Свобода или сладкий плен: Ход короля

Если на тебя наступают враги, то ты должен сделать два шага назад, чтобы увидеть лица главных своих врагов.

***

      Марокканское королевство династии Шанхи — самая древняя держава в магическом мире. На втором месте — Магическая Германская Империя Райс.       Династия Шанхи была не только самой древней, но и самой кровавой. Кровожадной. И жестокой.       Ни для кого не был неизвестным закон Фатиха*, который ввела другая великая страна — Османская империя. У Шанхи был практически такой же — закон Искандера. Один из первых правителей, Искандер Шанхи, великий завоеватель, принял страшный закон.       Умерщвлять при восхождении на трон своих братьев, сестёр, кузенов… Всех. Всех людей, которые могли претендовать на трон. В независимости от возраста.       Долгое время этот закон имел огромный вес и исполнялся беспрекословно. Но пришёл момент, когда правителям это надоело. Но вместо того, чтобы созвать совет, реформировать систему…       Братья Шанхи начали междоусобную войну. И в ее процессе жертв стало намного больше.       Мертвые тела, кровь, детские гробы — все это стало обыденностью во дворце Шанхи. Выжившие члены династии и их слуги сновали мимо них, опустив смиренно головы. Знали, что в этом кошмаре есть вина каждого из них. Ведь никто даже не предпринял попытку что-то изменить. Всех утраивали кровопролития, пока это не касалось их самих. А потом было поздно что-то возражать — когда-то смиренно опущенные головы оказывались снесенными с плеч.              Но однажды этому было суждено заиметь конец. Император Махмуд, пришедший к власти в тридцатых годах двадцатого века, положил конец этим убийствам, реформировав конституцию страны. Хоть закон Искандера и не был снят, больше убийств не было.       Эпоха Махмуда Шанхи считается одной из самых мирных. Марокканское королевство династии Шанхи славилось своими великими воинами и громкими победами. Единственная страна, которую им не удавалось поставить на колени, — это Магическая Германская Империя Райс. Те тоже были заядлыми воинами и имели невероятному по своей природе способность, — предугадывать удары от врагов. Даже если им удавалось нанести визит Райсам, те уже имели несколько планов к победе. Поэтому Шанхи и Райс подписали мирный договор, объединив свои силы.       Махмуд Шанхи был старшим из тринадцати братьев и сестёр. Трое из братьев подняли восстание, и Махмуду пришлось отдать приказ о казни. Остальные остались в живых. Махмуд прожил поистине уникальную жизнь для короля Магического Марокко, он славился своей рассудительностью и мудростью, предпочитал решать все мирным путём, наученный горьким опытом. Так он учил и своих детей: двоих сыновей, старшего Анвара и младшего Мехмеда, и дочерей, старшую Латифу и младшую Аиду. Правил он мудро и мирно, но даже такой эре приходит конец.       Махмуд Шанхи был уже немолод, был болен смертельно, от этой болезни даже для таких великих людей нет лекарств. Хворь сжигала его изнутри, не давала встать с постели, и король понимал, что оставалось жить ему недолго.       Понимал, что власть переходит из рук отцовских в руки сыновние. И единственное, чего он желал на смертном одре, — это мира над головами своего народа.       Ведь власть любит только одно. Порядок.              

***

      

      Наступило начало новой недели.       Осень в Империи Райс всегда была одним из самых напряжённых времён года. Сборы урожаев и новые посевы редких магических растений, торговля со многими странами драгоценными вещами, постройки и укрепления сооружений, справляемые осенью Мабон и предстоящий грандиозный Самайн — все это каждый год сваливалось на плечи Императора рода Райс, коим теперь был Франциск Ральф Северус Райс-Снейп.       На дворе уже была глубокая ночь, когда Франц завершил разбор договоров по поводу переправки драгоценными металлов по очень выгодной цене их партнеру, Венгрии. Он устало откинулся на спинку резного кресла, смахнул волосы с лица, вытащил кинжал из волос, массируя кожу головы. Приоткрыв глаза, он заметил, что камин начал гаснуть, поэтому махнул рукой и тот вновь вспыхнул, как и все свечи в покоях. Опустив глаза и тяжело вздохнув, Франц подпер щеку кулаком и вновь приступил к работе. За сегодня он уже повздорил с матерью («Франц, ты не обязан брать абсолютно все дела на себя! Для этого и существует совет!») и Вильгельмом (Ради всех Богов, Франциск, дай мне тебе помочь!»). Неужели его так тяжело понять? Он принял на себя ответственность невероятных масштабов, а теперь должен скинуть ее на кого-то? Чтобы потом стоять и краснеть?! Лучше уж умереть. Да и к тому же, Франц любил все контролировать. Несмотря на всю усталость, ему нравилось заниматься всеми этими делами, которые для обычного человека казались слишком скучными.       Неожиданно в его голове вспыли обрывки их с Гермионой разговора перед ее уходом в Хогвартс. Раздраженно откинувшись обратно, он закусил губу и напряжённо уставился в зеркало, теребя обручальное кольцо.              — Эй, — все внутри сжалось до боли, когда он увидел, что в уголках глаз Гермионы едва заметно блеснули слёзы. — Что случилось? — он бережно взял ее лицо в свои большие тёплые ладони, приподняв его. — Гермиона, что такое? — его голос спал до почти неслышимого шёпота, большие пальцы прошлись по щекам, смахивая побежавшие слёзы. — Иди сюда…              Франц запрокинул голову и прикрыл глаза, сжав до боли челюсти, когда притянул Гермиону к себе за плечи и та, уткнувшись лицом ему в грудь, зарыдала. Немного выждав, пока она выплачется и немного придет в себя, Франц осторожно отстранил ее от себя и, усадив на постель и сев рядом, продолжил:              — Что…              Но она не дала ему закончить.              — Я не хочу никуда уходить… — быстро смахнув слёзы с лица, выдохнула почти беззвучно Гермиона.              Теперь она боялась даже посмотреть на Франца, пристыженно рассматривала свои пальцы с кольцом и не понимала, что это вообще только что было. Она даже не поняла, как начала плакать — очнулась уже, когда Франц притянул ее к себе, стараясь успокоить.              — Гермиона, — выдохнул Франц, сжав ее руки, — ты никуда не уходишь! Мы будем видеться с тобой, когда захотим! — неожиданно вспомнив, что забыл ей объяснить, он спохватился, роясь в карманах: — Тебе, как жене Императора, отныне полагается официальный порт-ключ в виде фамильного кольца, — он вынул массивное кольцо с ярко-синим сапфиром и протянул девушке, вложив его ей в ладонь. — Как только ты захочешь меня увидеть, возьми его в руку. Также ты сможешь ходить ко мне, как и я к тебе, через зеркало, — он кивнул на стоявшее в углу комнаты огромное зеркало. — Я зачаровал их, теперь они двойной портал, но ходить через него могут только родственники. Поэтому не говори так, — он поддался ближе и прикрыл глаза, ткнувшись ей в лоб, — ты всегда сможешь прийти ко мне.              Они виделись каждый день. Практически все время Гермиона ночью тайком покидала Хогвартс через зеркало-портал, оставаясь на ночь с новоиспечённым мужем. Даже когда Франц дико уставал и уже валился с ног, Гермиона была рядом с ним. Франц тоже тихо захаживал в Хогвартс, когда выдавались свободные дни. Даже несколько раз попадался родителям и друзьям. Только вот отец с матерью знали, что он тут делает и как это проворачивает, а вот профессор Макгонагалл очень удивилась, увидев Франца с Гермионой в коридоре школы. Вскоре хождения влюблённых туда-сюда стали общеизвестным фактом, поэтому никто не удивлялся, видя Франца по ночам в коридоре и слыша самые разные звуки из их комнаты.       Да и слуги начали привыкать к тому, что теперь Франциск был не маленьким ребёнком, который высокомерно задирал голову рядом с дедом, а был великим императором, уже походившим на сильного и опытного мужчину, да ещё и женатого. Они привыкли к женскому голосу и смеху из покоев по вечерам, стонам по ночам, а приходя ночью тихо убраться, застукивали привычно Франциска с женой в постели, изморенных и спящих.              Но вскоре странно близкие, даже слишком близкие отношения Франца и Гермионы отошли на второй план. Их затмила Сюзанна Райс. И ее многочисленные воздыхатели.              

