Свобода или сладкий плен: Ход короля

      …Воспоминания для меня словно молитва, совершаемая втайне. Я будто очищаю свою душу от грехов, возвращаюсь к невинности…

             Лицо Северуса перекосило от ужаса, когда Сюзанна произнесла это.       «Она ищет Франца и Фредерика…»              — Что ты… — поморщился Северус, едва собравшись с мыслями. — Зачем они ей? Что они ей сделали?..              — Причём тут они?! — держась за голову, выпалила Сюзанна. — Ты совсем не понимаешь? Ей нужны мы с матерью, а Франц и Фредерик — это… рычаги… дав…ле…              — Сюзанна, — быстро достигнув постели и сев рядом с женщиной, произнёс Северус, взяв ее за руки. — Спокойно, дыши глубже…              — Я… не… могу… — продолжая задыхаться, еле как выговорила Сюзанна, одной рукой держась за грудную клетку, где болезненно сковало сердце. Она не могла ни выдохнуть, ни вдохнуть. — Не… мне… нечем… дышать…              — Я знаю, — стараясь сохранить спокойствие, произнёс Северус, продолжая держать ее за руку и поглаживать по спине. Не в первый раз он успокаивает ее, не в первый раз он справляется с ее паническими атаками. — Постарайся расслабиться, закрой глаза, — Сюзанна прикрыла дрожащие веки и сильнее сжала его руки. — Отлично, молодец… Дыши глубже…              Только Северусу показалось, что она успокоилась, как Сюзанну прорвало. И она зарыдала.              — Акцио, Успокоительное зелье! — рявкнул Снейп, призвав бутылёк. Он откупорил его одним движением и буквально влил в плачущую на грани нервного срыва женщину. — Пей, давай! — Сюзанна залпом проглотила зелье вместе со слезами, но зелье нужно было время, чтобы подействовать.              — Это я во всем виновата, — Северус вздёрнул голову и уставился на Сюзанну. Она дрожащими руками размазывала слёзы и сопли по лицу и, казалось, совсем не понимала, что говорит. — Если бы я не вмешивалась в политику отца, все было бы не так…              — Прекрати, — сбавив голос, произнёс Северус. Сюзанна едва соображала, когда Северус настойчиво обхватил ее голову, заставив посмотреть ее ему в глаза. — Ты ни в чем не виновата…              — Я не смогла остановить это и вот, что из этого вышло, — сквозь слёзы прошептала Сюзанна. — Из-за меня… из-за того, что я везде лезла… все мои… братья и сестры… умерли-и-и…              — Немедленно замолчи! — тряхнув ее за плечи, шикнул Северус. Он приблизил ее к себе, так, что их носы почти не соприкасались, отчего она стихла, но не прекратила плакать: — В первую очередь ты должна была только одно — защитить детей. И ты сделала это. Больше ты ничего никому не должна. Сюзанна, — она подняла на него дрожащие глаза, едва что-то видя перед собой: — ты сделала все, что могла. Если бы не ты, все бы полетело к чертям ещё много лет назад. Ты воспитала троих достойных сыновей, что стоило огромных усилий, с их-то характерами, — Северус улыбнулся, когда Сюзанна рассмеялась, с полным носом слез. Она неловко улыбнулась, когда Северус стёр последние слёзы на ее щеках. — Никогда не смей винить себя в том, в чем ты не виновата.              Эту фразу они оба отлично помнили. Все разы, что ему приходилось успокаивать ее, звучала эта фраза.       Когда Сюзанна прекратила плакать, Северус вздохнул с облегчением. Вот только он не ожидал, что она… обнимет его. Как тогда, много лет назад.       Сюзанна устало уткнулась ему лбом в плечо, испустив тяжёлый вздох. И только когда он осторожно приобнял ее, осознала, что первая это сделала. Но одёргивать руки не стала.       Северус едва дышал, ощущая, как она обнимает его. Сюзанна всегда делала это как-то по-особенному, или ему просто так казалось. Словно от неё исходило такое тепло, которое могло растопить любое сердце. Едва вдохнув воздуха, в его нос ударил сладкий аромат ее парфюма, который он уже никогда не забудет и ни с чем не перепутает. Северус чувствовал легкое прикосновение ее шелковистых волос на своём лице, и ему хотелось только одного — зарыться лицом в эти волнистые волосы с запахом цветов и морского бриза (странное сочетание, но такое родное…) и глубже вдохнуть этот аромат, который был сродни воздуху…       Сюзанна едва дышала, ощущая одну руку мужчины на своей талии и как он второй рукой осторожно гладит ее по спине. Да, касания Эрнеста разительно отличались от прикосновений Северуса. Несмотря на военное прошлое Эрнеста, его должность и происхождение, он каждый раз боялся смело коснуться Сюзанны — и ее это раздражало. В касаниях Северуса тоже было немало осторожности, но что-то отличало его от Эрнеста. С Северусом Сюзанне было комфортнее, и это странно — ведь с Эрнестом она прожила намного больше, и он должен был знать больше, чем первый ее мужчина. Может, просто потому, что Северус был первым… Все и было иначе.              — Тебе лучше? — Сюзанна, все ещё не открывая глаза и не отрывая голову от его плеча, устало кивнула. Из-за выпитых зелий ее начинал одолевать сон, и Северус это понял: — Ложись, поспи…              — Не уходи, — Северус вздёрнул голову и опустил глаза — Сюзанна легла на постель, но отпускать его не собиралась. От этого его сердце странно дрогнуло. — Останься…              Будто бы он смог отказать, когда она так смотрит на него? Будто смог бы вообще ей противиться. Была бы воля, он бы сделал все, что она хотела.       Сюзанна прикрыла глаза, когда ощутила, как Северус осторожно опустился рядом с ней на постель. Странность, трепет — она не знала, что чувствовала. Столько лет прошло с того момента, когда они последний раз спали вместе… Она ещё даже не привыкла к тому, что видит его каждый день, а тут…              — Постарайся успокоиться и поспать, — она постаралась сделать глубокий вдох и на сей раз у неё получилось. — Тебе не о чем волноваться…              — Надо сообщить Альбусу, что она здесь… — почти беззвучно из-за навалившейся усталости прошептала Сюзанна, но Северус прервал ее:              — Я уже отправил Патронус, они с Минервой примут необходимые меры, — Сюзанна слышала его уже через какой-то вакуум. — Франц во дворце с Гермионой, Фредерик вместе с близнецами Кан у них дома… Ральфас с Эрнестом и дедом. С ними есть взрослые, они в безопасности…              То, что Северус сделал потом, он осознал только спустя несколько минут. Вновь коснувшись мягких волос Сюзанны, он обхватил ее голову и оставил долгий поцелуй на ее лбу. Она никак на это не отреагировала — к тому моменту она уже провалилась в глубокий сон. Рядом с ней Северус ощутил впервые за столько лет, как его самого начало клонить в сон. Долгие годы его мучали ужасные головные боли, бессонницы — а теперь… Он чувствовал себя так… спокойно…       И он поддался своим чувствам. Сон мгновенно захватил его в свои объятия. Сквозь сон, достаточно чуткий, он усмехнулся — Сюзанна легла ему на руку, что так любила делать всегда, и плевать она хотела, что рука мужчины потом затечет и будет адски болеть. Северусу даже хотелось, чтобы эта рука заболела. Наконец, это будет боль не от отвратной метки, а от Сюзанны Райс.              Но это спокойствие длилось недолго. Тёмный Лорд словно чуял, чем и с кем занимается Северус — ведь его метка вновь ожила.       Сюзанна нахмурилась сквозь сон, ощутив движение рядом с собой. Она отлично помнила, что была в постели не одна, но все равно чувствовала что-то странное. Приоткрыв один глаз и подняв голову, она увидела не особо приятную глазу картину — Северус, ещё не проснувшись окончательно, с силой сжал подушку за головой. Когда женщина заметила ожившую метку, все встало на места.              — Твой змеиный король зовёт тебя, — Северус вздёрнул голову и открыл глаза, уставившись на Сюзанну, резко севшую на постели. — Интересно, что он ещё хочет тебе наш-ш-шипеть…              — Самому интересно, — проигнорировав колкость, произнёс Северус, садясь на край кровати. — Я должен идти.              Сюзанна удивлённо посмотрела на него, ощутимо вздрогнув всем телом. И они столкнулись взглядами.       Впервые за столько лет Северус вспомнил, что это такое. Стыд. Каждый раз, когда ему приходилось говорить Сюзанне, что Тёмный Лорд его ожидает, ему хотелось сквозь землю провалиться. Это было отвратительно — его тошнило, тошнило от самого себя, от того, как он поступает с единственными людьми, которым он ценен и так нужен, которых он безмерно любит и которые вынуждены наблюдать за тем, как он уничтожает себя, как тратить жизнь на, фактически, убийство самого себя. И ведь самое страшное было в том, что они, те, кто так любит его, не могли ничего сделать. Северус Снейп выбрал свой путь. И он должен был, просто был обязан отвечать за содеянное.       Сюзанна тоже впервые за многие годы ощутила это. Ужас, страх, безысходность. Ей хотелось, как тогда, единственный раз за всю жизнь, наброситься на Северуса, надавать пощёчин и стукнуть чем-то тяжёлым. Это был лишь раз, когда он вернулся с одной из миссий покалеченный настолько, что напугал ребёнка. Франц больше никогда так не плакал, как тогда, когда увидел отца, всего в крови, с раздроблённой рукой. Когда Северус вылечился, его ждало новое испытание в виде женщины в гневе. А это самое страшное чудовище. Сюзанна смотрела сейчас на мужчину, видела, как ему стыдно за себя и свой импульсивный выбор много лет назад. Видела, как ему больно от того, как больно ей. Больно из-за того, как он губит себя. Больно из-за осознания того, что когда-то… он может и не вернуться.              — Сюзанна… — она вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, и уставилась на Северуса. Он стоял прямо перед ней, протягивая колбу. У неё не было желания даже на колкость в его сторону — она ясно видела его вены на руках, говорящие о том, как он волнуется и нервничает. — Мне надо уйти — выпей при мне зелье.              То, как она молча и угрюмо выхватила колбу и махом опустошила, ещё сильнее заставило его чувствовать себя жалким слизняком. Как же ему хотелось, Мерлин, чтобы она всклочила, разбила хренову колбу, влепила ему хоть с десяток пощёчин, била его, сколько ей влезет, кричала так, чтобы у него лопнули перепонки… Но только не молчала…              — Дай посмотреть, — Северус едва не выронил уже пустую колбу, когда Сюзанна схватила его за запястье и дёрнула на себя. — Ну, могли что-то пооригинальнее придумать! А то череп…              — Не думаю, что Тёмный Лорд так сильно заострялся на дизайне татуировки, — закатил глаза Северус.              Было странно — почему-то когда Сюзанна трогала его руку, она не болела. Было даже приятно…              — Ну, качество хорошое — за столько лет даже не размылась! — усмехнулась Сюзанна, вставая на ноги и подходя к зеркалу, чтобы поправить платье и причёску. — Мои немного размылись…              — Франц говорил, что у вас с ним и Фредериком есть общая татуировка, — кивнул, слабо улыбнувшись, Северус.              — Да, вот она, — Сюзанна вывернула руку и показала изящную ветвь лаванды. — И есть ещё одна, — Сюзанна показала указательный палец, и Северус, приблизившись, разглядел фразу.              — «Мне отмщение, и аз воздам», — тихо прочитал он. Спустя время он усмехнулся, как и женщина. — Я, конечно, знал, что ты любишь «Анну Каренину», но настолько…              — Вообще, это из Библии, — опустив взгляд, глядя на руку, произнесла женщина. — Эти слова значат: не думайте о возмездии, не мстите своему обидчику, ибо воздастся каждому, по справедливости.              — И ты следуешь этой заповеди? — вскинул брови Северус. Слишком он хорош знал Сюзанну.              — Я хотя бы стараюсь, — поморщилась она, слыша смешок. — Тебя, вроде, звали…              Черт… Этот змей всегда мешает ему.              Как только Северус хотел направиться к двери, его словно к земле приковало.              «Я так не могу, черт возьми! Я не хочу ей лгать! Я не хочу больше так жить! Я хочу, чтобы она знала, что я ей доверяю, что она может на меня положиться!.. Я должен ей рассказать… Но как…?» — и тут он понял как. Ведь Непреложный Обет предусматривал только слова. А Сюзанна очень умная женщина. Которая способна читать людей.              — Почему ты не уходишь? — вскинула брови женщина, присев на край стола. Она скрестила руки на груди и склонила голову набок, наблюдая за глазами мужчины. Даже не влезая в его мысли, она его читала, как открытую книгу.       И Северус не ошибся в ней.              — Ты что-то скрываешь, — утвердительно произнесла Сюзанна, сбавив голос.              Кивок.       Северус видел за этой маской хладнокровия всю гамму эмоций. Сюзанна была готова из него душу сейчас вытрясти. Тёмный Лорд с ней мог посоперничать.              — Это связано с Тёмным Лордом, — она не спрашивала. Она говорила. За него.              «Я тебя задушу!!! Что ты опять натворил, идиот?! Почему мужики такие тупые?!» — читалось в мыслях Сюзанны, пока она, все ещё сохраняя хладность, шла к нему медленной изящной походкой, слегка подкачивая бёдрами.              «Северус, сосредоточься на обете! Какие к черту бедра, ты совсем идиот?!»              Кивок.       Сюзанна заскрежетала зубами. Она уже стояла в двух шагах от него.              — И ты не можешь мне это рассказать, — поморщилась Сюзанна.       Кивок.       И тут она все поняла.       Северус задержал дыхание, когда Сюзанна сделала шаг и стояла к нему вплотную. Они едва не касались друг друга. Она запрокинула голову, а он напротив, опустив взор, глядя в ее невероятной красоты ярко-синие глаза.              — Если ты расскажешь… ты умрешь? — «Скажи нет! Не смей кивать!!! Не смей!..»              Но он кивнул.       Он внимательно изучал выражение ее лица. Она точно все поняла. И он ясно видел, как она едва сдерживается, чтобы не броситься на него и не убить. Хоть Сюзанна и была чистокровной волшебницей, она было не прочь откровенно маггловских вещей. Одна из них — расправляться с кем-то физически.              — Я надеюсь, — Северус вздрогнул и уставился удивлённо на Сюзанну, которая изящной походкой стала обходить его, — у тебя есть, с чем попить чай, — приторно сладко произнесла Сюзанна, медленно обойдя Северуса. Тот уже расслабился, что она не вспылила, но тут позади его коснулся едва слышимый шёпот женщины: — Придурок…              «Даже не поспоришь».              Он аж вскрикнул от неожиданности, как она неожиданно сорвалась с места и влепила ему пощёчину. Но она даже не подозревала, какую бурю эмоций пробуждает своими касаниями в нем…       Неожиданно он ощутил, как Сюзанна вложила что-то в его руку и, отпустив его, покинула его комнату, резко вылетев за дверь. Когда она скрылась из виду, Северус тут же разжал руку и его сердце пропустило удар.              — …Что это такое? — Сюзанна смахнула длинные волнистые волосы, и они упали ей на спину, отчего по той побежали мурашки.              Северус как раз вернулся с балкона, где курил. В Париже уже была глубокая ночь, но они ещё даже не думали ложиться спать. В комнате было темно, только один ночник и Эйфелева башня, на которую выходили окна квартиры восемнадцатилетней Сюзанны Райс, освещали помещение.       Он прищурился и усмехнулся, глядя на то, что держала в руке Сюзанна. Она явно услышала то, подняв взгляд на него. Тот же стоял у выхода на балкон, подпирая косяк плечом. На нем не было ничего, кроме пижамных штанов, волосы были растрёпаны, как после бурана.       Явно, что по вечерам они предавались совсем не изучению зелий и магии. А разврату.              — Это, — он прошёл вглубь комнаты и присел рядом с Сюзанной, которая охотно придвинулась ближе, — кулон, который мне подарила мать.              Сюзанна удивлённо посмотрела на него. Она знала, что у Северуса были плохие отношения с семьей, а мать… А матери уже не было.              — Когда я поехал в Хогвартс, она тайком от отца подарила мне этот кулон, сказала, что когда придёт время, я… — он открыл кулон и усмехнулся больше реакции Сюзанны, чем своим мыслям, — и я возможно подарю его кому-то, или в этом кулоне что-то будет…              И Эйлин Принц оказалась тогда права. Ее сын подарил этот кулон женщине, которую любил по-настоящему, женщине, которая родила ему двух прекрасных сыновей. И в этом кулоне правда оказались фотографии: Северуса и Сюзанны во время ночной прогулки в парке Парижа, и фото уже с Францем, которому было полгода.               Северус вздрогнул, но уже не от боли из-за метки. Он с такой силой сжал кулон в руке, что тот впился ему в ладонь едва не до крови.       Он даже забыл об этом кулоне, который всегда считал бесполезной безделушкой. А она… А Сюзанна хранила его, не выбросила, несмотря на то что он сделал, что он предал ее.       Раздраженно убрав украшение в карман, Северус вышел из комнат.                     

