Моя вторая жизнь

Сегодня вечером меня ждал приятный сюрприз. Мы всей семьёй отправились в «Особняк Шаара» – самый лучший и дорогой ресторан на Кардино. Терьян Шаар, один из хороших друзей отца, лично поприветствовал нас и провёл к столику у окна, из которого открывался изумительный вид на цветущий сад. — Спасибо, Терьян. — Да, ладно, Родерик, никаких проблем. В моём ресторане для тебя всегда найдётся уютное местечко. — Как семья? — Да всё отлично. Оуэн должен скоро родить, поэтому извини — не сможет вас поприветствовать, а Терион готовится к экзаменам. А это Элиль? Ты так вырос с нашей последней встречи. Извини, что не были на твоём празднике, но мой подарок, я надеюсь, тебе понравился? — подмигнул мне альфа. О, да, его подарок я помню прекрасно. Эта очень старая книга кулинарных рецептов. Раритет, можно сказать. Не знаю, где он достал сей шедевр, но я уже успел её прочитать и затереть чуть ли не до дыр, и чутьё мне подсказывает, что автором являлся такой же попаданец, как и я. Многие пометки в книге были сделаны на чистом русском языке, отличимом от языка этого мира (это я уже потом понял, что буквы отличаются), да и сами рецепты напоминали мне больше земные, а в конце стояла подпись на родном русском — Андрей Стрельцов. — Спасибо, это очень хороший подарок. — Ну, Ореа так красочно рассказывал моему супругу, что ты любишь готовить, а я как раз на Милано забрёл в один антикварный магазинчик. Там мне и посоветовали эту книжку. Правда в ней непонятные слова попадаются, — протянул Терьян. — Ну да ладно, я рад, что мой подарок пришелся тебе по душе. Был бы постарше, взял бы к себе поваром, — сострил друг отца. — А теперь отдыхайте и наслаждайтесь едой. Шаар потрепал меня по голове, кивнул папе, подал руку отцу и брату, и ушёл по своим делам. Изысканные блюда, великолепная подача, отличная музыка, приятное обслуживание, тонкие ароматы и превосходное настроение… и это всё только ради меня, ведь уже завтра я поеду в пансионат для омег на целых три года. Я расчувствовался и даже пустил слезу (к моему удивлению, помягчел я в последнее время что-то), крепко обнимая родителей, которых безумно полюбил, и своего порой взбалмошного брата, с которым у нас сложились тёплые отношения. Вечер действительно прошёл весело и душевно. Уже дома Билис мне давал последние наставления. — Это, — он показал баночку с розовой крышкой, — для волос, но после их мытья, а это, — потряс белым тюбиком, — для кожи лица, а это… — Билис, — перебил я своего суетившегося слугу, — ты всё равно их все подписал, так что не волнуйся. Всё будет хорошо, я же не на другой материк перебираюсь. Всего лишь в пансионат. — Но, молодой господин, вы там будете совсем один! Кто же проследит, что вы выполняете все процедуры должным образом. А ваши волосы? Кто будет за ними ухаживать? А ваша нежная кожа? О, Боги… — омега театрально взмахнул руками, опустился на стул и глубоко вздохнул. — Не волнуйся, Билис, я разберусь. Целый месяц твоих настойчивых и подробных пояснений крепко вбились в мою голову. За последний месяц Билис мне уже плешь проел, каждый день целый экзамен устраивая: для чего это, куда то, а вот это как… Тут хочешь не хочешь, а запомнишь. Узурпатор, блин. К тому же память услужливо подсказывала значение того или иного тюбика, баночки, бутылочки и флакона. — Хорошо. Тогда вы сами мне всё сейчас и расскажете, — взял себя в руки слуга. Ууууууу! Я чуть не завыл в голос, их же там десятки! Этой ночью я не выспался. Какой-то мандраж долго не давал Морфею забрать меня в свои владения, поэтому утром меня разбудил Билис, поколдовал надо мной, как в последний раз. Хотя не спорю, было до чёртиков приятно. Светло-бежевая форма с простой белой блузой сидела на мне отлично, волосы красиво уложены в сложную причёску, множество колец и браслетов сияли у меня на руках, как сказал папа: — Нужно всем показать, что ты – не абы кто! Будто и так не понятно! Кортеж из четырёх машин со знаками семьи Эфилсон припарковался у распахнутых настежь ворот пансионата, и я, в сопровождении своей семьи, выпорхнул на воздух. Одна машина была полностью загружена моим багажом, а на уверения, что столько мне не понадобится, я услышал отчётливое: «Ты же Эфилсон!» Пришлось оставить сборы на папу и на слуг. Сам же собрал только то, что посчитал необходимым, прихватив и поваренную книгу. Не успели мы выйти из автомобиля, как навстречу уже спешил низкий пухленький омега, как было указано на сайте, это и есть директор. — Господин Эфилсон! — воскликнул он. — Наслышан, наслышан, что в этом году к нам ваш сын поступает. Это он и есть? — омега обратил своё внимание на меня. — Какой