Глава 9. За день до…
15 сентября 2023 г., 15:27
Когда любовь бушевала в её сердце, она не способна была его понять. Сейчас же в атмосфере установившейся между ними спокойной дружбы она сумела чуть-чуть проникнуть в его мысли, чуть-чуть его понять.
Маргарет Митчелл, «Унесенные ветром»
***
20 сентября Сюзанна Райс очень любила цветы. С детства она мечтала о своём саде, и отец исполнил ее желание, сделав во дворце желаемое младшей дочерью. Она могла часами копаться в земле, высаживая цветы. Наверное, это было связано с магией Сюзанны — силы земли. Так, она была звеном в цепи: Франциск — огонь, Фредерик — вода, Ральфас — воздух, и она — земля. Только коснувшись увядшего цветка, он вновь расцветал. Земля становилась плодородней, и все живое, чего касалась Сюзанна, получало новую жизнь. — Госпожа Сюзанна! — принцесса замерла, тихо выругавшись, когда услышала знакомый резкий голос. — Какая встреча! Закатив глаза, Сюзанна встала с колен, где осматривала цветы, и развернулась, столкнувшись почти нос в нос с ней. С Айше Бахтейжар. Бахтейжар недовольно хмыкнула — Сюзанна была ниже неё, но она ясно чувствовала своё превосходство над ней. Конечно, она ведь принцесса, мать Императора, а что Айше… Сюзанна же в ответ оценивающе оглядела женщину — высокая, широкоплечая, с длинной рыжей косой, она явно только что со смотра армии. — Как поживаете, Госпожа? — приторно улыбаясь, склонила голову Бахтейжар. — У вас все хорошо? — Все замечательно, Бахтейжар, — насмешливо улыбнулась Сюзанна, поправив платье ярко-зелёного цвета с золотой оборкой сверху. — Как ты? — Живы, и на том спасибо, — в привычной манере ответила Айше. Когда эти две женщины находились рядом, это ни к чему хорошему не вело. Они не просто испытывали друг к другу неприязнь — они ненавидели друг друга. С того момента, как Император Ральф назначил Айше воспитателем Франца по военному делу, Сюзанна не могла спокойно смотреть на эту женщину. Она вела себя отвратительно по отношению к династии Райс, ее поведение было оскорбительно, а Ральф ей все прощал — она ведь принесла столько побед стране! А теперь и Франц шел по стопам деда, и Сюзанна не могла ничего с этим поделать. Благо, это касалось только отношений с Бахтейжар — все остальное Франц делал в точности до наоборот, его действия не соответствовали Ральфу. Это было облегчением. Франц имел собственные мозги и своё мнение, поэтому никому не удавалось на него повлиять. В делах политики он учитывал мнения трёх людей: Вильгельма, Александора (и то не всегда, коммунист старый) и матери. В военном плане, конечно, Франциск старался слушать опытных полководцев, но своё мнение тоже не держал при себе — если считал что-то неверным, то всегда говорил. Чуйка у него была что надо — за полгода у власти он ещё ни разу не ошибся, урегулирование конфликта с Польским царством тому доказательство. — И? — Сюзанна надменно вздернула голову, глядя на подавшую голос Бахтейжар. — Какого это — вернуться из мира мёртвых? Принцесса Вольфрагенская усмехнулась куда-то в сторону: — Воодушевляюще, — натянуто улыбнулась женщина. — Тебе бы тоже такая практика не помешала, — Бахтейжар закусила губу, стараясь сконцентрироваться, когда Сюзанна Райс прошла мимо неё, задрав голову с золотой короной, покрывавшей ее прекрасные каштановые волосы длиной до бёдер. — Сразу цену жизни осознаёшь. Бахтейжар громко усмехнулась, склонив голову, и даже не обернулась, когда Сюзанна прошла мимо неё, направляясь вглубь сквера, привычно, без служанок. — Смотри, принцесса, — тихо прошептала Айше, искоса смотря на плывущую элегантной походкой женщину. — Как бы тебе вновь там не оказаться…***
Гермиона была полностью уверена, что все, что произошло вчера, ей приснилось. Ну, не могло ведь быть правдой то, что она стала женой Императора Величайшей Магической державы! Но именно это и произошло. Открыв глаза, она поднесла руку к лицу, тем самым ограждая себя от солнечного света, проникающего в спальню. Она заметила, как что-то блеснуло и, поняв, расплылась в улыбке. Это было обручальное кольцо. Гермиона с улыбкой рассматривала тонкое, элегантное кольцо, когда ощутила шевеление рядом с собой. Повернув голову, она увидела перед собой Франца, сладко спавшего рядом с ней. Несмотря на то, что кровать была очень большой, они все равно спали близ друг друга. Гермиона перевернулась на бок и осторожно протянула руку к лицу любимого, убирая прядь волос с носа. Она прикрыла рот, чтобы не рассмеяться, когда Франц смешно поморщил нос, поднял руку, убрав волосы назад, и вернул ее себе на грудь. Она замерла, глядя на его пальцы. Это точно был не сон — на его безымянном пальце тоже было кольцо. Оглянувшись на большие, резные часы, Гермиона увидела, что было уже девять утра. Она отлично помнила разговор Франца с Вильгельмом, который настоятельно просил собрать совет в двенадцать часов, а с тем, как Франц щепетильно собирается, его пора разбудить. Что она и начала делать. — Франц, — прошептала ему на ухо Гермиона, касаясь кончиками пальцев его лица, отчего он свёл брови к переносице. — Франц, пора вставать… — Сколько время? — ещё не открывая глаз, хрипло ото сна прошептал Франц, слепо находя руку Гермионы и целуя ее. Когда он понял, что Гермиона не собирается ему отвечать, он приоткрыл один глаз, тут же улыбнувшись: — Доброе утро, принцесса. — И тебе, — Франц довольно рассмеялся, когда Гермиона положила подбородок ему на грудь. — Выспалась? — ехидно спросил Франц, проводя кончиками пальцев по ее голой спине. Вспомнив их страстную ночь — брачную ночь, — Гермиона невольно покраснела, отведя взгляд и застенчиво заправив прядь волос за ухо. Франц с удовольствием наблюдал за смущённой женой («Пресвятой Один, теперь я могу называть ее так!»), вспоминая их вчерашние утехи, о которых свидетельствовали колбы на полу… Гермиона совершенно потеряла связь с реальностью, слепо нащупав спинку кровати и сжимая ее так, словно если отпустит ее, умрет. Абсолютное безумие, и никак иначе, завладело ей и им. Франц крепко держал ноги девушки раскрытыми для него и, похотливо глядя исподлобья на Гермиону, вылизывал ее. Они уже совсем потеряли счёт времени, забыв, что происходит. Сейчас существовали только они вдвоём и эта кровать. Если бы Гермиона могла трезво оценивать ситуацию, она бы точно задумалась, нормально ли то, сколько раз они уже испытали оргазм. Но она лишь слепо следовала своим желаниям, как и ее муж («Да, теперь я могу так говорить!»), и не жалела ни капли об этом. Франц приник губами к входу во влагалище, чувствуя, как Гермиона вновь взорвалась новым ослепляющим оргазмом, сжав его безнадёжно растрепанные волосы. Всё-таки их магия творила чудеса — будь они магглами, они бы такого не испытали. Он был уверен — если бы он не пил зелье предохранения, Гермиона бы такими темпами забеременела двойней, как бы не тройней. — Ещё раз, — Гермиона ахнула, когда Франц вновь оказался над ней, упираясь сильными руками в помятые подушки и, глядя ей в глаза, оскалился, рыча в губы. Она широко открыла рот, глядя в его чёрные глаза, чувствуя, как он вновь оказывается глубоко в ней. — Как ты хочешь, моя Госпожа?.. — Гермиона впилась ему в плечи, когда он увеличил темп, вбиваясь в нее. От его слов она задрожала в предвкушении: — Нежно или грубо?.. Ей хотелось просто его. Всего. Без остатка. Она уже не понимала, что говорит. Желания завладели ее разумом. — Грубо… — Гермиона восторженно закричала, когда Франц стал вколачиваться в нее с безумной силой, какая только была возможна. Ее влагалище едва успевало сокращаться от такого темпа, а сама она могла лишь кричать, царапая ему спину, хотя ее тело действовало при этом само по себе — Франц чувствовал, как Гермиона активно подмахивает бедрами. — Хочу тебя сзади, — Франц жестко впился ей в бедра, резко переворачивая Гермиону на живот. Он с похотливым оскалом смотрел, как она с готовностью встаёт на четвереньки, готовая отдаться ему. Им неожиданно завладела нежность, и он протянул