***

      

      — Мой Повелитель, — склонил голову Северус уже механически.              Но он впервые чувствовал к себе такой силы отвращение. Раньше, когда он был один, он не чувствовал ничего. Совершенно. За него некому переживать, толку от того, что он делает, — даже если он погибнет, никто о нем и не вспомнит.       Но тут в его жизнь ворвался Франц, а затем Фредерик. И его жизнь поменялась на сто восемьдесят градусов. Теперь он не имел права умереть, должен был выжить, потому что ему было, ради кого существовать, было кого защищать. Даже если Сюзанна так и не ответит ему взаимностью, дети всегда будут рядом. Чтобы ни случилось, он всегда будет стоять за них горой, и Тёмный Лорд ему будет не помехой.              — Северус-с-с… — поглаживая Нагайну, произнёс Волан-де-Морт. — Ты сегодня задержался…              — Семейные обстоятельства, — натянуто улыбнулся Северус. Щека ещё горела от пощёчины.              — Как это мило, — Северус вздёрнул голову и едва сдержал оскал. Позади него стояла Беллатриса. — Северус играл с детишками!..              — Белла, — устало махнул рукой рукой Тёмный Лорд. — Оставь нас одних.              Перечить глубоко обожаемому Лорду Белла не стала и, пятясь спиной, покинула помещение. Тёмный Лорд махнул рукой, указывая на кресло перед ним:              — Присаживайся, Северус, — как только Северус оказался подле Тёмного Лорда, тот, вертя в руках костяную палочку, взглянул на него и произнёс: — Семейные обстоятельства? Видимо, твои отношения с госпожой Сюзанной знатно потеплели…              «Да, так потеплели, что разрешаю ей бить себя…»              — У меня возникли непредвиденные обстоятельства, связанные со здоровьем матери моих сыновей, поэтому я задержался, — хладнокровно произнёс Северус, прекрасно зная, что за этим последует.              — Неужели? — искренне удивился Волан-де-Морт. — Как чувствует себя Госпожа Сюзанна?              — Теперь все хорошо, — блокируя параллельно все воспоминания, ответил Северус.              — Передай Госпоже мое почтение и пожелания о скорейшем выздоровлении, — натянуто улыбнулся Тёмный Лорд. Немного помедлив, он добавил знатно потяжелевшим голосом: — А также вырази мое почтение Императору Франциску, его братьям и, конечно же, Госпоже Франциске Райс.              Сколько было ненависти, сколько желчи в имени Франциски. Тёмный Лорд ее не недолюбливал.       Он ее ненавидел.              — Я обязательно передам ваши слова, Повелитель, — выдавил из себя подобие улыбки Северус. — Прошу прощения, но зачем вы меня вызвали?..              — Ах, да! — вдруг вспомнил Тёмный Лорд. Он махнул рукой, призывая Нагайну. Несколько минут Лорд молчал, и Северус не осмаливался прервать это тягостное молчание. Но Волан-де-Морт сам решился на это: — Я все ещё очень настаиваю на знакомстве с твоей семьей. Мне интересно знать, какой позиции и каких взглядов придерживаются члены семьи моего приближенного. Северус, ведь ты единственный Пожиратель Смерти, с чьей семьей я знаком слабо и о коих я не имею ни малейшего представления…              — Повелитель, — протянул Северус, подбирая слова. «Только через мой труп я подпущу тебя к своей женщине и нашим детям!» — На данный момент, как я уже говорил, это невозможно: Сюзанна все ещё оправляется после тяжёлых обстоятельств, Франциск и Фредерик заняты государственными вопросами, которые требуют немедленного разрешения…              — Так и нет смысла отрывать их от дел! — нарочито недоуменно воскликнул Тёмный Лорд, разведя руками. Он усмехнулся и сбавил тон: — Ты отец, Северус. И твои дети обязаны тебя слушаться. Так в чем же проблема попросить любимых мальчиков открыть портал в Империю Райс? — Северус похолодел. То, чего он боялся больше всего. — Твоя семья может принять меня на своей территории…              Северус на минуту замолчал, борясь с ненавистью к себе за то, что вовлёк семью в это, и желанием набить Люциусу Малфою рожу. Если бы этот белый павлин не открыл свой болтливый рот, Лорд бы не узнал о том, что Северус общается с детьми, что Сюзанна жива… Чертов ублюдок его подставил… Теперь придётся выкручиваться и тянуть время до победного, по крайней мере, пока Франц не приедет в Хогвартс.              — Мой Лорд, — прокашлялся Северус, — я…              — Я знаю, Северус, — подозрительно спокойно произнёс Лорд. — Знаю, о чем ты думаешь. Понимаю твоё беспокойство — столько лет ты не видел детей и их мать… Так и быть, — он сложил руки, — я дам тебе время до конца года, чтобы ты привык к семейной жизни. Если после Рождества ты не соизволишь познакомить меня со своей семьей, Северус, — он посмотрел исподлобья на Снейпа, — я буду очень разочарован…              Это было настоящее везение. Конечно, это была открытая угроза, но у них есть достаточное количество времени, чтобы защитить семью, чтобы Франц смог защитить страну.       Северус был готов жизнь отдать, чтобы спасти семью. Чего бы ему это ни стоило.              

