. Когда же этот самый доктор приехал и осмотрел меня, то заверил «господина Эфилсона», что я в полном порядке. — Скорее всего у вашего сына просто переходный возраст… Бла-бла-бла, молодой созревающий и бунтующий организм… Бла-бла-бла, может выражаться в изменении характера, поведения или привычек… Это он хорошо сказал, я-то действительно поменялся. По настоянию папы доктор Рид всё же выписал мне витамины и ушёл. Волосы — это вообще отдельный разговор. Сколько с ними мороки! Шампуни, маски, бальзамы, кондиционеры, сыворотки, масла… Я реально посочувствовал девушкам моего мира, это же сколько времени и сил они тратят, чтобы ухаживать за длинными волосами? Когда Билис впервые ворвался ко мне в ванную, я опешил. Не привык при чужих мыться. Но слуга ясно дал понять, что никуда не денется, я и так долго пролежал без надлежащего ухода, а омеги — нежные и хрупкие создания, требующие трепетного отношения и долгих косметических процедур. Когда Билис стал доставать из шкафчика десятки разных бутылочек и баночек, я уже был на грани истерики. Ой-ёй, меня сейчас будут пытать! И действительно, это было похоже на пытку. Два часа!!! Два долгих часа слуга только за моим телом ухаживал. Чем-то мазал, смывал, потом снова намазывал, растирал, делал массаж, снова мазал и втирал… Я, конечно, терпел его изыскания, массаж, например, мне очень даже понравился, но в душе выл волком и давно послал Билиса на три весёлых буквы. Но на этом мои мучения не закончились — на очереди были волосы! И опять около двух часов Билис точными движениями рук творил магию. Честно, не знаю, как я выдержал, но смог. Памятник мне! Волосы, конечно, потом были мягче пуха и нежнее шёлка, блестели и изумляли красотой, но этих пыток я больше не хотел ни за какие коврижки. Как оказалось, такие процедуры мне устраивали почти каждый день. Все в доме понемногу привыкали ко мне новому, а я привыкал к ним. Дни летели за днями, и завтра должны были вернуться отец с братом. Я скромно стоял позади папы, сильно волнуясь, пока он суетился, встречая супруга и старшего сына. Последние несколько дней он был особенно взвинчен и рассеян, да и его феромон усилился, стал более насыщенным, ощутимым. Родерик Эфилсон вживую превосходил все ожидания, воспоминания и снимки, на которых я его видел. Эту стать и мощь не передать даже самому опытному фотографу. В одном только его взгляде сквозила сила, мудрость, опытность, жёсткость, напор. Престон, кстати, пошёл явно в отца — такой же великолепный самец высшей пробы. Нацеловавшись со смущённым и красным супругом, глава дома нехотя оторвался от него и обратил внимание на меня. — Привет, Элиль. Иди уже сюда, малыш. Неужели не соскучился? — и этот здоровый альфа раскрыл свои объятия, широко разведя крепкие руки в разные стороны. Как я помнил, мы не виделись примерно полгода. Долгий срок. Отец уезжал по делам на другой материк. Я бросился в его широкие объятия, обнимая дрожащими руками в ответ, и уткнулся носом куда-то в район живота. Сердце бешено колотилось, обещая внезапно выпрыгнуть и укатиться подальше, и почему-то хотелось плакать и смеяться одновременно. Нюх уловил яркий, терпкий и родной феромон отца, что укутывал собой всё моё тело, обещая защиту и заботу. Родерик аккуратно схватил меня под мышки, словно я пушинка, и подкинул в воздух, отчего я завизжал в детском восторге, потом устроил меня на мускулистой руке и смачно расцеловал в обе щеки. Я обнял его за мощную шею с заметно выпирающим кадыком и уткнулся в неё носиком. Именно там находилась пахучая железа, и феромон был ощутим особенно ярко. Я вдыхал и вдыхал, раскрывая лёгкие на полную катушку, и никак не мог надышаться, пока отец, наконец, не опустил меня обратно на пол. Тут же ко мне сзади подкрался Престон и закружил, а я счастливо смеялся и шутливо ругал брата, обещая отомстить. В душе было невероятно тепло. Вот она — настоящая любящая семья, о которой я всегда в тайне мечтал, и в которой, наконец-то, обрёл своё счастье. Этот день выдался насыщенным на эмоции и хлопотным. Альфы привезли нам с папой много подарков, потом был ужин — шумный и весёлый, Родерик и Престон рассказали пару смешных историй из своей поездки, а затем отец ненадолго засел в своём кабинете. Меня, как самого