руки, пробегаясь по мягкой коже, вызывая такие чувственные стоны у Гермионы. — Тебе нравится? — он скользнул вниз, к ее половым губам, и расплылся в улыбке, чувствуя, как те набухли и увлажнились, издавая непристойные звуки. Гермиона развязно подмахнула бёдрами, как бы соглашаясь. — Прекрасно, любовь моя… Глаза Гермиона закатились, а рот приоткрылся, когда Франц взял ее за талию и продолжил терзать ее тело. Боги, как же ей это нравилось… Она чувствовала себя одновременно измотанной и такой энергичной, она была готова заниматься любовью с Францем всю ночь напролёт. Неожиданно движения Франца стали резкими и отрывистыми, такими, что при каждом толчке кровать с грохотом ударялась об стену. — С ума меня сводишь… — прошептал Франц, крепче ухватившись за неё и гортанно застонав. Вскинув голову, отбрасывая растрепанные волосы назад, Гермиона скосила взгляд и увидела их отражение в зеркале. И ее больше не одолевал стыд. Скорее, лёгкая неловкость от того, как она выглядит: стоя на четвереньках, она развязно стонала, раскачиваясь от жёстких, но таких желанных толчков Франца. Гермиона открыла рот, громче крича, чувствуя, как ее влагалище сжимает член Франца, но не могла отвести взгляда. Ее набухшие груди колыхались от телодвижений, соски заострились и тоже стали больше, бедра покраснели, а между ног блестела ее влага, смешанная со спермой Франца, уже как несколько часов ее мужа… А как он был прекрасен — его сильное, мускулистое тело, покрытое потом, который ударял ей в нос сладковато-терпким ароматом, капли его стекали по его накачанному торсу, его крепкие бёдра, без остановки трахавшие ее, а как ей хотелось коснуться косой мышцы внизу живота и ощутить его волоски на лобке… Даже шрамы, проглядывающие сквозь татуировки, не портили это исполинское, идеальное тело… «И оно только мое…» — Франц… — он вздрогнул, продолжая движения, — Ох… Франц… Он оторвал руку от женской тонкой талии, смахнув мокрые волосы с лица, и проследил за взглядом Гермионы. Его губы расплылись в широкой улыбке… — Нравится? — Гермиона застонала и кивнула, сильнее выгнувшись. Она зашипела, выгнув спину и вскрикнув, когда его член вошел по самые яйца, когда Франц собрал ее волосы и грубо потянул на себя. Не только у Гермионы, но и у Франца отказывал мозг, отдаваясь только чувствам. Гермиона сжалась на члене, слыша, как Франц зарычал, облизав ее ухо, и прошептал: — Скажи, чего ты хочешь? Что мне ещё сделать?.. Он резко дёрнул ее за волосы, поставив на колени, и сам встал позади, совершая медленные, дразнящие выпады. Гермиона запрокинула голову ему на плечо, тяжело дыша, когда пальцы его руки заскользили вдоль ее тела. — Скажи мне, — Франц упёрся губами ей в висок, глядя в зеркало на Гермиону, наблюдая за ее эмоциями, которые только подстёгивали. — Скажи… И Гермиона сорвалась. — Помассируй мой грудь, — тяжело дыша, прошептала она, заводя руки за голову Францу и поглаживая его мягкие волосы. Он замерла на секунду, после чего вскрикнула: — Ах, да! Ещё! Франц зарычал ей на ухо, толкнувшись глубже, продолжая мять мягкую плоть, пропуская твёрдые соски сквозь пальцы. Он старался запомнить все, что обожала Гермиона в занятиях любовью. Теперь он точно знал, какая чувствительная у неё грудь. Франц с восхищением смотрел в зеркало на искажённое наслаждением лицо Гермионы, которая сама начала двигаться, пока он ласкал ее груди и пощипывал соски. Как же они ему нравились, черт возьми, — ему никогда не нравилась большая грудь, и грудь Гермионы прекрасно подходила его желаниям — самый лучший размер. Франц обожал Гермиону без лифчика, как ее соблазнительная небольшая грудь стоит, выпирая сосками через одежду… Но в Хогвартсе он не мог наслаждаться этим — играла роль стеснительность его любимой, и его дикая ревность и желание убить каждого, кто заинтересованно посмотрит на неё. — Я… сейчас… Франц… — тяжело дыша, не в силах собрать слова в предложение, проскулила Гермиона, когда он стал теребить ее соски, что отдалось приятной, почти болезненной пульсацией внизу живота. — Франц… — Что ты хочешь? — целуя ее в висок, прошептал он, не останавливая движений бедрами, входя в хлюпающее влагалище сзади, и не прекращая ласкать ее грудь. — Я все сделаю… — Потрогай… там… — едва не задыхаясь, отрывисто попросила Гермиона, взяв его за запястье. — Там — это где? — решил поиздеваться Франц, заглядывая в почерневшие глаза Гермионы. — Я не понимаю… «Чертов Райс! Ты знаешь!» — возмутилась в мыслях Гермиона, но когда поняла, что он не успокоится, пока она не скажет, то приблизилась к его покрытому испариной лицу и прошептала в самые губы: — Потереби мой… клитор… — едва она это сказала, как его рука уже накрыла желаемое место. — М-м-м…! Франц с неприкрытым вожделением смотрел в зеркало, глядя на обезумевшую жену, которая разрывалась в его руках: откинув ему голову на плечо, она колыхалась от жёстких рывков члена сзади, от ласк груди спереди и от ласк ее заветного местечка снизу. — Открой глаза, — Гермиона открыла затуманенные глаза и застонала ещё громче, видя непристойную картину в зеркале. Она закусила губу, когда Франц прошёлся губами по шее, лизнув ее. От его неожиданных слов Гермиона замерла, чувствуя подступающие слёзы. Казалось, Франц не понимает, что говорит, но говорил он искренне: — Я так ждал этого… Я так люблю тебя… Я весь мир положу к твоим ногам… Оргазм пронзил их одновременно, вырвавшись огромным потоком магии. И то самое зеркало лопнуло под аккомпанемент их криков. — Как я тебя люблю… — почти беззвучно прошептала Гермиона, едва дыша после такого. Но Франц прекрасно услышал ее. — Тебе не больно, — Гермиона вздрогнула, услышав голос Франца и ощутив, как он расслабленно перебирает ее волосы, — потому что после того, как ты уснула, я растер тебя обезболивающей мазью… Ничего не болит? Почему ты так смотришь? — Франц слегка приподнялся, глядя на неё. — Все хорошо, — тихо рассмеялась Гермиона, протянув к шее Франца руки и притягивая его в сладкий поцелуй. — Франц… тебе нужно в зал совета… — Черт, — вспомнил Франц, уперевшись губами в ее плечо. Немного помолчав, он резко сел на постели, обмотал простынь вокруг талии и встал. Оглянувшись назад, он с ухмылкой спросил: — И что, моя жена не пойдёт со мной в ванную комнату? Гермиона насмешливо хмыкнула, все ещё лёжа на постели и раскачивая ногами, подпирая рукой подбородок. Она даже не успела понять, когда Франц шагнул к ней, подхватил на руки и направился в ванную комнату. Императорские покои были словно отдельным домом. Они составляли огромную спальню, соединённую с балконом, далее переход в большой кабинет, где Франц работал с документами и беседовал с приближёнными, была также комната, где он мог принимать послов, если доверял им, а помимо этого из спальни через ещё один переход можно было выйти в ванную комнату. Во дворце их было несколько — и в эту имел доступ только сам император. И это была не просто ванная комната — это было что-то волшебное. Была бы воля, Гермиона бы осталась жить в этом райском месте. — Я уйду раньше, — надевая строгие брюки, произнёс Франц. — Я уже отправил Вильгельму весть, что совет соберётся в одиннадцать утра. Хочу пораньше закончить. — Ты говорил, что у вас на днях какой-то праздник? — расчёсывая волосы у зеркала, спросила Гермиона. — Да, и это тоже, — усмехнулся Франц. — Мабон, один из праздников Колеса года. Сегодня завершаются приготовления, завтра начнётся сам праздник и будет идти три дня, — Франц оглянулся и расплылся в улыбке, которую Гермиона тут же почувствовала и обернулась, улыбаясь ему в ответ. — Завтра мы планируем традиционный бал в честь начала праздника. — Это намёк? — ехидно поинтересовалась Гермиона, охнув, когда Франц неожиданно оказался за ее спиной, обвивая ее талию руками, прижимая к голому торсу и целуя ее в шею. — Франц, нет… Ты же опоздаешь… — Ты пойдёшь со мной, — касаясь губами ее уха, прошептал Франц. — Представь — бал, во главе которого мы с тобой… Франц расплылся в улыбке, когда