Свобода или сладкий плен: Ход короля

      

Любовь хорошее чувство, но она может быть слишком сильной. Любовь похожа на дикую лошадь, у которой нет поводьев. Если ты хоть однажды сядешь на неё верхом, то уже не сможешь сойти и ты никогда не сможешь её покорить. Она понесёт тебя туда, куда ты не хочешь, и сбросит на землю тогда, когда не ждёшь.

             

***

             День 31 октября ознаменовался празднованием великого праздника Колеса года — Самайна.       С раннего утра начались службы в церкви. Франц поднялся с постели в пять утра и делал все так тихо, чтобы Гермиона не проснулась, — даже слуг не позвал. И когда он закалывал волосы кинжалом, уже одетый в одежду для службы в храме, он увидел в зеркале, как сонная Гермиона лежит на подушках и с легкой улыбкой наблюдает за ним.              — Доброе утро, — Франц умилился ее немного хриплому ото сна голосу и прильнул к ее губам, оставляя сладкий поцелуй.              — Доброе, — он хихикнул, когда Гермиона привычно потянулась к его волосам и осторожно тронула кинжал в них. — Я тебя разбудил?              — Проснулась от того, что никого нет в кровати, — со смущенной улыбкой призналась Гермиона. Она прикрыла глаза и рассмеялась, когда Франц склонился к ней и поцеловал в кончик носа. — Я ведь не могу пойти на службу?              — Думаю, тебе будет лучше вернуться в Хогвартс, — отметил Франц. — Я прибуду после окончания службы и как объявлю открытым праздненства. Остальным займется Вильгельм. Думаю, что даже успею на первый урок!              — Вот учителя удивятся, — Франц тихо выдохнул, когда Гермиона провела кончиками пальцев по его щетинистому лицу. — Тебя уже месяц не видели…              — Думаю, твое появление тоже будет фееричным, — он взял ее запястье и поцеловал. — Я закажу завтрак для тебя. Когда ты будешь готова, можешь покинуть дворец через наш обычный с тобой портал, — он указал рукой на зеркало, — и, как ты помнишь, выйдешь ты в нашей комнате.              — Я заберу котов, — Франц с готовностью кивнул. — А ты завтракать не будешь?              — Перед ритуалом я не могу есть, поем уже после полудня, — объяснил Франц. Он взглянул на часы и с сожалением вздохнул: — Я должен идти — меня уже ждёт Вильгельм, некрасиво заставлять его ждать.              — Ты прав, — кивнула Гермиона. Она села на постели и, обняв Франца за шею, поцеловала его на прощание, чем вызвала у него улыбку. — Встретимся позже.              

***

      