***

             — … У нас практически все готово для празднования Самайна, — сидя напротив Франца, произнёс Вильгельм, просматривая бумаги. — Прибыль государства идёт вверх благодаря возобновлению торговли драгоценными камнями, металлами и тканями. Также мы почти закончили восстановление зданий старого города-столицы Альбатраус, к концу осени реконструкция точно завершился.              — Что насчёт волнений в мусульманском районе? — перелистывая отчёт, спросил Франц, подпирая ноющую голову рукой, едва сдерживаясь, чтобы не поморщиться.              Совещание уже давно завершилось, был вечер. Солнце уже практически зашло, и Франц разжег стихийной магией камин. Несмотря на то что день уже подходил к концу, Францу хотелось полностью пересмотреть все отчеты по строительству, торговле и внешней политике. Вильгельм же не выказывал никакого протеста.              — Осман Шерен отправился туда и, по его словам, все было улажено. Претензия состояла в том, что строительство и восстановление жилых домов началось лишь в Альбатраус и других городах главного района, а в Прише, центре мусульманского района, восстановления так и начались. Осман дал понять, что реконструкция мечети и всех главных сооружений, которые обеспечивают безопасность, на данный момент приоритет. К началу сильных Морозов мы должны успеть обустроить жилые дома окончательно, но, по словам Шерена, это не составит труда — практически все дома нуждаются лишь в легком ремонте, а домов, которые практически разрушены, почти нет. Туда уже направлены бригады и работа начнётся незамедлительно. В общем, вопрос был улажен.              — Что от Лагерты? — поморщился Франц. — Максимилиан Кадагор интересуется, прибудет ли она на главное совещание перед ночью Мабона — ему нужно с ней обсудить кораблестроительные работы. Они хотят расширить флот.              — Полководец Лагерта вышла недавно на связь и сообщила, что уже подходит к нашим землям на кораблях, — ответил Вильгельм. — Со дня на день она прибудет к нам… Будут ещё пожелания?              — Не знаю, — натянуто произнёс Франц. — У меня странное чувство, будто что-то не так… Я смотрю на положения в городах — мы почти все уладили, все жители довольны, все памятники и главные городские сооружения восстановлены, дома отремонтированы; мы наладили контакты почти со всеми странами, подписали несколько мирных договоров о сотрудничестве; относительно прибыли страна вышла вновь на первую позицию среди всех, вновь обогнав Марокко; во дворце также был произведён ремонт; со всеми участниками войн мы рассчитались, помогли их семьям; совет также был восстановлен, практически все вопросы улажены… Я не знаю, почему я чувствую, будто я что-то забыл и где-то сильно налажал…              — Франц, — по-отечески улыбнулся Вильгельм и похлопал его по руке. — Ты просто перетрудился. Ты на троне всего полгода — ты сделал просто невероятное, практически восстановив страну с нуля, подняв ее с колен! Теперь Империя Райс величественна не только именем, но и делом, как многие годы назад, когда на троне был Господин Ральф. Ты, — Франц слегка вздрогнул, когда Краузе ткнул ему в грудь пальцам, — сделал абсолютно все, даже взяв на себя работу, которую был вообще не обязан трогать. Поэтому прекрати, ради Одина, накручивать себя понапрасну. Это прекрасно, что ты переживаешь за судьбу страны, которой ты владеешь, как владели и будут владеть твои предки, но до абсурда доводить не стоит. Твоя основная задача на следующие лет пять-шесть — завершить обучение в Хогвартс, Академии, потом получить политическое образование желательно со вторым профилем обучения, и, конечно, родить с женой наследника. Все! — он развёл руками. — Дальше мы будем решать проблемы по мере их поступления. С тем учетом, как глубоко ты суёшь свой нос, ты имеешь планы на любую ситуацию. А теперь, — Вильгельм распрямился, — тебе стоит поужинать. Стража! Принесите ужин в Императорские покои!.. А вот и мое спасение! Госпожа Хёрмани! Рад вас видеть!              — Господин Вильгельм, — немного смутилась такому радостному приему Гермиона, сжав руки на подаренном ей бордовом платье с позолотой от матери Франца.              Она перевела взгляд на Франца и едва сдержала смех от его лица. У того слегка отвисла челюсть, когда он увидел ее в таком роскошном платье. Госпожа Сюзанна постаралась над ее сегодняшним образом.              — Иди ко мне, — он протянул руку Гермионе, переплетая их пальцы и, усадив ее рядом, завёл руку за голову и, прикрыв глаза, оставил поцелуй на лбу*. — Как прошёл твой день?              — Лучше расскажи жене, как пытаешься довести меня до инфаркта, — усмехнулся Вильгельм, но получив яростный взгляд Франца в ответ, хихикнул и покачал головой: — Ладно-ладно, не злись. Думаю, — Краузе собрал взмахом палочки бумаги, — мне пора покинуть вас. Встретимся завтра. Господин Франциск, Госпожа Хёрмани, — он с улыбкой поклонился обоим, хотя Франц запретил ему это делать. Видимо, Вильгельм просто веселился. Ему было смешно смотреть на лицо Франца.              Как только Вильгельм скрылся, следом за ним пришла прислуга. Быстро накрыв ужин для императора и его супруги, они покинули покои, оставив их наедине.              — Франц, прекрати! — уворачиваясь от смеющегося Франца, возмущалась Гермиона. — Я в состоянии сама поесть!              — Повеселиться уже не дают, — закатил глаза Франц, прекратив попытки. Осушив бокал красного вина, он заметил краем глаза, как Гермиона едва не подпрыгивает. — Что-то случилось? Ты аж трясёшься…              — Давай сначала ты спокойно поешь, а потом я расскажу, — улыбнулась Гермиона, мягко целуя его в губы и ощущая вкус вина на них.              — Думаешь, — Франц вопросительно вскинул бровь, — я смогу спокойно ужинать? Рассказывай давай! Мне же интересно!              Гермиона поняла по лицу Франца, что тот настроен серьезно, да и ей уже не терпелось рассказать ему это (весь день терпела!).              — Слушай!.. — воскликнула Гермиона, а Франц, едва не забывая о еде, навострил уши. — Сегодня на завтраке…              

***

      

      Завтрак, как обычно, проходил в спокойной, привычной обстановке. Ученики обсуждали между собой новости, делились наболевшим, а преподаватели обсуждали насущные проблемы.       Хотя нет. Более всего преподаватели были заняты игривым разговором Сюзанны Райс и Северуса Снейпа. Их привычная перепалка, похожая больше на брачные игры, увлекала хлеще любого романа.       — …А давай так! — явно забавляясь ситуацией, хлопнула по столу Сюзанна. — Сейчас я спрошу об этом Альбуса! Если прав ты, исполню любое твоё желание! — она растянула губы в улыбке, видя, как Северус качает головой, беря чашку с кофе и отхлёбывая, дабы скрыть улыбку. — Права я — на спине меня прокатишь! Как тогда в университете!              — Ого! — рассмеялся Ремус, увлечённый их беседой. — Чем вы в университете в Париже занимались?!              — Всякой ерундой, в основном, — усмехнулся Северус. Он поднял исподлобья взгляд на женщину и протянул ей руку: — Черт с тобой, взгальная женщина! Ремус, разбей!              — С радостью! — Люпин едва не снес стул, когда вскочил с места, чтобы разбить их рукопожатие.              — Альбус! — директор мило улыбнулся, оборачиваясь к Сюзанне. — Северус утверждает, что Франц на занятиях вёл себя первое время отвратительно, и в этом он явно похож на меня! Вы явно знаете Северуса больше, как и Минерва! На кого же Франц больше похож?!              — Северус, мне тебе напомнить, — натянуто улыбнулась Макгонагалл, — как ты на шестом курсе вместе с мистером Мальсибером пробрался в Запретную секцию и украл оттуда ценный фолиант! Это возмутительно! Франц, конечно, не подарок, но, мой дорогой коллега, у вас явно характер похуже!              — Альбус? — выжидающе произнесла Сюзанна, слыша насмешливое замечание Северуса. «Предатели!..»              — Я, пожалуй, соглашусь с Минервой, — мило улыбнулся Альбус, смотря, как Северус, явно ни капли не сожалеющий, подпирает щеку рукой и спокойно попивает кофе.              Ремус едва сдерживал смех от этой ситуации. Он прекрасно понял, зачем Северус этой сделал. Ему нравилось.              — Ну-с! — потерев руки в предвкушении, встала Сюзанна с места, оправляя облегающее чёрное платье. — Давай! Вставай!              — Что, здесь? — не веря, посмотрел на неё мужчина. Но улыбаться не прекратил, откинувшись на спинку стула и наблюдая за женщиной.              — А чего мелочиться? Отсюда и до моего кабинета! — Северусу даже злиться не хотелось, глядя на ее по-детски взбудораженное лицо и слыша детские смешки преподавателей. Да и удивлённые взгляды студентов его смешили.              — Что там происходит? — удивлённо посмотрел на них Рон. — Они ругаются?              — Ты не видел, как они реально ругаются, — покачала головой Гермиона. Она не сдержалась и добавила шепотом: — Мы с Джинни как-то случайно услышали, как они ругались. От магии дрожали стены, особенно, когда мисс Райс… — тут она поняла, что сболтнула лишнего.              — Что мисс Райс сделала? — воскликнул Рон. Не успела Гермиона ответить, как ее перебила Джинни:              — Она выплеснула на него красное вино, — едва сдерживаясь от смеха, произнесла она. — Вот умора была! Хотя, профессору даже понравилось, как мне кажется…              — Он любит выводить ее на эмоции, — улыбнулась Гермиона. Тут послышались крики и аплодисменты, и они перевели взгляд.              — Госпожа Сюзанна, — попыталась отстоять Северуса профессор Макгонагалл, — может…              — Хрен с тобой, — резко поднялся Северус, оборвав Минерву, лицо которой от удивления перекосило. — Пошли, раз проспорил!              Сюзанна победно вскрикнула и, подскочив на месте, приняла поданную ей руку.              — Слушай, ну, они очень красиво смотрятся, — удивлённо протянул Гарри. — Даже не верится, что я это говорю, — он улыбнулся, слыша смешок Гермионы.              — Попрошу внимания, уважаемые студенты! — привлекла их внимания Сюзанна. Преподаватели удивлённо заметили, как быстро те послушались ее. — Итак! Как вы уже могли заметить, у нас с профессором Снейпом разгорелся нешуточный спор!              — Как вы можете понять, выиграл не я, — натянуто улыбнулся Северус, переглянувшись с женщиной. «Что она со мной делает? Все думают, что я сошел с ума».              — И у меня есть прекрасная возможность потратить своё желание! — радостно воскликнула женщина. — Так вот. В наши университетские годы существовала такая традиция: кто сдал экзамен на меньшее количество баллов, тот несёт на плечах того, кто получил наивысший балл. А теперь… — Сюзанна в предвкушении потёрла руки.              — Да ну нет, — покачал головой Драко, шокированно смотря за этим.              — Да, мой дорогой, — рассмеялся Нотт. — Это наш декан и его шикарная женщина!.. Воу!              И Северус исполнил своё обещание.              

***

             — Это чума! — протянул Франц, даже не смеясь. Он был настолько удивлён рассказом Гермионы, что сначала не поверил в него.              — А когда он донёс ее до выхода из Большого зала, то перекинул ее через плечо! — Гермиона мечтательно вздохнула. — Это было так мило!              — Тебя тоже так на руках поносить? — улыбнулся Франц, обнимая Гермиону и притягивая к себе.              — Я о другом, — отмахнулась Гермиона, поддаваясь ласкам. — Профессор так легко на это согласился, ему было так все равно, что о нем подумали студенты и преподаватели…              — Да ему всегда было плевать, — хмыкнул Франц. — Просто с мамой ему становится все равно на окружающих в двойном размере.              — Франц, — он вопросительно взглянул на неё, целуя вновь в лоб. — Мне нужно идти, я обещала помочь Невиллу сделать работу…              — Мне сегодня почти ничего делать не нужно. Я навещу бабушку и через портал приду, — кивнул Франц, вставая следом за Гермионой. Она вспыхнула, но не смогла сдержать улыбки, когда Франц поднёс ее руку к губам и поцеловал. — Встретимся, принцесса.              Гермиона обворожительно улыбнулась ему и шагнула в зеркало, исчезая.              