Гермиона прикрыла глаза и откинула ему голову на плечо, мимолетно целуя его в щеку. Как же хотелось забыть про все обязательства и просто вернуться обратно в постель, но это было невозможно. — Прости, мне нужно идти, — сожалеюще произнёс Франц, ласково проведя рукой по волосам Гермионы. — Как только я уйду, к тебе придёт Фредерика. Я выбрал тебе несколько служанок, посмотри на них. Кто не понравится — скажешь Фредерике и она отошлёт их… — Франц, — уже хотела было возмутиться Гермиона, но передумала. Толку от этого — это не его прихоть (хотя как сказать), это устоявшиеся традиции. Да и небольшая помощь ей не помешает — ориентировалась она ещё слабо. Вот выучит все — и будет ходить без них. Вот Госпожа Сюзанна ходит одна, и никто ей ничего не говорит! — Они принесут тебе платья и украшения — выберешь, что понравится, — застегнув имперский костюм и двинувшись к своему столу, произнёс Франц. — И даже отмазаться не пытайся — Фредерика тебя не выпустит, пока ты не выберешь прислугу. — Я уже поняла, — рассмеялась Гермиона, оборачиваясь к Францу. Он, тем временем, вынул что-то из своей шкатулки, после того, как надел привычные кольца и амулеты. Присмотревшись, Гермиона поняла, что это… — Зачем тебе этот… что ты творишь? — даже не напуганно, а ошарашенно спросила Гермиона, когда Франц взял родовой кинжал и… заколол им волосы, как шпилькой. — А что? — непонятливо спросил Франц, поправляя выбившуюся волнистую прядь. — Я всегда так хожу здесь. Тут много кто так ходит — удобно, — когда он заметил, что Гермиона действительно не понимает, он объяснил: — Мы страна, которая часто воюет. Традиционно мужчины и женщины носили с собой кинжалы, чтобы в случае покушений вытащить их быстро. Нося оружие в волосах, его удобнее достать — завёл руку за голову и все. Это просто безопасность, — он усмехнулся, глянув на себя в зеркало: — Да и выглядит эстетично. Гермиона всё-таки улыбнулась, насмешливо закатив глаза. — Все, я пошёл, — Франц шагнул к Гермионе, глубоко целуя ее в губы, а после ласково в лоб. — Постараюсь освободиться как можно раньше. Если хочешь посмотреть дворец — попроси Катринку, она тебе все покажет. Фредерика будет занята подготовкой дворца к празднику. Но, — он чмокнул ее в нос, — библиотеку покажу тебе я сам. Кстати, — он вспомнил, — бабушка сегодня особо ничем не занята. Пригласи ее прогуляться, ей будет приятно. Гермиона радушно кивнула, вновь целуя Франца и провожая его взглядом. «Всё-таки он прав — кинжал правда красиво смотрится…» Ужасное смущение и неловкость — вот что чувствовала Гермиона, окружённая служанками, которые смиренно склонили перед ней головы. Да ещё она не могла привыкнуть к тому, что здесь ее имя звучало иначе. Она иной раз дергалась или не откликалась. Она беспомощно оглянулась на Фредерику и та, все поняв, тихо произнесла: — Госпожа Хёрмани, не переживайте, они очень уважают Империю Райс и семью в том числе, Господин Франциск лично отбирал их, исследуя их личные дела. — Они же боятся… — закусила губу Гермиона, смотря на молодых девушек самых разных национальностей: полячка, румынка, черкешенка, белоруска, две персиянки, хорватка и албанка. Гермиона сжала руки, глядя на хорватку. Эта девушка была очень красивой, возрастом как она, но вот ее глаза… — Фредерика, можно с вами поговорить? — теребя обручальное кольцо, прошептала Гермиона. — Естественно, — кивнула Фредерика, отходя с Гермионой так, чтобы их не услышали служанки. — Что-то не так? Гермиона ещё раз посмотрела на девушек, быстро отведя взгляд, и прошептала: — Я хотела спросить, можно ли отказаться от служанки? Фредерика вскинула брови: — Конечно, Госпожа, Господин Франциск разве вам не сказал? Вы можете делать, что захотите, — Фредерика едва сдержалась от смеха, видя огромное смущение на лице девушки. — От кого из девушек вы хотите отказаться? — Я… — она набралась сил и выпалила: — От хорватки и полячки… — Хорошо, как скажете, — кивнула она. — Тогда их во служение себе заберёт Айше Бахтейжар. Ей как раз нужны две служанки… — Можно ещё вопрос? — Фредерика удивлённо посмотрела на неё и с готовностью кивнула. «На ее месте любая бы уже приказы налево и направо раздавала, а она… Милая девушка…» — Откуда они во дворце? Их… они пленные? — Не все, — покачала головой Фредерика. — Персидские слуги — все пленённые, как и польские. Остальных купили на рынке… — На рынке?! — Гермиона ахнула от ужаса. — Как? Почему?.. — Во время войн многих людей забирают в плен и продают в рабство, — объяснила Фредерика. — Раз в месяц наши слуги ходят по рынках и ищут таких женщин и мужчин, детей… Мы их выкупаем: учим языку, основам… Потом их выдают замуж и женят, кого-то усыновляют, кто-то остаётся по желанию во дворце. Эти девушки, — она кивнула, — сами попросили остаться. Гермиона много читала про невольничьи рынки, где продавали зверским образом людей. Но она никогда не сталкивалась с этим вживую. Теперь это случилось. Было очень радостно, что Империя Райс следила за этим, что они не допускали возможности развития этого бизнеса на крови. Когда она думала о том, что могло происходить с людьми, которых выкупали всё-таки на рынках, ее начинали лихорадить. — Доброе утро, — Гермиона вздрогнула, когда услышала знакомый резкий голос. Это была Франциска. — Как ты, Хёрмани? — Гермиона едва не рассмеялась от лица Франциски. Видно, ей тоже было непривычно. — Все хорошо, Госпожа, как вы? — улыбнулась ей Гермиона, поправляя ярко-синее платье. — Прекрасно, спасибо, — кивнула она, оглядывая девушек. — Франциск выбрал тебе служанок? — Гермиона неловко кивнула. — Вот эти две, — она указала на черкешенку и албанку, — очень хорошие. Раньше они служили у меня. Возьми их как постоянную прислугу. — Благодарим, Госпожа, — тихо прошептали девушки, присев в поклоне. — Будем рады служить вам, Госпожа Хёрмани. «Это такой-то сон, — все ещё думала Гермиона. — Но уж долго я не просыпаюсь. Да, уж особо и не хочется…» — Вы принесли украшения, которые Император выбрал для своей жены? — Гермиона вскинула брови, непонятливо посмотрев на Франциску. — Да, Госпожа! — спохватились персиянки, которые, как оказалось, были сёстрами-двойняшками. Они махнули рукой страже и та открыла двери. Прислуга внесла на подносах многочисленные украшения: колье, серьги, браслеты, броши, короны, диадемы… — Прелесть какая! — улыбнулась Франциска, взяв в руки изящную корону с синими драгоценными камнями, обрамлёнными белым золотом. — К этому платью самое то! Гермиона покачала головой и приняла корону. Она невольно задержала взгляд на самой Франциске — на ней было фиолетовое платье, поверх которого уже была наброшена лёгкая накидка из чёрного меха. — Госпожа Франциска, — женщина отдёрнула руку от серьг и посмотрела на девушку. — Не хотите прогуляться? И Гермиона тут же отметила перемену в ее настроении. Франц был прав — его бабушка тут же просияла, хотя старалась особенно этого не показывать. — С радостью, — кивнула Франциска, поправив корону в волосах. — Надень что-то поверх платья — ты можешь замёрзнуть с непривычки. Девушки тут же поняли намёк и бросились искать подходящую одежду. Франциска с усмешкой увидела, как Гермиону это раздражает — на ее лице так и написано: «Я самостоятельная! Я в состоянии одеться сама!» И Франциске нравилась эта реакция.***