      — Идите, развлекайтесь! — Гермиона хихикнула, когда коты спрыгнули с ее рук и тут же начали возиться в груде игрушек.              Быстро собрав вещи в сумку для занятий, она еще раз оглядела себя в зеркале, отметив, что ее лицо стало более румяным, чем до отъезда. Она со смешком подумала, что это из-за того, как Франц пытался ее откормить.              Выйдя из комнаты и заперев ее заклинанием, она направилась по коридору в Большой зал. Несмотря на то, что Франц позаботился о том, чтобы она хорошо позавтракала, она не собиралась пропускать утро в Большом зале. Но тут же смутилась, когда, войдя в помещение, гул голосов стих и все взгляды обратились на нее. Сделав глубокий вдох, она нашла взглядом Джинни и улыбнулась ей. Уверенной походкой идя к столу своего факультета, она подняла взгляд на преподавателей. Она заметила, что рядом с профессором Снейпом было пустое место, — мисс Райс тоже отправилась на утренние ритуалы в честь праздника. Гермиона тут же смутилась, когда профессор Снейп поднял взгляд и столкнулся им с ней. Неожиданно даже для самого себя он едва заметно улыбнулся ей и кивнул в знак приветствия.              — Гермиона! — девушка охнула и рассмеялась, когда, только сев на место, Джинни кинулась на нее и крепко сжала в объятиях. — Как ты? Ты в порядке? Все хорошо? Фредерик мне писал, что Франц тебя вообще не отпускает от себя! Вот домашний тиран ведь, правда? — таскает тебя по ювелирным лавкам, бутикам с дорогой тканью, ресторанам и театрам! Вот ведь нахал! — Гермиона удивлённо посмотрела на Джинни, а затем они обе расхохотались.              — Он преувеличивает, — усмехнулась Гермиона, хотя это было почти правдой.              После… инцидента с Кормаком Франц чуть ли не в ванную комнату с ней ходил. Если ему казался взгляд слуг слишком подозрительным, он тут же их прогонял из комнат без выяснения причин. Она была в полной уверенности, что, вернувшись в Хогвартс, его паранойя только усилится. Все то время, что Гермиона была с ним во дворце рода Райс, Франц только и делал, что осыпал ее подарками, водил по местам в Империи. Например, на днях они посетили театр имени Селены Райс, женщины из их рода, которая оказала огромное влияние на развитие театра и кино. Это был самый большой театр в Магическом мире, Гермиона стояла там, едва не открыв рот от изумления красотой…              — Гермиона, — она обернулась и увидела Гарри. Ее сердце сжалось от того, как Гарри смотрел на нее. Так виновато, словно побитый кот. Рон, сидевший рядом, был не лучше, его щеки опалил стыдный румянец, едва не в тон волосам. — Ты… Пожалуйста, прости нас…              — Давайте просто забудем об этом, — она попыталась выдавить улыбку. — Я не сержусь на вас, все хорошо.              Казалось, от этих слов парням стало еще хуже. Им было бы куда легче, если бы Гермиона кричала на них или, напротив, игнорировала.              — У нас ведь сейчас Прорицания? — будничным голосом уточнила Гермиона, на что Гарри и Рон синхронно кивнули.              Гермиона заметила, что как только она подорвалась с места и направилась к выходу из Большого зала, за ней последовало сразу несколько человек: Гарри, Рон, Невилл, Уильям и Оливер. От этого было слегка неловко — она боялась представить, как с ними после произошедшего побеседовал Франц. Видимо, так, что теперь они от нее даже на шаг не отойдут.              — Привет, Грейнджер, — она подняла взгляд и улыбнулась, столкнувшись с Тео, рядом с которым стоял Малфой. — Как дела?              — Пойдет, Тео, — она усмехнулась тому, как Тео рассмеялся. — Вы как?              — Пойдет, Грейнджер, — серьезно в тон ответил ей Малфой, но она видела, как его глаза смеются. — Тоже на Прорицания направляешься? Вернее, направляетесь, — он с ухмылкой посмотрел ей за спину.              — Тебе-то что? — насупился Рон, но Гермиона неожиданно выставила руку, давая понять, чтобы он замолчал. А Рон так опешил, что тут же умолк. «Это же жест Франца…»              — Мы за императорским величием сами присмотрим! — рассмеялся Теодор, приобняв Гермиону за плечи, отчего она тут же напряглась. Все-таки Слизерин она привыкла считать враждебным факультетом… — Или Господин Франциск меня за такое казнит?!              — Не говори ерунды, Тео, — серьезно покачала головой Гермиона, поправляя волосы, которые сегодня она решила собрать в высокий пучок с заколкой, которую ей подарил Франц. — Он тебя просто проклянет!              На это Тео лишь еще сильнее расхохотался, даже Малфой не сдержал смешка. Несмотря на примирение, он старался держаться на расстоянии от Грейнджер. Кто знал, что у Франца в голове… Да и сама Гермиона довольно сильно бьет…                     С назначением Мэрилин Харма на должность преподавателя Прорицаний этот урок стал одним из самых любимых и захватывающих. Женщина отлично знала, что не каждому дано предвидеть будущее, поэтому она учила лишь каким-то базовым навыкам. На курс по Прорицаниям теперь ходили все четыре факультета вместе в одно время, так как людей стало меньше…       Вдруг посреди урока дверь отворилась и…              — Доброе утро, профессор Харма! Извините за опоздание, могу ли я войти? — ученики тут же устремили взгляды на дверь и расплылись в улыбке.              В дверях стоял Франц Райс-Снейп.       Гермиона сначала улыбнулась, но потом навострила уши, и улыбка сползла с ее лица.       Она сама прекрасно видела, что за лето Франц возмужал и окреп, да и ко всему прочему, за месяц, что он отсутствовал в Хогвартсе, он отрастил щетину, которая ему, между прочим, очень шла. Франц явно выглядел старше всех парней, в нем проявлялось восточное начало, которое сильно отражалось в мужчинах рода Райс. Тем не менее, какими бы сильными не были гены рода Райс, у Северуса Снейпа они, оказывается, были тоже достаточно крепки — у Франца потемнели волосы, став такого же оттенка, как и у отца, да и профиль был похож, какие-то мелкие черты нашли отражение во Франце.       Красота Франца, не слащавая, как было год назад, а уже истинно мужская, заставила девчонок даже со Слизерина робко вздохнуть и мечтательно уставиться на него. Франц же, казалось, даже не заметил взглядов в свою сторону, он молчаливым кивком принял приглашение профессора Харма войти в кабинет и направился на самый дальний ряд к своей даме сердца.              — Я не сильно опоздал? — тихо прошептал Франц, целуя ее в висок, отчего Гермиона не смогла не улыбнуться.              — Не очень, — она ощутила, как Франц просовывает руку ей под мантию, чтобы уложить ее на талию девушке. — Профессор Харма рассказывает, как с помощью созвездий и знаков зодиака можно определить любовное будущее…              — Чистокровные, наверное, с открытыми ртами сидят, — Франц скосил взгляд и улыбнулся, кивая на Малфоя и Нотта. — Смотри, эти явно о таком не слышали. Это больше маггловское развлечение.              — А ты сам откуда это знаешь? — хихикнула Гермиона, переплетая их пальцы. После того, как они заключили брачный союз, перстни на его пальцах ее больше не обжигали.              — Фредерика увлекается, — Франц улыбнулся удивлению Гермионы. — У Ральфаса была молодая служанка, когда он только родился. Гречанка, ее звали Маргарита. Насколько я знаю, ее родители были астрологами, и она научила Фредерику всему.              — А где сейчас эта девушка? — Гермиона боялась услышать, что ее больше нет. Как же хорошо ей стало после ответа…              — Насколько мне известно, она сейчас учится в Дворцовой Академии, в этом году она ее окончит и вернется в наш дворец, — он помолчал, прежде чем продолжить: — Во время междоусобицы… Маргарита защищала Ральфаса, она сильно пострадала, но ее молодой организм не позволил ей погибнуть. Фредерика выходила ее, а после отправила учиться. Моя мама помогает ей деньгами, хотя Маргарита отказывается, она очень смущается. Но мама благодарна ей по гроб жизни…              — А что она сделала? — спросила Гермиона, сжав его руку.              — Когда началась массовая осада дворца, во время которой погибло большинство наследников, в числе которых Фридрих и Роланда… когда Фредерик получил шрам на глазе, — уточнил Франц, нахмурившись, — Маргарита спрятала Ральфаса и Августа, который должен был его унести через потайной ход, в комнате. Маргарите приставили нож к горлу, приказали открыть двери. Она не послушалась и показательно сломала свою палочку. Воин приставил ей кинжал к горлу, сказал, что, если она откроет двери, он ее отпустит живой и невредимой. Но она отказалась. Тогда он перерезал ей горло и выбил двери. Но было уже поздно — Август унёс Ральфаса и покинул дворец. Маргарита тогда была совсем молодой, ей было четырнадцать лет, ее магия была сильна, и она выжила.              Гермиона проглотила комок в горле и, только хотела спросить, как Франц ответил на ее вопрос:              — Маргарите подарили поместье, выдали огромную сумму денег. Но она заявила, что хочет остаться у нас во дворце. Ее можно понять — никого из родственников у нее не осталось, ей хочется быть полезной. Скорее всего, мама вновь назначит ее служить Ральфасу… Ты, наверное, думаешь, присвоили ли ей какое-то звание или награду за самопожертвование? — Гермиона скромно улыбнулась и кивнула. — Вильгельм по моему приказу летом присвоил ей звание героя Империи Райс. Когда она вернется служить в наш дворец, она не будет служанкой, а сразу получит высший чин среди работников. Она будет практически равной Фредерике.              Подумать только… Маргарита попала в плен, но вместо того, чтобы мстить, спасла ребенка тех людей, которые ее лишили всего. Эта девушка вызывала в ней восхищение, она невероятно захотела с ней познакомиться.              — Я ее немного помню, — улыбнулся Франц воспоминаниям, глядя в окно. — Она была почти одного возраста с Фридрихом, у них два года разницы было, поэтому с нами ей было легче найти общий язык. Она здорово этим помогала взрослым слугам. Думаю, Ральфас с ней тоже подружится…              — Ральфас только с первого взгляда такой колючий, а на самом деле мягкий и добрый, — произнесла Гермиона, чем вызвала еще большую улыбку у парня.              — Эй, — Франц и Гермиона вздрогнули, когда Гарри и Рон их окликнули. — Хотите к нам в группу по считыванию судьбы? — парни смешно коверкали задание, отчего Франц и Гермиона тихо рассмеялись.              — Это вообще не сложно, тут главное теория, — объяснил Франц. — Вот, я родился 30 января — это знак Водолея…              — Ты, кстати, родился в один день с моей мамой, — хихикнул Гарри, но тут заметил, как лицо Франца окаменело. — Я… сказал что-то не так?..              — Прикол хочешь? — тон Франца был не очень веселым. — Мы родились в один день с Лили Поттер, а Марлена родилась в один день с нашим отцом. Вот потеха, правда?              — Черт, это очень стремно, — искривился Рон и вздрогнул, вызвав этим смешок у Франца. — Это вроде как-то называется?..              — Параллельное рождение, — ответила Гермиона. — Судьбы близких людей, друзей или влюблённых, пересекаются и образуют петлю…              — Твоя мать и мой отец жили по соседству и одно время очень дружили, — видя ужас на лице Гарри, произнёс Франц. — Между ними никогда ничего не было, отец мне поклялся.              — Давайте продолжим, — мягко тронув Франца за руку, произнесла Гермиона, и он кивнул. — Продолжай…              — Так, я уже сказал, что родился 30 января 1980 года. По гороскопу я январский Водолей, родился я в 12 часов 31 минуту, в этот день была сильная метель…              — Откуда ты знаешь так точно все о своем рождении? — удивлённо спросил Рон.              — В родовитых семьях такие даты записываются, — Франц обернулся к Малфою. — Драко! Когда ты родился?              — Поздно вечером, в 23 часа 12 минут, в теплый дождливый день 5 июня 1980 года, — усмехнулся Драко, зная, зачем Франц это спрашивает. — Мама говорила, что я был таким нытиком в детстве потому, что родился в дождь.              — Мне говорили почти также — я такой вспыльчивый, потому что родился в метель с грозой, — щёлкнул пальцами Франц. — Вернемся к вам, дама и господа!              — Я родилась 19 сентября 1979 года, — взяла в свои руки инициативу Гермиона. Парни на нее вытаращились: — Да, я старше вас всех!              — Да мы, наоборот, — примирительно произнес Гарри. Он широко улыбнулся: — Франц, не обижайся, но ты выглядишь старше всех…              — Восточная кровь, — усмехнулся Франц. — Кровь моего арабского предка просыпается. Они в принципе немного старше выглядят. Видишь? — Гарри кивнул, когда Франц потрогал свое щетинистое лицо. — Я уже бриться устал.              Гарри и Рон хмыкнули от смеха, а Гермиона лишь с улыбкой покачала головой.              — Я точно не знаю, — продолжила Гермиона, — время своего рождения. Но я точно знаю, что родилась рано утром…              — Подробности твоего рождения позже выяснит семейный астролог у твоих родителей, — Гермиона покраснела от заявления Франца. — Мне нужна точная информация… Так, значит, ты сентябрьская Дева…              — О, я нашел! — воскликнул Рон, сверяясь с огромным талмудом. — Читать? — дождавшись кивка, Рон начал: — Любовные отношения женщины-Девы и мужчины-Водолея могут быть полными романтики — если только она позволит себе такую роскошь. Дело в том, что для женщины-Девы мужчина-Водолей — это что-то за гранью. Он нестабилен — она оплот стабильности, он склонен к неожиданным поступкам — она любит все предсказуемое. Можно сказать, что их отношения — это вызов ей: как справится она с тем, что совсем не укладывается в ее стройные жизненные схемы? Безусловно, ей будет очень интересно с ним. Рядом с мужчиной-Водолеем женщина-Дева будет ощущать себя как в своей самой любимой фантазии, мечте — он сумеет понять ее желания и сделать так, чтобы они стали явью. Если женщина-Дева позволит себе расслабиться, она получит нежного и верного любимого, который привнесет смысл в ее такую правильную, но порой скучную жизнь… А дальше читайте сами! Мне не за чем этого знать!              