***

      

      — Это невероятно, — не веря шептала Минерва Макгонагалл, наблюдая за разговором Северуса и Сюзанны из-за угла. Она удивлённо посмотрела на Франца, который вновь вечером встретился ей с сигаретой в зубах. — И давно они…?       — С того момента, как познакомились, — в усмешке оскалился Франц, но после стал серьёзным и, вытащив сигарету изо рта, произнёс: — Эда рассказывала, что они всегда так общались. Для них такое общение нормальное, они не видят в нем ничего такого.       Под «таким» общением Франц подразумевал следующий стиль общения — на грани скандала и разврата. Создавалось впечатление, что они готовы вот-вот вгрызться друг другу в глотку, а может, наоборот — впиться друг в друга и никогда не отпускать более.       Ученики, думавшие, что профессор Снейп, заинтересованный Сюзанной явно больше, чем ими, резко переключит фокус внимания и их, наконец-то, настигнет спокойствие. Но черта с два — Северус Снейп настолько привык к образу «Ужаса Подземелий», что даже теперь, выглядя достаточно презентабельно, чтобы на него с придыханием оборачивались старшекурсницы (Сюзанна любила по-доброму шутить над этим: как-то она стояла с ним и переругивалась, краем глазом заметив, как две семикурсницы с Гриффиндора и Когтеврана, наблюдают за ними. Вернее, за ним — профессор Снейп в это время стоял, что-то яростно доказывая экс-любовнице и параллельно выкуривая сигарету. Так по всей школе прошёлся слушок о пагубной привычке профессора), по инерции отпускал колкости в адрес студентов и некоторых преподавателей. Точнее, одного преподавателя — им, по старой доброй традиции, был Ремус Люпин, который с непередаваемым удовольствием следил за отношениями Северуса и Сюзанны, с каждым днём убеждаясь в том, что эти двое — два сапога пара. Два мерзопакостных человека с завышенным чувством собственного достоинства — вот кем были Северус Тобиас Снейп и Сюзанна Маргарет Райс. Не удивительно, что у их близнецов были такие характеры. Сами ведь были такими.       Но не только раскованное общение удивляло окружающих. Ведь преподаватели видели то, чего не ведали ученики.       Северус ухаживал за Сюзанной. Ухаживал! Это даже звучало как дикость, но так оно и было. Для них было странно видеть даже, как тот перед ней дверь открывает и стул отодвигает, а тут такое… Как-то профессор Стебль, идя по коридору, увидела поразившую ее картину: Северус Снейп, самый грозный преподаватель Хогвартса, подарил что-то Сюзанне Райс.       Подарил!!! Северус Снейп!!!       Тогда Помона даже забыла, куда шла. Что уж Северус ей подарил, она не знала, но по лицу женщины она поняла, что это было явно что-то ценное.              — Добрый день, профессор, — она вздрогнула от мужского голоса и обернулась, но Северус Снейп уже прошёл мимо неё. Сюда по скорости его шагов, его самого смутило то, что он попался на глаза.              А вот Сюзанну Райс такое ни капли не смущало. Ей это нравилось. Когда-то, на первой посиделке преподавательниц без мужской части коллектива, Сюзанна Райс едва ли не разгневала женщин одной лишь фразой.              — …Все мужчины мира у моих ног! Кем бы они не были — все они будут целовать песок, по которому я ходила!..              Но когда они увидели чары младшей дочери покойного императора Ральфа Генриха Райса в действии… Они перестали злиться и обижаться. Толку от этого? — ведь это правда. Мужчины у ног этой женщины падали навзничь.       Не только Северус предпринимал отчаянные попытки завоевать эту женщину назад. Эрнест Кадагор стал появляться в поле зрения учеников так часто, что те решили, что у них опять какой-то новый предмет. А когда они увидели издалека явно не дружеский разговор профессора Снейпа и мистера Кадагора, они догадались о причине его визитов — Сюзанна Райс.       Эрнест таскался сюда по любой мелочи, едва не доводя Сюзанну каждый раз до приступа — каждый раз она думала, что с Ральфасом что-то случилось.       Хоть метка всегда давала ей знать о каких-то проблемах детей первой, ее это никак не успокаивало. Чувство вины за то, что они с Эрнестом не смогли вовремя понять, что с их сыном что-то не так, не отпустит уже никогда.       Как и Северуса за то, что случилось с его детьми, пока не было его. Увидев впервые Фредерика и его шрам на глазу, явно хуже и больше, чем у Поттера на лбу, у него сердце замерло. И каждый раз замирало, когда он видел его. Хоть шрам был и не уродливым, но после рассказа Франца о том, как Фредерик его получил, Северус несколько недель к ряду просыпался от кошмаров.       — Чем занимаешься? — Северус тихо выругался, едва не вылив весь флакон в зелье, и обернулся. Конечно, кто ещё так нагло, без стука, войдёт в эти двери? Только она. — Играешься со своими пробирками?              — Я работаю, — поморщился Северус, потянувшись к другому флакону, искоса следя за зельем. Он одним глазом заметил Сюзанну, плавной походкой движущуюся к нему, и постарался сконцентрироваться. — Ты что-то хотела?              Сюзанна сложила руки на груди и закатила глаза: «Да, поиздеваться — специально бордовое платье надела». План провалился — она знала, что когда Северус Снейп готовит какое-то зелье, его лучше не трогать. Хотя ей всегда нравилось наблюдать, как он что-то делает в своих колбах, как и ему нравилось когда-то наблюдать, как она роется в отцовых политических свитках и составляет документы. Но тут из мыслей ее вывела попавшаяся на глаза страница книги. Она осторожно придвинула ее к себе, чтобы не увидел мужчина, и тяжело вздохнула, посмотрев на Северуса. Судя по его недовольному лицу и мешкам под глазами, он уже несколько дней не спит и пытается сварить это зелье, которое даже Мастера не могут.       Зелье Восстановления Зрения от проклятых оружий.              «Ты либо безумец, либо идиот, — покачала про себя головой Сюзанна».              — Северус, ты думаешь, мы ничего не делали? — Снейп непонятливо обернулся к ней и встретился с ней глазами. От того, что он там увидел, ему стало ещё больнее. — Знаешь, чего мы только не пробовали? Ничего. Не. Помогло. — с каждым словом она, едва сдерживая ярость, тыкала ему в грудь пальцем. — А ты возомнил себя…              — Пока я хотя бы что-то не сделаю, я не успокоюсь, — таким тихим, но таким грозным голосом прошипел на неё Северус. — Я знаю, что ты сделала все: все, что могла, и все, чего не могла. Я знаю, как ты лезла из кожи вон, чтобы помочь ему. Так теперь дай мне попробовать — я ничего не сделал.              Хоть Северус говорит это с каменным лицом и ледяным голосом, Сюзанна всем телом ощутила, как ему больно даются слова. Поэтому она молча коснулась его плеча, даже не обратив внимания, как от этого Северус вздрогнул, и также тихо, как и зашла, покинула лабораторию.              Конечно, зелье не помогло — шрам так и остался, зрение не улучшилось. Но даже эта попытка помочь была ценна.              Да, не один Северус старался завоевать внимание Сюзанны. Эрнест со своими подарками, предложениями и многим другим льстил Сюзанне, но она так и не могла понять, что чувствовала к Эрнесту. Да и что чувствовала к Северусу она толком не могла понять.       А вот к третьему кавалеру она точно знала, что чувствует.       Отвращение и явное пренебрежение.       Принц Анвар Шанхи явно больше не паясничал и его «Мы ещё встретимся» было не просто словами. Они приобрели смысл.       Когда Анвар Шанхи впервые появился в Хогвартсе, в нем стихли все голоса. Часто марокканский принц мелькал на обложках журналов и газет. Ему даже дали прозвище: «Проклятье пустыни». Каждая женщина оборачивалась на него, когда видела. В своём роде, Анвар был мужской версией Сюзанны — такой же красивый, сильный, гордый, умный, остроумный и… наглый.       Анвар Шанхи прислал предложение руки и сердца Сюзанне Райс прямо под дверь комнат в Хогвартсе. Вот только нашла его совсем не Сюзанна. А двое озлобленных мужчин, которые в этот момент ругались, встретившись у комнат желанной женщины. Ненароком Северус на что-то наступил и, подняв это, мужчины поняли, что у них есть общий враг.              Каждый из них был разным: Анвар был страстным поэтом, не скупившимися на громкие признания и привыкшим действовать радикально; Эрнест — молчаливым романтиком, который привык добираться своего осторожно; а Северус — человеком дела, который точно знал, что предпринимать, и был уверен в своих действиях (всё-таки сыновья взяли это от него). И самое ироничное, что именно «человек дела» оказался самым романтичным и страстным, который ещё и доказывал любовь конкретными действиями.       Кто бы мог подумать, что сам Северус Снейп будет так лезть из кожи вон, чтобы пытаться вернуть женщину?              — … Тебе самой не неловко, что они так бегают, словно… — Минерва смутилась, не в силах подобрать приличный эпитет. Но Сюзанна явно никогда не скупилась на выражения, как и ее сыновья:              — Как кобели вокруг сучки в течке, я поняла, — усмехнулась Сюзанна, отпив вина и откинувшись на спинку кресла. Она пожала плечами, глядя в горящий камин. — Их никто не заставляет за мной бегать. Всех все устраивает.              — Но так не может продолжаться всегда, — выдохнула Минерва.              На это Сюзанна ничего не ответила. Минерва за такой короткий срок общения очень прониклась к этой женщине, которая в глубине души была ещё юной девушкой, которой хотелось верить и получить любовь. Она дарила всю себя детям — Минерва видела, как она общается с Францем, Фредериком и Ральфасом и поняла, почему они не позволяли в разговоре даже попробовать вякнуть что-то на неё.       А ещё Минерва помнила и как умилилась этому. Ей перед выпуском детей с пятого курса захотелось задать им тему сочинения: «Человек, которым я восхищаюсь». И Франц написал самое большое. Про маму. Когда Минерва спросила Северуса, как он думает, о ком написал его сын, он, даже не задумываясь, дал ответ: «О Сюзанне, конечно». Минерва знала, что обязательно отдаст Сюзанне его после выпуска сына. И расскажет об ответе Северуса.       Но один вопрос продолжал мучить Минерва Макгонагалл:              — Откуда такие слова поганые в речи принцессы?! — Сюзанна закатила глаза. — «Сучка в течке!» Какой кошмар!              Сюзанна тихо посмеивалась, глядя на Минерву. У неё не было людей, кому она могла открыться по-настоящему. Может, Минерва Макгонагалл и станет этим человеком?              — В моем рейтинге Северус пока на лидирующих позициях, — Минерва едва вином не захлебнулась.              На самом деле Сюзанна не шутила. Пока Северус действительно ухаживал красивее всех, и без всех этих соплей, которые она ненавидела.       И цветы он дарил красивые. Эрнест — розы, Анвар — тигровые лилии (которые Сюзанна старается сплавить кому попало, потому что ненавидит их, а выкинуть рука не поднимается — всё-таки магия Земли); а Северус — пионы. Из них только Снейп помнит, что ей нравятся светло-розовые пионы.       И помнит, что кофе ей много пить нельзя не потому, что у неё давление, а потому что волосы у неё лезут. И в туалет она часто бегает, чем очень смешит Северуса.              