— Господин Франциск ещё на совете? — один из слуг при совете вздрогнул, когда встретил у выхода во двор Франциску, с которой рядом шла Гермиона. — Да, Госпожа, — опустив голову, ответил молодой человек. — Совет ещё идёт. Сообщить Императору…? — Не нужно, — она устало махнула рукой, и молодой человек занял своё место у дверей. — Идём, здесь самый удобный выход на улицу. — Франц каждый день собирает совет? — заинтересованно спросила Гермиона. — Когда он в Империи, да, и многих это раздражает, — усмехнулась Франциска. — Но Вильгельм, как и я с Сюзанной, считаем это верным на данном этапе решением. Страна переживала тяжёлые времена и требует внутреннего восстановления баланса. Франц дотошно все контролирует и не даёт никому спуску. — Как он контролирует все, находясь в Хогвартсе? — вновь задала вопрос Гермиона, с непривычки теребя украшения на руках. Хоть их было мало, все равно было странно. Да и чувствовать обручальное кольцо ей нравилось. — У нас есть писарь — записывает абсолютно каждое слово, сказанное на совете, — спокойно ответила женщина. — Он записывает все на магический пергамент, Франц получает все сказанное на второй зачарованный пергамент и читает. Если что-то его не устраивает, он даёт указания Вильгельму, что нужно сделать, — Франциска усмехнулась: — Он так уже двух человек снял с должности. — А писарь не может… солгать и написать что-то неверно? — задумалась Гермиона. — Не может — писарь, прежде чем занять должность, подписывает магический контракт. Если он солжет, то умрет, — Франциска искоса посмотрела на Гермиону. Она отметила, что та уже свыклась с несколько жестокими законами Империи Райс. — Что ты думаешь о законах Империи? — Гермиона нахмурилась, посмотрев на Франциску. — Мы часто слышим, что законы у нас жестокие… — Но эффективные, — закончила за неё фразу словами многих учёных-историков и политологов Гермиона. — Меня ужасно пугал закон об убийстве наследников и выводил из себя закон, разрешающий многожёнство. Но теперь их нет, поэтому я более-менее спокойна и принимаю ваши порядки… — У нас за тяжкие преступления казнят самыми разными способами или отправляют в лаборатории для опытов, — насмешливо произнесла Франциска. — А за воровство отрубают пальцы рук. И ты так спокойно принимаешь наши законы? — Зато в вашей стране царит справедливость, порядок и понимание, — пожала плечами Гермиона. Она взглянула на Франциску: — Ваша страна одна из тех, которые имеют минимальную преступность. Думаю, этим нужно гордиться. Франциска улыбнулась, довольная ответом девушки. — Ну, вот мы и пришли, — остановившись у выступа, с которого открывался прекрасный вид на столицу, произнесла Франциска. — Видишь? — это главная площадь страны, здесь пройдут главные гуляния в честь праздника. Вон, корабли и лодки для соревнований в гребле; там можно увидеть главный рынок, где продают товар со всех уголков мира; с другой стороны находится рынок, где торгуют самыми редкими и дорогими германо-скандинавскими товарами… — Так красиво, — прошептала Гермиона, всматриваясь вдаль. Она указала рукой чуть левее — там идёт сбор урожая? — Да, последние дни, — кивнула Франциска. — До конца этой недели все должны собрать. Урожай в этом году богатый, несмотря на все события. — Что это за дерево? — Гермиона нахмурилась, глядя на высокое странное дерево, обвешанное различными украшениями. Она видела людей, по большей части молодых, которые подходили и что-то просили, молясь. — Ритуальное древо женского и мужского плодородия, — Франциска усмехнулась, искоса поглядывая на девушку. — Его ставят дважды — осенью и весной. Мужчины и женщины приходят к нему, чтобы попросить у него потомство. Также с ним есть интересный ритуал… — Франциска остановилась, ехидно глядя на Гермиону, — но, думаю, мой внук сам захочет тебе рассказать. — Почему это именно он? — начала догадываться она. — Он же твой законный супруг, — едва сдержав смех, ответила Франциска. Она развернулась и пошла обратно, подмигнув Эде: — Идём, дорогая, я покажу тебе сад Сюзанны, который является достоянием Империи Райс!***
— Рады вас видеть вновь, Госпожа, — Сюзанна вскинула брови и надменно улыбнулась. — Рады, что вы в добром здравии. — Благодарю, — натянуто улыбнулась Сюзанна. Время шло, но она также недолюбливала добрую половину совета. — Император Магической Германской Империи Райс, Франциск Ральф Северус Райс-Снейп! — объявил стражник, и все советники (кроме принцессы Сюзанны) встали, склонив в поклоне головы. Франциск тяжёлым шагом прошёл к своему трону посреди залы и, взметнув полами мантии, занял своё место. Он властно махнул рукой, давая знак поднять головы и занято свои места советникам и визирям. — Сегодня наше совещание было собрано с целью обсудить результаты реформации конституции, политические отношения с Польским царством и сообщить важную новость, — оглядывая советников, произнёс Франц. Он поднял руку, обрамлённую перстнями, и указал на посла. — Сигурд, вы на днях вернулись с границы между Польским царством. — Да, мой Император, — согласно кивнул мужчина. — Поляки по-прежнему стерегут границы, не пуская никого, даже представителей стран, с которыми они в дружеских отношениях. Мы направили в царство двумя месяцами ранее трёх шпионов, двое из них во дворце, один на границе. Кажется, что даже сами польские войска не понимают, что задумали правители. — Может, — когда Сюзанна подала голос, все тут же уставились на неё. Франц также подпер рукой подбородок, слушая мать: — они никого не пускают из-за смерти короля? Они правда могут что-то готовить для нас, но если мы узнаем о смерти текущего правителя, все рухнет. — По протоколу они обязаны сообщить во все государства о смерти короля, — раздраженно произнёс Максимилиан, но Сюзанна была непреклонна: — Ты сам давно протокол соблюдал? — все тихо прыснули от возмущённого лица Максимилиана. Он насмешливо показал язык бывшей невестке, после чего закурил. — Возможно, эта теория имеет место быть, — Франц потер правой рукой лицо, не замечая, как все уставились на его пальцы. — Полякам выгодно, чтобы мы оплошали и они отвоевали обратно свои прежние позиции. Если мы не будем знать, кто на троне у них, мы и не будем знать, как действовать… — У короля лишь два сына и дочь, — поморщилась Сюзанна. — Но именно от дочери можно ожидать чего угодно. У них не как у нас — кто старше, тот и у власти. У них так: кто сильнее — тот и правит. В их случае женщина сильнее по всем фронтам. Кастилия может натворить что угодно, лишь бы забрать своё. — Сможете с Вильгельмом и Александором составить примерный ее психологический портрет и как она может действовать? — Сюзанна улыбнулась и с готовностью кивнула, то же сделал и Вильгельм. — Отлично. У вас неделя, чтобы изучить потенциальную наследницу Польши. А теперь, — Франц встал с трона, а следом за ним со своих мест поднялись и советники. — Объявление, о котором я говорил. Вчера, в пятницу, — Франц вскинул брови и усмехнулся: — я сочетался узами брака с Гермионой Джин Грейнджер, которую на наш манер вы будете именовать Госпожа Хёрмани Райс. Советники покорно опустили головы: — Да будет ваш брак счастливым и крепким! Ничего больше им не оставалось, кроме как принять выбор Императора. В конце концов, это не Франциска Райс, которая лезла в политику. Хотя… от этой Хёрмани можно ожидать чего угодно.***
По просьбе сыновей Северус все же остался в Империи Райс на выходные. Чувствовал он себя здесь как нельзя некомфортно, все здесь напоминало ему о прошлом, которое ножом резало по сердцу. Утром Фредерик затащил его на верфи, где отец с улыбкой смотрел, как Фредерик бегает от Максимилиана, стараясь не упасть за борт. Вдвойне некомфортно стало на корабле, когда на нем оказался Эрнест, который день сверливший его взглядом. Конечно, Северус понимал причину такой ненависти — Эрнест столько лет был с Сюзанной, у них родился ребёнок, Эрнест взял на себя ответственность воспитывать двух чужих детей (за что Северус был ему благодарен, Эрнест справился на отлично, это просто глупо отрицать), а тут все так перевернулось и теперь вообще непонятно, что происходит. Казалось, Сюзанна издевалась над обоими мужчинами. Северус понимал, почему с ним она так ведёт себя, но что Эрнест сделал? Теперь он был уверен, что в отношениях Сюзанны и Эрнеста действительно было все отнюдь не идеально. Интерес возрос мгновенно, но спросить было практически не у кого: сыновья бы давно рассказали, Франциска бы заплевала ядом уже всех (как бы не убив Эрнеста при этом), Максимилиан бы тоже не скупился на колкие комментарии… Единственный вариант — прислуга, но и на неё не было надежды. Сам прекрасно знал, что ругань и