Гермиона удивилась реакции Рона, а вот Франц все понял. Он молча взял книгу и передал Гермионе.              «Сексуальная жизнь этой пары может быть очень яркой и глубокой. Женщина-Дева отлично владеет своим телом, она также легко распознает те импульсы, которые рождаются между ней и ее партнером, умело направляет процесс в нужное русло. Мужчина-Водолей, благодаря своему таланту чисто интуитивно понимает, чего хочет партнерша, способен довести ее до пика наслаждения.       Также он будет генерировать идеи, с помощью которых их интимная жизнь станет красочной и неповторимой. Возможно, он даст волю своим самым смелым фантазиям».              Она ощутила, как ее щеки слегка покраснели, и услышала, как Франц тихо посмеивается.              — Давайте дальше — ритуал с помощью капли крови… — произнёс Гарри, привлекая их внимание.                     Практически все ученики делали ритуал, чтобы узнать свое будущее, так как мало у кого были отношения. Лишь Гермионе и Францу удалось сделать единый ритуал на общую судьбу.              — Помнишь, Трелони говорила, что она видит трех детей? — поглаживая волосы Франца, лежавшего у нее на коленях в ожидании урока отца и Люпина, спросила тихо Гермиона. Франц молча кивнул: — Почему сейчас… ритуал показал иначе?              — Трелони та еще гадалка, — ухмыльнулся Франц. — Раз в год и палка стреляет…              — Франц, почему троих детей было видно, а дальше все размыто?! Почему ты такой спокойный?! — Гермиона в гневе дёрнула его за волосы, отчего Франц зашипел и резко сел. — Ну-ка говори быстро!              — Прекратите меня бить, миссис! — сжался Франц, словно боится ее. Он стал серьезнее и спустя небольшую паузу продолжил: — Трелони верно увидела — у нас точно будет трое детей, и она, кстати, даже пол определила — две девочки и мальчик. Это значит, что они точно родятся. А дальше уже все будет зависеть от наших с тобой решений.              — То есть, — начала понимать Гермиона, краснея, — не было точно показано в ритуале, потому что…              — Потому что дальнейшее количество детей — полностью наше решение, — Франц сверкнул глазами и приблизился к ней ближе: — Видимо, это будет зависеть от моего красноречия и твоего согласия подарить мне детей…              — Я боюсь спросить, сколько ты их хочешь, — протянула Гермиона, отчего Франц рассмеялся.              — Если ты не захочешь, я не буду тебя заставлять, — серьезно произнес Франц. Он помолчал, прежде чем тихо прошептал ей на ухо: — Но семь — счастливое число…              Гермиона в ужасе уставилась на него, как-то неосознанно прикрыв живот рукой. Она боялась представить себя после трех уже точных беременностей, а он вон чего захотел…              — Но это где-то в мечтах, — он успокаивающе сжал ее руку. — Родим столько, сколько посчитаешь нужным. У тебя на это решение больше прав, чем у меня.              Нервничать после этой фразы Гермиона стала заметно меньше, а потом и вовсе перестала. Зная Франца и его отношение к ней, она была точно уверена, что в этом вопросе он точно даст бразды правления ей. Здесь главная она, Гермиона.              Двери распахнулись, и в кабинет вошли профессор Люпин и профессор Снейп. Те беседовали между собой и урок не спешили начинать.              — Люпин, я не хочу идти на этот бал, и я не вижу смысла продолжать этот разговор, — устало произнёс Северус. — Франц не приехал, значит, не приедет и Фредерик, Сюзанны тоже нет…              — Франц приехал, он сидит с мисс Грейнджер на задней парте, — Люпин с довольным лицом смотрел, как Северус резко повернул голову и увидел, что Франц действительно сидит, закинув ноги на стол, вместе с Гермионой, и о чем-то разговаривает с ней, широко улыбаясь. — Значит, теперь у тебя есть причины там быть, ведь ты обещал…              — Все, ты победил, теперь я точно пойду, ты доволен?! — огрызнулся Северус, скрестив руки на груди.              — Я уже представляю, как твоя челюсть с полом поцелуется, когда увидишь Сюзанну… — продолжал усмехаться Люпин.              — Так, во-первых, — Северус оперся рукой о стол, — прекрати называть ее «Сюзанна», для тебя она либо профессор Райс, либо мисс Райс, а во-вторых, еще раз пошутишь, я тебе в голову Аваду запущу!              — Думаю, пора начать наше занятие! — со смешком громко огласил Ремус, чтобы не отвечать на вопрос Северуса, который лишь насмешливо закатил глаза.                     — Ты уже померила платья, которые я заказал для тебя? — мастерски отбиваясь от проклятий Гермионы, спросил Франц. — А туфли?              — Франц, ты столько всего накупил, что даже с Джинни я все не разберу! — рассмеялась Гермиона, пуская новое заклинание.              — Джинни свое бы разобрать, Фредерик тоже посылку прислал, — хихикнул Франц, откинув невербально проклятие со стороны. — Невилл, Симус, в нас целиться не нужно!              — Я выберу, что надеть, и ты первый об этом узнаешь, — улыбнулась ему Гермиона, теперь отражая пущенные в нее проклятия.              — Конечно, я с удовольствием буду наблюдать, как ты все это примеришь, — Франц пустил следом проклятие, которое Гермиона не заметила: — Гермиона!              Гермиона обернулась, увидев напуганный взгляд Франца, как прямо перед ней возник щит. Франц в ужасе поднял глаза и увидел, что за Гермионой стоял его отец.              — Спасибо, — искренне произнёс Франц, упираясь руками в колени.              — Не за что, — отмахнулся Северус. — Мисс Грейнджер, следите за противником. Это здесь ваш оппонент мой сын, который за царапинку на вас готов на себе волосы рвать, но если вы столкнетесь в реальной жизни с опасностью, то должны обладать отличной реакцией… Петрификус Тоталус!              — Иди ты знаешь куда со своим Тоталусом! — возмутился Франц, невербально отбив заклинание.              — Примерно такой же, как Франц, — Северус улыбнулся краем губ, глядя на сына. — Десять баллов Когтеврану за отличную реакцию, мистер Райс-Снейп. Продолжайте!              Франц усмехнулся, когда Северус прошел мимо, хлопнув его по плечу.              