хорошенький, какой красивенький, — директор потрепал меня по щекам. — Пойдёмте, я покажу, куда ушла ваша щедрая благотворительность. И директор, взяв моего папу за тонкую рученьку, потащил его в сторону одного из зданий. — Ого, да он словно танк! — проговорил я. — Кто? — не понял отец. — Да так, мысли вслух. Напористый очень. — Это да. Он, между прочим, ещё твоего папу обучал. — Ничего себе, это же сколько ему лет? — Думаю за сотню точно перевалило, — ответил отец. А я вспомнил, что на Лилее все долгожители. Сотня лет — это ещё считается молодой, а самый старый человек умер в пятьсот двадцать два года. Это я в одной книжке в библиотеке вычитал. Правда жил тот самый человек фиг знает сколько лет назад, но всё же показатели – не чета земным. Так что я ещё раз убедился, что очень даже хорошо попал. Интересно, сколько проживу я? Папа вернулся минут через сорок, студенты всё ещё прибывали, а моего зайки так и не было видно. Зато на глаза мне попался Олдин Брэдли с семьёй. Раз он тут, то и Кларисс поблизости. Завидев нас, омега поспешил к нам. — Здравствуйте, — поздоровался Олдин и осыпал папулю комплиментами. У того прям щёчки порозовели, так приятно стало. На меня же омежка бросал завистливые взгляды украдкой. Конечно, ведь сегодня я сверкал. — Такой милый мальчик, — сказал папа, когда Брэдли отошли. Ага, милый, так и хочется об стену швырнуть… Эмиль прибыл через десять минут. Увидев его, сразу помахал рукой, расплываясь в улыбке. Такой застенчивый, испуганный немного, красивый. Захотелось затискать, чтобы омега расслабился. Он тоже прибыл с семьёй. Престон сразу отправился к его брату, пребывать в розарии малолетних омег ему было крайне неуютно. Я кинул взгляд на Эйджея. Какой-то дерганный, смотрит по сторонам, взгляд бегающий, далеко от машины не отходит. Я перевёл взгляд на отца, он смотрел на альфу с превосходством, а звериный оскал сказал больше, чем слова, и я расслабился. Значит так надо, я не сомневался, что отец исполнит мою маленькую просьбу. Вскоре мы услышали громкий звонок, все бросились к трибуне, и директор начал свою речь. Ничего особенного: пару слов про сам пансионат, про то, что даже омеги из самого низкого класса отсюда выходят «благородными», про правила, напутствие поступившим, напоминание о благотворительности и спонсорской поддержке. После он попросил попрощаться с родными и следовать за ним. Омеги сразу бросились в объятия папочек, кто-то плакал, кто-то всхлипывал, а несколько человек даже горько рыдали. Ореа обнял меня крепко, поцеловал и пожелал хорошей учёбы, почаще писать и звонить, отец и брат стиснули так, что воздуха в лёгких резко стало не хватать. Работники пансионата подхватили мои вещи (которых была прорва) и последовали за мной. В груди было как-то грустно, я так привык купаться в ласке и любви своей новой семьи, что расставание, хоть и временное, опечалило. Тряхнув головой, выпятив вперёд грудь, я подхватил Эмиля за руку и уверенно направился за неровной толпой таких же мелких омежек, как и сам. Впереди ждала новая жизнь. Мишель Гинсли, так звали директора, привёл нас к зданию общежития. Западное крыло впечатлило. Сделанное из светлого камня, с просторными окнами и широкими дверьми оно делилось на три части. В первой жили первогодки, во второй те, кто учился второй год, а в третьей — выпускники. — Добро пожаловать в пансионат для омег, — вновь проговорил директор. — Это ваш куратор, он будет помогать и наблюдать за вами в течении этого года. Вперёд вышел бета. Довольно молодой, худой и высокий. Его лицо ничего не выражало, будто застывшая маска. Он обвёл всех нас изучающим, цепким взглядом, что-то отмечая для себя, а потом громко произнёс: — Моё имя Гордон Фрикс. Можете обращаться ко мне «мистер Фрикс» или «мистер Гордон». С этого и до последнего дня первого года обучения я буду вашей тенью. За нарушение правил, которые вы, я надеюсь, выучите наизусть, вы будете наказаны. За опоздания и пропуски занятий без уважительной причины вы будете наказаны. За несоблюдение комендантского часа вы будете наказаны. Всё понятно? Божечки, куда я попал? На зону что ли? Или скорее в колонию для несовершеннолетних. Память услужливо показала отрывки из когда-то давно виденных мною фильмов и сериалов про ментов и зеков, воображение дорисовывало остальное: пытки, избиения, карцер, драки, голодовка, насилие… Жуть, короче. Неужели и тут так же? Да не, не может быть такого, это же элитное заведение для «благородных» омег. Я так задумался, что пропустил остаток речи мистера Гордона. Потом нас расселили по комнатам. Мистер Фрикс называл фамилии по списку, что держал в руке, и указывал, кому