ее причины Сюзанна скрывала ото всех. Но самому Северусу казалось, что это банальная ревность и собственничество со стороны Эрнеста. Глупо отрицать очевидное — Сюзанна была видной женщиной, вокруг которой вились толпы мужчин. Одно дело, что ей все равно на них, но другое, что это все равно неприятно — видеть, как твоей женщине оказывают знаки внимания. Хоть Северус и согласился остаться в Империи Райс, делать ему было тут особо нечего. Фредерик часами торчал на верфях, Франц был занят политикой (да и к тому же, он только женился, что до сих пор у Северуса в голове не укладывалось), Эрнест тихо ненавидит его, Сюзанна… — Привет, — Северус вздрогнул, заметив перед собой ее. — Что ты тут делаешь? Северус оглянулся и усмехнулся — он был в роще сквера, который принадлежал Сюзанне. Он пожал плечами: — Делать нечего, вот и хожу, — откровенно говоря, это была правда. Чем ему тут заниматься? Сюзанна улыбнулась, понимающе кивнув головой, и двинулась к нему плавной походкой. Северус отметил, что Сюзанна по-прежнему ходит без слуг, которые раздражали ее с детства. А ещё он заметил, как она прекрасна. Чертовски прекрасна, даже великолепна в наряде принцессы. Упасть перед ней на колени, вот чего хотелось. Изумрудного цвета платье с золотой оборкой, прекрасно подчёркивающее фигуру женщины, ей невероятно шло. Сюзанна никогда не относилась к худым женщинам, у неё была поистине прекрасная женская фигура. Невольно он вспомнил жену Люциуса, Нарциссу, худую, как скелет, на которую дунуть страшно было (вдруг, рассыплется?) А Сюзанна… Ее словно создали лучшие художники, сделали лучшие скульпторы и оживили. — Почему ты так смотришь на меня? — Северус дёрнул головой, услышав голос Сюзанны. Она успела дойти до него и теперь стояла на расстоянии вытянутой руки. Вопрос был дурацкий, Северус знал, что она все прекрасно видит. Но пока он не был готов сказать то, что хотел. Да и как? «Сюзанна, я люблю тебя! Да, я знаю, что предал тебя, бросил с двумя годовалыми детьми и объявился спустя пятнадцать лет, но и ты меня пойми! Выслушай меня!» Что смеяться? — она даже слушать не будет ту историю, которая высосала из него всю жизнь. — Не знаю, — пожал он плечами. Он вновь оглядел женщину. Неужели у них всегда была такая разница в росте? Он ведь был выше Сюзанны сейчас сантиметров на двадцать! — Может, забыл, как ты выглядишь в короне? — Может, — насмешливо хмыкнула Сюзанна, поправляя меховую накидку на плечи. «Ври, ври — ты просто не видел, Северус, как у тебя рот приоткрылся!» — Там Госпожа Сюзанна! — указывая в конец рощи, произнесла Гермиона. Она расплылась в улыбке. — И мистер… — Опять этот Снейп… — зашипела, словно змея, Франциска, сжав платье. Франциска мгновенно переменилась в лице, оскалившись, словно гончая. — Вьётся вокруг неё, словно змея гремучая… Гермиона оглянулась на Эду, а та лишь пожала плечами, неловко улыбаясь. — Сюзанна умеет, конечно, мужчин выбирать, — выплюнула Франциска, оглядывая мило беседующих Сюзанну и Северуса. — То этот мерзопакостный Снейп, то вездесущий Кадагор… — Госпожа Франциска, прошу простить меня, — скромно произнесла Гермиона, привлекая внимание женщины. — Я понимаю, почему вы злитесь на профессора Снейпа. Но можно спросить, неужели ни в ком из этих мужчин нет никаких хороших качеств? — Есть, чего же нет? — закатила глаза Франциска. Она немного помолчала, прежде чем усмехнуться: — Оба на лицо симпатичные: Эрнест словно настоящий викинг; Северус похож на типичного английского аристократа. Со Снейпом интересно общаться. Я часто с ним спорила, мне нравилось, что ему было все равно, какой у кого статус. Если он прав, он гнёт свою линию до победного, — Гермиона невольно улыбнулась. «Прямо как Франц». — Эрнест прекрасный отец, настоящий джентельмен. Правда, когда он рядом с Сюзанной, начинает сопли жевать. «Сюзанна, то! Сюзанна, это!» — бесит, падла! — Франциска закусила губу, промолчав с минуту, а после выпалила: — Может, если бы Снейп не поступил, как сука последняя, у них бы была нормальная семья. — Мне кажется, — подала голос Гермиона, — он хотел как лучше. Он ушёл, потому что любил. Была война, Пожиратели смерти подчистую уничтожали целые семьи, и он, не сообщив о себе ничего, тем самым хотел огородить их от опасности… — Да знаю я! — вспылила Франциска. — Что я, дура совсем что ли? — она тяжело вздохнула. — Мог бы после всего этого сообщить о себе что-то. А он как ушел — так его и не было пятнадцать лет… Вообще, все это очень странно, — Гермиона вздрогнула и посмотрела на Франциску. — Глядя на Снейпа сейчас, как он носится вокруг сыновей и вокруг Сюзанны, я бы в жизни не поверила, что он просто взял и ушёл… — Как вы думаете, — спустя несколько минут спросила Гермиона, — он ее любит? Франциска поморщилась, глядя на дочь и Северуса. Конечно, он ее любит. Глаза выдают всегда. Даже у холодного Снейпа, двойного агента, не получится скрыть любовь в глазах. И Сюзанна… Даже после всего этого она продолжала что-то чувствовать. — Толку от его любви, — хмыкнула Франциска. — Ему свои грехи за десять жизней не искупить. Я бы его не простила. «А вот Сюзанна вполне может. Это рядом с другими она такая властная и надменная. Рядом с этим Снейпом она совсем другая… Нежная, что ли?»***
— Господин Император подаёт мне руку?! Какая честь! — лёжа на земле, рассмеялся парень, стараясь перевести дыхание. — Не паясничай, Август, а то добью, — усмехнулся Франц, хватая парня за руку и помогая встать. — Надо бы мне возобновить тренировки, а то с одной магией далеко не уедешь, — выдохнул Август, после чего посмотрел за плечо Франца и расплылся в улыбке. — А вот бабуля и женушка нашего государя! Франц обернулся и сам широко улыбнулся. Глядя на бабушку, впервые за столько лет по-настоящему улыбающуюся, и Гермиону, которую он со дня знакомства мечтал увидеть в их традиционном наряде, в его душе разливалось тепло. — Франциск, — женщина улыбнулась, когда внук сделал к ней шаг и, по традициям, поцеловал ее руку и коснулся ей лба. — Как ты? — Вашими молитвами, — кивнул Франц, заглядывая за плечо бабушке и одним только взглядом заставляя краснеть новоиспеченную жену. Франциска переглянулась с Эдой и Августом, стараясь не смеяться — ее очень веселила реакция Гермионы на проявления внимания от Франца. Вот и сейчас, на ее щеках выступил мягкий румянец, когда Франц приблизился к ней и, взяв лицо Гермионы в тёплые ладони, ласково поцеловал в лоб. — Вы же ещё не знакомы? — опомнился Франц и, видя отрицательный кивок как обычно улыбающегося Августа, взял Гермиону за руку и подвёл к парню: — Хёрмани, — Гермиона вновь вздрогнула от нового обращения, но быстро пришла в себя, когда Франц сжал ее руку и тепло посмотрел на неё, — дорогая, это наш сокольничий, Август. Август, моя жена… — Очень приятно, Госпожа Хёрмани! — радостно произнёс Август, беря руку девушки и целуя ее. Гермиона в ответ кивнула и улыбнулась, постаравшись скрыть свой страх перед этих парнем. Хоть молодой человек явно был хорошо к ней настроен и очень искренне улыбался ей, Гермиона всем телом чувствовала от него опасность. В его чёрных глазах так и плескалось что-то… ужасное. — Прошу прощения, мы вас оставим, — Гермиона была несказанно счастлива, когда Франц взял ее за руку и, попрощавшись с Франциской и Августом, двинулся ко дворцу. — Я быстро переоденусь и мы пойдём, хорошо? — Конечно, — с улыбкой кивнула ему Гермиона, видя, как глаза Франца сияют от счастья.***
