Заветное желание

Брюнет с небольшим хвостом и синими глазами, в которых невозможно прочитать ни одной мысли — вот как можно описать хозяина дома. Кажется, у меня начинается нервный тик. — Здравствуй, ты Лиам, верно? — улыбаясь, он протянул мне руку. Я слабо кивнул и пожал её. — Меня зовут Нил. Проходи. Джефф, ты тоже будешь участвовать? — Да, первое время, а то ещё бедный в обморок от волнения упадёт! — весело улыбался парень, от меня в ту же минуту получив слабый удар локтём в бок. Он так об этом говорит, будто мы тут не собираемся обсуждать что-то столь серьёзное, как желание убить человека. — Могу понять, но бояться тебе совершенно нечего, — проходя с нами в гостиную, объяснял Нил. — Садись, будешь чай или кофе? — Откажусь, спасибо… — присаживаясь на диван, тихо сказал я. Как только я сел, в голову будто что-то выстрелило, она резко заболела. Твою ж… Какие неприятные ощущения. — А мне сделай чай, если можно! — садясь рядом, попросил друг. — К твоему приходу я подготовился, — хмыкнул тот и протянул парню кружку, сам опускаясь на кресло рядом со мной. — Благодарю! Так, сейчас начнётся моя своеобразная казнь. — Можешь начинать, я почти ничего не знаю о нашей проблеме, поэтому был бы признателен, если ты посвятишь меня в детали. Я помолчал некоторое время, словно дикий зверёк оглядев психолога. Нужно прояснить кое что. — Для начала я хотел бы узнать, что Джефф Вам рассказал. — Только то, что у тебя плохие отношения с семьёй. Так мало? Точнее… Так условно? Тогда он, скорее всего, сильно удивиться тому, до чего эти отношения меня довели. Нервно выдохнув, я сжал ткань дивана и всё же начал говорить. — Это верно. Моя… Ситуация, так скажем, заключается в том, что я хочу убить своих родителей. И вместе с Джеффом мы почти каждый день раздумываем над тем, как это лучше сделать. Нил и бровью не повёл, внимательно слушая меня. Что, совсем не удивился? Либо он соврал о том, что не знает, либо для него такие случаи не являются чем-то ненормальным. — Ты ведь понимаешь, какие последствия это принесёт? — Разумеется, — отрезал я. — Мы обсуждаем это в контексте того, что должно выйти идеальное преступление, но при этом чтобы я мог вдоволь разгуляться. Он бросил быстрый взгляд на Джеффа, но тот словно не заметил его. Неужели подумал, что и Джефф может стать его пациентом? — Насколько я знаю, у тебя есть младший брат. Что ты будешь делать с ним, если придумаешь идеальное преступление? — Я не собираюсь делать этого в нынешнем году или в следующем. Ною всего лишь девять лет, а я ещё школьник, поэтому я начну действовать когда пойду на работу и смогу жить отдельно. Брата я, конечно, заберу себе. И он не узнает о том, что это сделал я. — Позволишь узнать, как твой брат относится к родителям? — Он их боится. Я всегда защищаю его от них. — У вас нормальные отношения с ним? — Я для него единственный близкий человек, у него и друзей толком нет, потому да. Он замолчал, внимательно осмотрев меня. От этого я невольно прижался к спинкам дивана. Увидя мою реакцию, Нил тихо выдохнул. — Позволь кое что прояснить. Ты желаешь убить их исключительно по той причине, что они затравливали тебя и брата? Я чуть нахмурился от этого. Его фраза не казалась обесценивающей, скорее действительно чтоб всё полностью понять, но мне не понравилось что он так быстро перешёл к этой теме. Но, вопреки своему страху, я решил рассказать больше прошеного. — Я думаю, что им нет никакого смысла жить. Они бесполезные алкоголики, которые талантливы только в том чтобы самоутверждаться за счёт своих детей и ныть о том как всё плохо. Скажу так, я их и за людей не считаю. Однако, это лишь одна из главных причин моего желания. На этом моменте Джефф удивлённо перевёл на меня взгляд, но ничего не сказал. Похоже, он понял что я хочу поведать. Психолог же с интересом смотрел, ожидая продолжения. — Я