***

             — Я бы в жизни не поверила, что Император Магической Германской империи Райс и его брат, правитель Скандинавии, не умеют завязывать галстук-бабочку!              Франц и Фредерик переглянулись и рассмеялись комментарию Джинни.              — До вас еще и не дотянешься! — вторила возмущениями подруги Гермиона, стоя на табуретке, на каблуках, и завязывала параллельно с этим галстук Францу. — В брачном договоре такого пункта не было!              — А ты точно внимательно читала? — шуточно возмутился Франц, и все четверо рассмеялись.              — Готово! — воскликнула Джинни, слезая со стула. — Ну, красота! — она с удовольствием поправила пиджак Фредерика, а тот без стыда обхватил ее за талию, выгодно подчеркнутую облегающим зелёным платьем, и звонко поцеловал, слыша заливистый смех.              — Я закончила, — с легкой улыбкой посмотрела на свою работу Гермиона. — А ну-ка! Отпусти! — Гермиона вцепилась Францу в шею, когда он схватил ее рукой за талию и снял с табуретки. — Будешь держать меня за руку весь вечер, потому что я ни разу на таких каблуках не то, что не танцевала, — не ходила ни разу.              — Напугала, — весело хмыкнул Франц. — С удовольствием буду весь вечер на руках тебя носить!              — Мама приехала? — Фредерик отвлекся от беседы с Джинни, обращаясь к брату.              — Да, видел ее в коридоре, — кивнул Франц. Он расплылся в шальной улыбке: — Представляю, как папина выдержка сегодня порушится!              — Ты видел, какое платье она выбрала? — заинтересованно поиграл бровями Фредерик. Увидев, как Франц широко улыбнулся, он протянул: — Видимо, ночка намечается интересная…              