— Проходи, дорогая, — Гермиона вошла через открытую Францем дверь и замерла на пороге. Библиотека дворца Райс была поистине огромной. Три этажа, несколько ответвлений с разными секциями, несколько сотен людей, которые занимались этим святилищем, расписные стены, мозаичные стекла окон — это место было правда похоже на святое. — Нравится? — Гермиона оглянулась назад, видя довольного собой Франца, присевшего на край стола. — Я тут много времени провёл в детстве. Когда был совсем маленьким, — он усмехнулся, — я здесь потерялся. Бегал и кричал, как дурак, пока дядя Пауль меня не нашёл. — Сколько здесь книг? — оглядывая многочисленные стеллажи, спросила Гермиона, стараясь сдержать смех — представила маленького Франца, бегающего по библиотеке. — Очень много, думаю, несколько миллионов, — спрыгнул он со стола. — Каждый год зимой здесь проводят подсчёт. Он занимает месяц, иногда больше. Люди работают и днём, и ночью. На самом деле, несмотря на то что работа эта очень тяжёлая, она очень увлекательная. Мы тоже всегда помогаем здесь — не сутками, конечно, но по много часов. Если захочешь, ты тоже сможешь поучаствовать. Франц рассмеялся, видя лицо Гермионы, и тут же получил подзатыльник. — Не шуми! — шикнула она, показав кулак. — Что, братец, жена уже мозги пилит? — вышел из-за стеллажа Фредерик с книгой в руке. Увидев возмущённые лица, он тут же произнёс: — Пресвятой Один, шуток не понимают! — Чем занимаешься? — скрестил руки на груди Франц, вскинув брови. — И где Джинни…? — вторила Францу Гермиона. — Я здесь! — девушка выпрыгнула из-за стеллажа, тут же прильнув к Фредерику. Франц и Гермиона переглянулись — парочка хоть куда. — Я готовлюсь к ежемесячному тестированию в Академии, Джинни к Зельям, — ответил Фредерик. — У вас же этот дед Гораций ведёт? — Какое неуважение, — ехидно заметила Гермиона, слыша, как Франц чуть не хрюкнул от смеха. — Давай признаем, невестка, наш отец лучше вёл Зелья, — также насмешливо произнёс Фредерик. — Ты уже разговаривал с Гибсон? — Разговаривал, — лицо Франца сразу исказилось. — «Готовьте весь материал, мистер Райс-Снейп, на экзамене поблажек не будет» — тварь, будто когда-то мне в Академии просто так что-то ставили! — Зелья, — улыбнулся Фредерик. — Хотя, Джорджия всем их так ставила. На остальных предметах тебя нехило таскали. — Я такого ответа и ждал, поэтому черт с ней, — пожал плечами Франц. — Ты уже видела Августа этого, да? — Гермиона посмотрела на Джинни и кивнула. — Правда он жуткий? Бр! — У меня от него кровь в жилах стынет, — кивнула Гермиона, передернув плечами. — Неудивительно, — усмехнулся Фредерик. — Август — чернокнижник. — Что?! — воскликнули девушки. Гермиона повернулась к Францу: — Почему ты держишь во дворце настоящего чернокнижника?! Ты сделаешь что-то, а он на тебя порчу наведёт! — Мы его и держим, что он наводил порчи на других, — объяснил Франц. Он коснулся руки Гермионы: — Таких людей, сильных и индивидуальных своими способностями, надо держать как можно ближе. — Ты видел, как он жутко улыбается?! — воскликнула Джинни. — Будто он мысли читает и лезет мне в нутро! — Август для вас безобидный, — отмахнулся Франц. — Но мысли он правда читает. И предков ваших до десятого поколения видит. — Он наводил на кого-то смертельные порчи? — поморщилась Гермиона. — Наводил, — кивнул Франц. — Один раз. Его отец часто работал с такими опасными ритуалами. — Неудивительно, что он так рано помер, — произнёс Фредерик. — Мужик был жуткий, аж до костей пробирал. И это мы деда ещё не помним… — Они тут живут семьей? — удивилась Гермиона. — Он не пленный? — Пленный-пленный, — закивал Франц. — Дед Августа, Борис, был похищен вместе с нашей бабушкой из Украины. Бабушку отдали в гарем, Бориса — на учение врачеванию. Через месяц выяснили, что он чернокнижник. И теперь уже много лет мы пользуемся их услугами. — Борис тут женился, детей родил, внуков расплодил, — продолжил Фредерик, не замечая тычка Джинни. — Они специфичные, но верные. — Фредерик прав — за столько лет они ни разу не делали ничего во вред Империи Райс, — согласился Франц. — Вам не за чем переживать. Август, конечно, странный и пугающий, мы согласны, — Фредерик кивнул, — но это не отменяет того факта, что он всегда помогает нам и готов жизнь отдать на благо государства, где он родился и вырос. — Ты сказал «таких людей», — произнесла Гермиона. — Тут не один он занимается нетипичными магическими практиками… — Катринка, — Гермиона тут же вспомнила имя служанки, о которой утром говорил Франц. — Ведьма из Грузии… — Скорее, шаманка, — усмехнулся Фредерик. — Вы должны с ней познакомиться! — Она очень милая, несмотря на то, чем занимается, — улыбнулся девушкам Франц. — Ян Фандура, слуга Ральфаса, тоже сильный маг… — Фандура — древний цыганский род, почти как Харма, — продолжил за брата Фредерик. — С Харма, конечно, никто не сравнится, но Фандура тоже по своему сильные. — Они самые сильные: Ян, Катринка и Август, — произнёс Франц. — Они, конечно, слуги в рабстве, но по отношению к ним нет такой большой строгости, потому что мы понимаем, что их магия очень опасная и может сыграть нам во вред. — Харма с вами не работают? — задала вопрос Джинни. — После того ужаса, что учинила Хильда, нет, — Гермиона заметила, как Франц напрягся. — Да и Харма свободолюбивые. Им степи, поле подавай — они тут не уживались. Мэрилин, конечно, оказывает нам помощь, когда она нужна, но она здесь свободный человек. Девушки понимающе кивнули, и разговор компании перетек в более повседневное русло.***
— Здравствуй, — Северус вскинул голову и увидел Эрнеста, идущего ему навстречу по коридору замка. — Чем занимаешься? Северус подозрительно посмотрел на него и, пожав плечами, произнёс: — Только из сквера вернулся, пока Франциска во мне дыру не прожгла, — он искоса посмотрел на Кадагора — тот явно сдерживался от бешенства. Северус и Эрнест молча стояли посреди одного из коридоров дворца Райс и прожигали друг друга взглядом. — Говори, — Эрнест нахмурился, глядя на Северуса. Тот усмехнулся краем губ: — Ты же уже несколько дней едва сдерживаешься от гнева. Скажи, что ты от меня хочешь. — Чего ты добиваешься? — Северус вскинул бровь и скрестил руки на груди, испытующе глядя на Эрнеста. — Ты всерьёз думаешь, что можешь просто появиться спустя пятнадцать лет и делать вид, что между вами ничего не было? Что ты не бросил семью, ничего не сказав, и не ушел? — Ты многого не знаешь, Эрнест, не тебе меня жизни учить, — ощетинился Северус. — Тебя наши отношения не касаются. — Уж очень даже касаются, — поморщился Эрнест, сжимая кулаки. — Ты можешь общаться со своими сыновьями, тебе никто этого не запрещает. Но не нужно лезть к моей женщине… — К твоей? — Северус коротко усмехнулся. — Она уже давно не твоя, да и не была твоей. Ты столько лет прожил с Сюзанной, заимел от неё ребёнка, но так и не понял, что такая женщина, как она, никогда в жизни, — Эрнест задержал дыхание, когда Северус сделал шаг вперёд и сбавил тон, — не позволит никому решать за нее, — Северус прекрасно видел, что Эрнест едва сдерживается, но его уже было не остановить: — Ты ведь совершенно не знаешь ее… — Что ты несёшь?! — зарычал Эрнест, едва не трясясь. — Я ее муж, отец ее ребёнка, я столько лет жил с ней! Это я, — он ударил себя в грудь, — воспитывал детей. Это я делал все, чтобы она была счастлива, выполнял любой ее каприз! Это я…! — Какая ирония, Эрнест, — Эрнест растерялся, когда Северус тихо рассмеялся. — Я прожил с Сюзанной намного меньше твоего, но именно я знаю, что она ненавидит, когда мужчины перед ней пресмыкаются, делая абсолютно все, чего она хочет. Эрнест прикрыл глаза, выдохнув и сосчитав до десяти. Когда он резко распахнул их, Северус уже прошёл мимо. Он остановился перед поворотом: — А за детей спасибо, — Эрнест гневно сверкнул глазами. — Отец ты прекрасный, — а следующие его слова ударили под дых: — Жаль, что мужем ты для неё прекрасным не стал… Эрнест даже не понял, как в руке оказалась палочка, из которой вылетело проклятие. Северус быстро среагировал, отразив его. А возможно, он этого и добивался. Вывести его на эмоции. На слабость, которую он теперь чувствовал.***