хочу познать ощущения, которые испытывает убийца во время того, как отнимает чужую жизнь. Это также является серьёзной причиной. — Тебе интересно, что чувствуют убийцы? Но ты же понимаешь, что каждый из них реагирует по своему на своё первое убийство и, к сожалению, мало кто из них останавливается на этом. — Понимаю, оттого мне очень интересно какая реакция психики будет именно у меня. Буду ли я смеяться, желая избавиться от такой нагрузки, может заплачу? А возможно не будет вообще ничего. Тем не менее я пойму, что значит отнимать чужую, хоть и бесполезную, жизнь. Нил смотрел на меня без тени страха, презрения или ещё каких-то негативных чувств, оно и понятно, он психолог, но это так странно — высказываться кому-то постороннему о таком. — Кстати, Вы назвали мой случай проблемой, — я решил пойти в наступление, в конце концов на первом сеансе мне нужно выяснить максимально всё. — Признаюсь, я так не считаю. Нельзя сказать, что я болен, если замышляю такое, потому это не проблема, а ситуация. Наконец я увидел на его лице слабую ухмылку, он даже чуть поддался вперёд, когда как я до сих пор не отлип от стенки дивана, хоть и чувствовал себя более уверено. — У тебя как минимум низкий уровень моральных убеждений, если ты считаешь что вправе отнять чью-то жизнь. Не осуждаю, просто констатирую факт. — Низкая мораль?.. — тихо переспросил я. — Возможно, однако я никогда не наврежу кому-то невиновному. Они же это заслужили. Лично я не могу найти ни одной причины, чтобы они оставались в живых, они бесполезны, как естественный отбор, только сами докатились до такого. — Хм… Позволь поинтересоваться, есть ли хоть какая-то причина почему они оба скатились в маргиналов? Я задумывался, хоть и погружаться в детские воспоминания особо не хотелось, но я всё же попытался покопаться там. Найти хоть что-то, тот момент когда всё пошло под откос, однако очень быстро понял, что я не знаю причин потому как когда я родился — они уже такими были. От осознания этого захотелось смеяться. А я ведь действительно никогда об этом не думал. С самого рождения меня растили во всём этом — вечный запах алкоголя, постоянные драки друг с другом или с соседями, частая полиция, которая постоянно разнимала их. Единственное за что я рад что меня ещё тогда не забрали из семьи, потому что иначе мой брат, тогда ещё не рождённый, остался бы один. Хотя, с другой стороны, даже знай я причины, ни одна из них не стала бы для меня весомым поводом испоганить свою жизнь. Нервно оскалившись, я посмотрел ровно в глаза мужчине и уверенно, даже немного вальяжно, ответил: — Я родился в этой обстановке, потому причин не знаю. Но даже если бы знал — это ничего не меняет. Эти ублюдки не достойны ходить по земле. Боковым зрением я заметил что Джефф напрягся. Боится что меня эти разговоры доведут до чего-то плохого? Что же, дружище, это была твоя затея. — Ты не пытался поговорить с ними об этом? Может, уговорить перестать? Он шутит? Или никогда не видел подобных им? Пальцы машинально сжали ткань дивана, но в этот раз от нарастающей злобы. — Они никогда не послушают такого как я. Да что уж там, они никого никогда не станут слушать. Они не способны поддержать тему спокойного диалога, не связанного с их зависимостью. Я не хочу тратить свои нервы на бесполезные вещи, у меня есть дела поважнее. — Например? — спокойно спросил врач. — Например защищать Ноя… — не задумываясь, я ответил первое что вспомнил. Он снова слабо улыбнулся. Что это вообще должно означать?.. — Хоть у тебя и присутствуют некоторые задатки синдрома бога, брат ты действительно хороший. Я вопросительно изогнул бровь. Синдром бога? Потому что я считаю что они должны умереть? Да разве кто-то в здравом уме проявит к ним хоть толику жалости?.. Гнев снова щёлкнул внутри, как будто кто-то пытается зажечь спичку, но всё не выходит. Голова