***

             — Ты сказала Францу, что пишешь проект с Долгопупсом? — поморщился, словно от отвращения, Драко. — Давно меня так не оскорбляли.              — Не придумывай, — отмахнулся Теодор. — Давайте здесь сядем, тут никого нет… Так зачем ты ему соврала?              — Не знаю, — сконфуженно покачала головой Гермиона. — Я сама не поняла, что сказала… Вдруг он бы разозлился…              — Смеёшься? — поморщился Драко. Он фыркнул: — Скорее, он бы нас двоих задушил, а тебя бы пожалел! «Моя бедная принцесса с двумя гадюками! Какой ужас! Они тебя не ужалили?!»              Гермиона не выдержала и рассмеялась. Она даже заметила тень улыбки на лице Драко. Было странно общаться с ним по-дружески и называть его по имени.              — Я пойду, схожу за книгами, — Гермиона положила сумку на стул. — Скоро приду.              — Тебе помочь? — встрепенулся Тео, начиная вставать, как Гермиона замахала руками:              — Я в состоянии донести три книги, все хорошо, — улыбнулась Гермиона, чувствуя неловкость. Даже Рон и Гарри никогда не спрашивали, нужна ли ей помощь…              За своими мыслями и перебором книг Гермиона не заметила, как позади неё возникла мужская высокая фигура…              — М-м-м…! — в ужасе замычала Гермиона, когда ей закрыли рот рукой и, резко развернув к стеллажу, прижали с силой. От боли Гермиона даже не сразу увидела, кто это был. А потом сфокусировала зрение и поняла, похолодев от ужаса.              Маклагген.              — Тихо, Грейнджер, — усмехаясь ей в лицо, прошептал Кормак. — Не буянь. Я просто хочу узнать… что же такого нашёл в тебе сынок Снейпа… — она окаменела от ужаса, когда одна рука Кормака двинулась ниже… — Да не дёргайся ты!.. Весь Хогвартс знает, — он ещё ближе нагнулся к ней, с силой пытаясь просунуть своё колено между ее сведённых ног, дабы раздвинуть их, — что Франц трахает тебя. Раз уж ты ему позволяешь натягивать себя на член, мне уж и подавно разрешишь…              От этих ужасных слов, словно она портовая шлюха, у Гермионы затуманились глаза от слез. Она только предприняла попытку достать палочку, как Кормак, явно догадывавшийся об этом, выхватил ее и убрал к себе в мантию. От неожиданности и резкой боли дыхание сперло — Кормак убрал руку ото рта и с силой впился ей в шею. Не успев сориентироваться от нехватки кислорода, она не успела сжать губы.       И Кормак нагло, грубо впился в них, словно пиявка, просунул язык ей в рот.       Это было невыносимо. Кормак был ужасно сильным, она не могла ему противостоять. Гермиона лишь могла дёргаться в адской агонии, молясь всем богам, которых знала…              — Чертова сука, — зашипел на неё Кормак, резко отстранившись. — Кусаешься? — она ахнула, когда Кормак отвесил ей пощечину, причём очень сильную, от которой на губе выступила кровь. — Тише, тебе говорят, — она вновь замычала, смотря на него полными слез глазами. — О, моя дорогая, я не твой каблук Франц, меня твои слезки не тронут…              Когда руки Кормака с силой сжали ее ягодицы, Гермиона обнаружила, что ее руки освободились. Она действовала быстро — Кормак от неожиданно вздрогнул, но быстро пришёл в себя.              — Раз ты любишь играть по-грязному, — поймал ее Кормак, стирая с лица кровь, — будем играть, как ты хочешь…                     — О, привет, — улыбнулся Тео, встретив Франца у входа в библиотеку.              — Не видел Гермиону? Привет, — он махнул Драко, и тот кивнул.              — Она пошла за книгами и куда-то пропала, вот, ищем ее… — Тео резко замолчал, услышав сдавленный крик и удар. — Какого хрена…              — Гермиона! — в ужасе побежав на знакомый голос, басом крикнул Франц. — Гермиона…              Лицо Франца перекосило от ужаса, который он увидел. Ему даже в самом страшном сне не могло присниться то, что он сейчас видел.       А видел он Гермиону, с разбитой губой, задранной юбкой, нагнутую над столом, и блядского Кормака, который собирается стянуть с неё нижнее белье.              — Я, блять, предупреждал… — Гермиона зажмурилась, и когда открыла глаза, полные слёз, увидела, как Франц оттаскивает Кормака. — Но ты, видимо, безмозглый! Поэтому твоя жизнь ничего не стоит!..              — Драко, забери у Франца нахер палочку! — закричал Тео, подбегая к Гермионе и поднимая ее с пола. — Живая? Он ничего… — Тео облегченно вздохнул, когда Гермиона покачала головой. — Все хорошо, Франц сейчас разберётся… А мы пока тут подождём…              — Тео, он ругается на немецком, мне что делать?! — в ужасе завопил Драко, отбегая.              — Als du meine Frau angegriffen hast, hättest du wissen müssen, was du antworten würdest! Der Sühnepreis dafür ist Ihr Leben! **… — дрожа от опаляющего огнем вены гнева, Франц сжал руки. — Ты херов покойник, Маклагген!              — Стоять! — Франц раздраженно зарычал и обернулся, дыша, словно загнанная лошадь. Перед ним стоял отец, а позади ещё куча преподавателей, рядом с которыми была и мать. — Что ты творишь?! За убийство сесть захотел?!              — Я бы на твою реакцию с удовольствием посмотрел, если бы мою мать попытались изнасиловать! — заорал Франц, и все вокруг вздрогнули — все стекла полопались, камин и свечи дрогнули. — Не надо мне сейчас читать морали! Я знаю, что делаю! Этот ублюдок тронул мою женщину, и он передо мной за это ответит…!              — Сюзанна, уведи его! — схватив Франца и толкнув к матери, крикнул Снейп. Та тут же поймала его и схватила его голову, пытаясь магически успокоить. Получалось только сдерживать.              И только потом до преподавателей дошло, что сказал Франц.       Попытались изнасиловать. В Хогвартсе. Один из главных игроков квиддича попытался надругаться над старостой.              — Кормак Маклагген, — парень сплюнул кровь и вместе с ним передний зуб. Снейп оглянулся на преподавателей и, видя согласие, произнёс: — Как представитель директора Хогвартса, на данный момент вы исключены из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Вы подозреваетесь в попытке надругательства, поэтому будете помещены под стражу Хогвартса. По прибытии профессора Дамблдора и ваших родителей вопрос будет поднят на более высокий уровень. Профессор Макгонагалл, — женщина стояла, словно громом поражённая, — отведите мистера Маклаггена в отдельную комнату и заприте.              Парень, на удивление, не сопротивлялся. Когда тот покинул библиотеку, Северус, махнув рукой, отпустил остальных преподавателей и, заметив, как Франц и Сюзанна сосредоточенно беседуют, незаметно подошел к мисс Грейнджер, которая сидела рядом с Ноттом, который сидел и (Нотт, чистейший род!!!) успокаивал девушку.              — Мисс Грейнджер, — трясясь всем телом, подняла покрасневшие глаза на профессора, — вас не ранили?              — У неё разбита губа и, — Нотт указал на бедро, прикрытое юбкой, и прошептал: — гематома на ноге…              — Мистер Нотт, мистер Малфой, вы можете быть свободны, — парни удивлённо посмотрели на декана. — Завтра за час до занятий подойдите ко мне в кабинет, мы с вами все обсудим. Никому ни слова. Сейчас вы свободны.              — До завтра, — синхронно произнесли парни и, все ещё находясь под впечатлением от произошедшего, направились молча в свои спальни.              — Пойдёмте, мисс Грейнджер. Я обработаю вашу рану и дам вам зелье, — осторожно протянув руку девушки, намеренно ее не трогая. В состоянии аффекта она могла отчудить что угодно. — Если вы… если вам не комфортно, я вызову мадам Помфри…              — Не нужно, — покачала головой Гермиона, делая глубокий вдох. — Я пойду с вами…                     — Держите, — девушка благодарно приняла зелье и махом опрокинула в себя. Она подняла глаза и увидела, как профессор Снейп протягивает ей платок. — Вытрите слёзы, Гермиона. Вам больше ничего не угрожает.              Гермиона кивнула и приняла платок. Она шикнула, когда случайно задела губу.              — Надо обработать рану, иначе можно занести инфекцию, — спохватился профессор и призвал нужные препараты. — Может быть больно.              Первые минуты они молчали. Но Гермиона не смогла сидеть в неведении:              — Профессор, а где Франц?..              — Сюзанна увела его к себе, чтобы немного привести его в чувства и… Гермиона, — тяжело вздохнул профессор Снейп, призывая пачку салфеток. — Гермиона, возьмите, пожалуйста, попытайтесь успокоиться, пока я буду говорить, хорошо?              Девушка попыталась сделать вдох и выдох, вытерла нос и кивнула, доставая новую.              — Гермиона, вы прекрасно знаете, что красиво и мягко я говорить не умею, но я попытаюсь что-то из себя выдавить, — он усмехнулся, когда Гермиона слегка улыбнулась и кивнула. — Вы должны понимать, что вашей вины здесь нет. Ни в чем. Вы здесь абсолютно ни при чем. Кто бы вам что ни говорил, вы должны понимать, что в данной ситуации жертва здесь вы, а виноват этот… Вы поняли, кто, — Гермиона удивлённо увидела, как профессор Снейп тоже едва сдерживает ярость. — Ничего не бойтесь, мы всегда на вашей стороне, вас никто не осудит. Вам нечего бояться.              Год назад Гермиона бы в жизни не поверила, что услышит такие слова от профессора Снейпа, которого ненавидела вся школа. Которого считали бесчувственным и мерзким человеком.       А он оказался совсем не таким. Он оказался понимающим, способным успокоить и даже поддержать.              — Гермиона, если вы себя чувствуете лучше, я провожу вас, — девушка кивнула и, последний раз промокнув глаза, поднялась. — Куда вас отвести? В гостиную Гриффиндора или в комнату Франца?              — Я… — она вздрогнула и постаралась выровнять дыхание. — В комнату Франца…              — Идемте, — кивнул профессор Снейп, открывая перед студенткой дверь.                     Когда сердце перестало стучать и в голове прекратился шум, и Гермиона уже начала засыпать, она услышала, как дверь открылась. Мгновенно все вновь накатило на неё, все воспоминания, и на глазах вновь навернулись слёзы. Она зажмурилась, когда постель прогнулась под весом Франца, и ощутила его легкое, уже не такое смелое прикосновение к волосам.              — Я знаю, что ты не спишь, — едва слышно прошептал Франц. — Если тебе сейчас хочется побыть одной, я…              — Нет, — Гермиона поморщилась от того, насколько ее голос был жалким. Ей было стыдно за себя: не такая девушка должна быть рядом с Францем. Как она теперь ему в глаза смотреть…              — Как ты можешь об этом думать?! — на грани со злостью и безысходностью выпалил Франц, привлекая Гермиону к себе и прижимая к груди. Гермиона, ощутив вдруг его неожиданные прикосновения к телу, поцелуи в лоб, разрыдалась ещё сильнее. — Мне… мне отпустить тебя?..              Гермиона отрицательно покачала головой и, обняв его в ответ, уткнулась в его плечо, продолжая плакать.       Франц прикрыл глаза и зарылся носом ей в волосы. Как же ему хотелось пойти и завершить начатое… Однажды он думал, что сделает в этом случае. Но столкнувшись с этим в реальности, он совершенно потерялся. Ему было тошно от того, что он не был рядом, не смог ее вовремя защитить — а теперь не понимает, что ей сказать, чтобы она успокоилась…              — Ты… — Франц вынырнул из своих мыслей и слегка отстранился, заглядывая в глаза девушки, параллельно смахивая слёзы с ее лица, — ты злишься на меня?..              — Черт возьми, — прошептал Франц, прикрыв глаза. — Гермиона, единственный человек, на которого я злюсь, это, блин, я. Ну, и Маклагген…              — Ты-то здесь при чем? — отмахнулась Гермиона, но Франц не дал ей отвести взгляда. Она выдохнула, когда он приблизил ее лицо и коснулся ее носа своим.              — При том, — поморщился Франц. — Я чувствую себя мерзко и отвратительно. Я ничего не сделал, я был далеко тогда, когда был больше всего нужен, — он запрокинул голову и прикрыл глаза. Все как тогда. Когда он получил весть о «смерти» матери, а его рядом не было. Она «умерла» одна… — Я не оставлю этого так. Кормак в любом случае не останется безнаказанным…              — Франц… — Гермиона коснулась его волос, но он быстро перехватил ее запястье. Он помнил, что здесь должны быть синяки от его ублюдских лап, но было пусто. Гермиона решила ответить на его немой вопрос: — Твой отец снял… снял побои и свёл все…              — Не смей даже думать об этом, — выпалил Франц, вновь целуя ее лицо, не пропуская ни миллиметра. — Не смей даже мысли допускать о том, что ты виновата…              От этих слов, которые ей хотелось услышать именно от него, Гермиона заплакала ещё сильнее. Но уже не от боли и унижения. А от облегчения.              «Ничего, Кормак. Ты ещё своё получишь. Время Августа пришло. Это будет самая страшная порча, которую может получить человек.»              

