Свобода или сладкий плен: Ход короля

— Я знаю его сильные стороны и слабости. — Зачем мне знать об его слабостях? — Потому что он ваш союзник. Всегда полезно знать слабости своих друзей, не так ли?

***

             У всего есть начало, у всего есть конец. Это баланс миров. Нарушение баланса грозит страшными последствиями, которые могут изменить мир. Но нарушение баланса не всегда оказывает плохой эффект.              Вот ты знаешь историю странных отношений Северуса и Лили? Точно, ты слышала от дяди ее, как будто бы тот любил Лили смертной любовью, хотя это бред на мой взгляд.        Так вот, Северус родился 9 января, Лили же — 30 числа того же месяца.              Ничего не напоминает? Это же дата рождения… Франца и Марлены! Франц родился в одну дату с Лили, Марлена — день в день с Северусом.              Какая ирония…              А сейчас я попытаюсь объяснить, почему же Северус и Лили не могли быть вместе ни при каком значении звёзд и планет.              Северус, обычный полукровный маг, вмешался в родовой строй рода Райс. Как и Энтони Эванс смешал кровь династии Шанхи. Звезды сошлись, даты изменились и пол поменялся.       Ты сошлась с Францем. Ты и Франц — это Северус и Лили. Пример вашего опыта отношений дал понять, как это было опасно. В случае Северуса и Лили произошёл магический отток, в вашем — наоборот.              С одной стороны, Северус и Энтони испортили кровь великим родам. С другой, оказали услугу. А уже какую услугу, каждому нужно решить самому…              Марлена стояла на балконе поздно ночью, не обращая внимания на обдувавший ее ветер. Рассказ дяди Анвара, который стоял рядом с ней и также молча глядел на полумесяц, выбил ее из колеи.       Вот, значит, в чем причина их с Францем ссор и размолвок… Нарушение магического баланса.              — Я знаю, о чем ты думаешь, — Марлена вздрогнула и посмотрела на Анвара. Тот по-отечески улыбнулся ей. — Поверь мне, Роза пустыни, время цвести придёт, и Франц будет не тем человеком, ради которого ты это сделаешь.              Она молча склонила голову, когда Анвар покинул ее покои, и прикрыла глаза.              

***

             — Франц… — промычала Гермиона, с силой впиваясь в плечи парня, развязно скача на нем верхом. — Что я там забыла?..              — Ты моя жена, — одной рукой впиваясь в ее ягодицы, а другой — держа ее за волосы, зарычал Франц, похотливо наблюдая за ее исказившемся от удовольствия, граничащим с болью, лицом. — И ты… — он закатил глаза и громко застонал, когда Гермиона глубже села на его член, — должна пойти со мной на эту чертову коронацию…              — Заткнись ты уже, — раздраженно оборвала его Гермиона, после резко вскрикнув. Она приблизилась ближе к лицу Франца, касаясь его носа своим и продолжая плавно двигать бёдрами. Гермиона знала, как отвлечь его внимание на себя: — Сейчас, — Франц замер и застонал сквозь зубы, когда она начала покусывать его мочку уха, — я хочу, чтобы ты взял меня…              — Иди сюда, — Гермиона ахнула и удовлетворенно застонала, сжимая простынь. Она шире развела ноги и выгнулась, чувствуя болезненный ком страсти внизу живота от его слов: — Моя похотливая Госпожа…              — Сильнее!.. Да!.. — едва не ломая себе спину, закричала Гермиона, со всей присущей страстью извиваясь под ним. — Франц… — задыхаясь, захныкала Гермиона, обняв его одной рукой за напряжённые плечи, а другой прижимая его голову к своей шее. — Чёрт, да!              Франц довольно усмехнулся ей в шею, оставляя ещё один засос, одной рукой продолжая оттягивать назад ее волосы, тем самым запрокидывая голову, а другой лаская ее низ живота, плавно переходя ниже, к самой чувствительной точке…              — Господин Франциск… — раздался скромный стук в дверь. — Господин Франциск, вы просили напомнить…              — Я знаю! — рявкнул Франц, словно бешеная гончая, отчего Гермиона дрогнула, явно от возбуждения, а не от страха. — Ждите!              Не успела Гермиона в полной мере воспользоваться возможностью отдышаться, как ее губы были захвачены в плен губами Францами. Такими сладкими, мягкими и нежными, но вместе с этим грубыми и властными…              — Как ты хочешь? — скользя влажными губами по всему лицу девушки и переходя к шее, томно прошептал Франц.              Чувствуя острые ноготки Гермионы, впившиеся ему чуть ли не до крови в напряжённые плечи, Франц испытывал неимоверное удовольствие. Ему хотелось доставить девушке такое непередаваемое наслаждение, чтобы она позабыла своё имя.       За год отношений Франц изучил Гермиону досконально. Он знал, как определить ее плохое настроение, ее озабоченность чем-то, как выяснить по взгляду, чем она недовольна или чего она хочет. Франц точно знал ее сильные и слабые стороны. И точно ведал, какие извращённые фантазии живут в ней, о которых она стесняется даже подумать. Поэтому он был невероятно рад ответу девушки, которая всецело отдалась ему в руки, шепча ему в губы:              — Сделай, чего хочешь сам, — Гермиона улыбнулась ему в губы, когда те вновь впились в неё.              Она обожала, когда он целовал ее так. Так нежно и медленно, и вместе с этим так развратно. Гермиона была готова душу продать за то, как Франц игриво оттягивал ее нижнюю губу, как ненасытно кусал их, как облизывал их, а потом всегда неожиданно и резко нырял ей в рот своим ловким длинным языком.       И Франц знал, как она любит это. Поэтому дождался момента, когда она всецело расслабится, с томлением ожидая, когда он перейдёт к самой главной части их поцелуя.       И решил действовать.              Гермиона вскрикнула от негодования и неожиданности, когда Франц разорвал их поцелуй. Но когда ее зрение сфокусировалось, она задрожала от страха и возбуждения одновременно. Когда руки Франца медленно огладили ее бедра, а после впились в них и развели в стороны, заставив ее едва не упасть лицом в подушки, Гермиона не сдержалась и глухо простонала.              — Ты ведь сама знаешь, чего хочешь, — словно змей-искуситель прошептал позади неё Франц. — Сделай, что надо, моя красавица.              И Гермиона, закусив губу и зажмурившись от стыда и сильного желания, выдохнула и повиновалась.       Франц с приоткрытым ртом наблюдал горящими глазами, как Гермиона, стоя на коленях, разводит перед ним бедра, едва не падая лицом на постель, из последних сил держась на локтях. Его дыхание сбилось ещё сильнее от вида перед собой. Он усмехнулся, когда Гермиона чуть выше подняла свою попку, давая шикарный обзор.       Гермиона закинула голову назад, надрывая горло от стонов, переходящих в крики, ни капли не соображая ничего. Она могла только чувствовать, как Франц вылизывает ее сзади, ныряя языком во влагалище, и осторожно массирует колечко ануса.              — Ты все ещё хочешь, чтобы я делал то, что я хочу? — останавливая движения, чтобы Гермиона пришла в себя, прошептал ей на ухо Франц.              — Да, — выдохнула Гермиона, кусая губы, когда Франц провёл носом по горящей пламенем щеке. «Ты делаешь то, что я хочу…»              Франц прикрыл глаза и кивнул. Последнее, чего он хотел, было их общей фантазией.              То, как Франц стоял на коленях, возвышаясь над Гермионой почти в полный рост, а она, нагнувшись перед ним, стонет, кусая подушку. Но необычная пошлость была не в этом. Франц никогда ранее не позволял себе переходить рамки приличий (если это так можно было назвать). Но его желания доминировать были сильнее.       Гермиона невероятно возбуждалась от того, как Франц властвует над ней. Особенно в постели. Поэтому была не против того, как Франц, грубо взяв ее за волосы и оттягивая их на себя, драл ее сзади…              — А-а-ах-х! — только и могла кричать Гермиона, пока Франц яростно двигал бёдрами.              — Сука… — укусив Гермиону за плечо, зарычал Франц, ускоряясь до конечной скорости. — Да, моя Госпожа, кончай для своего Господина…              И в ту же секунду Гермиона закатила глаза, задрожав всем телом, и громко кончила, выгнув спину на пределе и сжав одну руку Франца, которая так яростно теребила ее клитор. Только придя в себя, Гермиона вновь задрожала от восторга, раскрыв рот в молчаливом стоне — Франц, с силой ухватившись за ее бедра, вогнал член на всю длину и с громким стоном блаженства излился внутрь, трясясь от волн оргазма.       Наконец, Гермиона с облегчением рухнула на постель, стараясь привести дыхание в норму. У неё не было сил даже перевернуться на спину, чтобы увидеть лицо Франца. Она только с удовольствием могла слушать его загнанное дыхание.       Франц прикрыл глаза рукой, смахивая одним движением пот с лица. Он впервые так долго приходил в себя, на какой-то момент ему даже показалось, что его поток семени неиссякаем. Сейчас же ему было дико жарко: все его тело полыхало словно огнём, он ощущал, как из-за пота прилипает к телу простынь, как в горле жутко пересохло, — будто он находится в сорокоградусной жаре.       Спустя несколько минут молчания, Гермиона нашла в себе силы перевернутся на другой бок. Она закусила губу, смотря на Франца: его чёрные волосы растрепались и были мокрыми, одну руку он закинул за голову, а другую уложил в область сердца, которое, судя по частому дыханию, нещадно колотилось. Его нижнюю часть, да и то, только паховую область, скрывала тонкая простынь, через которую Гермиона со смущением заметила, что он ещё не окончательно опал.              — Как ты? — Гермиона вздрогнула, когда Франц невесомо огладил ее все ещё горящее лицо кончиками пальцев. — Принести тебе воды?              Она не смогла ничего вымолвить своим дрожащим голосом, лишь кивнув. Франц по-доброму усмехнулся, встав с постели и направившись в соседнюю комнату. Гермиона сглотнула от вида обнаженной фигуры, которая грациозно промаршировала в соседнюю комнату.              — Держи, — вернувшись, протянул ей стакан воды Франц, уже осушив свой. — Думаю, мы договорились — завтра утром мы отправимся в Королевство Марокко на коронацию.              — Хорошо, — вновь опустившись на подушки, с улыбкой прошептала Гермиона. — Сразу после Самайна ты отправишься в Хогвартс?              — Я отслужу необходимые мероприятия и вместе с тобой отправлюсь на Хэллоуин, — опускаясь рядом с девушкой на постель, утвердительно ответил Франц. — Ближайший месяц я студент Хогвартса!              — Господин Франциск… — Франц надменно фыркнул, когда голос стражника достиг его ушей. — Госпожа Франциска желает вас видеть…              — Скажи, что я занят! — крикнул Франц, наматывая локон волос девушки на палец. — Так что? Решила, какую корону завтра наденешь?              — Франц… — закатила глаза Гермиона, тут же выдохнув от удовольствия, когда его губы сомкнулись на соске. — Прекрати… — но ее действия противоречили словам — она зарылась руками в его волосы, притягивая ближе…              — Чем это ты так занят, что не можешь меня принять?! — Гермиона в ужасе закричала от неожиданного вторжения, а Франц с молниеносной скоростью набросил на неё свою рубашку, предварительно скрыв ноги простынью. — А, теперь ясно… Как внуков назовём?              — Ты первая узнаешь, не переживай, — натянуто улыбнулся Франц, быстро застёгивая штаны. — Ты чуть Гермиону до инфаркта не довела!              — Извини, моя дорогая, — было неясно, искренне говорит это женщина или дурачится. — Это не входило в мои коварные планы.              — Что ты хотела так поздно? — поморщился Франц, вставая с кровати.              — Я хотела поговорить о твоём скором отъезде в Хогвартс, — медленно проходясь по покоям, твёрдо произнесла Франциска.              — Не понимаю, — Гермиона с удивлением наблюдала этот разговор, все ещё трясясь от испуга. — В последний день октября я отслужу все положенные мероприятия Самайна, на этом мои полномочия кончаются и я на месяц уезжаю на учебу…              — Ты подумал о моем предложении? — Гермиона удивлённо посмотрела сначала на Франциску, а затем на мужа, который явно был недоволен. — Я считаю, что тебе необходимо перейти на дистанционное обучение окончательно и полноценно управлять страной…              — Я понял твою позицию, — сдерживая гнев, кивнул Франц, сложив руки на груди. — Я отказываюсь. У меня совершенно другой взгляд на данный вопрос. Я окончу школу в реальном времени и не буду переводиться. Мне ничего не мешает управлять страной. На этом, — Гермиона сжалась, когда Франц повысил голос, — разговор окончен. Уже поздно, тебе пора к себе.              Франциска недовольно поджала губы и, дождавшись, когда Франц поцелует ее руку, вырвала ее и направилась к дверям.              — Надеюсь, — движимая яростью, Франциска остановилась у дверей и обернулась, — что твоей жене удастся на тебя повлиять. Иначе я не понимаю сути вашего брачного союза. Доброй ночи, Франциск, — она искривила рот в улыбке и захлопнула двери.              — Ей хватит дня, чтобы успокоиться, — усмехнулся Франц, покачав головой. Он обернулся на Гермиону, которая все еще смотрела на двери. — Эй?              Гермиона вздрогнула, когда Франц сел рядом с ней и поцеловал ее в лоб. Но это не отвлекло ее от слов Франциски.              — Не обращай внимания на слова бабушки, — прошептал Франц. — Когда что-то идёт не по ее плану, она начинает переходить на личности. Всё-таки мама унаследовала искусство переговоров от Ральфа, — он взял ее лицо в руки и нежно поцеловал, наконец ощутив улыбку.              — Что она имела в виду под этой фразой? — прикрыв глаза от поцелуев Франца, прошептала Гермиона. Франц тут же напрягся. — Я видела, как тебя передернуло…              — По нашим поверьям, когда Император женится, жена становится его тайным советником и частью его мыслей и ума, — Гермиона вскинула брови. Тут до неё дошёл смысл фразы, ещё до того, как Франц продолжил: — Она так хотела намекнуть, что если ты не повлияешь на меня, то наш брак этому поверью не соответствует и не имеет веса… Эй, — Гермиона вздрогнула, когда Франц осторожно коснулся ее подбородка. — Не обращай внимания на ее глупые слова. Люди старой закалки, что тут сделаешь?              Гермиона нашла в себе силы выдавить улыбку и кивнуть словам Франца, чтобы не заставлять его перед завтрашним днём сильно переживать. Но действительно, слова Франциски ее сильно задели. Она была согласна с Францем в данном вопросе и не собиралась его разуверять, но что если Франц и дальше будет слушать только свое мнение?..              