***

             — …Теперь у учеников есть развлечение, — сдерживаясь от хохота, произнесла Гермиона, наблюдая за Францев, который, в отличие от неё, не скрывал смеха и, закрыв лицо руками, смеялся над сложившимся любовным квадратом.              — Да уж, — отдышавшись от смеха, произнёс Франц, повернув голову к Гермионе. — Даже не знаю, смущаться мне или следить за развитием событий вместе со всеми?!              — Ли Джордан уже даже ставки начал брать, кого выберет мисс Райс, — от этой информации Франц захохотал уже в голос, чем заставил Гермиону расплыться в улыбке. Редко услышишь, как Франц так громко, почти на грани истерии, хохочет. — Они, между прочим, даже пользуются популярностью!              — И кто лидирует? — стирая слёзы с лица, выпалил Франц. — Надеюсь, мне прилагается процент! Это же на моих родителей ставки!              — Думаю, Ли не откажет тебе, — усмехнулась Гермиона. Она немного помедлила, прежде чем ответить: — Я спрашивала у Невилла, он заглядывал в записную книжку Джордана. Конечно, почерк у него отвратный, но судя по всему, первый — профессор Снейп…              — Так держать! — вскинул руки Франц, не прекращая смеяться.              — Второй — мистер Кадагор, третий — Господин Анвар, — закончила Гермиона.              — В принципе, это очевидно, — устроившись удобнее на постели, произнёс Франц. — Мне больше интересно, что у мамы в голове. Она вообще долго издеваться над ними будет?              — Как посчитает нужным, — улыбнулась Гермиона, видя как Франц закатывает глаза. — Думаю, она просто так мстит профессору Снейпу — заставляет его ревновать…              — Конечно, так и есть, — поморщился Франц. — Просто издевается над ним за то, что он ушёл. Хочет посмотреть, насколько его нервов хватит.              — Пока держится просто замечательно — выдержке вашего отца можно позавидовать, — перевернувшись на живот на постели и положив Францу подбородок на грудь, произнесла Гермиона. Она прикрыла глаза и расплылась в улыбке, когда Франц поднял руку и зарылся пальцами ей в волосы, целуя в лоб. Гермиона вдруг вспомнила и решила рассказать Францу: — Я вечером несколько дней назад возвращалась из библиотеки и увидела, как профессор Снейп и мисс Райс…              — Почему ты так называешь их? — перебил ее Франц, чем поставил Гермиону в неловкое положение. — Мы уже все в достаточно близких отношениях, чтобы по именам называть друг друга. Даже папа тебя уже не «мисс Грейнджер» называет, а «Гермиона»!              — Ну, просто это как-то, — Гермиона помедлила, прежде чем продолжить: — неприлично…              — Нормально, не думай об этом, — чмокнув Гермиону в макушку, отмахнулся Франц. — Так что мои родители вечером делали?              — Я толком не поняла, о чем они разговаривали, — призналась Гермиона, — но судя по всему, — она ехидно улыбнулась: — твою маму пытались позвать на свидание…              — Я бы хотел посмотреть на это! — воскликнул Франц. — Как вообще отец это делал, что говорил?..              — Не знаю, но твоя мама его отшила, — Гермиона ахнула, когда Франц возмущённо ударил по постели рукой и подорвался с постели, резко сев. — Она так мило улыбнулась ему, приблизилась, он уже, видимо, решил, что она согласилась, и тут — бац! — и хлопнула перед его носом дверью! Мне так жалко профессора стало, но он, похоже, даже привык…              — Когда-нибудь мама доиграется и у папы сдадут нервы, — выдохнул Франц, ложась обратно, подцепив с подноса с едой клубнику. — Вот тогда она поймёт, что так делать нельзя.              — Будто она не знает, — на этот комментарий Франц согласно кивнул. — Они просто созданы друг для друга со своими характерами.              — Нормальные у них характеры, — возразил Франц. Он игриво взглянул на Гермиону и резко притянул к себе не оставляя никакого расстояния, отчего она от неожиданности выдохнула: — Мы тоже не отстаём от них, да?              — Ты опять? — хихикнула Гермиона, но не голос быстро сорвался, когда губы Франца опустились ей на шею.              Их вывел из транса стук в двери. Франц недовольно уставился на дверь — после тяжёлого дня, который составлял подготовку к Самайну и совещания по поводу поведения Польского царства, хотелось отдохнуть, а не отвечать на тысячу и один одинаковый вопрос.              — Кто? — поморщился Франц, повысив голос и резко сев с девушкой на постели и пригладив волосы. Благо, они ещё не успели раздеться.              — Господин, — послышался из-за двери голос стражника. — Пришёл Господин Ральфас.              — Пусть войдёт! — тут же крикнул Франц, вспомнив про обещание сделать с ним украшение.              — Может, я пойду? — встав с постели и поправив платье изумрудного цвета, спросила Гермиона.              Ральфас до сих пор смущался ее, особенно когда они с Францем говорили о чём-то своем. Он очень хорошо к ней относился, но смущать его не хотелось лишний раз.              — Куда ты идти собралась? — не понял Франц, вскинув брови и быстро надевая на неё спавшую диадему. — Мы просто будем украшения делать…              — Мы с Катринкой все равно договаривались вместе посидеть в библиотеке, — вовремя вспомнила Гермиона, пытаясь вывернутся из объятий Франца, пока Ральфас не вошёл. — Когда мы закончим, я приду!              — Иди, конечно, — пожал плечами Франц. — Просто ты не говорила, что вы с ней куда-то собирались. Было бы некрасиво оставлять тебя одну — я же тебя позвал.              От того, как Франц неловко почесал затылок, ненароком поправляя кинжалом, которым были заколоты отросшие волосы, Гермиона не сдержалась и, в два шага достигнув Франца, взяла его лицо в ладони и подарила глубокий, полный нежности поцелуй. Она улыбнулась, когда Франц промычал ей в губы от удовольствия и, только обвив ее талию и начав отвечать, послышались шаги:              — Я… — Ральфас закатил глаза (это было его излюбленной привычкой — закатывать глаза при проявлении нежностей), увидев, как парочка тут же оторвалась друг от друга. — Я могу зайти попозже…              — Не надо, — махнул рукой Франц. — Заходи в мой кабинет, я уже все приготовил, — Франц нарочито небрежно почесал подбородок, дабы скрыть рукой улыбку от того, как важно прошёл мимо них Ральфас и как смешно окинул их осуждающим взглядом. — Как закончите, приходи…              — А куда ты предлагаешь мне ещё прийти? — ехидно спросила Гермиона, обнимая Франца за шею и чувствуя, как его руки тут же вернулись на законное место на ее талии.              За этот месяц Франц с удовольствием заметил, как Гермиона освоилась в Империи Райс, а именно во дворце. Конечно, ей ещё было непривычно от того, что перед ней кланяются, открывают двери, подают руки, обращаются как к Императрице, делают все, что она только скажет (как-то Гермиона, жаждущая проверить, насколько далеко могут зайти служанки, попросила одну из них порезать руку, якобы для зелья ей нужна кровь. Она едва успела остановить кровопролитие, в шоке глядя на то, как девушка спокойно берет нож и подносит к ладони). Но Францу было не это сейчас важно — теперь Гермиона могла спокойно проявить к нему чувства: обнять, поцеловать, позволить ему что-то сделать (раньше девушка закатывала глаза, когда Франц пытался отодвинуть для неё стул или дверь придержать). Конечно, когда Франц начинал переходить рамки приличия (когда руки соскальзывали ниже положенного, например), Гермиона старалась его унять, что всегда у неё получалось. Это, кстати говоря, удивляло прислугу и многих людей при дворе — обычно серьёзный и непреклонный ни перед кем Франц спокойно соглашался на любую просьбу жены.              — …Гермиона живет здесь или просто гостит? — ненароком спросил Ральфас, старательно и осторожно вырезая в красном рубине узор.              — После уроков она часто здесь, потому что у меня дела и я не могу прийти через портал к ней. Можно сказать, она тут живет, ты прав, — оглядывая свою работу и параллельно следя, чтобы младший брат не порезался, ответил Франц. Он вскинул брови: — А что? У вас что-то случилось?              — Нет, с чего ты взял? — нахмурился Ральфас. Не выдержав взгляда Франца, Ральфас рыкнул и ответил: — Я ещё не привык к ней, вот и все.              — Ясно, — кивнул Франц. — Ты Джинни уже видел? Как она тебе?              — Девушку Фредерика? — Франц кивнул. — Видел. Мне сначала показалось, — Франц навострил уши — Ральфас редко откровенничал, — что она очень похожа на Марлену. Но немного поговорив с ней, я быстро понял, что это не так. Марлена часто вела себя высокомерно и вела себя, будто весь мир ей должен. А Джинни веселая и милая. Она как Фредерик, — Франц улыбнулся объяснению брата и кивнул. Но тут Ральфас продолжил: — Гермиона мне тоже кое-кого напоминает…              — Кого же? — молчание повисло между ними и Франц с удивлением увидел, как уши и щеки Ральфаса покраснели. — Эй! Ну-ка говори!..              — Вы похожи на маму и мистера Снейпа.              Франц даже не заметил, как у него открылся рот. Ему впервые такое сказали. Он сам задумывался о том, что Гермиона чем-то похожа на его маму — по складу ума точно. Да и он как-то слышал от бабушки, что мужчины почему-то часто выбирают женщин, похожих на матерей.       Но ему впервые сказали, что он похож на отца. И это был не какой-то посторонний человек — это был родной брат.              — И… чем ты это оправдаешь? — собрался, наконец, с мыслями Франц.              — Очень просто, — пожал плечами Ральфас. — Гермиона похожа на маму мышлением: она ставит на первое место себя, в том смысле, что ей важно, кем она будет. Семья, конечно, важна, но без земли под ногами ничего не сделаешь. Но ещё Гермиона, как и мама, бывает резка и ревнива. Она, как и мама, быстро думает и может решить любую проблему. Ты похож на своего отца много чем, хоть не слышал этого никогда: ты также аналитически мыслишь. Твой отец отлично скрывает свои чувства, но также, как и ты, может в любую секунду взорваться — тогда пиши пропало. Мистер Снейп явно очень ценит семью, думаю, у него были причины уйти. Поэтому вот ещё одно сходство — вы оба готовы за семью порвать (я помню взгляд твоего отца, когда тебя отравили. Мне казалось, он готов весь дворец обрушить, лишь бы найти виновных). Если говорить о вас вместе: я заметил, что мама с мистером Снейпом общаются так, словно хотят друг друга задушить, но вместе с этим я вижу, как в каждой их интонации и в каждом взгляде много любви. Им даже ничего говорить не нужно — все ясно как Божий день.              «И это мне говорит ребёнок?! Ральфас явно самый умный в семье!» — такая была первая мысль, настигшая Франца после монолога.              А потом дошло понимание слов Ральфаса. Ведь все, что он сказал, было так очевидно и так правдиво…              — Чем тебе понравилась Гермиона? — Франц вздёрнул голову и посмотрел на брата. — Ну… что ты чувствовал, когда впервые увидел ее?..              — Это сложно объяснить, — вздохнул Франц. Он несколько секунд молчал, глядя на то, как заходит солнце за горизонт. А потом выпалил: — Я когда впервые столкнулся с ней взглядом, словно переродился. Не знаю… Это звучит странно — у меня будто все перед глазами пронеслось, потом померкло, а потом снова — она.              — А когда вы начали общаться?.. — попытался выпытать информацию Ральфас.              — Я никогда не чувствую с Гермионой себя чужим. Я, хоть и каждый раз волновался рядом с ней, боялся что-то не так сказать и часто говорил, не думав, я никогда не был непонятым или отвергнутым. Она всегда меня понимает, мы всегда можем найти компромисс. Гермиона… наверное, — Франц усмехнулся, — она единственный человек, который меня поймёт и которого пойму я…              — А мама? — вскинул брови Ральфас.              — Есть вещи, которые даже родители не могут понять, — поморщился Франц. — Я понял твой вопрос. Когда я впервые увидел Гермиону, когда заговорил с ней впервые, я почувствовал, что она — именно та, которую я искал. Я чувствую себя рядом с ней спокойным и счастливым. Для меня, — его голос спал на шёпот, — каждый поцелуй и каждая близость как первый раз. Я люблю её.              Ральфас улыбнулся. Франц сказал эту фразу почти беззвучно, но он всем телом ощутил весь трепет от неё. Франц правда любит ее и готов на все, лишь бы сделать ее счастливой.       Вот только Франц ещё не понял того, что Ральфас осознал уже давно.       Гермиона счастлива оттого, что она рядом с ним, а он — с ней. Ей и этого вполне достаточно.                     — …Вы делаете большие успехи, Госпожа! — радостно воскликнула Катринка, едва не подскакивая на стуле. — Это большой успех — вы практически свободно говорите на немецком, хотя изучаете его меньше года!              Гермиона была рада, что сегодня ее волосы были распущены и Катринка не могла видеть ее алых щёк.       Неожиданно двери библиотеки хлопнули и девушки обернулись на звук. Там они увидели знакомых врачевателей, Яна Фандура и Паризад, и чернокнижника Августа. Гермиона ощутила, как мурашки пошли по коже: улыбка Августа, такая широкая и излишне весёлая, ее ужасно пугала. Даже несмотря на увещевания Франца и Фредерика, что Август для неё не представляет угрозы, она не могла перебороть страх перед ним. Казалось, что он пугал ее больше, чем Тёмный Лорд.              — Мое почтение, моя Госпожа! — привычно весело поприветствовал ее Август, отвесив кривой реверанс. Тут он ойкнул и недоумевающе посмотрел на Яна, лицо которого ничего хорошего не выражало: — Ну, что опять я сказал?!              — Ты можешь вести себя поуважительнее? — хмыкнул Ян, пока Паризад передавала что-то Катринке. — Паризад, сообщи, чтобы приготовили лекарство от мигреней для Императора.              — Я уже иду, — тихо кивнула девушка и беззвучно удалилась из библиотеки.              — Насколько сильные мигрени? — решила всё-таки взять волю в кулак Гермиона и обратилась к пугающим ее юношам.              — Господин Франциск говорит, что все нормально, — поморщился Август. Тут он усмехнулся: — Но ему даже если ногу оторвёт, он будет говорить, что все хорошо.              — На самом деле, — недовольно покосившись на Августа, продолжил Ян, — переживать не о чем. У рода Райс, особенно у мужчин, мигрени — частое явление. Когда начнётся зима, все придёт в норму. А по прогнозам, снег должен выпасть совсем скоро…              — Вроде бы прямо в Самайн! — поддержала Катринка. — Госпожа Хёрмани, вы уже видели зимний Оргерк?              — Это… — Гермиона замешкалась, но Август быстро продолжил:              — Это наш зимний курорт: там часто проводят время семьи с детьми, проводят праздники и соревнования! Зима в этом городе действительно очень красивая! Господин Франциск собирается, кстати…              — Август! — шикнул на Августа Ян. — Тебя кто за язык тянет?!              — Какой из бесов тебе меньше всех нравится, тот и тянет, — хихикнул Август, отходя к стеллажу с чёрной магией.              — Эти двое меня убивают, — покачала головой Катринка. — Они без конца ругаются.              — Никогда не понимала людей, которые без конца ругаются, — призналась Гермиона. — Ведь всегда можно все решить мирно.              — На вас с Господином Франциском посмотришь и вы будто идеальная пара, — улыбнулась Катринка, но тут же осеклась: — Извините, Госпожа, я не в свои дела лезу…              — Ничего, все хорошо, — отмахнулась с улыбкой Гермиона. — Я думаю, идеальных пар не существует, у каждой есть свои проблемы. Но мы с Францем правда в очень хороших отношениях.              — Я когда наблюдаю за Госпожой Сюзанной и генералом Кадагором-младшим, — призналась Катринка, — я не понимаю, почему они вместе. Я не представляю, что они могут обсуждать, кроме ребёнка и политики.              — Думаю, это не наше дело, — пожала плечами Гермиона. Хотя она была согласна с женщиной. Не зная зачем, Гермиона продолжила с улыбкой: — Мы с Францем любим ходить в кино и театры, а потом все это обсуждать.              — Это очень мило, — протянула с улыбкой женщина, подперев голову. — Что ещё вы любите с Императором делать? Он вообще часто что-то приказывает?              — На самом деле, — поморщилась Гермиона, — Франц старается разграничивать политические дела и личное. Поэтому Франц и Господин Франциск — это практически разные люди. Но мы часто с ним обсуждаем какие-то его решения, хотя он больше своим мнением руководствуется. Он старается не идти ни у кого на поводу, чтобы никого не подставлять и, если что, самому отвечать за все.              — Он и в детстве был таким, — покачала головой Катринка. — Всегда все на себе тащит, никогда помочь не даст… А я слышала, — Катринка сбавила тон, — что Господин Франциск очень хорошо готовит, и начал изучать ювелирное искусство…              — Да, — кивнула Гермиона и улыбнулась. — Он почти все лето учился делать украшения, а я — составлять букеты.              — Это очень мило, — пропела Катринка. Она взглянула на часы: — Ой, уже так поздно! Господин Франциск уже, должно быть, обыскался…              — Ты совершенно права, — Катринка и Гермиона резко обернулись и увидели Франциска, который вышел из-за стеллажа с какой-то книгой в руках. — Спасибо, что помогаешь.              — Это моя работа, Господин! — поклонилась Катринка и искоса, с улыбкой, наблюдала за тем, как Франц, обвив одной рукой талию Гермионы, выводит ее из библиотеки, а уже где-то на пороге она услышала их задорный смех.              