маленького, отправили в комнату спать, где я быстро вырубился, едва голова коснулась подушки. Не знаю, что меня разбудило посередине ночи, возможно непривычный отдалённый шум и шорох. Я встал с кровати и по привычке накинул шёлковый халатик, да-да, сомнительного вида пижамы я наотрез отказался одевать, а в одних трусах долго не походишь. Я вышел в коридор, ведомый любопытством. Родительская спальня находилась через две двери от моей, копошение доносилось именно оттуда. Бесшумно ступая босыми ногами, я без задней мысли направился туда. Приоткрыл дверь, да так и застыл на пороге. Убийственная смесь возбуждающих феромонов ударила в нос, кружа мою голову. Запах секса просто стоял в воздухе, а на огромной кровати предавались безумной страсти Родерик и Ореа. Назвать родителями их сейчас было невозможно, это были дикие животные в гоне, дорвавшиеся до друг друга. Альфа и омега, пылкие любовники, ненасытные и развязные, лишённые скромности и жаждущие лишь одного. Первой мыслью было «сбежать», закрыться в своей спальне, зарыться с головой в тёплое одеяло и выкинуть увиденное из головы. Вдруг что-то неправильное привлекло моё внимание. Глаза! Глаза Родерика пылали красным огнём, хотя я точно помню, что они были светло-карими, цвета спелой пшеницы! Мои ноги будто приросли к полу, я затаил дыхание и продолжил наблюдать. Я не раз видел секс, да и сам принимал в нём активное участие, но картина, что предстала сейчас передо мной, затмила собой все прошлые воспоминания. Я стоял и не мог оторвать глаз. Увлечённые друг другом, меня они, конечно, не замечали, а я вперил свой взгляд в просто огромный член, который запросто скользил внутри стройного Ореа. И как только этот великан там поместился? Родерик лежал на спине, а его супруг активно прыгал на нём, пошло выстанывая и изгибаясь, словно змея, явно получая при этом неземное наслаждение. Неужели Ореа настолько хорошо? От анального секса? Судя по моему прошлому опыту, я в этом сильно сомневался, но, глядя на них… С моего места было отчётливо видно, как член пропадал в анусе, а затем вновь появлялся, чтобы в следующий миг снова исчезнуть во влажном убежище с пошлым шлепком. Крепкие руки альфы сжимали и оглаживали нагое тело мужа, утробное рычание, что то и дело вырывалось из горла альфы, было диким и каким-то животным. От этого моя задница испуганно поджалась, а в паху стало некомфортно. Что это со мной такое? Я возбудился, глядя на них? Да у меня в этом теле и эрекции ещё толком не было! Но прошлая память отчётливо напомнила, как же это хорошо — заниматься сексом. Я ещё немного пошпионил за родителями, удивляясь их страстному соитию, которое будоражило моё воображение, а после плотно и тихо закрыл дверь родительской спальни и бегом направился в свою. Сердце заполошно билось, дыхание сбивалось с ритма. Я упал на кровать и попытался забыть то, что видел. Не хочу об этом думать, но, блин, не получается! Мысли так и роились в моей голове. Как-то отдалённо я воспринимал, что сам являюсь теперь омегой, ссылаясь на то, что я ещё ребёнок и времени у меня полно, наслаждался внезапно обретённой любящей семьёй, свободой и отсутствием взрослых проблем. А реальность решила спустить меня с небес на землю, и только сейчас я отчётливо понял, что мне суждено в будущем найти альфу и быть принимающей стороной. Подставлять свой зад? На эту мысль он снова непроизвольно сжался. Вот чёрт! Перед глазами сразу появился Славик и моя кошмарная последняя ночь на Земле. Пусть воспоминания и были немного расплывчатые и поутихшие, но Алексей Найдёнов повторения той ночи точно не хотел. Хотя вторая часть меня обещала райское наслаждение. Наутро я узнал, что у папы началась течка, и родители несколько дней не выйдут из спальни. Престон сообщил, что именно поэтому отец и спешил домой — провести течку в одиночестве не каждый омега сможет, это больно и неприятно. Я мысленно перекрестился, прося высшие силы отложить мою течку на неопределённый срок, а лучше, чтобы она вообще никогда не наступила. Следующие несколько дней пролетели как один миг, Престон уезжал сразу после завтрака увидеться с друзьями и возвращался затемно. Я же был предоставлен сам себе, читая в библиотеке или выпуская пар силовыми упражнениями, выматывая