***

      

      — Мы отправимся через портал и выйдем на границе Королевства Марокко, — инструктировала императора и его жену Картинка, которая должна была отправиться следом за ними как человек, знающий Марокко лучше всех. — Там Вас встретит посол, который торжественно пропустит Вас в страну…              — Пресвятой Один, кто так корсет затягивает?! — вспылил Франц, отчего бедная служанка едва не закричала, а сонная Гермиона подпрыгнула на месте. — Отойди, я сам все сделаю. Принеси моей жене лучше кофе.              — Да, мой Император, простите, — практически беззвучно прошептала девушка, присела в поклоне и убежала из покоев.              — Зачем ты на неё накричал? — укорила его Гермиона, слыша, как Франц возится со шнуровкой платья. — Она чуть в обморок не упала, ты ее напугал!              — Извини, дорогая, я беспокоился за сохранность твоих ребер, — съязвил Франц. — По сравнению с тем, как с прислугой обращается бабуля, я просто холю и лелею их.              — Это не значит, что ты должен кричать на них! — возмутилась Гермиона, на что Франц закатил глаза. «Сначала эльфы, теперь прислуга…» — Они же живые люди, как и мы, у них тоже есть чувства!..              — Любовь моя, — Гермиона обернулась на него. — Это их работа — исполнять приказы рода Райс. Они получают за это деньги, еду, кров, их лечат, они ни в чем не нуждаются! — «Кроме свободы», — про себя добавила Гермиона. — Некоторые из них имели выбор уйти или остаться. Заметь, никто не ушел. Значит, их все устраивает. Не туго? — Франц отпустил шнуровку и оглядел свою работу.              — Нет, в самый раз, — она медленно обернулась к Францу (всё-таки платье было достаточно тяжелым) и улыбнулась Францу. Лучи рассвета бросали на него тёплый свет, отчего казалось, что он светится. — Во сколько начнется коронация?              — В двенадцать часов, по традиции, король взойдёт на трон, — ответила за Франца Катринка, с плохо скрываемой улыбкой наблюдая за тем, как эти двое голубков смотрят друг на друга. Она прокашлялась, чтобы привлечь внимание: — Господин Франциск, вы известили Госпожу Франциску и Принцессу Сюзанну…              — Нет, и всем слугам приказал этого не делать, — предвидя следующие вопросы, Франц продолжил: — Мама сейчас с Ральфасом. Прошлая ночь, сама знаешь, вышла напряженной и очень нервной. А бабушке вообще нельзя туда — моргнуть не успею, уже мою мать сосватает.              — Это точно, — усмехнулась Катринка, но тут вспомнила, что говорит с императором, а не с Августом, которого и послать можно было. — Господин, вам нужна помощь с волосами?..              — Нет, сам справлюсь. Лучше помоги Гермионе надеть корону, — Франц прошел к зеркалу, слыша, как открывается шкатулка, в которой находилась корона.              — Как думаешь, — Катринка перевела взгляд на лицо Гермионы, — сколько стоит такая корона?              — Это ручная работа, самые дорогие камни, белое золото, которое есть только в нашей стране, — также тихо ответила Катринка. — Боюсь представить, сколько стоит такая красота.              — Такое в приличном обществе не спрашивают, душа моя! — Гермиона чуть не закричала, когда Франц неожиданно вернулся в комнаты, уже с перевязанными волосами. Он замер в двух шагах от Гермионы, оглядывая ее с ног до головы.              «Ты прекрасна, Госпожа моя».              Гермиона ясно прочитала эти слова в глазах Франца, лишь улыбнувшись и покраснев, но Франц и так все понял. Как и Катринка.              — Нам пора, — Франц протянул Гермионе и Катринке руке. — Время отправляться в Королевство Марокко.              

***

             Гермиона впервые отправилась с Францем на государственный прием в качестве спутницы, да еще и на коронацию. Это было очень странное чувство. И дело было не только в огромной ответственности.       Королевство Марокко очень сильно отличалось от Империи Райс. Холодная империя казалась намного роднее и теплее, чем жаркое королевство. Прислуга здесь была другой, смотрела иначе. Словно каждый из них что-то замышлял, каждый здесь был сам себе на уме. Не было чувства семьи, какое было в империи.              — Коронация вот-вот начнется, — Гермиона вздрогнула и подняла взгляд на Франца. — Катринка отправилась к другим представителям глав прислуги… С тобой все хорошо?              — Да, — удивлённо ответила Гермиона. — А что?              — У тебя странный взгляд, — выдал Франц. Он сильнее сжал ее талию в синем платье, обшитом золотом. — Испугался, что у тебя из-за перемещения голова закружилась.              — Все нормально, не переживай, — тронутая такой заботой, улыбнулась Гермиона. Он со смешком посмотрела на него: — А тебе идет корона!              — От тебя это очень приятно слышать, — в тон ей ответил Франц. Он сильнее сжал руку на талии девушки, придвигая ее ближе. — Бедные ювелиры устали слушать визг бабушки, когда делали ее. Все ей не то, все не так!              — Ты не лучше, — парировала Гермиона, вызвав этим возмущенное выражение лица у парня. — Сам себя видел, когда украшения выбираешь?              Франц закатил глаза, но не смог сдержать улыбки, когда Гермиона рассмеялась.              — Планируй, что завтра ты занята вечером, — Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Я взял билеты на «Призрака Оперы» в нашем театре в столице.              — Императорская ложа? — не скрывая радости, склонила голову Гермиона. Она прикрыла глаза, когда ощутила легкое касание губ Франца и еще шире улыбнулась. Его щетина приятно щекотала ей лицо. — Кого я спрашиваю, да?              Франц хихикнул и кивнул, мол, молодец, сама догадалась. Только Гермиона хотела задать еще один вопрос, как раздался голос глашатая, приглашающего главы государства на коронацию.              — Какая ирония, Император Франциск, — Франц замер от мягкого женского голоса позади. — Я взошла на свой престол годом раньше, но иду позади себя. И почему же?              — Потому что мои территории больше и история значимее, — Гермиона наблюдала, как Франц оборачивается назад и его губы растягиваются в радостной улыбке. — Королева Бьянка! Какая встреча! Когда мы последний раз виделись?              — Помнится, когда мне было семь, а тебе шесть, — приветливо, но немного устало улыбнулась девушка, когда Франц взял ее руку и поцеловал. Она перевела взгляд на Гермиону: — А это, смею предположить, твоя прекрасная супруга?              — Смеешь предположить совершенно верно, — кивнул торжественно Франц. — Моя супруга, Хёрмани Райс!              — Очень приятно, Госпожа! — смущенно улыбнулась Гермиона, отвечая на легкое рукопожатие девушки. Ее ровесницы, но уже королевы.              Гермиона помнила рассказ Франца и Фредерика о ней. Бьянка, принцесса, а ныне королева Венгрии, за которую Франца или Фредерика (точно они так и не узнали) планировали сосватать. План с треском провалился с началом междоусобицы в Империи Райс.       Сейчас Гермиона с интересом изучала Бьянку. На удивление, она не ощущала ревности, как это было с другими девушками, с которыми Франц мало, но общался. Бьянка выглядела очень милой и безобидной, но она точно знала, что у девушки много козырей в рукавах, хитрость женщин Венгерского царства была легендой во всех государствах. Именно в Венгрии был мораторий — в царстве правили только женщины.       Сейчас Гермиона (да и Франц) немного удивлённо рассматривали девушку. Выглядела она немного болезненно: мешки под глазами, бледность… А еще Франц заметил, что всегда худая Бьянка немного поправилась, о чем сильно говорили ее щеки… да и грудь.              — Предвидя вопрос, отвечу сразу, — с усмешкой неожиданно заговорила Бьянка. — Я недавно родила, поэтому так выгляжу.              Гермиона от неожиданности чуть не вскрикнула, открыв рот. Она быстро пришла в себя и незаметно перевела взгляд на Франца. На лице у того была смесь эмоций: шок, смех… радость.              — Да ты что? — в своей привычной насмешливой манере протянул Франц. Видимо, отношения с Бьянкой у него хорошие, раз он так смеётся над ней. — Поздравляю! Дай угадаю…              — Девочка, — с улыбкой кивнула Бьянка. — Назвали Герда.              — Красиво, — протянул Франц. Он кивнул Бьянке, мол, позже продолжим (Гермиона помнила, что Бьянка входит в один из политических союзов). Когда Бьянка уже не слышала их, Франц едва слышно прошептал: — Черт возьми, семнадцать лет и ребёнок…              Не зная почему, но Гермиону эти слова заставили вздрогнуть.              