***

             Несколькими днями ранее.              Сюзанна Райс была у дома четы Грейнджер последний раз, когда ей было девятнадцать.       С того момента не изменилось ничего. Из дома продолжали разноситься пьяные крики главы семейства, вокруг сновали толпы детей, слышался знакомый женский крик.              — Как заебали, — поморщилась Вайолет, плюя под ноги и доставая вслепую сигарету и подкуривая палочкой. — Я выйду на работу на следующей неделе! Мне похуй, что вы будете делать без меня, беспомощные инвалиды… — Вайолет резко обернулась и выпучила глаза, не заметив даже, как обожглась сигаретой. — Фига…              Сюзанна усмехнулась, убрав руки в карманы чёрного пальто. Она знала, что недалеко ее ждут в машине Северус и Эрнест (вот хотят ей угодить — ненавидят друг друга, а согласились ехать вместе!), поэтому не боялась за свою жизнь. В принципе, она никогда за неё не боялась.       Оружие ведь всегда с ней. И это даже не про палочку.              — Какие люди, — вскинула брови Вайолет. Она испустила смешок вместе с дымом: — Я думала, что ты померла.              Сюзанна рассмеялась в ответ:              — Я тоже думала и о тебе, — Вайолет понимающе кивнула.              Вайолет склонила голову и присмотрелась к Сюзанне. Она была по-прежнему прекрасна. Но время ее тоже затронуло: конечно, былой азарт остался в глазах, но прежняя детская весёлости канула в Лету. Вайолет помнила эти длинные густые волосы, но они слегка поредели и были уже не такими выраженными, потеряв прежний оттенок. Глаза хоть и сохранили былой необычно яркий синий оттенок, также погасли. Хотя… после стольких дней, месяцев под землей… Сюзанна отлично держалась, хоть и ей явно было тяжеловато в физическом плане.              Сюзанна тоже рассматривала старую подругу. Вайолет была необычно высокой женщиной с такими же, как у всей семьи, кудрявыми волосами. Она с некой болью заметила, как в копне волос проявилась седина. Теперь ее худоба была болезненной — Сюзанна была готова поставить огромную сумму на то, что Вайолет чем-то серьезно болела. Скорее всего, что-то с легкими — столько курить…              — Зайдёшь? — Сюзанна вскинула голову и перед глазам заплясали тени. Трансгрессию ей было ещё тяжело переносить.              — Слышала про дело Мартины? — решила зайти напрямую Сюзанна. Вайолет усмехнулась и кивнула, вновь затянувшись. — Работа нужна?              Вайолет вскинула брови и растянула губы в прежней, какой Сюзанна ее помнила, безумной улыбке. Даже не в улыбке. Оскале. Сюзанна помнила ту кличку из университета для Вайолет, которую ей дал Трэвис. Шакалья морда. Как бы обидно не звучало, у Вайолет правда был шакалий оскал. И хватка, хлеще чем у Льва.              — Идут, — Северус вздёрнул голову и увидел высокую женщину рядом с Сюзанной. Женщины явно беседовали о чём-то веселом. Скорее всего, об учебе. Точне сказать, о том, что они вытворяли на учебе. — Странный выбор адвоката для сына.              — Отличный, — возразил Северус и, увидев, как Эрнест с водительского сиденья обернулся к нему и посмотрел, как на сумасшедшего, выдохнул и произнёс: — Я знаю Вайолет Грейнджер. Она была моим адвокатом.              — Твоим? Что это за дело… — Эрнест осёкся, вспомнив, кто перед ним сидел. — Что, правда смогла оправдать Пожирателя?              — Смогла, причём спокойно, — Северус постарался проигнорировать колкость. — И не меня одного, — Северус усмехнулся: — Драко бы упал в обморок, если бы узнал, что его отца в суде оправдывала магглорожденная Вайолет Грейнджер.              Эрнест явно не ожидал такого поворота и только собрался с мыслями, чтобы ответить, как дверь машины отворилась и…              — Какие люди! — рассмеялась Вайолет, садясь на переднее сидение. — Сам сын Морского Льва! Давно не виделись!              Северус едва сдержал злорадный оскал — Эрнест явно рассчитывал, что Сюзанна сядет на переднее сидение рядом с ним. Но она предпочла другое. И другого.              — Доедем до безлюдного места и трансгрессируем, — хмуро произнёс Эрнест, давя на газ.              — Нормально? — Сюзанна дернула головой и посмотрела на Снейпа. — Дать тебе зелье?              Сюзанна недолго думала и кивнула.              — Если что, говори, остановимся, — Сюзанна закатила глаза, но все же не стала комментировать усмешку Северуса.              «Ведут себя, как дети», — с усмешкой подумала Вайолет.              — Блять, — Сюзанна дёрнулась, проснувшись. Она поняла, о чем говорил Северус.              — Ты чего? — поморщился Эрнест, заворачивая за угол.              — Ничего, — сцепив зубы, процедил Северус. По взгляду Вайолет в зеркале он понял, что она поняла. Он выругался на всю машину, когда… — Сука, Сюзанна, отпусти!              — Слышь! — Вайолет рассмеялась возмущению Эрнеста.              — Он зовёт тебя, — утвердительно произнесла Сюзанна, глядя на метку на предплечье Северуса. Тот отвел взгляд в окно автомобиля, чтобы скрыть лицо — он ощутил, как его опалил стыдный румянец. Он уже забыл, что это такое.              — Машину останови, — выплюнул Северус. Эрнест молча нажал на газ. — Я сам доберусь. Меня ждут.              

***

             Потерев запястье, Северус поднял взгляд холодных глаз на поместье Малфоев, где теперь заседал Тёмный Лорд. Несмотря на адскую боль, перед глазами все равно стояла Сюзанна, а в голове был ее взгляд и ее голос.       Он зовёт тебя.       Черт возьми, как же ему стало стыдно в тот момент. Захотелось под землю провалиться. Перед Францем и Фредериком так стыдно не было, как перед Сюзанной. Он помнил, как она узнала о том, кто он. Вместо того, чтобы отвернуться, она его постаралась поддержать, сказала, что будет рядом и поможет ему избавить от этого. А он, как последний дурак, испугался. Хоть Северус и ненавидел всей душой Мародеров, он был с ними согласен.       Тогда он действительно был идиотом и трусом. Профукать своё счастье: жену, детей. Свободу, мать твою. Просто ради того, чтобы самоутвердиться! Да кому он что пытался доказать?! Вдруг воспоминания вырвались наружу и он с силой, до боли, зажмурился. В ушах до сих пор стоял плач любимой женщины и маленького, двухнедельного Франца, когда Северус вернулся с задания, где его едва не убили, едва не разорвав на куски. Тогда Северусу пришлось рассказать Лорду о ребёнке. На удивление, тот дал ему время отдохнуть и провести время с женой и сыном. Но даже спустя столько лет Северус никогда не забудет этот ужасный крик и громкий, истерический плач.              — Северус, — тот вздрогнул и поднял взгляд. Перед ним стояла Нарцисса. Его покоробило — бедная женщина, куда втянул ее муж?.. — Тёмный Лорд тебя ожидает.              — Меня? — внутри все похолодело.              Видимо, Люциус проболтался.       «Чертов ублюдок, тебе не удасться и меня на дно затянуть».                     Войдя в зал приемов, Северус сразу ощутил присутствие. Тошнота подкатила к горлу, голова заболела сильнее обычного. Теперь вместо обычного отвращения к себе слышался ещё и крик Сюзанны, тогда, шестнадцать лет назад, от которого шли мурашки по коже.              — Северус! — Снейп резко поднял взгляд и столкнулся с темно-алыми глазами и явно нечеловеческим оскалом на лице. Прежнее холодное выражение застыло на лице, а мысли уже рефлекторно заблокировались. — Рад тебя видеть! — этот мерзкий голос его больше не вгонял в страх. Теперь его захлёстывала волна злобы. — Присаживайся.              — Как прикажете, мой Лорд, — от собственных слов начало трясти от ярости на самого себя. — Могу я узнать, чем обязан вам в столь неожиданный час?              Вопрос ответа не требовал. Последние недели Лорд спрашивал лишь об одном.       Вернее, об одних.              — … Что ты ему рассказал?! — схватив Люциуса за грудки и не слыша вскрика Нарциссы и не чувствуя рук Драко, которые пытались удержать от отца. — Как ты посмел совать свой нос в мои дела?!              — Северус, пойми, — вжавшись в стену, попытался отпереться Люциус, но тут же ойкнул и зашипел от боли.              — Северус, пожалуйста! — если бы не слёзно простившая отпустить мужа Нарцисса, Северус бы точно размозжил голову Малфоя-старшего об стену. — Он не нарочно…              — «Не нарочно?!» — вспылил Северус, наконец отпустив Люциуса. — Нарцисса, он сдал моих сыновей Тёмному Лорду! Я бы на тебя посмотрел, окажись ты на моем месте! Не было бы здесь Драко, — он сбавил тон на шёпот, — я бы говорил совсем иначе.              Нарцисса ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Северус был прав — Люциус опять облажался. Она устало кивнула Драко, давая знак оставить их наедине. Как только парень ушёл, Северус продолжил допрос:              — Зачем ты это сделал?! — Люциус сжался, когда Северус вновь приблизился. — Мои дети здесь не при чем! Зачем ты впутываешь их?! Они итак натерпелись — думаешь, им это понравится?!              — Твой сын, Франц, — выпалил Люциус, — Император. Если тебе удасться его убедить…              — Убедить, что массовое убийство в его текущем положении — это отличная идея?! — взревел Северус. — Ты себя слышишь?! Их обоих убьют, а потом придут и за остальными, идиотская твоя голова! Как можно быть таким самонадеянным идиотом?! Как можно подставить своего единственного сына и впутать чужих детей?!..              — Твои сыновья — уже совсем не дети, — Люциус мгновенно пожалел, что сказал это. Намёк на то, что сыновья Снейпа уже убивали, вывел Северуса из себя окончательно.              — Мои дети, — прорычал Северус, схватив Люциуса за шею и придавив к стене, — рисковали жизнями, чтобы спасти государство и все политическое сообщество Магов. Каждый день они получают угрозы, я собственными глазами видел, как их пытались убить, а ты меня хочешь успокоить?! — Нарцисса вскрикнула, когда Северус с силой ударил Люциуса об стену головой. — Запомни, Малфой, если хоть одна ресница упадёт у моих мальчиков, я спрошу с тебя самого первого…              — Как же, Северус? — Снейп исподлобья посмотрел в отвратное лицо. — Я не могу узнать, как чувствуют себя сыновья моего самого верного слуги?              «Знал бы ты, какой я верный», — усмехнулся про себя Северус, пока его лицо продолжало сохранять ледяное выражение лица, а мысли были закрыты железными замками.              — Благодарю, мой Лорд, — слегка наклонив голову, произнёс Северус. — Мои сыновья в полном порядке…              — Как и их мать, — нарочито спокойно и ласково произнёс Тёмный Лорд.              Лицо Северуса едва не перекосило от ужаса.              «Чертов белобрысый ублюдок Малфой! Только Империя Райс знала об этом, Драко не мог рассказать…» — и тут Северус вспомнил, что они видели тогда Люциуса в ресторане. Велика вероятность, что и он их заметил.              — Почему же, Северус, я узнаю о том, что твоя бывшая спутница жизни в полном здравии и совсем не мертва, самым последним? — голос Тёмного Лорда был устрашающе спокоен.              — Повелитель, — протянул Северус привычным голосом, — Сюзанна Райс действительно жива, но у меня не было намерений этого скрывать. Я лишь хотел, чтобы мать моих детей восстановила свои силы и рассказать вам лишь тогда, когда был бы в полной уверенности, что ее жизни ничего не угрожает…              Тёмный Лорд недоверчиво оглядел Снейпа и после минутного затишья кивнул. Северуса отпустило, но ненадолго:              — Я бы хотел всё-таки познакомиться с твоей семьей, Северус, — лицо Снейпа даже не шелохнулось. — Я наслышан о семействе Райс: о грозной Франциске, о красавице-регенте Сюзанне, о самом молодом Императоре Франциске, о его не менее храбром брате-близнеце Фредерике…              — Обязательно, мой Господин, — натянуто улыбнулся Северус краем губ. — Но вы должны понимать, что…              — Я понимаю, твой сын — Император, да и другие члены семьи достаточно занятые люди. Но ты уж попытайся, Северус-с-с…              Прошло уже несколько месяцев, как Лорд узнал о детях Северуса — именно столько времени он и оттягивал знакомство их с Лордом. Теперь же он был уверен — однажды это знакомство произойдёт. Толку в его уходе не было никакого — его дети рано или поздно встретятся с Волан-де-Мортом лицом к лицу. А зная характер рода Райс, встреча эта ничем хорошим не закончится.              