себя, чтобы к вечеру ни о чём не думать, потому что мысли постоянно возвращались к сцене в родительской спальне. И всё равно с наступлением ночи я крался в спальню родителей, ругая себя, и наблюдал за безумным соитием двух одурманенных течкой любовников. Не знаю, какая сила тянула меня к ним: банальное любопытство, интерес или что-то ещё, но я не мог не смотреть. Я узнал, что такое узел, увидел, как основание члена Родерика на глазах увеличивается и протискивается в стройное тело Ореа, вызывая у меня настоящий шок, как сам омега стонал, изнывал, выворачивался в крепких и умелых руках супруга, как его тело пробивали один за другим оргазмы, как у альфы выросли клыки, и он впился ими в тонкую шею родителя, а того начинало трясти от ярких ощущений. Мои глаза не могли оторваться от развратного действия, а мозг никак не мог принять мысль, что анальный секс может быть настолько упоительным. В голове смешались две сущности, одна твердила — «никогда», вторая кричала — «никогда не говори никогда…» Через пять бесконечных ночей родители спустились к завтраку. Оба сияли почище золотой монеты, довольные, счастливые, пропахшие друг другом. Папа что-то щебетал, весело смеялся и был полон сил. Я удивлялся тому, что он вообще ходит, ведь после одной такой ночи я еле передвигал ногами, а тут целых пять. Это какой же выносливый организм у омег? — Элиль, — погружённый в свои невесёлые мысли, я встрепенулся от голоса отца. — Да? — Тебе скоро тринадцать, я хочу устроить приём в честь этого. Так, когда там у меня день рождение? Ого, как быстро пролетело время. — А после ты отправишься в пансионат для омег, — закончил отец. — Родерик! — Что, любимый? Там учиться всего три года, как раз к шестнадцати вернётся домой. А там глядишь, женихов присмотрит, замуж пойдёт… Чеееего? А моё мнение никого не интересует? Какие женихи? Какой замуж? Ау! Я ребёнок вообще-то! Свободу слова! Свободу выбора! — Брата Фила тоже в этом году в пансионат отправляют, — вставил свои пять копеек Престон, а я попытался убить его взглядом. — Вот, уже один знакомый будет. Надобно его тоже на приём пригласить. Не волнуйся, Ореа, наш мальчик точно не пропадёт, он очень изменился за время моего отсутствия, повзрослел. Уже сидя в своей комнате, надел браслет и открыл планшет. Опять мигали красным сообщения. От Хигоса, ясное дело. Он, кстати, приходил несколько раз, но его не пустили ко мне, я же, прикрывшись шторами, наблюдал из окна за этим альфой. Красив, едрён батон! Мне бы в такое тело. Ой, я же не за этим сюда залез. — Пансионат для омег… Пансионат для омег… — твердил, как заведённый. Щёлкнул по сайту этого самого пансионата и начал изучать. — А что, не всё так плохо, как я себе нафантазировал, — облегчённо выдохнул я через несколько часов упорного изучения пансионата. По сути это обычная закрытая школа для омег. Тут преподавали всё то, что по мнению сильных мира сего пригодится им в будущем. На территории пансионата были построены пять зданий. Основное — учебное, было посередине и имело форму шестиугольника, или алмаза, как было написано на сайте. Остальные строения окружали его с четырёх сторон и назывались просто: западное, южное, восточное и северное крыло. Просторные спальни на двоих человек находились в западном крыле, общая столовая и несколько кафешек — в южном, бассейн, тренажёрный зал, йога, танцы и всё в том же духе находились в северном, ну и в восточном были различные комнаты для развлечения и досуга. Даже мини-кинотеатр был. Но что больше всего мне понравилось, так это единая форма для всех омег: обязательный светло-бежевый костюм и белая блуза любого покроя. Всё строго и официально. Два выходных в неделю ходи хоть чучелом, но в учебное время соблюдай правила, а правил оказалось не так уж и много. Основное — никаких альф в пансионате. Хах, да запросто! За ужином я огласил своё согласие поехать в пансионат, хотя его никто и не спрашивал. Но отец похвалил и потрепал по голове. Потом стали обсуждать предстоящий приём, папа сетовал, что времени мало, еле успеваем управиться в срок. Больше месяца — это мало? Да я бы за час всё организовал на Земле. Ладно, пусть все хлопоты лягут на хрупкие плечи родителя, а я буду просто наслаждаться новой жизнью.