***

      

      — …У меня в голове не укладывается, как такое могло произойти?! — на грани истерики кричала Минерва, держась за сердце. — Мои студенты!.. Почему?!..              — Можно я присяду? — Северус вздрогнул и увидел вошедшую Сюзанну.              — Конечно, садись, — Северус отодвинул для неё стул и подал руку. Несколько минут они молча смотрели за криками и стенаниями Макгонагалл, пока Северус не подал тихо голос: — Как Франц? Успокоился?              — Я его давно таким не видела, — прошептала Сюзанна. — Я больше убежала его не убивать Кормака, чем успокаивала. Гермиона как?              — Приемлемо, — кивнул Северус. — Она успокоилась, раны я обработал… — он замер на секунду и произнёс: — Ты как себя чувствуешь? Ты белая, как полотно…              — Магическое успокоение много ресурсов занимает, — выдохнула Сюзанна, потирая виски. Она помедлила, прежде чем признаться: — Я побоялась идти обратно к себе одна. Думала, в обморок упаду. Меня сюда староста Когтеврана привёл…              — Выпей пока это, — он вынул из кармана маленький пузырёк. — Это Восстанавливающее. Тебе немного полегчает. После совещания я тебя доведу до комнат.              — Спасибо, — искренне произнесла Сюзанна. Она помедлила, прежде чем произнесла: — У меня странная просьба.              — Твои просьбы всегда странные, — они оба усмехнулись. — Чего ты хочешь?              — У меня очень сильно кружится голова и я немного заваливаюсь вбок. Можно я… — она смущённо улыбнулась и кивнула ему на плечо.              — Конечно, — выдохнул Северус и присел чуть ближе. Он подозрительно посмотрел на неё: — Сюзанна…              — Мне не плохо, я просто очень вымоталась и потратила много энергии, — едва слышно произнесла женщина. Даже в таком состоянии ей льстило, что он так переживает.              Ремус тяжело вздохнул и потёр глаза, а когда обернулся, обомлел от изумления. Северус сидел, глядя в окно, а Сюзанна, обнимая его предплечье, едва не спала у него на плече.              — Нужно дождаться завтрашнего дня, — успокоившись, произнесла Минерва. — Завтра мы решим вместе с Альбусом, как мы поступим… Северус, — мужчина от неожиданности вздрогнул и Сюзанна открыла глаза, — ты как отец должен объяснить Францу…              — Я не буду ему ничего объяснять, — это всех удивило. Но следующая фраза поразила ещё сильнее: — Я полностью согласен с Францем. Я не буду его отчитывать. Он, конечно, мог избрать иную меру наказания для Кормака, но…              — Северус, твой сын чуть человека не убил, — поморщилась Минерва, но Северус выставил руку и продолжил, уже более тяжёлым голосом:              — Минерва, вы себя слышите? — она вздрогнула. — Он попытался изнасиловать девушку. Это уже не обозвать грязнокровкой, это за пределами. А если бы не успели? Если бы Франц не появился? Мне его реакция очень даже ясна и понятна…              — Поставь себя на его место. Что ты сделал бы? — ответ заставил посмотреть на Северуса иначе.              — Я? Да я бы убил на месте, — судя по виду Сюзанны, даже она была в шоке. Оглядев присутствующих, он возмущённо спросил: — А вы чего так смотрите на меня? Вы думаете, я бы отпустил и простил? Спустил такое с рук? Думаете, я совсем свинья? — он усмехнулся. — Спешу разочаровать. Я бы поступил как Франц. Возможно, даже хуже него. Но это было бы честно и оправданно.              Северус невольно столкнулся взглядом с Ремусом и заметил, как тот едва заметно улыбнулся. Но более всего его внимания привлекало и заставило, казалось бы, давно мертвое сердце трепетать то, что Сюзанна чуть сильнее обвила его предплечье.              

***

             До Франца быстро дошло, что здесь, в Хогвартсе, Гермиона не сможет сегодня, да и в ближайшее время, спокойно спать, поэтому решил перенести её через портал в Империю Райс. На удивление, Гермиона не то, что не противилась, — она практически сразу уснула.              — Это возмутительно! — шёпотом вскричал Вильгельм, когда Франц закончил свой рассказ. — Если бы это произошло на территории нашего государства, от этого мальчишки не осталось бы и мокрого места!              — Как думаешь, — искоса поглядывая Гермиону, спавшую тревожным сном в их постели, осторожно спросил Франц, — что можно придумать ему? У меня была одна мысль…              — Франц, я понимаю твои чувства и полностью их разделяю, но Август действительно очень опасен, он может его убить… — тяжело вздохнул мужчина.              — Мне плевать, — оскалился Франц, — умрёт он или нет! Я сделаю так, что он всю оставшуюся жизнь он будет страдать. Он будет жалеть, что родился на свет, ведь его не один раз предупреждали, что связываться с родом Райс чревато последствиями. Можешь уговаривать меня сколько хочешь, подключить мою мать, но, — он сбавил свой голос практически до шёпота, — даже если Гермиона будет просить меня оставить его, я закончу начатое. Зато моя совесть будет хоть отчасти чиста.              Слова Франца нисколько не удивили Краузе. Что можно было ожидать от мужчины, чью любимую женщину так оскорбили? Да он бы и сам готов был разорвать обидчика в клочья. Но сейчас главной задачей перед Вильгельмом было сделать так, чтобы Франц не навредил себе.              — Вызовите ко мне Фредерику, — приказал служанкам Гермионы Франц, — скажите, что это срочно. И отошлите весть Расе Грейнджеру, чтобы он тоже прибыл.

***

— Франц! — воскликнули сидевшие в гостиной Гриффиндора ребята, когда тот вышел из зеркального портала. — Это правда?! Как, что случилось…       — Вы у меня спрашиваете? — все тут же осели от того, какой у Франца был голос. Такой… злой, холодный, презрительный… — Наверное, это я у вас должен спросить, что случилось, ведь я вам, — он окинул Гарри, Рона, Уильяма и Оливера взглядом, полным ярости и разочарования, от которого они тут же покраснели, — поручил Гермиону и попросил за ней присмотреть. А что в итоге?! — его голос сорвался на крик. Джинни и Невилл вскрикнули от неожиданности — от магии раскололась лампа. — В итоге совершенно чужие люди оказались рядом с моей девушкой, когда… — он прикрыл глаза, стараясь перевести дыхание и избавиться от этих отвратительных картин в голове.              — Франц, — робко подал голос Уильям, — мы правда виноваты перед вами обоими, мне очень жаль…              — Каждый раз, — перебил его грубо Франц, — когда вам нужна помощь, Гермиона бросает свои дела и бежит спасать ваши задницы. А когда ей нужно донести херовы книжки, помочь с чем-то, выслушать, в конце-то концов! — у вас никогда не найдется на неё времени. Зато теперь вся школа ее осуждает за то, что извращенец Кормак почти залез к ней в трусы, хотя она ни в чем не виновата. Вам самим не стремно, что в тот момент с ней рядом был треклятый Малфой, а не вы, ее лучшие друзья?.              — Да я больше чем уверен, что это Малфой… — эти слова Рона просто вывели Франца из себя окончательно:              — Что-что?! — зарычал Франц, приблизившись к Рону, который от ужаса задержал дыхание. — Давай, договаривай! «Это Малфой всё подстроил!» — передразнил его Франц. — Только и можете делать, что валить вину на других, нежели как настоящие мужчины признать, что вы облажались! Как я вообще мог на вас положиться?! — неожиданно Франц сбавил голос почти до шёпота: — А если бы мы не успели? — у всех пробежался холод по спине. — Чего вы молчите? Если бы мы не успели?! Что тогда бы было?!              Казалось, Франц был на грани нервного срыва. Будто он готов разорвать их всех на месте.              — Франц, — он перевёл полный ярости взгляд на Поттера, — я знаю, что ужасно виноваты перед Гермионой, да и перед тобой…              — Ой, да заткнись ты! — Гарри опешил от такого ответа. — Толку от твоих слов! Мы все прекрасно понимаем, что мы все виноваты: я, ты, Рон, вы все! Я виноват потому, что понадеялся на вас, хотя меня с детства учили рассчитывать только на себя, и эта ситуация — вот тому доказательство! Всё, что сегодня произошло, — он обвёл всех презрительным взором, — это останется на вашей, да и на моей, совести. Что вы будете делать дальше, мне кристально наплевать. Оставайтесь, пожалуйста, со своим наплевательским, безразличным отношением к людям, ваше право. Только вот, — уже стоя у портала, бросил невзначай Франц, — как вы потом сможете в глаза Гермионе смотреть? Я бы на вашем месте сгорел со стыда.              Не успели друзья отойти от сказанных Францем слов, как тот исчез.              — Что нам теперь делать? — спустя время тихо произнёс Уильям, чувствуя, как боль и обида скапливаются в нем. — Франц очень разозлился…              — Как мы можем называть его другом, раз он так разговаривает с нами и винит во всем нас?! Да он… — вспылил Рон, но тут же был прерван Гарри:              — Франц прав, — Гарри помедлил, прежде чем продолжил: — Он попросил нас, а мы его подвели… Он имеет право злиться на нас… Мы виноваты…              

***

      

      С вопиющей ситуации в библиотеки прошла неделя.       Кормак Маклагген был исключён из Хогвартса без права восстановления. В его личном деле теперь навсегда останется отметка о том, что он совершил. Суд признал его виновным, но из-за возраста его наказание было смягчено.       Родителям Гермионы решили ничего не сообщать. Они были уже немолоды, им было бы ужасно узнать, что пережила их дочь. Утешало то, что Кормак не смог осуществить задуманное.              Ситуация вышла за пределы Хогвартса, и Фредерик также узнал о случившемся. Джинни была в смятении, когда он практически ночью постучатся в женскую спальню и чуть не задушил ее в объятиях.              — Ты никогда не должна скрывать от меня ничего, — много раз повторял он, осыпая ее лицо поцелуями. Ничего не бойся — сразу иди к Францу, говори ему, а я со всем разберусь.              Даже спустя неделю Францу было тяжело начать общение с друзьями. Он был ужасно зол на них, даже не зол — ему было больно, что его вновь предали и пренебрегли его словами. Только из-за просьбы Гермионы он примирился с ними, но общался с ребятами по-прежнему холодно и неохотно. Те все понимали и не лезли на рожон. Только к Уильяму и Оливеру Франц смог оттаять, видел в их глазах, как им было стыдно. Да и большая ответственность лежала все же на Гарри и Роне — они ведь учились с Гермионой на одном факультете, были лучшими друзьями.       Из-за страха, что вновь что-то может произойти, да и из-за продолжавшихся кошмаров Гермионы, преподаватели разрешили Францу забрать Гермиону на несколько дней в Империю Райс. Гермиона все ещё была в состоянии аффекта, поэтому согласилась, и даже не подумала об учебе.       А когда до неё дошло, она не на шутку испугалась. Вдруг она что-то важное пропустит?! Но Франц был так убедителен в том, что она может хоть сейчас сдать Ж.А.Б.А. на «Превосходно», что она прекратила переживать.       Она старалась искать во всем свои плюсы. Гермиона была рада, что не стала упираться и осталась подле Франца — она очень быстро восстановилась, ее сон, полный кошмаров, нормализовался. Да и было прекрасно быть здесь — она все больше начинала ощущать себя женой Франца. Они жили, как настоящая семья: утром они просыпались, вместе собирались, Франц шел на совещание и после почти до позднего вечера работал; Гермиона же, проводив его, оставалась вместе с прислугой. Франц дал ей полную свободу действий и был рад этому — с каждым днём дворец будто становился уютнее, расцветая, словно цветок. Несмотря на то, что Франц большую часть времени отсутствовал, Гермиона находила себе занятия — Франциска теперь практически поселилась во дворце, даже перевезла большую часть вещей из своего поместья. Да и прислуга, которая служила здесь уже многие годы, воспринимала Гермиону, как давнего друга и дорогого члена семьи. Служанки, которых Франц нанял для Гермионы, оказались очень милыми девушками, с которыми та тоже нашла общий язык: румынка была старше Франца на три года, ее звали Аниса, черкешенка была из них самой старшей — ей было двадцать два года, — ее звали Шарифа, белоруска же была самой молодой, ее звали Анастасия и был ей шестнадцатый год, но образована была не по годам, близнецы из Персии, Абру и Азис, чем-то даже походили на Франца и Фредерика, а албанка Тефта была само очарование.       Катринка, Ян и Август быстро привыкли к Гермионе и были рады отвечать на любые ее вопросы. Страх перед Августом сменился восхищением: Гермиона была удивлена его преданности своему делу. Хоть он и занимался чёрной, самой чёрной магией, да ещё и в самых разных ипостасях, за этим было удивительно наблюдать.       Гермиона быстро поняла, каков дар Яна Фандура. Он был не просто полиглотом и единственным магическим сурдопереводчиком, который знал все виды языков жестов. Этот молодой человек был из шаманского рода, конечно, ниже звания Харма, но такого же сильного. Ян редко занимался практиками, но даже того объёма хватало. Да ещё и… Гермиона слышала легенды и читала, что большинство цыган обладают даром предвидения. Фандура был не исключением. Но он также не распространялся о своём даре. Кто знает, что ждёт в будущем и кому эта способность понадобится…       Практики Катринки также поражали. Шаманка по своему происхождению, она знала неисчислимое количество ритуалов. И с удовольствием делилась своим опытом с Гермионой. Франц даже начинал остерегаться такой близости с тремя главными колдунами, но Катринка его упокоила:              — Как же жена Великого Императора не может знать даже азы практик, которые могут мгновенно повернуть врага?!              Поэтому Францу пришлось пойти на поводу у Гермионы. Делал он это даже очень часто. Если бы старый совет знал об этом, они бы усомнились во Франце. Но в остальном воля Франца была непоколебима.       Катринка много интересного рассказывала о колдунах Империи. Особенно Гермионе запомнился рассказ о венгерском маге высшего ранга по имени Джеллерт, но мужчина, по словам Катринки, невероятной красоты, редко наведывался в земли Райс и в основном вёл уединенный образ жизни. Появлялся он когда хотел или тогда, когда была нужна его помощь.              Раса, вызванный Францем в Империю, остался здесь вместе с Сакурой. Это была ещё одна причина, по которой Гермиона отстранилась от своих мыслей и проводила время в прекрасной обстановке.       Раса, отличавшийся спокойствием и рассудительностью, был в бешенстве. Его дар немного вышел из-под контроля из-за травмы во время войны, но здесь, в течение этой недели, он начал восстанавливаться. Даже слишком — начались кошмары и бессонница. Лишь компания друзей и кузины спасала его от нескончаемых видений.              — Франц, — тот ощутил вздрогнул, словно она его разбудила, и опустил голову, глядя на Гермиону, лежавшую у него на груди и поглаживающую кончиками пальцев его ладонь. — Думаю, я уже очень долго здесь нахожусь…              — Я бы здесь навечно осталась, — рассмеялась Сакура, поедая различные ягоды. — Надо было слушать тебя, — она усмехнулась Францу, — и поступать в Хогвартс. Так бы хоть веселилась!              — Почему ты не переведешься? — вскинула брови Гермиона.              — У неё долгов по учебе столько, что страшно представить, — улыбнулся Франц, целуя девушку в макушку и наблюдая за заходом солнца с балкона, где они вчетвером сидели. — Да и смысла нет: учиться осталось совсем мало, Итальянскую Академию Волшебства мы уже заканчиваем…              — Насчёт неё, кстати, — всполошилась Сакура, едва сдерживая смех. — Знаешь, кто руководитель экзамена у нашего ясновидца? — девушка потрепала друга, который сидел, приложив к голове пакет со льдом.              — Ну, кто? — склонил голову набок Франц. Увидев выражение лица Расы, лицо Франца вытянулось: — Что, моя мама?!              — Ага, — поморщился Раса, через силу улыбаясь из-за боли. — В последний момент сменили руководителя. Я даже рад, что поменяли, — тётя в качестве руководителя не прельщает.              Франц понимающе усмехнулся и кивнул — у самого оба родителя работали в школе. Это несказанно напрягало, несмотря на всю любовь к семье.       Так и проходили спокойные дни в Империи Райс, пока жизнь в Хогвартсе текла своим чередом…              