***

             Анвар стоял перед зеркалом, оглядывая себя с головы до ног, и с трудом мог узнать себя.       Это было очень странно. Даже жутко. Столько лет он ждал этого момента, лелеял эту возможность с содроганием сердца. Последние годы фактически именно он правил страной, пока отец тяжело болел и мало что понимал, изредка приходя в сознание.       И вот, этот день наступил. Теперь пришло его время.       Невольно перед его глазами встал образ молодого Императора Райс, Франциска. Сын любимой женщины. Ведь если бы… ведь это могли быть его сыновья. Но Сюзанна Райс предпочла его, принца, полукровке с темным прошлым.       Франциск. Это имя уже многие месяцы стояло у него в ушах, и гомон голосов не стихал. Молодой Император подавал и в детстве большие надежды, а став полноправным правителем шел напролом, не замечая преград. Его действия были грамотными, четкими, осторожными, иной раз беспощадными.       Било ли по самолюбию то, что мальчишка шестнадцати лет раньше него занял свой трон? Было ли неприятно оттого, что юноша уже женат, а Анвар в свои пятьдесят два года один, и он все еще лелеет Сюзанну Райс? Выводило ли из себя то, что Франциск получал все, что хотел, только щелкнув пальцами, а ему годами приходилось ждать у моря погоды?       Да. На все вопросы. Да.       Но Анвар опытнее. Анвар явно сильнее. Анвар терпеливее. И больше он не допустит ошибок. Многие годы он провёл, размышляя. Думая.       Был ли у Анвара план?       Определенно да.       Был ли Анвар Шанхи хитер, как лис?       Об этом говорил его Патронус. Самое хитрое животное по поверьям.       Лис.              

***

             Как было известно, государства Империя Райс и Королевство Марокко давно находились в политических отношениях, причём в дружеских политических отношениях. Несмотря на то что Королевство Марокко, коим правила династия Шанхи, было многим древнее, Империя Райс последние столетия имело намного больший вес в обществе. За достаточно короткий период времени род Райс достиг великих высот, сделал то, чего еще никому не удавалось, — подчинил себе почти всю Европу.       Именно поэтому Франциск с женой первыми приветствовали нового Короля. Гермиона подняла голову и посмотрела на Франца, с удивлением заметив на его лице язвительную улыбку, блеск в глазах и высокомерно задранный подбородок. Она знала, что Франц недолюбливал династию Шанхи (кроме принцессы Латифы), и Анвар был не исключением. Мужчина открыто выражал симпатию и желание взять в жены его мать, и это до тряски злило Франца.              — Франц, — тот вздрогнул, отведя взгляд от церемонии коронации, — пообещай мне, что ты не будешь сегодня, в день коронации, выяснять отношения с Господином Анваром.              — Гермиона, этот напыщенный… — начал было Франц, но тут понял, что Гермиона права. Они, их страны, в тесном контакте, все должны видеть, что они рады друг другу.              «Забудь о своих чувствах. Действуй, как того требует порядок и закон».              — Ты права, — Гермиона радостно улыбнулась, когда Франц согласно кивнул. — Но это не отменяет того, что разговор состоится, только позже.              «Будь ты хоть Божеством, руки к моей матери ты не протянешь!»              Раздались восторженные хлопки и возгласы.        «Слава нашему Королю! Да прибудет с ним пророк Мухаммед! Да не омрачить тебе, раб Аллаха, чести и почета страны и династии!»              — С именем Всевышнего Аллаха! — громкий голос Анвара Шанхи отразился от стен главной мечети столицы, из которой он только что вышел. — Я уповаю только на Него. Истинная мощь и сила принадлежат только Ему.       О Господь! Поистине, я прибегаю к Тебе, чтобы не сбиться с верного пути и не быть сведенным с него, чтобы не ошибиться самому и не быть вынужденным ошибиться, чтобы не поступать несправедливо самому и не быть притесненным, чтобы не быть невежественным и чтобы по отношению ко мне не поступали невежественно.              — Аминь!              »…Так, Анвар Шанхи, старший сын Махмуда Шанхи, в возрасте пятидесяти двух лет стал великим самодержцем Магического Королевства Марокко.       Франциск Ральф Северус Райс-Снейп опередил его, став Императором семью месяцами ранее…»              

***

             — Рады, что Вы почтили нас своим визитом, Господин Франциск, — Император ничего не ответил, лишь едва заметно улыбнулся своей надменной улыбкой и кивнул. — Насколько мне известно, на такого рода мероприятиях Вы в роли Императора Райс впервые? — на это Франц тоже едва заметно кивнул.              — Приносим Вам свои искренние поздравления, Король Анвар, — немного склонив голову, произнёс Вильгельм, недавно прибывший на празднества. Статус Краузе позволял разговаривать с главами государств практически на равных.              — Благодарю, Вильгельм, — улыбнулся Анвар. Его улыбка стала немного грустной, и он отвёл взгляд в сторону: — Жаль, что для нас восхождение на трон не только радостное, но и горестное событие. Да упокоит Аллах душу моего отца.              — Аминь. Махмуд Шанхи был прекрасным и справедливым правителем, уверен, что он обрел заслуженный покой, — здесь Франц не слукавил — он точно считал, что старший Шанхи был отличным политиком.              Минута скорбного молчания прошла, и теперь мужчины могли говорить на свои темы. Вернее, на одну, важную тему.              — Я полностью поддерживаю решение о создании «Союза Единства», — заявил Анвар. — Решение присоединиться к нему, на самом деле, было моим. Думаю, ни для кого не секрет, что мой отец последние два года был совсем плох.              — Слухи разносятся быстро, — задумчиво проговорил Франц. Он бросил взгляд на Вильгельма и усмехнулся: — Помнится, слух о моей «смерти» от руки Кармины прошелся менее чем за сутки по всем странам Магического сообщества?              — Господь выбрал Вас, как равного себе, раз дал противостоять смерти, Господин Франциск, — Франц с удивлением уставился на Анвара. Тот мягко улыбнулся и продолжил: — Ваши травмы, по словам моей племянницы, были достаточно серьезными. Вам перерезали горло, люди умирают от такого почти мгновенно, а Вам хватило месяца на восстановление. Ваши Боги явно очень хотели, чтобы трон достался именно Вам.              Слова Анвара Шанхи были неожиданными. Франц никогда не задумывался о том, как он выжил после такого кошмара. Ему было важно тогда только то, что он остался жив, а после он постарался забыть об инциденте. Рубец исчез — все лето Францу готовила мазь персидская врачевательница Паризад, и на горле остался лишь шрам. Но вдумавшись в слова правителя Марокко, который был еще и очень умным человеком, Франц, возможно, даже мог с ним согласится. Может, боги и вправду сохранили ему жизнь не из простой симпатии…                     Пока мужчины вели разговор, женщины династии Шанхи и жена Императора Райс вели свою беседу на этаже выше.              — … А еще я помню, когда Господину Франциску и Господину Фредерику было по пять лет, они вместе с кузенами постоянно пытались пробраться на конюшню, чтобы поиграть с лошадьми, но Эдем тоже не дурак, всегда знал, где его воспитанники…              — Но не всегда мог это контролировать! — усмехнулась Аида и они все вместе рассмеялись. — Франц, Фредерик и Фридрих были очень находчивыми детьми. А если с ними была Роланда — то пиши пропало!              — Эта девчонка была женской копией Франца по характеру, — предавшись воспоминаниям, произнесла Латифа, подперев голову рукой. Она взглянула на Гермиону, увлеченную их разговором. — Дорогая, Франц… он не рассказывает о своих братьях и сестрах?              — Очень редко, — призналась Гермиона, отведя взгляд. Немного помолчав, она добавила: — Если он хочет, то рассказывает. Он не любит вспоминать все, что связано с детством во дворце, ему тяжело даются эти воспоминания, как и любые разговоры о прошлом.              — С тобой он хотя бы что-то обсуждает и может тебе открыться, — произнесла Аида. От следующей фразы сестры короля ее передернуло. — С Марленой он ничего не обсуждал, а когда она пыталась вывести его на разговор, он злился и каждый раз кричал на нее. Он каждый раз съезжает с темы…              — Его можно понять, сестра, — отмахнулась Латифа. — Дураку понятно, что Франц винит себя во всех смертях. Больно, когда теряешь близкого человека, но вдвойне больно, когда это происходит из-за тебя.              — Франц был ребенком, он не виноват в том, что случилось, — неожиданно для себя огрызнулась Гермиона, чем заставила женщин Шанхи удивлённо на нее посмотреть. — Что он мог сделать? Ему было семь лет, его самого пытались убить, как главного наследника. Ему угрожала куда большая опасность многие годы! Единственный человек, виновный во всем, — это император Ральф, который казнил собственного сына Пауля, лишив страну наследника, и не придумал ничего лучше, чем назначить ребенка наследником! Именно его решение повлекло за собой войну между родными людьми, именно из-за него умерло столько людей и именно он виноват в том, что произошло с Империей Райс!              — Достаточно, — властно подняла руку Латифа, — кто мы такие, чтобы судить Императора Ральфа…              — Почему это мы не можем его судить? — Гермиона сжала челюсти, услышав знакомый голос. Марлена, облаченная в зеленое платье, спустилась вниз и села в свободное кресло. — Я согласна с Госпожой Хёрмани.              Гермиона едва сдержала удивление, нацепив маску хладнокровия. Хотя внутри все разрывалось от противоречивых чувств и мыслей. Подумать только: при их первой встрече Марлена была готова выцарапать ей глаза, а сейчас поддерживает ее в споре… Что такого произошло за это время? Неужели Франц что-то ей сказал?..              — В чем она не права? — продолжала Марлена. — Император Ральф действительно совершил глупую, и вместе с этим роковую ошибку. Именно он виноват в том, что случилось. Здесь не виноваты ни Хильда, ни Франц, ни Кармина — ни кто-либо другой. Если бы не он, все бы было иначе, и никто бы не умер, никто бы не винил себя…              — Я сказала хватит! — повысила голос Латифа, и Марлена послушалась мать. И это очень удивило Гермиону. — Вы слишком молоды, чтобы понять законы, созданные много веков назад предками, и не вам судить их! Кто вы такие, чтобы так отзываться о правителях?!              — Матушка, если вы не забыли, — именно я следующая в очереди на трон за Анваром, и я имею право на свой голос! — Марлена вспыхнула. Она кивнула на Гермиону. — А уж ей и подавно приказывать ты не можешь. Она жена Императора, она выше тебя по статусу. — она склонилась к матери и уже на их родном языку прошептала: — Если эта девушка захочет, Франц обрушит весь мир на наши головы, не смей ей приказывать!              — Когда это ты стала так следовать правилам? — Латифа насмешливо поправила платок, накинутый Марлене на голову.              — С того момента, когда Анвар назначил меня главной престолонаследницей, — с расстановкой произнесла Марлена. — Мне в будущем не нужны проблемы.              Спустя минуту молчания женщины продолжили беседу в спокойном ключе, так и не узнав, что Гермиона могла отлично понимать арабский язык, ведь Франц перед приходом во дворец наложил на нее Заклинание Мирового Перевода, которое давало понять любой язык и, соответственно, говорить на нем. Она не знала, был ли в курсе Франц, что Анвар уже выбрал наследницу, но ей казалось, что его это не удивит, — все знали, что у Анвара Шанхи не было детей, а самой старшей наследницей, самой умной и самой опытной в делах государства была именно Марлена. Что скрывать — Анвар уже не молод. Возможно, через десять лет Франц будет стоять на коронации Королевы Марлены Шанхи. И именно она будет первой королевой в истории рода Шанхи. И других стран, исповедующих ислам.              — Отдай Францу, он должен знать, — Гермиона вздрогнула, но слепо приняла свернутую записку.              Их взгляды пересеклись. И Гермиона заметила перемену в ней. Марлена стала другой. Кто знал, может она смирилась с тем, что Франц теперь никогда не ответит ей взаимностью, а может так на нее повлияла должность наследницы. Но одно оставалось неизменным — они теперь союзницы.              