***

             — Бедный Поттер, без Скарлетт совсем заскучал, — усмехнулся Франц и отпил из бокала вина. — Надо было ему намекнуть, чтобы пригласил ее.              — Хогвартс медленно превращается в перевалочный пункт, — рассмеялся Фредерик, чокнувшись с Джинни. — Скоро и с моей Академии сюда будут наведываться такими темпами!              — Директор, судя по всему, только рад, — улыбнулась Гермиона. — Налаживает сотрудничество с другими школами.              — Ваш отец скоро с ума сойдет! — хихикнула Джинни.              Парни обернулись и поняли причину ее смеха. Северус Снейп стоял рядом с Ремусом. И если последний явно был в веселом расположении духа, то Северусу было не до смеха — одетый в дорогой черный костюм, он нервно перебирал в длинных пальцах бокал виски и временами дергал злосчастную бабочку на шее.              — Кого кроме мамы еще нет? — спросил Фредерик. — Маловато что-то…              — Профессора Дамблдора нет, профессора Макгонагалл, — перечислила Гермиона. — Главное, чтобы присутствовали деканы факультетов и директор, а остальные — по желанию…              — Парни, — протянула Джинни удивленным голосом, — если бы я была мужчиной, я бы явно подкатила к вашей маме…              Франц и Фредерик удивлённо обернулись туда, куда смотрела Джинни, и замерли. Их лица одновременно озарила гордая улыбка, которая так и говорила: «Да, это наша Мама!»              — Боже мой, да вы ж одинаковые… — Франц и Фредерик синхронно обернулись к Рону. — Даже Фред и Джордж не могут так делать! Вы же даже моргаете в одном темпе! И ходите в одну ногу!              — Мы еще и спим в одинаковых позах, — рассмеялся Фредерик, а за ним и Франц.              Северус как стоял, так и замер, с силой сжимая в руке бокал. Так и хотелось закурить, затянуться так, чтобы легкие заболели. А еще лучше — забросить чертову Сюзанну на плечо и гордо промаршировать с ней на выход. На выход, прямо по направлению к его комнатам. Запереться там вдвоем и…       «Прекрати немедленно!»       Сюзанна обвела взглядом зал, и самодовольная улыбка появилась на ее губах. Она знала, что выглядит прекрасно. Она знала, что все на нее смотрят с неприкрытым восхищением. Она знала, что сводит мужчин с ума. Даже такого сурового, нелюдимого мужчину, как Северус. Даже родовитого, с огромным количеством наград воина, как Эрнест. Даже самого Короля Марокко, Анвара.       Северус был готов взвыть, когда Сюзанна, разговаривавшая недалеко с Минервой, рассмеялась и легко, ненавязчиво смахнула волнистые, темные волосы назад. Северусу всегда казалось, что женщинам не идут короткие стрижки. Он в который раз убеждался, что Сюзанна — женщина, которой идет абсолютно все. Ее густые темные волосы спадали аккуратными, нежными волнами ей на плечи, едва достигая их. Одна прядь выбилась из копны волос и ему, черт побери, так хотелось дотронуться до нее… А это чертово платье — чёрного, смольного, оттенка, которое магнитом притягивало его, его подол лужицей растекался у ее стройных ног, а открытые плечи… Северус махом опрокинул в себя стакан виски, стараясь выкинуть образ женщины из головы. Но как можно было это сделать?! — ведь она стояла в нескольких шагах от него!              — Мне тебя к ней подтолкнуть, или сам справишься? — закатил глаза Люпин, наблюдая за этой картиной.              — Закрой, — Люпин задержал дыхание, когда Северус на миг резко обернулся к нему, — свой рот. И не открывай без нужды, будь так любезен.              Ремус хмыкнул, но более говорить ничего не стал. Ясно было дело: тот Северус, которого задирала его компания в школе, и этот — это совершенно разные люди. Если тот отмалчивался или делал что-то за спиной, то этому было уже наплевать.              — Милое мероприятие, не находите? — Северус и Ремус удивлённо обернулись на женский голос и нашли пред собой ту, о которой только что говорили.              «Как она так быстро здесь оказалась?»       Ремус впервые видел Сюзанну в платье, и не мог отрицать — женщина была настоящей красавицей. Теперь он понимал потерю дара речи Северуса — он и сам потерял способность рационально мыслить. Сама же Сюзанна была довольна произведенным эффектом — конечно, бал пошел по тому плану, по которому она и планировала.              — По сравнению с Вами, мероприятие действительно всего лишь милое, — ляпнул Ремус, обворожительно улыбаясь и неведомо откуда подал Сюзанне бокал красного вина.              — Благодарю, — Сюзанна едва сдерживала смех, проходя мимо них и уверенной, медленной походкой от бедра направилась вновь к Минерве, напоследок улыбнувшись двум мужчинам. Одного из которых, казалось, с минуты на минуту обвинят в убийстве.              — Это что, нахрен, было? — как только Сюзанна оказалась на позволительном расстоянии, прошипел Северус.              — Я сам не понял — само вырвалось, — и Люпин правда не врал. Он осознал, что сказал что-то, только когда Сюзанна ответила ему.              — Держи язык за зубами, ты… — Северус прикрыл глаза и закусил щеку изнутри, когда раздался резкий хлопок — и бокал в его руке неожиданно взорвался.              Была ли это вспышка магии или всего лишь гневный приступ — остается только гадать.              — Мерлин, какой ужас! — прошептала Минерва, глядя, как Северус, даже бровью не поведя, трансфигурирует поданную Люпиным салфетку в бинт, и перевязывает ей руку. — Что это было?              — Приступ мужского идиотизма, — улыбнувшись краем губ, произнесла Сюзанна.              — Как думаешь, поговорят сегодня? — шепнул Францу на ухо Фредерик.              — Надеюсь, что да, — ответил Франц. Он цокнул языком и покачал головой: — Все заходит слишком далеко…              — Добро пожаловать на бал в честь замечательного праздника Хеллоуина! — раздался неожиданно голос директора — У нас закладывается замечательная традиция! — Франц заприметил взгляд директора и улыбнулся в ответ. — Встречайте — группа «Штормовое предупреждение»!              — Много отвалил? Или они все еще за долги расплачиваются? — усмехнулся Поттер, отпивая из бокала.              — Второе, — рассмеялись близнецы Райс-Снейп. — Дамы! Не откажите ли Вы нам честь?              — Всегда пожалуйста, — приторно нежно вздохнула Джинни, и Фредерик мгновенно увлёк ее в танец.              — Моя Императрица, — Гермиона неожиданно обернулась на слова Франца, чувствуя, как ее щеки предательски краснеют. — Позволишь пригласить тебя на танец?              — Как я могу тебе отказать, джентльмен? — улыбнулась Гермиона, принимая приглашение новоиспеченного супруга.              Она все еще была неопытна в танцах, боялась оступиться и, не дай Мерлин, наступить и отдавить Францу ноги. Гермиона недавно на одном из приемов случайно наступила ему шпилькой на ногу — конечно, Франц ничего не сказал и даже лицом ничего не показал, но она ощутила, как под ее рукой напряглись плечи Франца. Явно, что он не испытал огромного наслаждения, когда ему чуть ногу шпилькой не продырявили.              — Не волнуйся так, ты мне сейчас своими коготками руки насквозь проткнешь, — хихикнул Франц, стараясь заставить Гермиону расслабиться. — Ты очень хорошо танцуешь, просто накручиваешь себя и из-за этого оступаешься.              — Ты говоришь так, потому что видишь, что я расстраиваюсь, — парировала Гермиона, крепче сжимая плечо Франца.              — Если бы ты плохо танцевала, я бы плохо врал, что ты отлично танцуешь, — рассмеялся Франц, из-за чего тут же получил тычок в плечо. — Не бери в голову, просто поверь мне.              Наконец, они замолчали, прислушиваясь к звукам музыки.       