***

      

      После того, как Северус покинул поместье Малфоев после напряженного разговора, он почти час гулял недалеко от Запретного леса. Ему было ужасно стыдно показаться на глаза Сюзанне и детям, хоть их в Хогвартсе не было. Хотелось сгореть со стыда. Ему было отвратительно от самого себя. Как он посмотрит в глаза Сюзанне?..              — Профессор Снейп, — Северус вздрогнул от женского голоса позади. Обернувшись, он увидел Мэрилин Харма. На женщине был кожаный плащ и длинные кожаные сапоги. В руках было ведро. «Собрала болотную тину для зелий». — Что вы здесь делаете?              — Воздухом дышу, — поморщился Северус, сказав первое, что пришло в голову.              — Госпожа Сюзанна вас искала, — Мэрилин едва не усмехнулась, увидев, как в глазах такого супового мужчины промелькнул огонёк страха.              — Ясно, — коротко произнёс Северус. Они простояли молча с минуту, прежде чем в таком же молчании отправиться в Хогвартс. — Вам помощь не нужна?              — Нет, благодарю, — отмахнулась Мэрилин, спокойно неся дурно пахнущее ведро.              Параллельно с этим она искоса рассматривала Снейпа. Сейчас она видела, как он изменился, и не только внешне. Видела, и теперь поняла, о чем говорила Сюзанна.              — Там профессор Снейп и профессор Харма, — указал рукой Рон, глядя в конец коридора.              Гарри и Гермиона обернулись и удостоверились в словах друга: рядом с профессором Харма, одетой в униформу, шел профессор Снейп. За разговором профессора не заметили взглядов учеников. Вернее, Мэрилин на них уже не обращала внимания, а вот Северус действительно не замечал их. Он настолько привык, что о нем все думают как об «Ужасе Подземелий», что даже предположить не мог, что на него заглядываются студентки.              — Лаванда, прекрати! — шикнула Гермиона на открывшую рот девушку. — Это неприлично!              — Франц и Фредерик уже начали сдавать теорию в Академиях, — известила отца близнецов Мэрилин. — Пока успешно.              — Даже не верится, что в этом году они окончат школы, — хмыкнул Северус. До него мало доходило осознание того, что парням почти семнадцать, они уже взрослые, им скоро нужно получать профессию. А один из них уже даже обзавёлся женой.              — После Рождества вам придёт приглашение на Выпускной Бал, — Северус вздёрнул голову. — В середине июня Итальянская Академия и Школа Медицины Швейцарии проведут общий выпускной вечер. Все родители приглашены. Поэтому ничего не планируйте на июнь.              Когда Мэрилин оставила его и двинулась по коридору, у Северуса не выдержали нервы:              — Вы ведь видите будущее? — Мэрилин удивлённо посмотрела на него.              «Как же Сюзанна довела его. Даже у него нервы сдали».              — Вижу, — у Северуса все похолодело. — Но сказать не могу — сами знаете, почему, — Северус холодно кивнул. Но потом Харма неожиданно продолжила: — Через муки мы достигаем очищение. Каждое испытание приводит нас к цели.              