***

             — Вот ты где! — Франц обернулся, увидев, как Гермиона движется к нему сквозь празднество. — Я тебя везде ищу!              — Что случилось? — нахмурился Франц, взяв ее лицо в свои руки.              — Марлена, — лицо Франца тут же напряглось, — она просила передать тебе это. Сказала, ты должен это знать.              Франц недоверчиво посмотрел на Гермиону и осторожно развернул записку. Увидев слова, написанные в ней, Франц почувствовал, как в жилах разгорается кровь.              

Анвар намерен жениться на твоей матери, Франц. Он уже несколько раз отправлял ей письма, но они все оставались без ответа. Я думаю, в ближайшее время он придет к ней лично просить руки.

      

Я знаю, что твоя мама не любит его. Но кто знает, на какие меры пойдёт Анвар, чтобы заполучить согласие на брак от твоей матери.

      

Будь осторожен.

      

Марлена

      

      — Как я и думал, — скомкав записку, Франц в мгновение сжег ее стихийной магией. — Анвар стал слишком смелым с восхождением на трон…              — Франц, я тебя прошу, — схватив его за руку, произнесла Гермиона, но тут же осеклась, отдернув руку.              — Черт! — выругался Франц, увидев, что, коснувшись его руки, Гермиона ненароком обожглась от его магии. — Дай руку.              Быстро взяв себя в руки, Франц сосредоточился на применении исцеляющей магии. Когда ожог исчез, Гермиона хотела уже выдернуть руку, как ее щеки покрылись румянцем от действий Франца.              — Прости, я не хотел, — он притянул руку Гермионы к себе и оставил долгий поцелуй на руке.              — Франц, прекрати, ты же случайно, — смутившись окончательно, Гермиона все же смогла вытянуть руку из плена, но тут же вновь в него попала: Франц настойчиво притянул ее ближе к себе за талию и вовлек в поцелуй.              Гермиона облегченно выдохнула ему в губы, когда заметила, что вокруг них ни души. Франц предусмотрительно завел ее в укромный уголок, где их никто не мог заметить. Поэтому она позволила себе расслабиться, отвечая на настойчивые поцелуи Франца, протягивая руку и зарываясь ей в его волосы, портя прическу, отчего резинка, скреплявшая волосы, почти спала.              — Какое безбожие, — Франц и Гермиона вздрогнули, отпрянув друг от друга. Франц усмехнулся, закатив глаза. Бахтейжар, конечно. — Целоваться в таком месте! Господин Франциск и Госпожа Хёрмани, как вы можете целоваться рядом с комнатой, в которой молится младшая сестра Короля Марокко?              — Нашлась тут главная мусульманка, я прям вижу, как ты обнимаешь по ночам Коран, — беззлобно огрызнулся на нее Франц. Он заглянул за спину рыжеволосой женщины и увидев знакомую мужскую фигуру, как всегда непроницаемую: — Ферхат, здравствуй. Я рад, что Осману удалось тебя убедить вернуться.              — Я живу только ради того, чтобы служить Великой Империи Райс, — не дрогнув, произнёс высокий темноволосый мужчина, так похожий на Османа Шерена. Только не такой улыбчивый. Казалось, он даже не знает этого слова.              — Мы переговорим позже, — сказал Франц и, взяв Гермиону под руку, обошёл воинов и двинулся по коридору.              — Франц, — он немного замедлил шаг, — кто этот мужчина? Он так похож на Османа…              — Это его старший брат, ты права, — кивнув Франц. — Ферхат Шерен, старший брат Османа. До 1984 года Ферхат был главой армии, до Айше он был самым молодым полководцем, потом Ральф снял его с должности и назначил на его место Османа. После окончания междоусобной войны Ферхат уехал в мусульманский район. Но сейчас он мне нужен здесь. Зачем — пока думаю, но Ферхат полезный и надежный, таких людей надо держать рядом.              Это имя было для Гермионы не в новинку. Осман был очень милым и разговорчивым, и любил свою семью. Мог говорить о своих детях часами, так любил их. Гермиона знала, что родом они были из мусульманского района, но когда-то давно они жили в Османской империи, в семье детей было четверо — три сына и дочь. Самым старшим был Мухаммед, он погиб в одной из войн, тогда его единственному сыну было лишь три месяца, жена умерла от оспы. Заботы о мальчике упали на плечи Ферхата — второго сына. Третим же, конечно, был сам Осман. Самой младшей была красавица Эфсун, она уже давно вышла замуж и уехала с мужем в Турцию.       Гермиона сравнивала Ферхата и Османа — внешне они были очень похожи, но вот характер… Даже по выражению лиц было ясно, какие они разные. Увидев впервые Ферхата, Гермиона впервые была напугана. Мужчина был похож на зверя, на гончую, готовую порвать врага на куски.              — Франц, — Гермиона запаниковала, когда опомнилась от мыслей и увидела, куда ее привёл Франц. — Только не говори…              — Я не могу молчать, — Франц сказал это с такой злостью, что у Гермионы все похолодело. — Он должен знать, что в нашей семье ему на рады как члену семьи.              — Господин Франциск, — Анвар, оставшийся в своих покоях наедине с сестрой Латифой, сразу встал с роскошного, расшитого золотом дивана, чтобы поприветствовать гостей в своих комнатах, — Госпожа Хёрмани, — Гермиона едва выдавила улыбку, когда мужчина (между прочим, очень красивый мужчина) поцеловал ее руку. — Что-то случилось? Почему вы не на празднике? Чем я вам обязан в такой час?              — Господин Анвар, — Франц изо всех сил сдерживался, но его ярость была готова вырваться наружу. Его останавливали только Гермиона, жалобно смотревшая на него, и осознание того, что конфликт с главой Марокко ему точно не на руку. Нужно было спокойно все объяснить, — до меня дошла информация, что вы собираетесь сделать предложение руки и сердца ни кому иному, как моей матери, — Франц оскалился, увидев, как Анвар опустил голову и улыбнулся, а где-то за гранью сознания охнула Латифа. — Потрудитесь объяснить мне вот что: кто дал вам право просить руку принцессы Сюзанны без ведома на то главы рода, коим, как вы могли уже заметить, являюсь я? — слова Франца были пропитаны желчью и злостью, но ему было уже плевать. — Также я бы хотел услышать объяснения того, почему вы продолжаете свои настойчивые ухаживания, раз женщина вам уже отказала? М? — Франц прищурился и подошел вплотную к Анвару. — Мне бы хотелось услышать ответы на свои вопросы, Анвар Махмуд Шанхи.              Гермиона была в ужасе. Она ругала Франца, когда он пререкался с отцом и преподавателями, но сейчас он открыто враждебно говорил с Королем Марокко!       А потом она тоже пришла в ярость. Из-за ответа Анвара Шанхи.              — Франциск, — Гермиона пришла в неистовое удивление — Анвар был выше Франца, а тот был выше двух метров. Шанхи положил Францу на плечи свои руки, словно тот его близкий друг, а не политический партнер, и ответил: — При всем моем уважении к вам, вы еще так молоды, вы не способны понять…              — Нет, это вы меня послушайте! — улыбка на лице Анвара стала холодной, когда Франц ощетинился и скинул руки со своих плеч. — Не забывайте, с кем вы говорите! Да, я младше вас на много лет, но не нужно забывать, кто стоит перед вами! И вы должны помнить о порядках — руку женщины вы должны были просить у меня лично, и я уже бы занимался этим вопросом!       — Госпожа Хёрмани, — пока Франц говорил, Латифа тихо прошептала на ухо Гермионе, — у меня к вам убедительная просьба как к жене Императора — угомоните своего мужа. Не должно ему в таком тоне беседовать с Королем…              — Как и вашему брату не должно беседовать таким образом с Императором, — Гермиона сама испугалась своей наглости — ее голос был жестоким и не терпящим возражений.              Вот о чем говорила Франциска. Муж и жена — одна сатана. Вот они с Францем и стали одним целым.              — Это мое последнее слово, Господин Анвар, — отойдя на один шаг и протягивая руку жене, отчеканил Франц. — Надеюсь, мы друг друга поняли.              — Вы правы, господин Франциск, этот вопрос я должен был обсудить лично с вами, как того требуют порядки, — кивнул Анвар. Но продолжил: — Впредь такого не повторится.              Гермиона предупреждающе сжала руку Франца, умоляюще глядя на него. Франц заскрипел зубами, но смог выдавить улыбку.              «Если бы не многовековая дружба наших стран, я бы заказал на тебя покушение. Благодари своего Бога, что твоя фамилия Шанхи».              — До встречи, Господин Анвар, — произнёс Франц. — Дела не ждут, мы с женой отправимся обратно.              — Конечно, Господин Франциск. Мы были рады Вам и, конечно же, — он перевёл теплый взгляд шоколадных глаз на Гермиону, — были рады познакомиться с Вами, Госпожа Хёрмани. Надеюсь, сегодняшнее мероприятие пришлось вам по душе.              — Взаимно, Господин Анвар, — едва заметно склонила голову Гермиона, с едва заметной улыбкой вспомнив слова Франца. «Не смей кланяться этому лису! Он не достоин того, чтобы моя жена склонялась перед ним!» — Сегодняшний день был замечательным, благодарю вас.              Хоть мужчина и несказанно бесил Франца, Гермиона не могла не отметить — он был не только дьявольски красив, но еще и чертовски умён и обходителен.              Франц и Гермиона ушли. Но вечер обещал быть жарким и без них.              — Аллах милосердный, намечается что-то веселое! — рассмеялась Айше, отпивая из своего бокала.              — Что такое?.. Пресвятой Один… — Вильгельм схватился за сердце.              — Господин Анвар! — слуга едва не плакал, когда догнал короля, идущего в главный зал по коридору. — Клянусь Аллахом, я не знал, что этот подарок подарили… я не знал…              — Успокойся, Салих, о чем ты говоришь? — остановил его Анвар. — Отдышись и говори спокойно.              — Эта женщина, — Салих, хранитель комнат Анвара Шанхи, едва не плакал, — мой Господин, зачем вы связались с этой женщиной? Она вас погубит!              — Салих, о ком ты… — но тут Анвар понял. Понял, о какой женщине он говорил. — Что произошло?                     Когда Анвар вышел на балкон и увидел с него то, о чем говорил Салих, его улыбка стала шире. Эта женщина действительно его доведёт. Но он ничего не мог с этим поделать.       В главном зале танцевали подаренные женщины для гарема. Все бы ничего, но вот их подарила женщина. В их стране это было оскорблением мужского достоинства.              — Кто-то знает, откуда они? — обернулся на Салиха Анвар.              — Конечно же нет, мой Господин! — замахал руками Салих. — Никто не узнает!              Анвар молча кивнул, наблюдая за танцем с саблями и змеями. Словно чувствуя взгляд на себе, он обернулся.       И они встретились взглядами.       Сюзанна Райс тоже решилась прийти и поздравить новоиспеченного короля.              