куда идти. Всех новичков оказалось девяносто семь, в комнаты селили по двое, а так как я числился в списке последним (фамилия начиналась на «Э»), то мне соседа не досталось. Если честно, то я даже обрадовался – одному проще, никто мешать не будет, да и мало ли кто бы попался. Мои вещи уже стояли в покоях, когда я с опаской переступил порог моего временного жилища на целый год. Фух, прям от сердца отлегло, а из груди вырвался вздох облегчения. Комната, в основном, выдержана в бежевых тонах, если бы была какая-нибудь розовая няшность, то я бы точно рехнулся. Сама комната была довольна просторна: две кровати по разные стороны, рядом с ними — две тумбочки, два письменных стола и стула, широкое окно посередине. Из комнаты вели три двери. За одной скрывалась ванная с душевой кабиной и санузлом, за второй — огромный гардероб, а за третьей дверью — небольшая гостиная. Вот и всё моё временное убежище. Первая неделя была позновательно-ознакомительной. Мы получили расписание, свод правил, который нужно знать на зубок, осмотрели местность, обжились. Познакомились с остальными студентами, наслушались баек и рассказов, страшилок, заочно узнали всех преподов, осмотрели территорию пансионата. Эмилю достался в соседи Нэшер Розия, или просто Нэш. Ничего такой парнишка, его семья держала продуктовый магазин, не особо большой, но приносящий стабильный доход. Сам омежка был четвёртым ребёнком в семье, имел трёх старших братьев-альф и был рад избавиться от гиперопеки хотя бы на время учёбы. Нэш оказался весёлым и миленьким малым, хоть и с ужимками истинного омеги. Но в его исполнении все охи и вздохи получались вполне естественно и натурально. А может, это я уже слишком сильно привык к своей новой жизни? Хотя, признаюсь, временами накатывало. Вспоминал прошлую жизнь: девушек, студенческие будни, тяжёлый воздух с примесью бензина, детдом, любимую работу, попойки с друзьями, Славика… Иногда тосковал, думал, а если бы всё сложилось иначе? Если бы не было того злополучного случая, или Славка не поступил бы так подло? Где бы я сейчас был? Что делал? Скорее всего, жил в нашей квартирке, дальше работал в ресторанчике, по выходным встречался с друзьями и трахал вместе с Вячеславом девушек. М-да… Чего-чего, а секса не хватало, особенно теперь, когда тело начало взрослеть и требовать разгрузки. Дрочка — это, конечно, хорошо, но хотелось почувствовать тепло другого человека рядом. Узнав в прошлой жизни, что такое настоящий секс, и регулярно им занимаясь, сладостные ощущения уже не забудешь. И, что самое невероятное, образ пышных форм милых девушек в моём воображении всё чаще заменял туманный лик явно мужского пола, а рука сама тянулась к заднице, помня то наслаждение, испытанное мною в первый раз. Нет, я ориентацию не поменял (наверное), не смирился со своей новой позицией, не мечтал, чтобы какой-то альфа-самец засунул своё сокровенное в мою бедненькую жопоньку, но… Вот именно, что «но»! Сам не знаю. Хотя, за родителей и любящую семью я очень благодарен тем, кто меня, а точнее мою душу, перенёс на Лилею, ведь каждый сирота мечтает о настоящей семье, это наше самое заветное желание… Соседнюю с моим зайкой комнату занимал Олдин. Он нагло выставил несостоявшегося соседа Кларисса и заселился к нему, теперь они вдвоём постоянно ошиваются рядом, о чём-то шепчутся и пускают в мою сторону завистливые взгляды. Я, конечно, понимаю, что моя новая семья о-о-очень богата и влиятельна, но и семья Олдина не последняя на материке. Надо будет подробнее узнать, почему младший Брэдли меня так недолюбливает. Неужели это просто зависть и всё? Занятия начались через неделю. Я с интересом и каким-то волнением их ждал. Расписание у нас уже было, вещи сложены и готовы, форма сидела отлично, учебники выдали в библиотеке ещё несколько дней назад. Кстати, она оказалась просто огромной, но истинно омежьей на первый взгляд. Это потом я уже нашёл отдельные стеллажи с нормальной литературой, хоть и под огромным слоем пыли, редко сюда, видимо, заглядывали представители нежного пола. А мне вот пришлось по нраву. Библиотекарь, пожилой на вид омега, мистер Эргюс, даже присвистнул, когда я взял не какой-нибудь слезливый роман или стишки, а книги по экономике, ведению бизнеса, истории Кардино и тому подобную литературу. Я решил последовать совету Эмиля и открыть в будущем собственный ресторан, так что знания мне просто необходимы. И у меня впереди целая жизнь, чтобы воплотить свои мечты и желания в жизнь, ведь не даром мне дали второй шанс, его я уж точно не просру! А пока меня ждёт учёба, новые знакомства и познавание своего быстрорастущего омежьего тела.