***

             Сюзанна Райс воинственным шагом шла в подземелья, дабы узнать, зачем Северуса вызывал Тёмный Лорд. Каждое упоминание Волан-де-Морта, имя которого Сюзанна никогда не боялась произнести, вызывало в ней бурю эмоций: гнев, ярость, желание метать и убивать. Каждый раз она вспоминала, что ей пришлось тогда пережить, и ее трясло…              — Мисс Райс! — Сюзанна от неожиданности едва не споткнулась об свою же ногу на длинных изящных шпильках. Она увидела, кто к ней обращался, и ее лицо приобрело такое выражение лица, будто ее сейчас вырвет.              — Мистер Малфой, какая… честь, — Люциус явно заметил ехидный тон Сюзанны Райс, но постарался не обращать внимания на на него. Женщина же медленными, ленивыми шагами направлялась к нему элегантной походкой.              Люциус не мог отрицать — Сюзанна Маргарет Райс было невероятной красоты женщиной. Он никогда не встречал таких красивых глаз, такого глубокого синего цвета, что так яро контрастировали с ее темно-каштановыми, почти чёрными волосами, спадавшими ей на спину изящными волнами. Мать близнецов почти не красилась, да ей это и не нужно было: длинные ресницы, темные брови, бледная, как и у всех аристократов, чистая кожа с едва заметным румянцем, в меру пухлые губы — Сюзанна Райс была отменной красавицей. А как была прекрасна ее фигура — узкие плечи, ровная величественная осанка, узкая талия вкупе с округлыми бёдрами, длинные ноги (Люциус очень удивился, когда впервые увидел Сюзанну — она была самой низкой в семье, даже по размеру ноги — у всех в ее семье был большой размер ноги, кроме неё), стройные руки с острыми локтями и длинными изящными пальцами, как и у всех музыкантов…              — Что привело вас сюда, Люциус? — надменный голос женщины вывел Малфоя-старшего из раздумий. — Соскучились по своему наследнику? Драко — очень способный и красивый мальчик, — Люциус самовольно улыбнулся, только улыбка быстро спала с лица: — Должно быть, в мать.              Да уж, красота Сюзанны была неоспорима. Как и ее ядовитый язык, доставшийся ей от матери с ее красотой. И как мужчины терпят такое отношение к себе? Как такое терпит Северус Снейп, способный прожечь взглядом? Как такое терпит воспитанный в патриархальных устоях Эрнест Кадагор? Как такое терпит марокканский принц Анвар Шанхи?..              — Удивлю вас, мисс Райс, — женщина вскинула бровь и скрестила груди на груди. Всё-таки чёрные платья ей очень шли. Она бы смотрелась прекрасно в одеяниях семейства Малфоев… — Но я пришел к вам.              — Какая честь, мой гарем пополнился, — усмехнулась Сюзанна, делая ещё один смелый шаг к Люциусу.              — Вы слишком высокого мнения о себе, мисс Райс, — вопреки ожиданиям, женщина лишь коротко рассмеялась. — Я пришёл поговорить совсем о другом.              — Тогда говорите быстрее, Люциус, — устало махнула рукой Сюзанна. — У меня нет никакого желания с вами вести беседы, тем более я занята.              Люциус поджал губы от такого неуважения, но выдохнул и решился продолжить:              — Я хотел бы предложить вам… — но он даже не успел закончить предложение, как Сюзанна перебила его:              — «Подумать о том, как укрепить силы вашего рода. Поверьте мне, союз с Темным Лорд выгодно скажется на репутации чистокровной династии, особенно с таким положением в обществе», — Люциус сморщился оттого, как она спародировала его голос. — Я знаю, что ты хочешь, Малфой. Я уже дала свой ответ много лет назад. Нет.              Только Сюзанна прошла мимо него, как…              — Конечно, вы уже не чистокровный род, как я мог забыть? — поморщился Люциус.              Сюзанна медленно развернулась к Люциусу, и он заметил, как ее походка стала намного воинственней, словно она готова проткнуть его шпилькой на обуви.              — О, черт… — прикрыла рот Гермиона, которая как раз шла с другими однокурсниками на Защиту. — Это очень плохо…              — Что здесь делает Люциус Малфой?! — сжав кулаки, прошипел Рон. — И почему он лезет к матери Франца?! Как он смеет?!              — Он пытается переманить ее, — прошептала Гермиона. — Это плохо кончится…              — Мать твою… — выругался Дин. — Смотрите, кто идёт… — все подняли взгляды и замерли. В другом конце коридора стоял профессор Снейп, от которого даже на таком расстоянии чувствовалось, что он в бешенстве.              — Люциус, — приторно сладко прошептала Сюзанна: — подойди-ка.              Люциус Малфой, уже уверенный, что задел женщину до боли, в этом быстро разуверился:              — Люциус, я тебе открою секрет, как понять, что у мужчины маленький член, — елейным голосом прошептала ему на ухо Сюзанна. Малфой сжал челюсти, склонив голову. — Когда он начинает унижать женщину, чтобы самоутвердиться.              — Да как ты смеешь…! — зашипел Люциус, собираясь замахнуться на Сюзанну, но тут…              — Люциус, — Малфой едва узнал голос Северуса, как в глазах потемнело и его голова с силой обо что-то ударилась. — Опустился ты, конечно, знатно — на женщину замахнуться…              — На женщину?! — сплёвывая кровь, воскликнул Малфой-старший. — Эта сука… — на его лицо вновь обрушился сильный удар. Кто, черт возьми, знал, что Снейп так сильно бьет?!              — Мисс Райс, с вами все хорошо? — наконец, отмер Ремус и подбежал к стоящей в стороне от мужчин женщине. — Он ничего не сделал?              — А я и забыла, как это приятно — когда за тебя мужчины дерутся! — она усмехнулась и посмотрела на Люпина: — Ничего, дайте мне ещё две недели и Северус придёт в форму.              — Он уже дрался так? — вскинул брови Ремус.              — Да, — махнула рукой женщина. Она рассмеялась: — Сейчас он покажет, у кого тут яйца.              Люпин одобрительно кивнул — зрелище было захватывающее — Северус Снейп возвышался над Люциусом, которого держал за горло и едва не насмерть душил.              — Что здесь происходит?! — все вздрогнули от крика — это была прибежавшая Минерва Макгонагалл. Она повернула голову и в ужасе уставилась на Северуса, лицо которого перекосило от гнева. — Профессор Снейп, немедленно отпустите мистера Малфоя! Живо!              Северус грубо отшвырнул от себя Люциуса, который с силой ударился об стену и сполз, садясь на пол и стирая раздраженно кровь рукавом дорогой мантии. Северус брезгливо вытер руку платком от крови и поднял взгляд: он увидел, как Сюзанна опирается на стену и едва сдерживается от улыбки. Почему-то ему тоже захотелось засмеяться. Он перевёл взгляд на рядом стоящего с ней Люпина и увидел в его взгляде… гордость?!              — Мисс Райс, — женщина дернула головой и посмотрела на Минерва. — Потрудитесь объяснить, что здесь произошло?              — Ничего такого, — ехидно пожала плечами Сюзанна. Она взглянула на Люциуса и продолжила: — Мистер Малфой решил, что ему все дозволено, вот и все…              — Он замахнулся на профессора Райс! — закричал кто-то из учеников. Профессора вздрогнули и в ужасе обнаружили, что за ними наблюдает добрая часть шестого курса, пришедшая на Защиту. Мужчины были в шоке, пока мисс Райс откровенно забавлялась ситуацией.              — Мистер Малфой! — воскликнула профессор Макгонагалл, обернувшись к мужчине. — Как вы посмели замахнуться на женщину?!              — Мисс Райс сама меня спровоцировала… — огрызнулся Малфой, встав на ноги.              — Какая к черту разница, провоцировала она тебя или нет?! — взревел Северус. — Ты в первую очередь мужчина, ещё и из знатного рода! Как тебе вообще в голову пришло замахнуться на женщину?!              — Знал бы ты, что она вякнула… — зашипел Люциус, глядя на Северуса. Он глянул на Сюзанну: — Твоё счастье, что появился Северус…              — Пасть закрой, — рыкнул на него Северус. — Мне чхать, что она тебе сказала! Ещё раз подышишь в ее сторону, твоё тело даже с собаками-поводырями не найдут! Ублюдок…              — Профессор Снейп, — в ужасе протянула Минерва. Она грозно взглянула на Люциуса. — Мистер Малфой, не провоцируйте конфликт — отправляйтесь в Больничное крыло, мадам Помфри обработает ваши раны.              Люциус фыркнул на Северуса и Сюзанну и, взмахнув полами мантии, скрылся из виду.              — Идиот, мозгов как у гиппогрифа, — поморщился Северус. Он оглянулся на Сюзанну: — Он тебе ничего не сделал?              — Нет, — покачала головой Сюзанна. Она коротко рассмеялась: — Кто знал, что я задену его за живое…              — Что вы ему сказали?! — воскликнула профессор Макгонагалл. — Что могло так вывести его из себя…              — Он оскорбил меня, я оскорбила его мужское достоинство — все честно, — отмахнулась Сюзанна. — Минерва, не для ваших нежных ушей наша перепалка.              — Ну, это было круто! — похлопал Люпин. — Северус, это было мощно!              — Отвяжись… — только Северус хотел уйти, как позади послышались… аплодисменты?!              — Браво! — Гарри ойкнул, когда Рон всклочил ему на спину. — Браво!              — Вот это я понимаю — любовь… — мечтательно протянула Лаванда, отчего Гермиона улыбнулась. Это правда было сильно.              Этот момент стал первым, когда ученики были горды за профессора Снейпа.              — Ой, тебе неловко! — улыбнулась, тихо прошептав, Сюзанна.              — Отвяжись, — поморщился Северус, надеясь, что сильно не покраснел. — Что ты ему сказала?              — Что у него маленький член, раз смеет оскорблять женщин, чтобы возвысить себя, — она с удовольствием отметила, как Северус улыбнулся. — Судя по его реакции, это правда… Спасибо.              — Не за что… — отмахнулся Северус. А потом замер. Казалось, он даже перестал дышать на некоторое время.              Потому что Сюзанна его поцеловала. В щеку, правда, но… Черт, она сама его поцеловала! Северус едва сдержал себя, чтобы не…              — Он засмущался! — тихо воскликнул Рон, улыбаясь этой картине.              — Я бы тоже засмущался на его месте… — улыбнулся Гарри.              — Итак, шоу закончилось! — крикнул, едва сдерживая улыбку, профессор Люпин. — Проходим в кабинет!..              — Встретимся вечером у моих комнат, — тихо шепнула ему на ухо Сюзанна, пользуясь тем, что в коридоре они остались одни: пробежалась длинными пальцами по его руке к плечу и задев его ухо губами. — До встречи…              Сюзанна быстро скрылась из виду, с довольной улыбкой участвуя на себе мужской взгляд.              — Северус? — он вздрогнул от голоса Люпина позади. — Ты идёшь?              — А?.. Да… да, иду… — рассеянно потерев глаза, произнёс Северус.              Теперь Северусу казалось, что он сойдет с ума до вечера. И как Франц так спокойно бегал за Гермионой?! Или это уже возраст?..              