***

             Гермиона с помощью служанок расплетала сложную прическу, пока девушки помогали развязывать шнуровку на платье. Пока все это происходило, Гермиона перечитывала свое эссе по Защите от Темных Искусств и краем уха слышала, как Франц очень громко ругался за закрытой дверью своего кабинета.              — Моя мать не приз, который можно выиграть! — даже Вильгельм, уже привыкший к такого рода вещам, вздрогнул, когда Франц с силой ударил по столу. От его ярости магия искрила по всем комнатам.              — Ты зря переживаешь, — Франц даже не обратил внимания на фамильярное обращения Айше, так был взбешен. — Все знают, что Госпожа Сюзанна ненавидит Анвара, как и ты, и никогда не согласится на его предложение, будь вторым кандидатом флоббер-червь.              — Этот напыщенный ублюдок, — зарычал на нее Франц, отчего Айше замолчала, — переходит все границы! Я заставлю его пожалеть об этом, он будет считаться с моим мнением, он навсегда запомнит мое имя, ведь оно будет сниться ему в кошмарах!              Вильгельм молился Одину и всем богам, глядя на двери, за которыми была Гермиона, и надеялся, что когда они уйдут, она сможет его переубедить или, хотя бы, остудить. Краузе действительно молился на жену Франциска — если бы не она, неизвестно, развязал ли Франц войну с кем-то. Она была именно тем самым примером жены правителя — умная, рассудительная, спокойная и красивая.              Неожиданно раздался стук в дверь.              — Войди, — грубо крикнул Франц.              Вильгельм и Айше переглянулись — Франц в гневе выглядел угрожающе. Его красота ожесточалась, черты лица заострялись, в глазах словно полыхал огонь, выступал волчий оскал, будто император готовился загрызть жертву.       Когда Краузе перевел взгляд на двери, он захотел пойти и скинуться с балкона. Он не знал — Анвар действительно не понимал, почему Франц злится, или делал это намеренно, — но был точно уверен, что сейчас это ни к чему хорошему не приведет.       Ведь перед ними стоял личный горец короля Анвара.              — Чего тебе надо?! — зарычал Франц, отчего гонец, не ожидавший такого, попятился назад. Злость застилала Францу глаза.              — Позови Госпожу Хёрмани, скажи, что передал Вильгельм, бегом! — схватив одну из служанок за руку, зашипел Краузе. Девушка кивнула и бросилась за Гермионой.              — Что случилось? — удивилась Гермиона, когда румынка Аниса прибежала к ней.              — Господин Вильгельм приказал позвать вас, — быстро проговорила она. Она оглянулась и жалостно посмотрела на Гермиону. — Госпожа моя, Император очень зол…              Поняв, зачем Вильгельм вызвал ее, Гермиона кивнула и, когда служанка застегнула ее повседневное платье, вышла из комнаты в кабинет Франца.              — Госпожа, — облегченно поприветствовал ее Краузе. Увидев, как Франц оглянулся, он расслабился. Гермионе даже делать ничего не пришлось — Франц тут же остыл, чувствуя стыд.              — Зачем пришел? — выдохнул Франц, слыша, как Гермиона села рядом с Вильгельмом. Он знал, зачем он ее позвал, и не винил его. Его правда нужно было останавливать.              — Император, — встав на колено, произнёс гонец. Он протянул Францу письмо в футляре, — Король Анвар прислал Вам письмо. Если вы позволите, я его прочитаю.              Франц, уже знавший, что там, махнул рукой.       Даже не дослушав до конца, выставил руку, и молодой человек замолчал. Он свернул письмо и отдал футляр Франциску.              — Знаешь, что я сделаю с этим? — Франц сжал в руке футляр, где и было то, что так вывело из себя Франца.              Франц вынул письмо из золотого, украшенного камнями, футляра, и, сжав зубы… стал рвать его на мелкие кусочки.              — Король Анвар Шанхи, возможно, и обладает многими богатствами. Он может получить все, что пожелает, но… — он сжал клочки бумаги и те вспыхнули пламенем: — Он никогда не получит мою мать! – Гермиона завороженно смотрела за тем, как сгорает письмо от Анвара Шанхи в руках Франца. — Передай Королю, что в браке с моей матерью ему отказано. Свободен!              Слуга поклонился и покинул покои.              