Ты будешь вдыхать меня как воздух

И однажды я спрячу тебя

В глубине фраз, которые ты не услышишь

Твоей ошибкой было любить меня так

Будто завтра мир будет таким же, каким был вчера

Теперь позволь мне поверить, что это все реально,

И я чувствую тревогу, которая растет, пью горькие слезы

Я прошу тебя, позволь мне потеряться в глубокой воде моря

Слова так далеки, клянусь, я так хочу их прокричать.

      — Альберто сам пишет музыку, или ему кто-то помогает? — Франц опустил взгляд на Гермиону, которая заинтересованно осматривала сцену.              — Сам, — спустя секундную заминку ответил он, ведя в танце. — Альберто учился в консерватории, его родители — известные музыканты: мать скрипачка, отец пианист, а брат дирижер. Один он «неблагополучный» — ушел от классической школы.              — Должно быть, что-то в жизни случилось поворотное, раз он пишет такую музыку.              Франц задумался над словами Гермионы, и не мог с ними не согласиться. Особенно с тем учетом, что он знал, что пережил Альберто.       

Время сожжет все листы, которые говорят о тебе,

Ты будешь плакать со мной под солнцем и тогда оно утонет

Чтобы забрать слова, которые, возможно, бессмысленны

Мы будем вместе петь, оставаясь немыми

А теперь отвези меня домой, зима пугает меня, и мои ноги подкашиваются.