***

             Идя после уроков в свои комнаты, Северус думал только об одном… одной…       В его мыслях весь оставшийся день была только Сюзанна. Ее губы. Ее дыхание. Ее прикосновения. Черт, хотелось ощущать это постоянно…              «Прекрати, Северус! Ты ведёшь себя, как озабоченный!»              Зайдя к себе в комнаты, Северус быстро стащил с себя пиджак, скинув его со злостью на кресло и…              — Можно обойтись без порнографии? — Северус выругался, обернувшись.              — Госпожа Франциска, — поморщился Северус, выдохнув и сев на край стола. — Что вы здесь делаете?              — Что произошло у вас с Сюзанной и Люциусом? — безразлично рассматривая свои перстни, спросила Франциска. — Пришла к ней, а она подозрительно в приподнятом настроении… Ещё и белобрысый трется опять вокруг неё…              — Вы про Люциуса? — раздраженно хмыкнул Северус. — Он и к вам приходил? Всех уже обошёл с просьбами защититься от Тёмного Лорда?..              — Сюзанна тебе не рассказывала? — удивилась Франциска. Поняв по его лицу, что тот ничего не знает, он ехидно улыбнулась.              — Что она мне не рассказала? — прорычал Северус, сжимая стакан в руке.              — То, что после вашего разрыва с Сюзанной, он за неё сватался, — вот что! — рассмеялась Франциска, отчего даже слёзы пошли. — Этот идиот думал, что мы примем его с распростертыми объятиями, тупица!              — Что он делал?! — Франциска перестала смеяться, когда голос бывшего зятя сорвался на крик, в стакан лопнул, поранив его руку. Тут до него дошло: — Так… он же был женат уже… Драко ровесник Франца и Фредерика…              — Видимо, не так уж дороги ему жена и сын, — усмехнулась Франциска. — Как же он унижался, Пресвятой Один! Это было отвратительно, но так весело! Пауль, Сюзанна и Луиза просто умирали со смеху!              — Чертов ублюдок, — восстановив стакан с помощью магии, Северус налил в него виски и залпом опрокинул в себя.              — Держи, перевяжи руку, — Северус поймал бинт, благодарно кивнув. — Так что опять случилось? Что индюк тут делает?              — Пытался переманить Сюзанну на сторону Пожирателей, — Франциска закатила глаза. — Как-то он оскорбил ее…              — Он любит ей припоминать, что она, — Франциска откашлялась и спародировала голос Малфоя: — раздвинула ноги перед дрянным полукровкой. Скорее всего, он ей это и сказал.              — Сюзанна ответила, что у него, — Северус усмехнулся: — маленький хер, раз уж он опускается до оскорбления женщин, — Франциска вновь рассмеялась. — Потом замахнулся на неё, а…              — А ты пришёл на помощь, как мило, — натянуто улыбнулась Франциска. — Ладно, понятно теперь. Весело у вас.              — Люциус правда приходил? — все ещё не верил Северус. — Как быстро после…              — Месяц прошёл, где-то так, — стала припоминать Франциска. — И не один пришёл ведь, — видя непонятливое выражение мужчины, она горько усмехнулась: — Толку от твоего ухода не было никакого, — сердце Северуса рухнуло, — Волан-де-Морт все равно приходил.              Я помню этот день. Это было незадолго до падения Волан-де-Морта.       Мы встретили его в саду дворца Райс. Я вместе с Эдой гуляла с Францем. Как сейчас помню: Франц как раз начал ходить и уже учился бегать. Помню, я сажусь на колени, чтобы поймать его, когда он побежит. Ловлю его, поднимаю на руки, оборачиваюсь.       И вижу его.       Волан-де-Морт с интересом рассматривал Франца, склонив голову, на которую был накинут капюшон мантии. Люциус и, скорее всего, Беллатриса, стояли позади него. Я до сих пор помню взгляд этих алых глаз. Чертова Гадюка.              — Унеси Франца, — вслепую отдав внука Эде и приказав сообщить всем, что Он здесь, я повернулась лицом к ним.              Их сначала моя смелость позабавила. Но я пережила такой Ад, что мне уже нечего было бояться.       Так я думала тогда. В первую встречу с Люциусом.       Когда я, дав приказ страже ждать, направилась к ним, они уже не были такими смелыми.              — Добро пожаловать в Великую Магическую Германскую Империю Райс, — ехидно поприветствовала я их, приблизившись на достаточное расстояние. — Что же привело вас сюда?              — Госпожа Франциска, — я переборола отвращение и дала ему поцеловать руку. — Для меня большая честь с вами познакомиться. А это, — он заглянул мне за спину, глядя на ещё не успевшую увести Франца, который так и норовил вырваться из ее рук и побежать ко мне, — сын Северуса? Милый мальчик!              Я помню взгляд Люциуса на Франца. Я ещё никогда не видела такой злобы, особенно на ребёнка.              — Эда! — рявкнула я, даже сама испугавшись своего тона. — Уведи Франциска немедленно!              — Госпожа, — едва не плача, пыталась поймать Франца Эда. — Он не хочет… Господин Франциск, я вас умоляю… — но Франц, как назло, бесился и убегал от Эды.              Мне ничего не оставалось, как взять Франца на руки.              — Какой милый ребёнок, — Франц мгновенно стих, слыша похожий на шипение голос Тома Реддла. Но Франц не начал плакать, а просто настороженно наблюдал за мужчиной, который уже мало напоминал человека. — Здравствуй, мистер Снейп-младший…              — Обращайтесь к кронпринцу соотвествующе, — судя по реакции Лорда и Пожирателей, ему не понравился мой ответ. — Что привело вас сюда?              — Правду сказать, — улыбнулся (вернее сказать, оскалился) Том, — мы прибыли не к вам, а к, — Том протянул руки к Францу, но тому явно мужчина не понравился и он сморщил лицо, ударив по длинным бледным пальцам, — к матери мальчика…              — Том долго у нас не задержался, — произнесла Франциска, глядя сквозь Северуса. — Сюзанна, как и Ральф, быстро отказали в браке. Но было ощущение, что их больше интересовали дети Райс: Франц, Фридрих, Ханс и Лара. Франц — ясно, почему. А вот сын Леи и дети Пауля… Я до сих пор не знаю, что в них такого он увидел.              Информация о том, что Люциус сватался за его женщину, за мать его детей, вывела Северуса из себя. Но больше его разозлило то, что даже после его ухода Тёмный Лорд их нашёл. Осознание того, что Волан-де-Морт трогал его сына, которому едва год исполнился, его начало трясти.              «Наверное, так чувствовал себя Джеймс, когда он узнал, что его сына должен убить Тёмный Лорд».              — Должна сказать, — вновь заговорила Франциска, вставая с кресла и благодарно принимая протянутую ей руку Снейпа, — Том вёл себя осторожно. Было видно, что ему некомфортно и он нас боится. Мы явно сильнее него. Собственно, поэтому мы его не боялись тогда — не будем бояться и сейчас.              — Франц действительно очень спокойно говорит о Темном Лорде и Пожирателях, — согласно кивнул Северус.              — Он ненавидит Люциуса, он помнит его из детства, — Франциска прикрыла глаза, осознав, что сболтнула лишнего. Поэтому пришлось продолжать: — Когда… Пауля убили, — каждый раз слыша о смерти старшего брата Сюзанны, у Северуса сердце в пятки уходило. Он был единственным, кто относился к нему понимающе и поддержал их отношения, — Люциус Малфой заявился на похороны. Он вёл себя отвратительно — моего сына, моего мальчика казнили ни за что, из-за дурацкого доноса, который в итоге оказался лживым, а он пришёл на поминки и принялся во всю глотку кричать, что Пауль — предатель, что Сюзанна испортила кровь великого рода, что Франц — пятно на династии… Этому ублюдку повезло, что на похоронах был Драко, — лицо Северуса вытянулось от ужаса. «Как можно было ребёнка притащить на похороны?!» — Если бы не этот мальчик, Люциус был бы уже мёртв.              Люциусу сегодня действительно повезло. Услышь Северус это раньше, его бы соскребали с пола, уже мертвого.              

***

      

      Когда Франциска через камин покинула Северуса, он поправил пиджак и вышел из комнат. Как раз в этот момент к нему шла Сюзанна — они едва не стукнулись лбами.              — Мне показалось, или я слышала голос матери из твоих комнат? — удивлённо спросила Сюзанна, заглядывая к нему в комнаты. — О чем вы говорили?              — Люциус сватался за тебя, — прошипел Северус — даже произнося эти слова, его затошнило. — И ты ничего не сказала мне.              — Прости, но не тебе меня судить, — хмыкнула Сюзанна, стерев улыбку с лица. — Тебя уже не было рядом, чтобы я докладывала тебе о происходящем …              — Зато я здесь сейчас, — прорычал Северус. — Люциус — паршивый ублюдок, который мог навредить тебе и нашим детям, и… Стой!              Неожиданно Сюзанна оттолкнула его и быстрым шагом, ничего не сказав, бросилась в конец коридора, словно что-то увидела.       — Сюзанна! — крикнул Северус, выругавшись и побежав за ней. — Сюзанна, стой!              Он резко остановился, когда увидел, что она замерла, глядя в конец коридора. Северус заметил, как ее лицо перекосило от ужаса.              — Сюзанна, что случилось? — заподозрив неладное, нахмурился Северус. Но она продолжала молчать, глядя невидящим взглядом вдаль. — Сюзанна… Твою мать! — быстро среагировав, он поймал ее, когда она рухнула без чувств. — Черт! — подхватив ее на руки, он молниеносно открыл двери своих комнат.                     — … Сюзанна?.. — когда женщина начала приходить в себя, она увидела размытый мужской силуэт над собой, чей голос раздваивался. — Сюзанна?.. Ты слышишь меня?..              Она прикрыла глаза рукой и, издав глухой стон, кивнула. Когда она вновь открыла глаза, образы сфокусировалось и она увидела лицо Снейпа. Судя по всему, напугала она его нехило.              — Осторожно, — она схватила его за руку, аккуратно сев на постели. — Выпей, это поможет от головокружения.              Разом опрокинув в себя зелье, она поморщилась, а когда открыла глаза, поняла, что ей стало действительно лучше.              — Кто это был? — поджал губы Северус, глядя на Сюзанну. — Ты что-то увидела и упала в обморок…              — Скарлетт Фандура, — почти беззвучно прошептала Сюзанна, но Северус отлично ее услышал. — Я ее никогда не забуду.              — С чего ты вообще взяла? Может, тебе показалось?.. — нахмурился Северус, но крик Сюзанны его перебил:              — Я по-твоему совсем рехнулась?! — закричала женщина. — Думаешь, я не узнаю женщину, которая убила моего брата, племянницу, из-за которой Франц несколько лет кричал от кошмаров и из-за которой Фредерик имеет шрам на глазу?! — она вздрогнула от осознания того, что эта женщина здесь делает. — Она ищет Франца и Фредерика.