— Будешь? — Ариэль Эванс устало открыла глаза и увидела, как Раса протягивает ей кофе. — Ты сейчас вырубишься. — Тут попробуй не вырубиться — четвёртый час сидим, — хмыкнула девушка, все же принимая кофе. — Вера, что ты там строчишь? — Считаю расходы и доходы за месяц, — девушка сняла очки, массируя переносицу. — Вот не вовремя все померли, конечно. Бизнес на Божьем слове держится. Если бы Франц, Тоня, Сакура и Катарина туда деньги не инвестировали, я бы уже на голом полу спала. Так хоть какие-то подвижки. Ариэль и Раса поджали губы, сочувствующе посмотрев на Шахно, и отвели взгляд. — Как там твой отец? — настороженно спросил Раса, вертя полупустой стакан кофе. — Слышал, опять на работу вышел. — Да, уже почти восемь месяцев не пьёт, — спокойно ответила девушка, поправляя длинные волосы. — Да, и вести себя стал как-то по-другому. Стал заботливее, что ли… Может, это из-за Мартины — всё-таки она была его племянницей… — Наверное, — кивнул Раса. Она искоса посмотрел на девушку и тут же отвел взгляд, чувствуя, как краснеет. Благо, сегодня волосы распустил — было не видно. Раса попал в Шармбатон после закрытия Итальянской Академии Волшебства, вместе с Ариэль. Если раньше Ариэль была просто знакомой, с которой он мог обсудить в туалете, пока курит, различные новости, и одной из девчонок Франца, то теперь… Раса с ужасом осознал, что влюбился. Каждый раз, заговаривая с ней, у него коленки дрожали. Каждый раз, смотря на неё и ловя ее взгляд, он чувствовал, как краснеет. Он каждый раз со стыдом смотрел на свой протез, который старательно скрывал длинными кофтами и перчатками. Ему казалось, что все смотрят на него, а ему это не нравилось — осточертели эти вечно сочувствующие взгляды. Он мог понять Франца — тот до сих пор винил себя в этом. Но даже он так не смотрел на него, как окружающие. Ариэль никогда так не смотрела. Ее взгляд лишь один раз пропустил вспышку сожаления и страха, беспокойства — в самый первый раз. Но после этого — ничего. Она смотрела на него как всегда. Но даже он со своим даром не мог понять, что она чувствует к нему. Влюбленность притупила его восприятие к ней. — Есть курить? — Сакура вывела Расу из задумчивости. Он покачал головой и протянул сигарету. — Благодарствую… Почти всех опросили — скоро домой пойдём. — Слышно что-то? — спросила Ариэль, склонившись к Сакуре. — Про дилера всех спрашивать начали, — Раса напрягся. — Я так поняла, его нашли и сейчас готовятся ловить… «Черт, если его поймают — половину моей семьи посадят…» — Толку от этого Рассела — он все равно ничего путного не расскажет, — подала голос, все еде продолжая подсчёты, Вера. — Убийца точно среди нас. Они просто тратят время. Все хмуро посмотрели на Шахно и ничего не сказали. Один только Раса заметил перемену в ее лице — она побледнела, закусила губу почти до крови, нервно вертя в руках ручку. «С чего это Шахно, вся такая холодная и спокойная, вдруг волнуется?.. Вдруг, она что-то знает? Надо сказать Францу…» — Эру опустили, — известил Чарли, устало протирая лицо. — Сейчас нас отпустят. Остальных будут допрашивать чуть позже. — Их с Фредериком правда подозревают? — прикрыла рот Сакура. — Не знаю, я ничего не понимаю, — почти шепотом произнёс Чарли. — Такое ощущение, что они намеренно тянут время, путают нас… — она посмотрел на Расу. — У Фредерика и Эры есть адвокаты? Раса молча кивнул. — Они им понадобятся, — все шокированно уставились на Лилибет, вышедшую из-за поворота. — Я видела документы. Не знаю, на чем они основываются, но они правда их подозревают. Для каждого из них это было загадкой. — Они — два единственных врача на той вечеринке, — прошептала Ариэль. — Только настоящий маньяк, либо хороший врач могли так аккуратно перетащить тело и не оставить следов. — Это было единственным объяснением. Если ничего не вскроется и дальше, могут быть тяжёлые последствия, — произнесла Лилибет, подпирая спиной стену. Чарли незаметно сжал ее руку. Знал, как она переживает за Фредерика. Ариэль же наблюдала за Сакурой. Конечно, ее поведение было понятно — друзья, она же них переживает. Но Ариэль росла с отцом-алкоголиком, который иногда употреблял наркотики. Она понимала, что с Хван.***
— … И что ты предлагаешь? — нервно постукивая по столу, спросила Кристен. — Все мы скрыться не сможем — нас слишком много… — Есть у меня идея, — усмехнулась Вайолет, переглядываясь с Деймоном, который отлично понял ее. — Доставайте оружие. Время перестрелки с Адомайтис. — Ты хочешь…? — шокированно произнёс Итан. — Ура, стрелять! — воскликнула Нолан, беря в руки оружие. — Давно хотела Мари поджарить зад! — Я ухожу через портал, — начала объяснять Вайолет. — Останусь на квартире у Сюзанны — я же типо тут больше не живу. Раса, — он вскинул голову, — ради всего святого, аккуратнее. А лучше бы тебе уйти. — Но… — попытался возразить он, но тут на его плечо опустилась рука Джордана. — Мы благодарны тебе, что ты пришёл и сказал, не побоялся, но теперь дальше мы сами. — Мы уже позвонили Расселу, — зашла на кухню Матильда, а следом Кристоф. — Он собирает пожитки и свалит, как только мы откроем огонь. Надо начинать — полиция должна быть уже близко. — Раса, — Вайолет взяла его под здоровую руку, — идем. Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться со старшей сестрой. Когда они с сестрой отошли на приличное расстояние, послышались выстрелы и крики Адомайтис. Раса оглянулся назад и из-за этого не заметил, как в него влетела девчонка. — Смотри, куда прешь… Раса?! Раса вздёрнул голову и у него пропал дар речи. Это была она. Рута Фишер. Рута Фишер, с которой они тоже раньше дружили. Но наркотики для неё оказались важнее. — Привет, Фишер, — натянуто улыбнулся Раса. — Как ты? — Живая, — в привычной манере ответила девушка. Она немного помялась, прежде чем сказать: — Франц… он ещё злится? — Фишер, ты пробралась к нему домой, украла материнские серьги и пустила на наркотики, — напомнил Раса. — Ты как думаешь? — Ясно, — кивнула она. Вдруг она рассмеялась: — Он что, реально с Марленой расстался?! — Он уже год с моей кузиной встречается, — Раса тоже не сдержал улыбки. Рута Фишер была прекрасным человеком. Он никогда не видел таких одарённых художников, да ещё и математиков. Если бы не наркотики, она бы добилась многого… — Будьте осторожны, — Фишер хлопнула Расу по плечу и прошла мимо, а после крикнула сквозь шум и крики: — Скажи Францу, что мне очень жаль! Берегите себя! Раса не обернулся, но кивнул. Он ощутил, как Вайолет сжала его плечо, и тут он ощутил, как по щекам бегут слёзы. — Я знаю, Раса, — прошептала старшая сестра. — Но такова жизнь. Каждый выбирает свой путь. Она выбрала свой. Раса судорожно вздохнул и кивнул. Они с сестрой двинулись дальше.***
Гарри Поттер и Рон Уизли как раз выходили из Большого зала, когда натолкнулись на… — Скарлетт? — удивился Гарри. — Как ты сюда попала? — Госпожа Сюзанна просила прийти к ней, разговаривали насчёт моего отца, — Гарри тут же напрягся. Перспектива знакомиться с Альфонсо его пугала. — Ну, и насчёт расследования. — Вы правда встречаетесь? — улыбнулся Рон. — Мило смотритесь! — Спасибо, — пожала плечами Скарлетт. — Что у вас тут есть интересного, кроме вертящихся лестниц и потолка с небом? Только Гарри хотел сказать что-то, как позади него послышался мерзкий голос Блейза: — Что я вижу? Поттер и Уизли завели себе подружку? — он оценивающе оглядел Брайт, а та даже бровью не повела, прожигая его взглядом. Рон с усмешкой заметил, как Забини дернулся. — Завидно, что даже у них есть подружка, а у тебя только рука? — все вокруг заулюлюкали, а Рон зааплодировал. — Я тебя вспомнил, — издевательски протянул Забини, ближе подходя к Брайт. — Ты дочь главы еврейской мафии. Ну, и какого это — трахаться за героин…? Забини вскрикнул и замычал, когда Поттер неожиданно для всех (да и для самого себя) сорвался с места и, схватив того за шиворот, с силой ударил об стену и сжал шею, душа. — Извинись перед ней, — нарочито спокойно произнёс Гарри. Но тут его голос сорвался: — Ты оглох?! Быстро, — он с силой приложил Блейза об стену, — извинись, — ещё раз, — перед моей, — и ещё раз, — девушкой! Скарлетт наблюдала за этой картиной, склонив голову. Как она и говорила — Гарри просто нужен толчок.***