***

             Гермиона оглядывалась по сторонам и не видела ни зги — вокруг лишь один непроглядный туман. На нее падали мерзкие капли дождя, холод пробирался под одежду.       Собравшись с духом, она двинулась вперёд. Ветки деревьев больно царапали ее руки и лицо, глаза слезились. Неожиданно дорога оборвалась, дальше была лишь пропасть.              Но туман начал рассеиваться. На другом конце, через пропасть, виднелись два силуэта. Один явно молодого мужчины, а другой словно был скрыт магией. Тут Гермиона поняла, кто это был, — молодым мужчиной был Франциск, ее любимый муж. Но тут она осознала, что между ним и этим неизвестным человеком шла серьезная борьба на мечах. И победа была за Францем. Но вдруг…              — Франц, нет!              Ее голос поглотил туман. За пеленой слез она видела, как человек нанес Францу удар в область живота. Казалось, Франц не осознавал, что кинжал вонзился в него. Он замер, спокойно коснулся раны и на его руке осталась густая кровь. Неожиданно человек в плаще схватил Франца и с силой столкнул в бездну. Сколько бы Гермиона не кричала, никто не мог ее услышать…       Она в ужасе закричала, когда вдруг оказалась над самой пропастью. Неизвестный держал ее за горло.              - Жена должна следовать за своим мужем, — произнес загробный, до боли знакомый голос. — Вот и следуй за ним в Ад!              И она следовала, летя за Францем в пропасть…              — Что такое? — Франц сонно приподнялся на локтях, разлепляя глаза ото сна. Увидев Гермиону, сидящую на постели и трясущуюся от слез, его сон мгновенно сошёл на нет. — Что случилось?              Гермиона судорожно выдохнула, прикрыв глаза, когда Франц привлёк ее к себе и прижал к груди, обвивая ее своими длинными руками. Франц шептал ей что-то на ухо, вместе с этим стирая оставшиеся на ее лице слёзы.              — Гермиона, — она сильнее зажмурилась, когда Франц ткнулся носом ей в щеку, после нежно целуя. Не добившись ответа, он осторожно коснулся ее лица: — Любимая, скажи мне, что произошло? Что тебе снилось?..              Франц вконец растерялся — от его слов Гермиона еще сильнее расплакалась, уткнувшись ему в грудь. Самое ужасное было в том, что он не понимал теперь, что сказать любимой девушке, чтобы успокоить ее. Он сильнее прижал Гермиону к себе, стараясь хоть что-то сделать, показать ей, что она не одна. Когда ее всхлипы немного стихли, он все же решил вызвать прислугу.              — Стража! — Гермиона вздрогнула от крика Франца, но он тут же успокаивающе погладил ее плечи. — Прикажите врачевателю принести Успокоительное зелье.              — Франц, не нужно, — она сжала его предплечье и посмотрела немного мутным от слез взглядом. — Мне уже лучше…              — Я сам все вижу, — отрезал Франц, при этом целуя Гермиону в лоб. — Ложись в постель.              С этими словами Франц щелчком пальцев зажег свечи и камин, сел на постели, призвал халат и, поднявшись, направился к дверям, где уже ждали слуги. Гермиона приподнялась и села на постели, стирая остатки слез, представляя с ужасом, как опухло и покраснело ее лицо, когда увидела, с чем к ней идет Франц.              — Франц, ты что, с ума сошёл?! — тот только ехидно улыбнулся, аккуратно садясь на постель.              — Я видел, что весь прием ты почти ничего не ела, — сказав это, Франц настойчиво придвинул к ней поднос с едой. — Поешь, пожалуйста, а потом выпьешь зелье. Никаких отговорок! — воскликнул тут же Франц. — Ты итак похудела, ешь!              Гермиона закатила глаза, но Франц был прав — во дворце Шанхи пришлась ей не по вкусу, и она практически ничего не съела, а по прибытии во дворец так устала, что сразу же после ухода посла уснула.              — Пресвятой Один, спасибо, — взмолился Франц, когда Гермиона начала есть, но тут же получил тычок в бок. — Молчу! Ты чего не ела сегодня весь день? Еда у Шанхи не понравилась? — увидев кивок и ее покрасневшие щеки, Франц нежно улыбнулся и поцеловал ее в лоб. — Здесь тебе будут готовить все, что ты только захочешь.              На это Гермиона ничего не ответила, лишь удобнее оперлась на подушки и продолжила трапезу, скрывая едой рвущуюся наружу улыбку.              Ей было ужасно неловко принимать подарки от Франца, а попросить что-то она тем более не могла. Но на днях во дворец доставили огромное количество тканей и драгоценностей, как раз в тот момент, когда Гермиона, Сюзанна и Франциска были вместе в покоях матери Франца.       И Гермионе так понравились две ткани и один из комплектов украшений…       У нее были деньги, которые Франц ей буквально впихнул. Но она даже боялась к ним прикоснуться. И тут она все-таки решилась взять оттуда сумму для этих тканей и украшений… Но денег не хватило. Ткани были очень редкими и даже с огромными суммами Франца, которые он выделял ей каждый месяц, не хватало покрыть расходы.              — В чем проблема? — непонимающе посмотрела на девушку Сюзанна. — Просто подойди и попроси у Франца денег на эти вещи!              — Он только от радости прыгать будет, когда ты что-то у него попросишь, — согласно кивнула Франциска.              — В конце концов, вы теперь муж и жена, — продолжила Сюзанна. — Это обязанность Франца — обеспечивать свою семью…              Но Гермиона так не считала. Сюзанне Райс легко говорить — у нее всю жизнь было все, чего она хотела. А у нее нет. И Гермиона не хотела зависеть от Франца.              — О чём задумалась? — Гермиона прикрыла глаза и улыбнулась, когда Франц, запустив руку в ее волосы, поцеловал ее. Он отстранился и сосредоточенно посмотрел на нее: — Тебе лучше?              Гермиона отставила поднос и облегченно кивнула. Но пытаться отказаться от зелий она не стала — знала, что с Францем сейчас спорить нет смысла.       Когда прислуга забрала поднос с едой и покинула покои, Франц с Гермионой вновь устроились в тёплой просторной постели. Но сон не шел у обоих. Даже Успокоительное зелье не клонило Гермиону в сон. Франц же итак спал плохо — послезавтра день обещал быть тяжелым, нужно было открыть Самайн, провести ритуалы, открыть бал, а после отправиться в Хогвартс. А кошмар Гермионы только снял остатки сна. Теперь он до утра будет караулить ее сон, ему было это сейчас важнее.              — Не спишь? — Гермиона покачала головой, удобнее уложив голову на грудь Франца.              Ей несказанно нравилось лежать таким образом, слышать мерное биение его сердца, гладить Франца по лицу или по волосам. Лицо Франца сейчас особенно сильно завладевало ее вниманием — у него достаточно сильно отросла щетина, из-за чего Франц казался немного старше, но Гермиона не могла отрицать — Франц выглядел невероятно.              — Хочешь, я расскажу тебе сказку?              Гермиона от удивления резко подняла голову и уставилась на Франца. Ей казалось, что он издевается над ней.              — Ты слышала скандинавскую сказку про Сигни и принца Хлини? — Гермиона медленно покачала головой, наблюдая за Францем. Он осторожно заправил локон волос ей за ухо. — Ну, слушай…              Жили-были король с королевой. Короля звали Хринг, а у королевы было такое диковинное имя, что трудно даже выговорить. У них был сын — прекрасный и отважный принц Хлини. В этом же самом королевстве на берегу глубокого озера стояла ветхая лачуга, в которой жил бедный охотник со своей больной женой и красавицей дочерью Сигни.       Однажды принц отправился со своими друзьями в лес поохотиться. Разгорячившись, он так углубился в чащу, что не заметил, как потерял товарищей. А когда опомнился, уже стемнело и не было видно ни зги.       Лебеди запели, и Хлини опять уснул. Ведьмы плотно поужинали и, удобно устроившись на серебряной кровати, тоже погрузились в сон.        Утром, едва проснувшись, молодая ведьма вновь подбежала к принцу и прокричала заклинание пробуждения.       Лебеди запели, и принц проснулся.              — Хочешь ли ты есть? — спросила его ведьма.              Принц отказался.              — Женишься ли ты на мне? — снова спросила она.              И принц отказался вновь. Разъярённая ведьма велела лебедям спеть сонную песню и усыпить принца, а сама вместе со старухой матерью улетела по делам.       Едва лишь они скрылись, бедная, дрожащая от страха крошка Сигни выбежала из своего укрытия и, подойдя к принцу, зашептала волшебные слова, пытаясь разбудить Хлини.       Белоснежные лебеди запели, и принц проснулся. Он был страшно удивлён: вместо безобразной грязной ведьмы он увидел перед собой удивительную красавицу. Сигни поведала ему, кто она, а он рассказал ей о своих злоключениях: о том, как его поймали и околдовали две ведьмы, притащили к себе в пещеру и пытались заставить его жениться на одной из них.              — Вот что мы сделаем, — сказала принцу Сигни. — Когда ведьмы прилетят сюда и будут спрашивать тебя, хочешь ли ты есть и женишься ли на одной из них, ты на всё соглашайся, но потребуй сначала, чтобы они рассказали тебе, что написано на этих шёлковых подушках и чем они занимаются целый день в лесу.              Хлини пообещал выполнить всё в точности, как велела Сигни. Они весело провели время, играя в шахматы, а когда наступил вечер, Сигни усыпила принца и, спрятавшись за дверью, стала ждать. Вскоре вернулись ведьмы. Они развели огонь, приготовили ужин и, разбудив принца, стали опять спрашивать его про еду и женитьбу. К их величайшему удивлению, принц на всё кротко отвечал: «Да». Но в конце добавил, что хотел бы непременно узнать, что написано у него на шёлковой подушке.              — Это заклинание, — ответила ведьма. — Если ты дважды произнесёшь: «Эй, постель, улетай и меня забирай», то постель станет как волшебный ковёр-самолёт и доставит тебя куда пожелаешь.              Принц поблагодарил её и спросил:              — А что ты делаешь целый день в лесу?              И ведьма ответила:              — Мы охотимся, а затем отдыхаем под старым дубом и стережём наше яйцо жизни.              — А что это такое? — поинтересовался Хлини.              — В этом яйце заключена наша жизнь, и если оно разобьётся, мы умрём.              Принц притворился страшно уставшим и лёг спать. Ведьмы усыпили его, а сами, плотно поужинав, тоже легли. Утром они проснулись и сразу же отправились в лес.              Крошка Сигни выбежала из своего укрытия, разбудила принца и сказала:              — Возьми свой лук и стрелы, бежим скорее в лес. Ты должен уничтожить это яйцо, иначе ведьмы убьют нас.              Принц взял свой лук, усадил Сигни на кровать и сказал: «Эй, постель, улетай и меня забирай».       Не успел он договорить, как кровать вместе с покрывалом и шёлковыми подушками оказалась в воздухе, и не прошло и минуты, как она очутилась на верхушке старого дуба. Сигни с принцем быстро спрыгнули и притаились в ветвях.       Сверху им были хорошо видны ведьмы, которые сторожили своё яйцо. Принц прицелился и, туго натянув тетиву, выстрелил в яйцо, которое тут же разлетелось на тысячи мелких осколков. Бездыханные ведьмы упали к подножию дуба. Принц подхватил Сигни, усадил её на волшебную кровать, и они полетели во дворец.       Вне себя от радости король с королевой тут же обвенчали их в дворцовой церкви. Матушку Сигни вылечили, а отца поселили в замке и сделали королевским егерем.              Наверное, именно эти моменты были теми самыми, которыми не хотелось делиться ни с кем. Оставить их только в их общей памяти, как символ любви.       Они лежали вместе, обняв друг друга, слушая дыхания, слушая сердца друг друга. Касаясь друг друга едва-едва, но даже через эти касания пробивало током. Заставляло кровь разгореться. Чувствовать щемящее чувство, сковывающее сердце.              — Эту сказку, — Гермиона вздрогнула от голоса Франца, разрезавшего тишину, — впервые я услышал от дяди Пауля. Он рассказывал нам ее на ночь, мне, Фредерику, Ларе и Хансу. Был сильный шторм, сильный снег. Утром погода немного улучшилась, и Пауль уехал в столицу. Оттуда он больше не вернулся.              Гермиона задержала дыхание. Франц редко рассказывал в семье и погибших родственниках. О Пауле Райсе они старались не говорить — Франциска, слыша имя старшего сына, сразу переводила темы или покидала комнату.              — В совете, — Гермиона вслушивалась в каждое слово, — рассматривается решение о том, чтобы признать Пауля невиновным и объявить об этом. Доказательства этому имеются, поэтому в скором времени для него будет изготовлен достойный склеп.              И об этом Гермиона знала. Пауля Райса, обвиненного в предательстве страны и казненного на площади, так и не похоронили по достоинству. Его тело закопали рядом с его поместьем, где теперь никто не живет, лишь несколько слуг, которые ухаживают за домом и за могилой.       И Гермиона знала, как для Франца это важно.              — Франц… — Гермиона тихо поерзала на его плече, все-таки собравшись с духом, чтобы спросить. — Ты уже спишь? — сердце бешено колотилось в груди.              — Нет еще, что такое? — Франц опустил взгляд, перебирая волосы Гермионы, которые она связала в тугую длинную косу.              — Если бы я тебя попросила… — она увидела, как его брови поползли вверх, и отвела взгляд, продолжая предложение, глядя на догорающее пламя в камине, — попросила тебя купить мне кое-что… очень дорогое… ты бы согласился?              — Мне это не снится? — удивление Франца было довольно искренним. — Неужели ты меня о чем-то просишь?!              — Не ёрничай! — воскликнула Гермиона, и Франц тут же показал жестом, будто закрывает рот на замок. — Так… что?              — Купил бы, конечно, — улыбнулся Франц. — Ну, так что? Это гипотетический вопрос или…              — Я хотела купить два вида тканей и комплект украшений, но… они очень дорогие и…              — Завтра утром я оплачу, — широко улыбнулся Франц, поцеловав следом девушку в губы. — Оплачу все, что захочешь.              