***

      

      Северус как раз шел из учительской, полностью погруженный в документы, когда вдруг поднял голову и обомлел…              — Северус! Давно вас не видел! — радостно воскликнул мужчина лет шестидесяти, завидев Снейпа и оторвавшись от разговора с Сюзанной Райс. — Как поживаете?              — Не жалуюсь, — поморщился Северус, все ещё находясь в замешательстве, и пожал руку мужчине. — Доктор Циммерманн, а… что вы здесь делаете?              — Ничего особенно, — ответила за мужчину Сюзанна, улыбнувшись Северусу. — Просто доктор Циммерманн, на правах директора Школы Медицины Швейцарии, а также одного из преподавателей Лихтенштейнской Академии Волшебства, принёс мне документы, которые надо заверить для Фредерика, и разрешение для Ральфаса на учебу.              — Ты всё-таки договорилась с Эрнестом? — вскинул брови Северус, но от следующих слов Сюзанны закашлялся, дабы скрыть смех:              — Нет, зачем? — Сюзанна тоже едва сдерживала смех. — Бенедикт подпись подделал…              — Госпожа Сюзанна! — возмутился Эдвард Циммерманн. — Думаю, мистера Эрнесту это не понравится…              — Это его дело, — отмахнулась Сюзанна. — Раз мы закончили, я пойду, у меня занятие. А вы, — она прошла мимо Северуса и шепнула ему на ухо: — переговорите с мистером Снейпом…              Когда Северус обернулся к женщине, та уже скрылась за поворотом, оставив его с бывшим деканом по университету.              — Значит, — рассматривая Хогвартс, произнёс доктор Циммерманн, — здесь ты уже столько лет работаешь?              — Да, — кивнул Северус, — преподавал несколько лет Зельеварение, с этого года преподаю Защиту от Темных Искусств…              — Похвально, — кивнул Эдвард. — Я всегда считал, что одной из самых сложных считается профессия учителя. Мало кто осмелится взять на себя такую ответственность, а если и берётся, мало кто становится действительно хорошим педагогом… — помолчав некоторое время, Эдвард чуть тише произнёс: — Ты не жалеешь?              — Что? — поморщился Северус, не поняв вопроса. Жалел-то он о многом.              — Не жалеешь о том, что, обладая дипломом врача с отличием, имея кандидатскую степень и такие способности в хирургии, ты работаешь простым учителем? — мужчина тяжело вздохнул, поправляя очки. — Если бы ты остался тогда, то…              — Не надо, пожалуйста, — прикрыл глаза Северус, покачав головой. — Я знаю, что вы скажете. Мое решение было обдуманным и у меня на тот момент были обстоятельства…              — Я знаю, — Эдвард прекрасно знал, о чем он. Был тогда на суде в Азкабане. Более того, он помог оправдать Северуса. — Но уже прошло много лет. Почему бы теперь не вернуться?..              — Уже поздно что-то менять… — поджал губы Северус, отведя взгляд.              — Так ты думал и с сыновьями, — Северус резко обернулся на Цимперманна. — Но в итоге оказалось, что не все было потеряно. Так ведь, Северус?              Циммерманн был прав. Но уже прошло столько лет… Какой из него врач?..              — Подумай о моих словах, — он по-доброму похлопал Северуса по плечу и улыбнулся.              — Не удивительно, что Фредерик так способен, — Северус обернулся на уходящего Циммерманна. Тот улыбнулся ему почти отцовской улыбкой. — Ему есть, с кого брать пример.              Эти слова были словно ножом по сердцу. Да уж, брать пример. С отца, которого Фредерик ни разу не видел. Достойный пример отца и мужчины.              

***

             — Эй! — Люпин нахмурился, не узнавая этого женского голоса. — Ты же друг Снейпа?              Ремус обернулся к незнакомке и узнал ее. Джорджия Эванс, подруга Сюзанны, бывшая преподавательница Франца.              — Ну, я бы не сказал, что я его друг, — усмехнулся Ремус, скрестив руки. — Но мы общаемся…              — У меня к тебе предложение, — Ремус задержал дыхание, когда она приблизилась к нему. — Ты ведь замечаешь, как между этими голубками искры летают? — она улыбнулась, когда Ремус кивнул. — Не думал, чтобы их…              Ремус заинтересованно посмотрел на женщину, и усмехнулся.       Они оба знали, о чем думают.              

***

             Сегодня был крайний день пребывания Гермионы в Империи Райс. На следующее утро она должна была отправится в Хогвартс, а спустя меньше чем через неделю должен был вернуться Франц. Франц уже второй день пытался убедить ее остаться и уже вместе с ним отправится в Хогвартс, но Гермиона была непреклонна. Франц уже сам хотел отправиться за ней, но неожиданно вспомнил, что не может, — приезжает делегация из Венгрии, а переговоры с королевой Бьянкой, которую он помнил ребёнком, должен вести он сам. Бегать туда-сюда будет очень напряжно.              Гермиона открыла глаза, когда перевернулась и обнаружила, что спит одна в постели. Приподнявшись, она обнаружила, что Франц сидит с зажженными свечами и что-то пишет, вцепившись себе в волосы. Когда она присмотрелась, то обнаружила, что на носу у Франца очки. Это значило, что он настолько устал, что перед глазами все поплыло.              — Франц, — он вздрогнул, когда Гермиона оказалась рядом с ним и опустила ему руки на плечи, — уже три часа ночи…              — Я почти все, — поморщился Франц, чувствуя, как спазмы проходят через мозги. Он откинулся на спинку резного стула и протянул руку: — Иди сюда.              Гермиона нахмурилась, а после охнула и нежно рассмеялась: Франц осторожно усадил ее себе на колени и положил голову на грудь.              — Франц, пойдём спать, — расчесывая отросшие кудрявые волосы парня, вновь прошептала Гермиона. — Уже очень поздно…              Она вздрогнула от неожиданности, когда рука Франца мягко легла ей на бедро и чуть задрала подол ночной сорочки.       Франц резко открыл глаза, когда его руку, лежащую на бедре девушки, сжала ее рука.              — Франц, не надо… — она посмотрела на него умоляющим взглядом и уперлась в его лоб своим. Она с облегчением ощутила, как рука Франца соскользнула.              — Пойдём в постель, — Гермиона хихикнула, когда Франц поставил ее, словно фарфоровую куклу, на пол и, чмокнув в лоб, взял за руку и повёл за собой.              Неожиданно он замер на полпути и зажмурился. Сильная волна боли прокатилась от головы до пят, особенно заострившись на сердце…              — Франц, ты чего?! — взволнованно воскликнула Гермиона, обхватив его лицо руками. — Ты весь побледнел…              — Мигрень обострилась… — сквозь зубы прошипел Франц, стараясь сконцентрироваться на дыхании. — Стража!              Несмотря на позднюю ночь, стражник бодро вошел в покои и поклонился:              — Мой Господин, — стражник повернулся и поклонился Гермионе. — Моя Госпожа…              — Прикажи Паризад принести травы от головных болей, которые она приготовила, — махнул ему рукой Франц и стражник тут же испарился. — Давай присядем…              — Тебе нужно больше спать, — обняв Франц со спины и с облегчением ощутив, как он немного расслабился, произнесла Гермиона. — Когда ты вернёшься в Хогвартс, будешь ложиться на часам!              — Охотно верю, — устало усмехнулся Франц и удовлетворенно простонал. — Пресвятой Один, продолжай…              Гермиона прикусила губу и улыбнулась, удобнее усаживаясь позади Франца и сильнее массируя его напряженные плечи, которые просто восхитительно ощущались под ее руками…       Неожиданно она почувствовала страшной силы прилив возбуждения, когда Франц спустил ночную рубаху и остался голым по пояс. От того, как его мышцы напрягаются, как он прерывисто дышит и временами тихо постанывает, ее сердце так и норовило вырваться из груди. Невольно она придвинулась ближе, дотронувшись грудью до его спины…              — Мой Господин, — неожиданно послышался голос стражника, на который, казалось, Франц даже внимания не обратил. — Пришла Паризад…              — Крикни, чтобы зашла, — прошептал Франц, запрокидывая голову и вновь простонав.              — Пусть войдёт! — Гермиона ощутила, как ее обдало краской — она раньше никогда так не обращалась с прислугой.              — Мой Господин… — Паризад замешкалась, увидев Императора с его женой, да ещё так: молодой человек сидел полуголый, а позади него, в тонкой сорочке, девушка. — Моя Госпожа… Я… я принесла отвар из лечебных трав…              — Поставь здесь, — мягко улыбнулась Гермиона, с опаской глядя на девушку. Взгляд этой персидской медсестры всегда ее настораживал. Гермиона всецело верила, что она верна Империи Райс, но вот… почему она так смотрела на Франца?! На ее Франца, на ее мужа?!.. — Спасибо, можешь быть свободна.              — Если надо, я могу помочь… — едва слышно возразила Паризад, но неожиданно была прервана Францем:              — Паризад, если моя жена тебе приказала идти, значит, ты должна уйти, — поморщился он и приоткрыл глаза, указывая на дверь.              — Простите, такого больше не повторится, — Гермионе даже стало жаль девушку, она так быстро поклонилась и убежала… Но ей даже стало легче. Не хотела Гермиона, чтобы рядом с Францем вилась молодая, красивая девушка…              — Подай чашу, пожалуйста, — дотронувшись до руки Гермионы на плече, прошептал Франц.              Гермиона тут же вынырнула из своих мыслей, которые ей казались ужасно глупыми, и потянулась к чаше с горячим отваром. Франц быстро опустошил чашу и на глазах его цвет лица стал более здоровым.              — Тебе лучше? — коснувшись его плечей снова, спросила Гермиона. Она заметила его кивок и радостно улыбнулась, неожиданно даже для себя поцеловав его.              Гермиона не смогла противиться напору Франца и приоткрыла губы, отвечая на его смелые поцелуи. Вдруг в ней самой проснулось жгучее желание, и она с силой обвила его шею, хихикнув в поцелуй, когда он резко пересадил ее на колени. Но тут он сам остановился…              — Черт, что я за животное, — поморщился Франц и упёрся лбом ей в грудь. — Ты же попросила…              — Я уже передумала, — Франц удивлённо уставился на неё, но тут же был притянут в новый сладкий поцелуй. Когда ее ночная сорочка уже бесстыдно сбилась на живот, оголив груди, которые Франц с неприкрытым вожделением сжимал в ладонях, она резко, даже не поняв, как это случилось, выпалила, задыхаясь: — Я останусь до твоего отъезда…              Она вскрикнула от неожиданности, а после рассмеялась, когда Франц радостно улыбнулся и притянул ее в полный нежности поцелуй.       Гермиона давно не помнила, чтобы Франц был таким нежным. Даже не нежным.       Аккуратным.       Так бережно и осторожно он обращался с ней в самый первый раз. Сейчас было практически то же самое.       Франц корил себя за то, что не сдержался. Но ведь Гермиона первая сделала шаг, разрешила ему… После случившегося он понимал, что это может отразиться на них интимной жизни и на какое-то время она прекратится. Но после ночного происшествия он ликовал. Ликовал не потому, что все осталось как прежде.       А потому, что Гермиона его не боялась. Она всецело могла ему довериться, чувствовала себя рядом с ним под защитой, как за каменной стеной. Знала, что он никогда не причинит ей боли.              … Паризад казалось, что они оба уснули, поэтому она решила взять на себя уборку в императорских комнатах. Но когда она взяла в руки поднос в посудой, она услышала женский стон. Ее смуглоте лицо мгновенно покрыл румянец, который так сильно обжигал. Она постаралась быстрее собрать все и ретироваться, чтобы ее не увидели, но замерла прямо на пороге.              — … так люблю тебя… — казалось, что этот томный мужской шёпот слышится прямо над ней, отдавая набатом в перепонках.              Она не помнила, как нащупала ручки дверей и как выбежала из комнат. Даже уже оказавшись на приличном расстоянии от покоев, она все ещё слышала их.       Слышала его и его дыхание.              