заболела с новой силой. — Нил! — внезапно раздался голос Джеффа, я аж слегка вздрогнул, на мгновение позабыв что мы тут не одни. — Брат он действительно хороший, только из-за нервного напряжения он невольно может срываться на нём. Может, поговорим об этом? Психолог посмотрел сначала на друга, после коротко кивнул и снова глянул на меня. — Можешь рассказать последний подобный случай? Это тоже не хотелось вспоминать, но в конце концов я из-за этого и решил согласиться на весь цирк. — Когда я вернулся домой, где-то неделю назад, брат сидел в нашей комнате и пытался гладить мои вещи, тренировался. В обычном состоянии я бы и слова не сказал, но тогда был не особо удачный для меня день, рассказывать не буду. Поначалу я ничего не сказал, только попросил быть осторожнее, но уже тогда мой голос был довольно злым. Я сидел за уроками, когда услышал крик с его стороны. Обернувшись, я увидел что он сильно обжёг себе палец утюгом. И в этот момент меня как будто переклинило. Я встал и, резко отдёрнув его… — я запнулся, было невероятно стыдно это говорить. — Накричал. Меня тогда как будто подменили, я вёл себя не лучше этих уродов. Когда до меня это дошло, я очень долго извинялся, предлагал много разного, чтобы он простил меня. Но он и не злился. Сказал понимает что сам виноват, потому что не был осторожен и сам обнял меня. Тогда было невероятно мерзко от самого себя. Да и сейчас тоже. Выслушав меня, мужчина слабо кивнул. — Тебя понять можно, поэтому было бы неплохо если ты пропьёшь курс успокоительного. Думаю, для начала тебе хватит валерьянки, — поднявшись, он вышел из комнаты, вернувшись через время с маленькой баночной. — Держи, только пей каждый день потому как валерьяна имеет накопительный эффект, чтобы она помогла тебе нужно обязательно пропить курс. Договорились? Успокоительное?.. Думаю, он прав. Ради Ноя я выпью. — Благодарю, — кивнул я и взял баночку. — Что же, полагаю для первого раза достаточно. Не стоит тебя сразу нагружать, поэтому можешь быть свободен. Надеюсь на следующую встречу, Лиам. Наконец-то. Лишь слабо кивнув, я взял друга за руку и вывел на улицу как можно скорее. Там, уже на свежем воздухе, я облокотился о дерево и тяжко выдохнул. — Ты как? Всё нормально? — взволновано спросил друг. — Более менее, но я ещё подумаю перед тем как пойти к нему второй раз… — прошипел я, направляясь в сторону дома. Джефф пошёл за мной. — Почему? Неужели совсем всё плохо? — Я не ожидал в первый же день услышать о том, что у меня синдром бога только потому что я считаю этих тварей естественным отбором. Джеффри немного помолчал, после широко улыбнулся и кинулся мне на шею сбоку, повиснув. — Что же, тогда можно сказать что мы с тобой два бога, я ведь тоже так считаю! К тому же он сказал, что не осуждает тебя! — Дело не в его мнении, я сам не думаю что у меня есть этот синдром. Таким образом я отношусь исключительно к ним и подобным им, я не нарцисс и ничего вытекающее из этого диагноза. — Что же, может сможешь более конкретно поговорить с ним об этом в следующий раз? Если хочешь, я снова с тобой пойду! — Я подумаю. Сейчас мне нужно отдохнуть, поэтому я пойду домой. И так задержался. Ной, должно быть, уже давно дома. — Хорошо, тогда я провожу тебя! Я лишь кивнул. Всю оставшуюся дорогу мы более не затрагивали эту тему, Джефф пытался поднять мне настроение, я же делал вид, что полностью в порядке. Не хочу его лишний раз волновать. Такими темпами мы остановились у моего дома. — Что же, тогда увидимся завтра в школе. Удачи! — улыбнулся Джефф и пошёл дальше по улице. Проводив его взглядом, я развернулся и прошёл в дом. — Ной, ты дома? — с порога спросил я, проходя в нашу комнату. Открыв дверь, я так и застыл в дверном проёме от увиденной картины: Мой брат сидел на полу, держась одной рукой за другую, окровавленную в районе вен, и беззвучно плакал.