***

             Эрнест проснулся от движения рядом с собой. Привычно решив, что это Ральфас, он открыл глаза, а увидев, кто разбудил его, задержал дыхание.       Он совершенно забыл, что Сюзанна осталась на ночь, уснув рядом с Ральфасом. Эрнест же был настолько измучен, что случайно уснул рядом.       Повинуясь неожиданному порыву, он протянул руку, чтобы убрать с лица Сюзанны упавший локон, из-за которого она мило морщила носик. Он опустил взгляд и не мог сдержать улыбки — Ральфас крепко спал, обняв маму. Ночь выдалась ужасной, Эрнест был рад, что Сюзанна осталась, хотя сама еще не до конца оправилась.       Он вздрогнул, когда Сюзанна зашевелилась и начала просыпаться. Она протекла глаза и приоткрыла глаза.              — Доброе утро, — было неясно, смущена ли она тем, что они спят в одной постели, пусть и с ребенком.              — Доброе утро, — вторил Эрнест. Он немного помолчал, прежде чем начать говорить: — Я прикажу приготовить завтрак.              Это выглядело как по-настоящему семейное утро: мать, отец, дед (Максимилиан вернулся из плавания и остался дома до начала новой экспедиции) и два сына. Все разговаривали между собой и шутили, большое спасибо Максимилиану, который не давал спокойно поесть и то и дело всех смешил. Эрнест, привыкший к выходкам эксцентричного отца, лишь молча с улыбкой наблюдал за Сюзанной и детьми. Бенедикт из-за очередной шутки деда едва не выплюнул кофе на стол, Ральфас же словно и не пережил ужас ночи, где его преследовали призраки. Сюзанна же сейчас спорила с Максимилианом, стирая слезы, выступившие от смеха.              О таком утре мечтал Эрнест каждый день. За такое утро он готов был бороться.              

***

             С самого утра настроение Северуса Снейпа было отвратительным. И нет, это было не из-за того, что он не спал, — он давно привык к этому. Но одно дело лежать в кровати без сна и знать, что любимая женщина спит сладким сном через стенку, и совершенно другое, когда она остается в доме мужчины, с которым была почти десять лет в браке и от которого родила сына. Ему не хотелось и думать, что в поместье Кадагор делали женщина с мужчиной, но он искренне верил, что благородный воин Эрнест не посмеет приставать к Сюзанне, когда их сын в таком состоянии. К тому же завтра Хэллоуин, время, когда ему все напоминало о том, что благодаря его необдуманному поступку погибли двое людей, лучшая подруга и заклятый враг соответственно, и благодаря чему их сын остался сиротой. Да и перспектива присутствовать на бале в честь Сатаны ему не особо хотелось, но присутствие Сюзанны и приезд сыновей (Северуса очень радовало, что из-за отношений Фредерика и Джинни Уизли первый стал часто появляться в Хогвартс) его несказанно радовали.              — Сюзанна уже вернулась? — Снейп вздрогнул, когда услышал голос Люпина, с которым он сейчас шел позади остальных преподавателей на совещание к директору.              — Мне откуда знать, — ощетинился Северус, убрав руки в карманы строгих чёрных брюк. — Тебе-то что?              — Просто интересно, — пожал плечами Ремус. Он искоса посмотрел на Северуса: — Вы так поздно куда-то с Сюзанной сорвались… Случилось что-то?              — Не твоё дело, — с расстановкой произнёс Снейп, с раздражением расстегнув верхнюю пуговицу на белой накрахмаленной рубашке. Увидев смеющийся взгляд Люпина, Северус не выдержал: — Ну, что еще?!              — А где же твоя черная мантия? — Северус сжал челюсти и запрокинул голову, прикрыв глаза. — Сюзанна и дети смогли привить тебе чувство прекрасного?              — Проиграл Францу в карты, и он их сжег, доволен? — услышав смех Люпина, Северус закатил глаза. «Детский сад».              — Я вообще не понимаю, за каким чертом тебе эти мантии, — покачал головой Ремус, но Северус решил промолчать, чтобы ненароком не послать Люпина далеко и надолго.              — Ой! А это откуда?! — мужчины вздрогнули и обернулись на удавленный голос Минервы. — Неужели кто-то из студентов потерял кошку?!              Северус опустил взгляд и усмехнулся. Видимо, Сюзанна забыла закрыть дверь, когда отправилась с ним в поместье. Перед Минервой, недалеко от комнат Сюзанны, сидела красавица Генриетта, осуждающе осматривая преподавателей. Завидев знакомого человека, она вальяжной походкой двинулась к Северусу и стала ласкаться к нему. Закатив глаза, Северусу пришлось взять привередливую кошку на руки.              — Это кошка Сюзанны, — вздохнул Северус, видя непонимание в глазах преподавателей.              — Откуда у Сюзанны эта кошка? — вскинула брови Минерва.              — Я подарил, — поджав губы, признался Северус, неосознанно почесывая Генриетту за ухом, отчего Ремус заулыбался. «Суровый профессор Северус Снейп держит на руках кошечку любимой женщины, как это мило!». — Пятнадцать лет назад на ее день рождения. Франциска до сих пор меня ненавидит за это.              — Почему? Такая милашка же! — удивился Ремус, тронув кошку за носик, отчего она царапнула Люпина.              — Кто же знал, что у Франциски аллергия на котов, — закатил глаза Северус. — Каждый раз, чихая и кашляя, она проклинала меня.              — «Будь ты проклят-проклят-проклят!» — спародировала голос матери Сюзанна, отчего Северус чуть не выронил Генриетту из рук. — Испугался! Я так и знала, что ты до сих пор ее боишься!              — Никого я не бою… — раздраженно произнес Северус, но оборвался на полуслове, когда обернулся и… — Сюзанна, какого хера?!              — Тебе не нравится? — удивлённо и даже несколько разочарованно спросила Сюзанна, обиженно надув губы.              — Что? Нет… В смысле… — он раздраженно выдохнул сквозь зубы. С одной стороны, ему не хотелось, чтобы коллеги смеялись над ним, но с другой, Сюзанна была важнее в разы: — Я не это имел в виду. Просто удивился… Просто… Зачем?!              — Мисс Райс, правда, зачем? — мягко вмешался Ремус, видя, что у Северуса мысли смешались. — У вас были такие красивые волосы! — увидев, как женщина вскинула бровь, он тоже занервничал: — Я хотел сказать, чтобы Вам эта прическа очень идет, просто нам интересно, что вас сподвигло…              — После… — она запнулась, немного отведя взгляд, — всех событий у меня испортились волосы. Я решила, что лучше обрезать их и подождать, когда они отрастут заново.              — Не обращайте внимание на этих невеж, Сюзанна! — махнула рукой на Северуса и Ремуса Минерва. — Вы в любом виде красавица, и никто с этим не поспорит! Да? — она грозно обернулась, и мужчины тут же активно закивали (даже бедный Флитвик). — Вот видите! У них даже дар речи пропал!              Сюзанна не сдержалась и рассмеялась. От этого искреннего смеха мужчины немного расслабились.              — А теперь идемте! — Минерва устремилась дальше по коридору. — Профессор Дамблдор ждёт нас на совещании!              Когда все скрылись из виду, Северус вздрогнул от голоса Сюзанны:              — Генриетту отдашь или решил себе оставить? — по-доброму улыбаясь, она протянула руки.              — Да, конечно, держи, — Сюзанна осторожно взяла Генриетту и занесла ее в комнату, куда ей открыл дверь Северус. — Сюзанна?              — Да? — она обернулась, остановившись по центру коридора.              — Извини, — она удивлённо посмотрела на него. — Не обижайся на меня. Я просто… В общем, тебе очень идёт.              Сюзанна расплылась в широкой улыбке и, сверкнув глазами, лишь покачала головой. Северус прищурился, когда Сюзанна склонила голову, о чем-то задумавшись. Неожиданно для мужчины она сорвалась с места и…              — Сюзанна, — недовольно (хотя, больше смущенно) прошипел Северус, когда Сюзанна приблизилась к нему так, что его подбородок касался ее макушки. И стала заново застегивать рубашку, потому что он, идиот, перепутал из-за бессонницы пуговицы!              «Кретин, идиот! Почти сорок лет, застегнуться нормально не можешь?!.. Ладно, признай, тебе нравится! Ты бы хотел, чтобы каждое утро Сюзанна поправляла тебе воротник рубашки, целовала в губы и обнимала?! Да, хотел!»              — Ты опять не спал? — не спеша возясь с рубашкой, спросила Сюзанна. — Ты пьёшь зелья?              — Они мне уже давно не помогают, — усмехнулся Северус, не зная, куда деть взгляд. Тут его взгляд зацепился за студентов: — Сюзанна, отпусти уже, я в состоянии…              — Я вижу, Северус, — ехидно улыбнулась Сюзанна, продолжая. — Мужчины такие беспомощные без женской руки…              — Сюзанна, — чувствуя себя максимально неловко, вновь произнес Северус. — На нас смотрят студенты, это как минимум странно выглядит…              — Я мать твоих двоих детей, и все об этом знают, — напомнила ему Сюзанна, на секунду замерев. — Думаю, что женщина, родившая мужчине двоих сыновей, имеет право застегнуть ему нормально рубашку.              Поняв, что это бесполезно, Северус тяжело вздохнул, стараясь не обращать внимания ни на Сюзанну, ни на учеников старшего курса, которые стояли недалеко от них и все видели.       Сюзанну, честно говоря, никак не волновали взгляды. Она спокойно застегивала рубашку Северусу, не понимая, чем руководствовалась в этот момент. Ей было слегка неловко и она понимала, почему Северус чувствовал себя некомфортно. У них было странные отношения: они открыто флиртовали, но дальше флирта (причем иногда очень откровенного) дело не заходило. Рано или поздно со всем этим придется разобраться, но Сюзанна не хотела делать первый шаг. В этом вопросе она передавала первенство мужчине.              — Закончила? — выдохнул Северус, не в силах уже стоять. Чувствовать, как женские нежные пальцы случайно касаются его груди. Это было пыткой.              — Ты сейчас так похож на Фредерика! — рассмеялась Сюзанна. Она поняла, что Северус не знает, о чем она: — Когда Францу и Фредерику заказывали на заказ одежду и снимали с них мерки, Франц прилежно стоял и терпел, а Фредерик каждые две минуты спрашивал: «Все?! Ну, все?! Ну, мам! Все?» Теперь я понимаю, что это он перенял от тебя!              — Да уж, от меня, — закатил глаза Северус, но отрицать не стал. В детстве он вёл себя также — когда был совсем маленьким, не мог усидеть на месте.              — Теперь все, — Сюзанна бережно поправила воротник рубашки и неожиданно столкнулась с руками Северуса, который также потянулся к рубашке.              — Боже-боже! — запищала Лаванда, показывая на фигуры преподавателей. — Гарри, Рон, Невилл, профессор Снейп и профессор Райс!.. Я вам говорю, они любят друг друга!              — Лаванда, тебе жить надоело?! — зашипел на нее Рон. — Закрой рот!              — Иначе что это?! — возразила Лаванда. — Смотрите: она поправляет ему рубашку, они случайно сталкиваются руками и смотрят на друг друга так… Я бы тоже хотела, чтобы на меня смотрели так, как профессор Снейп на…              — Мисс Браун сейчас лужу сделает, Сюзанна, — Северус с улыбкой смотрел, как Сюзанна тихо смеётся. Они медленно отпустили руки. — Идём?              Сюзанна молча кивнула, также взяв Северуса под локоть, и двинулась с ним по коридору.              