***

             Джинни часто покидала Хогвартс через зеркальный портал. Только в отличие от Гермионы ее любовным гнёздышком был не дворец Империи Райс, а квартира ее любимого в Швейцарии.       Она открыла глаза от звона стекла. Подорвавшись на постели, она не обнаружила в ней Фредерика и, захватив палочку, выбежала из комнаты. Увиденное ее немного позабавило — Фредерик, полный непонимания и смешно почёсывающий затылок, стоял в темной кухне, где источником света были только настольная лампа и Луна, и смотрел на осколки разбитого бокала.              — Я тебя разбудил? — с сожалением произнёс Фредерик. Он невербально произнёс заклинание и бокал восстановился. — Размахался руками, чуть на диплом не пролил…              — Уже почти утро, — протирая глаза, произнесла Джинни, присаживаясь на подоконник. — Почти пять утра… Ты что, до сих пор не ложился?!              — Я привык спать по два-три часа, а то и меньше, — улыбнулся ей Фредерик, опираясь на стену. — Издержки профессии, да ещё и итоговая аттестация на носу. Все как с цепи сорвались…              — Ты никогда не представлял себя в другой профессии? — неожиданно спросила Джинни. — Ты никогда не говорил, чем хотел быть в детстве. Все время слышу: «Медицина — мое призвание». Неужели больше ни в чем ты себя не видишь?              Фредерик задумался на мгновение и, пожав плечами, ответил:              — Когда я был маленьким, я хотел быть ветеринаром, — Джинни широко улыбнулась. — Мне нравилось проводить время со всякими животными, играть с ними; Францу же нравилось больше в стратегов играть. Потом, когда началась междоусобица, — он на секунду прервался и ободряюще улыбнулся Джинни, сжав ее руку в ответ, — я часто видел раненых и как им оказывают помощь. Было приятно видеть лица людей, чьи жизни или жизни их родных и близких были спасены… Я хотел быть не просто врачом, — спустя короткое молчание произнёс Фредерик. — Я мечтаю стать тем, кого назовут «хороший врач». Я хочу помогать людям, приносить пользу… Мне никогда не были близки эти стратегические интересы и политика, которыми увлекается Франц. Но его с детства к этому готовили, может, он бы стал совсем другим человеком. Мы уже никогда не узнаем, чего бы хотел брат, ведь у него с детства не было особого выбора. Дед выбрал его наследником, он поставил его перед одним-единственным выбором: жить или умереть. Францу нравится многое, но он уже не может все бросить…              Фредерик казались его объяснение очень путанными и непонятными. Но Джинни понимающе кивнула и обняла, положив голову на плечо.              — Ты каждый раз так говоришь о Франце, — прошептала Джинни ему куда-то в плечо, — что у меня складывается ощущение, что вы иногда считаете себя… одним целым?..              — Думаю, тебе не кажется, — усмехнулся Фредерик. — Мы не просто Близнецы. Мы Близнецы Империи Райс, у нас они рождаются редко. У нас есть это злополучное клеймо, но оно немного иное, чем у других родственников. Мы связаны друг с другом так сильно, что понимаем, что каждый из нас чувствует, о чем мы думаем. Конечно, предвидеть чего-то и вроде того мы точно не может, но наш дар связывает нас куда плотнее, чем обычных близнецов.              Джинни задумчиво кивнула и устремила взгляд в окно. Она вздрогнула, когда Фредерик взял ее аккуратно за подбородок и поцеловал:              — Идём в спальню? — она довольно усмехнулась и кивнула, следуя за ним.              

***

             — Ты что, всю ночь не ложилась? — Паризад едва не выронила альбом и карандаш, когда позади неё вдруг возник Ян Фандура. И правда, уже светало.              — Ночью у Императора обострились головные боли, — едва слышно произнесла девушка. — Я готовила отвары…              — Это похвально, что ты так работаешь на благо страны и ее государя, но не обязательно так усердствовать, надо беречь своё здоров… — неожиданно Фандура оборвался на полуслове. — Что ты делаешь?              Паризад обернулась и в ужасе поняла, что Ян стоял позади неё и все видел. Видел, что она рисовала. Вернее, кого.              — Ты понимаешь, — собрался с мыслями Ян, — что твои мечты — абсолютная бессмыслица? Император женат, он невероятно любит жену. Он никогда…              — Я знаю, — почти беззвучно прошептала Паризад, закрывая альбом и пряча под матрас. — Но почему я не могу думать…              — Потому что если кто-то узнает, тебе не поздоровится, — тихо ответил Ян. — Я понимаю твои чувства. Многие здесь их понимают. Но ради своего же блага… забудь.              Конечно, Яну так легко говорить об этом. Он ещё в детстве после предательства сестры и того, что по ее вине пережил, забыл о каких-то чувствах. Он знал только одно слово — долг. Он похоронил в своём сердце любовь.       Но не она. Она была рада только видеть его тень, слышать его голос и чувствовать запах духов. Ей было достаточно и этого. Утром она была рада тому, что могла видеть и иногда говорить с ним. А вечером душила рыдания в подушке, ведь, как Ян сказал, это бессмыслица. Она для него ничто. Она ему не была нужна.       В этом и состояла ее жизнь. Быть молчаливой тенью.              

***

             — … Ничего тайного здесь нет, вы можете остаться, — улыбнулся Осман Шерен, глядя на то, как Франц пытается удержать Гермиону рядом со мной. — Мы обсудим с Господином Франциском кое-какие вопросы, это не займёт много времени.              — Да, Госпожа Хёрмани, — «так весело ее так называть! Она так смущается!» — Оставайтесь. Всё-таки вы теперь часть нашего государства, часть династии.              Франц умоляюще посмотрел на неё, и втроём они смогли убедить Гермиону остаться.              — Итак, — Осман взял кинжал, и провёл по карте, разложенной на столе. — Шпионы из моей армии прочесали эти территории. Госпожа Сюзанна была права — скорее всего, правитель Польского царства мёртв. Они слышали разговоры солдатом — они говорят по отношению к правителю «она». Но когда это слышат старшие по званию, они их отчитывают. Следственно…              — Они скрывают смерть царя, потому что готовят что-то, связанное с нападением, — закончил Франц, и Осман кивнул. — Нам нужно проникнуть внутрь.              — В этом есть ряд трудностей, — покачал головой Вильгельм. — Польское царство, как и мы, хранит границы магическими и маггловскими способами. Они сразу засекут нас…              — Они отслеживают море? — вырвалось у Гермионы, и мужчины нахмурились, глядя на неё. Она тут же сконфузилась и покачала головой: — Извините, вырвалось…              — Продолжай, — сощурился Краузе, но по взгляду Франца понял, что надо исправиться. — Что вы имели в виду?              — Говори, — шепнул ей на ухо Франц. — Все хорошо, они ее кусаются.              — Я… — Гермиона собралась с мыслями и продолжила: — В большей части море редко отслеживается, или какие-то его территории. Кто-то из моряков мог бы сделать вид, что высаживает пленных, а они…              — Шпионы, — кивнул Осман. — План хороший. Но вот море наше и их отслеживается…              — Шторм, — озарило Франца. — Скоро должен начаться шторм по прогнозам Яна. Во время него истончаются границы и щиты слабеют. Они не засекут людей. Шпионы спокойно подплывут к берегам и смогут сделать вид, что они пленные, которые бежали, и Польское царство будет просто обязано их принять, а мы через них будем получать информацию.              — Когда начнётся шторм? — доставая записную книжку, спросил Вильгельм.              — Примерно через неделю, Ян сможет точнее ответить, я его позже вызову, — ответил Франц. Он оглянулся на Гермионы и гордо улыбнулся. — Теперь у нас есть план.              Гермиона чувствовала смущение и ликование. Подумать только — она помогла придумать план, который реализует такая страна! Полководцы с таким опытом дали согласие!       Возможно, именно здесь она и найдёт своё место…              