— Дурачок, уже так холодно, а вы плавать надумали! — возмущалась Гермиона, заходя в покои, пока Франц, шедший позади в полотенце на плечах, беззвучно хохотал. — Гермиона, дорогая, мне правда не холодно! — Франц окончательно обтерся насухо и откинул полотенце на стул. Он склонил голову, наблюдая, как Гермиона снимает украшения: — Даже жарко… Девушка нахмурилась, оборачиваясь к нему, как от неожиданности ахнула и улыбнулась, когда Франц резко привлёк ее к себе, страстно целуя в губы. Она с готовностью обвила его шею, отвечая. — Так как прошёл твой день? — наконец, отстранившись к Гермионы, спросил Франц, плюхаясь на постель и увлекая за собой девушку. — Смотрю, тебе очень непривычна германо-скандинавская форма твоего имени. — Немного странно, да, — ехидно улыбнулась Гермиона. — Но имя все равно мне нравится, — она с теплотой увидела улыбку на его лице. — Я почти всю первую половину дня провела с Франциской, — принялась рассказывать Гермиона. Она улыбнулась, глядя на Франца: — Она так обрадовалась, когда я позвала ее прогуляться… — Ей скучно, — подтвердил ее слова Франц. — Она общается только с Эдой и иногда с мамой. Мы приезжаем редко из-за всего этого. Было бы здорово, если бы она с отцом помирилась… — Она говорила, что он, как ты, любитель спорить и доказывать свою правоту, — рассмеялась Гермиона. — Вы разговаривали про него? — удивился Франц. — И что она говорила? — Мы с ней гуляли в сквере и увидели, как профессор Снейп и Госпожа Сюзанна разговаривают, — брови Франца взметнулись вверх. Гермиона закусила губу, немного помедлив, и продолжила: — Она… Госпожа Франциска думает, что он до сих пор ее любит. Франц прикрыл глаза и кивнул. Он сам это замечал, а бабушка только подтвердила догадки. Конечно, Францу, как и любому ребёнку, хотелось счастливой семьи, где есть мама и папа. Но как же Ральфас? Что будет с ним, если мама окончательно уйдёт от Эрнеста? — Они с Эрнестом не до конца развелись? — догадалась Гермиона. — Чтобы окончательно расторгнуть брак, нужно разорвать родовой договор, какой у нас с тобой теперь, — объяснил Франц. — Это делается, когда люди уже понимают, что отношения уже не спасти. Эрнест и мама не разорвали контракт. Здесь, в Империи, они ещё муж и жена. — Как ты думаешь, — осторожно спросила Гермиона, — они останутся вместе? — У нас с мамой был уговор, — произнёс Франц. — Она не лезет в наши с Фредериком личные отношения, а мы — в ее. Мама говорила, что мы должны сами учиться строить отношения, и она не хочет в случае чего быть виновной в чем-то. Она поможет, только если мы сами попросим. Так и мы. Поэтому я стараюсь не думать об ее отношениях, хотя это тяжело: Эрнест меня воспитывал, как родного, а папа… — Я понимаю, — дотронулась до его лица Гермиона. — Ты прав — лучше дать им самим во всем разобраться… — Гермиона нахмурилась, думая, рассказать ему или нет: — Франциска еде кое-что сказала про профессора Снейпа. — Что же? — заинтересованно спросил Франц. — Франциска… — Гермиона поджала губы, — это звучало так странно… Она сказала, что очень странно, что при ваших теперешних отношениях и отношениях профессора Снейпа и Госпожи Сюзанны он ушел, ничего не оставив. Она думает, что он не мог так поступить… Франц нахмурился и задумался. Ему тоже казалось это очень странным. Да он в жизни не поверит, что отец все эти годы не вспоминал если не о Сюзанне, так о детях (ну, о Франце — о Фредерике он не знал). Спрашивать напрямую Францу не хотелось (какой-то инстинкт говорил, что не надо), но интересно было. — Рано или поздно мама с отцом разберутся, — пришёл к выводу Франц. — Я и Фредерик лезть не будем. — Думаю, это будет отличным решением, — коснувшись губами Франца, прошептала Гермиона. Он прикрыла глаза, когда Франц взял ее лицо в ладони и углубил поцелуй. — Подожди, — Франц вырвался из сладкого плена ее губ, вдруг вспомнив: — Почему ты отослала двух служанок: хорватку и полячку? Они что-то сделали? Гермиона ощутила, как краснеет, ведь объяснение было у неё очень нелепое: — Не знаю, что-то меня от них отталкивает, особенно от хорватки, — она невольно сбавила голос. — Она так смотрела на меня, словно хочет… убить здесь всех, — Франц вскинул брови, задумавшись. — А полячка… а вдруг она шпионка? Вы же сейчас с ними… — Я понял, — усмехнулся Франц. — Если ты так посчитала нужным, пусть будет так. Гермиона не успела ничего ответить, как она оказалась повалена на постель, на многочисленные подушки, как ее губы накрыли губы Франца, как ее хрупкое тело накрыло его мускулистое тело. Уже ощутив, как платье сползает с ее плеч, она услышала у самого уха: — Ты счастлива? Гермиона не сразу осознала суть вопроса. Она немного отстранилась от Франца, глядя в его глаза. Она увидела, как в его черно-синих глазах отразилось волнение, любовь, счастье и страх. Страх, что он вдруг делает что-то не так. — Да, — она с улыбкой ощутила, как Франц облегченно выдохнул. — Франц… — Я? — с привычкой усмешкой произнёс он, но его самодовольство рассыпалось вдребезги после ее слов: — Я люблю тебя, — она притянула Франца к себе, ласково проводя рукой по его отросшим волосам. — А ещё тебе очень идёт этот кинжал. Франц мягко рассмеялся, целуя ее ключицы, впервые ощущая себя самым счастливым человеком на свете. У него было все: семья, друзья, любимая всем сердцем и душой женщина. Что ему ещё нужно?***
Франц тихо вылез из постели, накинул на себя мантию поверх атласной пижамы и, с улыбкой посмотрев на спящую Гермиону, вышел из покоев, поставив Оповещающие чары. Его вновь начали мучать мигрени, и это происходило каждую осень. Уже по пути обратно в покои из лазарета Франц замер, учуяв запах сигарет. Он насторожился — кроме него никто не курил эти сигареты — Фредерик курил другие, и то сейчас почти бросил. Схватив палочку, а другой рукой кинжал, Франц выпрыгнул из-за угла и обомлел. У дверей своих комнат, прямо на полу, сидел, поджав длинные ноги в коленях, его отец. И курил. — И ты меня осуждал за сигареты? — в голоса Франца слышалась откровенная насмешка. — И давно ты куришь? — Лет восемнадцать, — поморщился Северус, стряхивая пепел и видя, даже не поворачивая головы, как Франц сел рядом. — Редко курил, сейчас опять начал. Франц осмелился достать при отце сигарету, но тот даже бровью не повёл, сам затягиваясь. Франц нахмурился, видя, что с отцом что-то не так. Он сам прекрасно понимал, что когда человек курит так, ведёт себя так, с ним явно что-то не так. — У тебя что-то случилось? — осторожно спросил Франц спустя несколько минут. Северус молчал. Не знал, сказать или нет. Ему казалось, что все итак все видят. Да и к тому же, зачем нагружать детей проблемами, которые их не касаются? — Пап… — вновь произнёс Франц, глядя в упор на отца, как тот вдруг выпалил. — Завтра я скажу Сюзанне, что люблю ее, и мне похер, что будет, — Северус с остервенением затушил сигарету об подошву ботинка и уничтожил ее заклинанием. — Иначе я с ума сойду. Так больше не может продолжаться. Взглянув на Франца, Северус без удивления отметил, как тот усмехнулся и затянулся сигаретой. Конечно, он знал. Да и Сюзанна знает, он был уверен, просто ждёт, когда ему хватит мужества сказать. — Что ты будешь делать, когда Эрнест попытается тоже доказать свои чувства? Он ведь тоже ее любит и отступать не собирается, — Северус замер. От этого имени у Северуса дёргался глаз — хотелось пойти и вмазать со всей силы. Франц с удивлением увидел выражение лица отца. Он никогда не видел его таким — таким уверенным, воинственным, с искрой в глазах. Даже не искрой — настоящим огнём. Он видел, как отцова челюсть напряглась, как руки сжались в кулаки… — О, Франц, — протянул Северус, с ухмылкой покачав головой. — Поверь мне, вы меня плохо знаете, — Франц задержал дыхание, когда Северус нагнулся к нему и прошептал: — Эрнесту придётся очень постараться. Я сделаю всё, чтобы вернуть свою женщину. Когда отец скрылся в своих комнатах, Франц затушил сигарету, встал с пола и, оправив одежду, оглянулся на дверь. — Возможно, Гермиона и права, — произнёс Франц. — Мы с тобой похожи больше, чем мы сами думаем.