***

             Приняв осознанное решение прогулять уроки и пойти на свидание со Скарлетт Брайт, Гарри ни о чем не жалел. Они прогуливались по Хогсмиду, как неожиданно наткнулись на того, на кого совсем не рассчитывали.              — Профессор Джорджия, здравствуйте, — сдержанно поздоровалась Скарлетт, увидев светловолосую женщину в магазине Фреда и Джорджа Уизли.              — Доброго полудня, Скарлетт, — широко улыбнулась Джорджия. Увидев Гарри, ее взгляд странно изменился: — Дорогая, ты не могла бы…              — Пойду, посмотрю второй этаж, — Гарри хотелось закричать, чтобы Скарлетт забрала его с собой, но и сам понимал, что хоть с кем-то, но ему нужно поговорить.              За этот год у него обнаружилась куча родственников. Куча родственников, кому он был не нужен, которые не вспоминали о нем. Конечно, ему было обидно. Но выслушать Джорджию он решился.              — Я знаю, что ты думаешь о нас, и я тебя не виню, — Гарри с удивлением заметил, что женщина ужасно нервничает. — Но… хотя какое «но» здесь может быть? Петуния и ее муженек столько лет издевались над тобой, наше «извини» ничего не изменит.       Но я решусь объясниться, почему так вышло.       Начну с себя. Возможно, от Франца ты знаешь, что у меня есть трое детей, и старшие практически твои одногодки. Ты можешь подумать: «Так чего же ты, тетушка Джорджия, овца ты такая, не забрала и меня?!» Я каюсь, я очень безответственная — я родила первых детей, еще не окончив школу. Мне было лишь пятнадцать лет, я осталась почти на улице с отцом детей, и идти было некуда. Тогда и мысли не было, чтобы помочь кому-то. Мы не могли помочь и себе.       Клаус, мой ненавистный братец, ненавидящий всех и вся. У него была шальная мысль забрать тебя. Он даже видел тебя маленького. Но Гарри, поверь, ты бы не захотел жить с дядей с алкогольной зависимостью и проблемами с гневом. Ты спокойно можешь спросить Ариэль, она и врачу не пожелает этого.       Александор. Наш старый волк правосудия. Его жена погибла в тот год, для него это было ударом. Да и ты видел его, ему вон, девятый десяток пошел. Виктор… лучше бы тебе и не знать такого родственника. А Джозефина… она любит детей, поэтому у неё их и нет. Удивительно, как Джозефина с таким багажом предательств, боли и ненависти еще жива.       Я знаю, это лишь оправдания. Это лишь пустые слова для тебя. Ведь мы могли и позже встретиться с тобой, забрать тебя… Но… Мне каждый год в том отказывают, не объясняя причины…              — Вы подавали заявление на опеку? — удивлённо перебил ее Гарри. Черт, да она его даже не видела!              — Сомневаюсь, что ты бы захотел жить со мной и моими детьми, но мне казалось, что лучше такая дура как я, чем Петуния и ее мерзкая семья, — честно призналась Джорджия. Она несмело коснулась плеча Гарри: — Я не прошу тебя простить меня и нас всех. Я просто прошу понять. В следующем году ты станешь совершеннолетним, и настанет время, когда и у тебя появится семья, дети. Возможно, чуть позже, но твой гнев на нас потухнет. Но… — Джорджия замялась. — Если тебе что-то понадобится: деньги, помощь, просто поговорить, помочь — не знаю — с Зельеварением, с девушкой, подарок может ей выбрать — я всегда готова помочь. Это ни в коем случае не подкуп! Мои слова искренние и я…              Джорджия тихо ахнула, когда Гарри резко сделал шаг вперед и… обнял ее.              — Спасибо.              

***

             — Бабушка, — Франциска опустила взгляд и улыбнулась Ральфасу, — ты обещала мне принести книгу со славянскими ритуалами и богами!              — Эда! — служанка достала книгу и протянула ее младшему внуку. Тот благодарно кивнул и с увлечением открыл ее.              Кивнув Яну, чтобы проследил за внуком, Франциска встала и направилась в кабинет Эрнеста.       Мужчина от неожиданности едва не подпрыгнул, когда на пороге оказалась мать жены. Он снял очки и встал.              — Госпожа Франциска, — слегка склонив голову, отчего Франциска закатила глаза, произнёс Эрнест. — Рад вашему визиту. Присаживайтесь! — когда Франциска расположилась напротив него с ехидной, не предвещающей ничего хорошего улыбкой, Эрнест предсказуемо спросил: — Что вы хотели?              Вопрос Франциски явно был нацелен на то, чтобы уколоть его побольнее.              — Как ваши отношения с Сюзанной? — «Отношения, которых нет». — Не ревнуешь ее к Северусу и Анвару?              — Насколько мне известно, Госпожа, — выдавил улыбку Эрнест, — Королю Анвару был отказано в браке с Сюзанной, — Франциска сморщила нос и кивнула. «Дура, за ней Король Марокко бегает, готов ей ноги целовать, а она нос воротит». — Да, и что говорить о Северусе? Их отношения давно в прошлом…              — Ты так в этом уверен? — усмехнулась Франциска. «Провокаторша». — А вот Северус с тобой не согласен…              — Госпожа Франциска, — оборвал ее Эрнест, хотя не привык так неуважительно относиться к женщинам. — Простите меня, но чего вы хотите? У меня складывается впечатление, что вы намеренно меня провоцируете.              — Тебя никто не провоцирует, Эрнест, — покачала головой с улыбкой Франциска. — Просто уже сам факт того, что ты воспринимаешь мои слова, как провокацию, говорит о том, что я права. Северус тоже желает вернуть мою дочь, как и ты. Ты сам прекрасно знаешь, что вы оба мне не нравитесь, — Эрнест медленно кивнул, стараясь держать себя в руках. — Но знаешь… Мои надежды на брак с Анваром моей дочери рушатся как карточный домик. Я пришла к тебе с советом, — лицо Эрнеста вытянулось от удивления. Но от слов Франциски его перекосило от гнева. — Если ты хочешь вернуть мою дочь, прекрати вести себя с ней, как будто ты не ее мужчина, спутник жизни, а слуга…              — Как вы можете так со мной говорить?! — резко упёрся руками в стол мужчина. — Сейчас перед вами глава морского воинского флота, глава канадского уголовного розыска, муж вашей дочери и отец ее ребенка! Я не какой-то слуга…              — Эрнест, знаешь, почему Сюзанна никогда не будет твоей? — Эрнест от неожиданности замолчал. Франциска усмехнулась и сбавила голос до шепота. — Ты слишком много позволял Сюзанне и давал ей втаптывать себя в грязь. — И она решила его добить. — С Северусом она никогда так не говорила. Ты всегда давал ей фору, уступал в любом вопросе, даже если она была не права. Северус не такой. Он никогда не соглашался с Сюзанной, особенно в важных вопросах, если она была действительно не права. Я согласна, в мелочах можно и поддаться. Но именно тот факт, что Сюзанна в твоих с ней отношениях всегда была права, и сделал ее в них главной. А Сюзанна никогда не любила мужчин, которые ей подчинялись. Именно поэтому она уйдет к властному полукровке, который не боялся ее ставить на место, а не останется с тобой.              

***

      

      Сюзанна вышла вместе с остальными преподавателями Хогвартса из кабинета директора, когда…              — Ральфас? — она с удивлением смотрела на улыбающегося сына. — Эрнест, что происходит?              — Срочно вызывают в суд по делу Мартины, — не дав ей договорить, он продолжил: — Ян Фандура вызван Францем срочно во дворец, будет лучше, если он останется с тобой.              — Что-то серьезное? — услышав о Мартине, спохватилась Сюзанна, приобняв младшего сына за плечи.              — Пока не знаем, все скажут на месте, — быстро проговорил Эрнест. — Но будьте готовы, что сегодня может начаться допрос об убийстве.