***

             Северус закончил проверять контрольные работы шестого курса и устало откинулся на спинку стула. Он прикурил сигарету и уставился в потолок.       Кто-то, а он больше всех ждал возвращения Гермионы Грейнджер. Дело было в том, что проверять работы Гриффиндора без неё было невыносимо. Кроме неё и Дина Томаса никто не мог написать работы нормально. Были, конечно, слабые потуги, но они заканчивались на начальном этапе…              Неожиданно послышался стук в дверь. Вскинув брови, он задумался, кто в таком позднем часу может хотеть с ним поговорить…              — Северус, — он закатил глаза и усмехнулся: — Я слышу, как ты дышишь…              — Доброй ночи, — Сюзанна слегка дрогнула, когда дверь отворилась и перед ней оказался Северус. — Чем обязан?              — Можно тебя попросить об одолжении? — Северус удивлённо посмотрел на неё, но всё-таки кивнул. — Я не могу открыть портал в Империю Райс, потому что этим потрачу все свои ресурсы. Не могли ли ты…              — Могу, — пожал плечами Северус. — Только зачем тебе это?..              — Откроешь — и сразу поймёшь, — игриво улыбнулась Сюзанна, сложив руки на груди. Только сейчас Северус заметил, в чем она была одета: на ней была чёрная ночная сорочка ровно до колен, а поверх был накинут шёлковый халат. Он всеми силами попытался сконцентрироваться… — Так ты… ты поможешь?..              — Давай зайдём, — он открыл перед ней дверь, и Сюзанна быстро прошмыгнула. — Готова? — Сюзанна уверенно кивнула.              Все произошло в одно мгновение. Сюзанна ощутила, как ее слегка скрутило, а в глазах помутилось…              — Ты как? — осторожно коснувшись ее волос, прошептал Северус. — Тебе нужно…              — Нет, все хорошо, — покачала головой Сюзанна, восстанавливая дыхание. Она осторожно отодвинула его от себя. — Пойдём, кое-что покажу…              Они прошли буквально несколько метров, когда Сюзанна замерла у одной из комнат и открыла двери. Она махнула рукой, и служанка вынесла ей…              — Генриетта! — Северус не смог сдержать широкой улыбки, когда Сюзанна трепетно приняла белую кошку из рук служанки и повернулась к Северусу, едва не подпрыгивая. — Держу пари, что ты забыл о ней!              — Признаюсь, — покаянно опустил голову Северус. Он осторожно протянул руку и погладил кошку. — Даже не верится, что ей уже почти восемнадцать лет…              — Она бодренькая, — целуя кошку, улыбнулась Сюзанна. Она подняла на него исподлобья свои прекрасные синие глаза: — Нужно ещё кое-что…              — Ну, пойдём, — пожал плечами Северус и даже не заметил, как Сюзанна побежала по коридору.                     — Со мной все хорошо, — закатила глаза Сюзанна. — Я же даже не использовала магию! Специально пришла, чтобы ты все сделал!              — Хоть на этом спасибо, — отстранённо произнёс Северус. — Может…              — Я сама дойду, уже практически пришли, — отказалась Сюзанна. Она улыбнулась ему и подмигнула: — Доброй ночи, Северус.              — Доброй ночи, — кивнул ей Северус, провожая взглядом ее фигуру.              Когда он вернулся в комнаты, на часах было уже почти четыре часа утра. На удивление, была хорошая погода — в Империи Райс уже начиналось заморозки. Только Северус хотел отправиться в спальню, как услышал…       Скрипку.       Он устало оперся на стену, прикрыв глаза. Последний раз он слышал ее за день до того, как покинул их. А самый первый раз был в первый день проживания в общежитии.              — Опять пиликает, да сколько можно! — взмолился Армандо, уже готовый съесть учебник от отчаяния.              — Хотя бы хорошо играет, — поморщился Северус, которого уже тоже порядком достала эта скрипка. Если бы игрок репетировал чуть раньше и не перед их экзаменом, то они бы даже насладившись.              — Пойду, посмотрю, — Северус затушил бычок. — Вдруг, увижу, кто это.              Армандо устало кивнул и положил голову на учебники.       Оказавшись на балконе, Снейп стал оглядываться по сторонам. Силуэт девушки сразу бросился в глаза. Это был один из самых дорогих домов в Париже, и девушка играла на скрипке именно там. Рядом с ней, на стуле, сидел мужчина чуть за тридцать и улыбнулся, глядя на неё.       Только потом Северус узнает, что эта прекрасная дама — это Сюзанна Райс, которая в будущем подарит ему двух сыновей, а мужчина рядом с ней — ее старший брат, Пауль, которого через несколько лет казнят по ложному обвинению.              

***

                    Как всегда, сон Северуса был недолговечен.       Спустя меньше чем через час он очнулся от стуков и вскриков. Когда он понял, кто колотится в дверь, то, даже не одеваясь до конца, выбежал из комнат в одной ночной одежде.              — Что случилось?! — в ужасе глядя на Сюзанну, едва не бьющуюся головой об дверь и не захлебывающуюся в слезах, спросил Северус. Но Сюзанна едва соображала, что происходит. — Сюзанна!              Когда Северус схватил ее за плечи и с силой встряхнул, она немного пришла в себя:              — Клеймо, — она прикрыла глаза, тяжело дыша. — Оно… просто горит… Я не понимаю, с кем из них что-то случилось… Открой мне портал!              — Открою, сейчас, только не плачь, — чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди, прошептал Северус.              Но тут, подняв голову, с него сошло беспокойство. Из-за поворота вышли Франц и Фредерик, тоже в ночной одежде, и бегом двигались к ним.              — С тобой все хорошо? — синхронно произнесли оба, глядя на мать. Та, отбросив все варианты, поняла, из-за кого они так переполошились.              — Ральфас, — едва слышно произнесла Сюзанна, заламывая руки.              Не прошло и секунды, как они исчезли через портал.                     — Госпожа Сюзанна, — поморщился Максимилиан, приветствуя женщину, но та была в таком состоянии, что даже не заметила мужчину и бросилась скорее вверх по лестнице.              — Что происходит? — чуть ближе подойдя к Максимилиану, спросил Северус, когда и его сыновья взлетели вверх по лестнице. — Что с…              — У него истерика… — промокнув лоб платком, покачал головой Максимилиан. — Мы не можем понять, что с ним. Надеюсь, Сюзанна его сейчас успокоит, и он сможет внятно ответить…              — Вы проводили диагностику? — вскинул бровь Северус, моя медленно с мужчиной по лестнице.              — Из-за эмоционального состояния Ральфаса магия отказывается показывать, что не так, — тяжело вздохнул Кадагор-старший.              Когда они вошли в комнату младшего сына Сюзанны, тот уже практически успокоился. Ральфас, весь мокрый и трясущийся, сидел, прижавшись к матери, закрыв глаза, и изредка морщился, когда Фредерик, сидевший по другую сторону постели, промахивал отваром его воспалившееся клеймо. Эрнест, едва сам не находившийся в предобморочном состоянии, сидел в кресле, и кивал словам Яна и Франца. Казалось, он даже не понимает, о чем они говорят. Бенедикт, сидевший рядом с отцом на подлокотнике кресла и сжимавший его плечо, переводил взгляд то на брата, то на отца.              — Ральфас, — мальчик вздрогнул, когда Сюзанна мягко обратилась к нему и поцеловала в макушку. — Тебе лучше?              — Я больше так не могу! — чувствуя, как слёзы вновь побежали по лицу, прошептал Ральфас. — Она меня преследует!              — Кто? — ласково спросила Сюзанна, хотя все видели, как ее трясёт и ей бы не помешало самой успокоиться. — Скажи, кто тебя…              — Эта рыжая девчонка, которую убили! — закричал Ральфас, закрывая лицо руками и вновь заплакал. — Раньше… она приходила только во сне… А теперь она приходит каждую ночь и стоит надо мной!..              Воцарилось молчание. Только Сюзанна старалась сохранять спокойствие, хотя бы видимое. Но даже у хладнокровного Северуса на лице был ясно виден ужас от этих слов.              — Господин Ральфас, — медленно подходя к кровати подопечного, произнёс Ян Фандура. Фредерик тут же уступил ему место, оставшись рядом с Францем. — Скажите мне, пожалуйста, как давно это…              — С начала лета, — прогнусавил Ральфас, приняв платок из рук Яна. — А с того момента как… — Ральфас указал на ухо, — она стала появляться постоянно… раньше такого не было…              — Вы, — он протянул стакан, поданный Северусом. Явно в нем было Успокоительное, — раньше видели других мертвых?              Ральфас поднял глаза и затравленного оглядел присутствующих. Он понял, что теперь слышать не сможет, что он в тупике, и едва слышно, опустив глаза, произнёс:              — Постоянно…                     — … Сюзанна и Ральфас уснули, — проводя рукой по щетинистому подбородку, произнёс Эрнест. — Пусть останется с ним, иначе он не уснёт.              — Конечно, — отстранённо кивнул Северус, смотря на Франца и Фредерика, которые сейчас стояли и разговаривали с Яном, к которому теперь присоединились Август и Катринка.              — Это дар, который даётся только сильнейшим, — без каких-то эмоций сказала Катринка, заламывая руки. — Раз Господин Ральфас получил его, он справится с ним.              — Я не понимаю, — поморщился Франц, — почему он молчал?..              — Он боялся, что мы подумаем, что он сходит с ума, — прошептал Фредерик. — Часто люди, теряющие слух, могут видеть странное… Ральфас побоялся, что мы можем отправить его на лечение…              — А ты, — Франц кивнул на Августа, — у тебя самый сильный дар в этой области. Ты видел Мартину?              — Господин Франциск, — неловко почесал затылок Август, — возможно, и видел. Просто… здесь столько мертвых, которые снуют туда-сюда, что мало на кого я уже обращаю внимание…              — Замечательно, — хмыкнул Франц. Он перевёл взгляд на Яна. — А ты?              — Видимо, покойной девушке что-то нужно от Ральфаса, и она появляется только перед ним, потому что боится, что мы, — он кивнул на Августа и Катринку, — увидим и расскажем.              — Вы сможете установить с ней связь? — Франц и Фредерик переглянулись — опять синхронно сказали.              — Если бы здесь был Джеллерт, все было бы куда проще, — вздохнула Катринка, и маги кивнули. — Мы постараемся, но это займёт время.              — Делайте, что нужно, — согласился Франц. — Главное — узнайте, что Мартина хочет от него.              

***

             Франц с облегчением вздохнул, когда обнаружил, что Гермиона не проснулась и не заметила его ухода. Он осторожно опустился на постель и только прикрыл глаза, как в двери покоев постучали.              — Что такое? — сонно пробормотали Гермиона, привстав с постели.              — Чувствую, ничего хорошего, — хмуро произнёс Франц, сев на кровати. — Войди!              — Мой Господин, — Франц задержал дыхание, когда увидел посла из Марокко. Он встал на колено и протянул золотой футляр. — Это важное письмо просили доставить немедленно. Ваш ответ ожидают в течение часа.              Франц принял футляр и махнул рукой, после чего посол ушёл. Он нахмурился и, чувствуя странное чувство, граничащее с паникой и чем-то непонятным, вынул письмо из футляра и раскрыл его. Он похолодел, увидел содержимое.              — Франц, — он вздрогнул, резко подняв голову. Он даже позабыл, что рядом с ним была Гермиона. — Что-то случилось?..              — Стража! — Гермиона едва не подпрыгнула, когда Франц зарычал, а из-за сильных эмоций стул отбросило в сторону магией. — Вызовите ко мне Вильгельма Краузе и Айше Бахтейжар! Немедленно!              Несмотря на позднюю ночь, стражники молнией бросились исполнять повеление своего Императора.                     — Что случилось? — недовольно произнесла Бахтейжар, кутаясь в ночную одежду. — Время…              — Времени нет, — зарычал на неё Франц, и Айше сбавила спесь. Он вновь взглянул на письмо и выдохнул, массируя переносицу: — Это должно было случиться рано или поздно…              — Господин Франциск, — напомнил Вильгельм. — Говорите.              — Махмуд Шанхи, — Вильгельм и Айше одновременно задержали дыхание, а Гермиона в ужасе сжала руки. Франц исподлобья взглянул на визирей: — Король Марокканского Королевства династии Шанхи отошёл в мир иной. Завтра на трон взойдёт Анвар Шанхи, — Франц вскинул голову и продолжил: — Завтра я отправлюсь на коронацию и мы с Анваром свяжем государства вновь.              Между ними повисло тяжелое молчание. Звенящая тишина, которая давила на них.              — Что это может значить? — едва произнесла Гермиона так, чтобы ее услышала только Фредерика, которая также пришла по приказу Императора.              — Это значит, — отведя взгляд и глядя на полную Луну, выдохнула Фредерика, — что теперь все будет иначе…              …И вот сейчас, оказавшись на переломе своей жизни, я бросаю взгляд на свою душу. Музыка закончилась, но судьба моя с тех пор изменилась…