Ты не видишь, что мне слишком холодно

Марлена, отвези меня домой, твоя улыбка удивительна

Но знаешь, если я потеряю тебя сейчас, я больше ничего не увижу…

      — Так звали младшую сестру Альберто, — выпалил Франц, увидев, как почернело лицо Гермионы при имени «Марлена». Гермиона удивлённо подняла глаза на Франца. — У Альберто была младшая сестра, Марлена. Когда ей было тринадцать лет, она очень сильно заболела. Ни один врачеватель не мог ей помочь: ни маггл, ни волшебник. Оставалось только ждать, молиться и делать последние дни жизни сестры счастливыми. Альберто очень переживал из-за этого, приостановил гастроли и все время проводил с сестрой. Тогда он и начал писать песни, он все их посвящал Марлене. Но это никак не спасало ее, хоть и радовало. С каждым днем ей становилось все хуже и хуже, и в конце концов через год Марлена умерла. Альберто пытался забыться, продолжал работать, писал музыку. В итоге это дало свои плоды — вскоре их группа стала известна по всему миру, как обычным людям, так и волшебникам. Вместе с известностью Альберто продолжает нести за собой память о своей сестре, тем самым он увековечил ее имя.              Франц ожидал, что Гермиона ответит на его историю, но она лишь промолчала.       «А я думала, что тексты писал сам Франц, и все песни он посвятил ей…»              — Я не пишу музыку, — Гермиона задержала дыхание. «Вот черт!» — Мне больше нравится писать картины. Но даже если бы я и занимался тем, о чем ты подумала, я сомневаюсь, что я увековечил бы имя Марлены.              «Как сделать так, чтобы она забыла это имя вообще? Я уже и забыл думать о ней, а она так некстати вспоминает о ней! Мы столько всего пережили, поженились, осталось школу окончить — и дети пойдут! Что ж это такое?! Если это ревность, то мне она не очень нравится…»              — А ты где-то учился рисовать? — Франц расслабился, когда тема наконец-то была другой.              — Всех наследников родовитых семей учат разным искусствам: танцы, пение, стихосложение, живопись. Фредерик отлично овладел стихотворным искусством — он пишет песни; Ральфас овладел вычислениями, а мне больше всего по душе была живопись, хотя у меня все получалось. Мама нашла мне лучшего учителя, но с ним было откровенно скучно. Каково было удивление, когда мы уже после эвакуации и переезда в Италию узнали, что Максимилиан Кадагор отлично рисует! — многие годы в море он рисовал карты, портреты правителей и тех, кого ему нужно найти. Он хоть и не знал всех тонкостей и терминов, но зато на практике знал, как объяснить… Эда мне рассказывала, что отец прекрасно рисует и что, скорее всего, я унаследовал этот дар именно от него, но я ни разу не видел и не спрашивал.              — Правда?! Северус Снейп рисует?! — воскликнула Гермиона. — Я бы в жизни не поверила.              — Он точно рисует — когда он дает контрольные, Люпин смотрит в окно или читает, а отец стоит, оперевшись на стену, и что-то рисует в блокноте. Я хотел посмотреть, но он прячет его. Может, стесняется?              — Я думаю, что он просто не хочет подорвать свой авторитет. Представь, если кто-то из студентов узнает, что грозный профессор Снейп — художник!              Франц лишь рассмеялся, соглашаясь с Гермионой. Как же отец будет первокурсников пугать?              — Не хочешь сбежать по-тихому? — Гермиона ахнула, когда Франц склонился и зашептал ей на ухо. — У нас в честь Самайна объявлен бал-маскарад. Костюмы и декорации — все готово, мы можем отправиться хоть сейчас. Как? Готова?              — А Фредерик и Джинни?..              — Судя по тому, что они уже смылись, им не до бала, — тихо усмехнулся Франц, оглядывая зал. Гермиона ахнула, когда Франц сжал ее талию: — Пошли, тут все равно делать нечего… — дождавшись кивка, он радостно присвистнул. — Это будет твой лучший бал!              

***

             -…А что, если твой отец нас поймает? — надавив Фредерику на грудь, тем самым отстраняя его от себя, спросила Джинни, едва переводя дыхание.              — Сомневаюсь, что пока наша мама на банкете, он куда-то соберется, — прошептал Фредерик, продолжая покрываясь шею Джинни поцелуями, выводя носом узоры по веснушкам, которые ему чертовски нравились. — Тем более, пока у меня есть это, — он похлопал по карману нарядной мантии, — все схвачено.              — Ты забрал Карту Мародеров? — рассмеялась Джинни, но ее голос тут же сорвался на стон, когда Фредерик одним движением усадил ее на стол, залез руками ей под юбку платья, а сам прильнул к ее декольте.              — Не украл, а позаимствовал, — проводя губами по веснушкам на груди девушки, прошептал Фредерик, но тут его голос оборвался, когда Джинни схватила его и поцеловала.              Фредерик обожал губы Джинни.       Да и саму Джинни. Она вся напоминала ему спелый, сочный апельсин: сладкая, но в то же время с кислинкой — невесть что придет ей в голову. Иногда от ее фантазий Фредерику сносило голову так, что ему требовалось какое-то время, чтобы понять смысл ее слов.       Они с Гермионой были лучшими подругами, но их характеры были такими разными: Джинни была смелой и уверенной, она не боялась экспериментировать; Гермиона же была скромной и рассудительной, что остужало Франца временами, с ней он обрел то, что хотел, — покой. Фредерику нравилась вспыльчивость Джинни, но и она умела вовремя взять все в руки. Все-таки женщины — посланники Господа, как говорил им всегда Джеллерт.              Очки куда-то пропали, но они Фредерику и не были сейчас нужны. Он простонал Джинни в рот, когда она своими ловкими руками спустила с него мантию и начала расстегивать его рубашку.       «Черт Возьми, зачем столько пуговиц?!»       Его словно обожгло, когда Джинни, наконец, коснулась своими нежными тонкими руками его обнаженной груди. Но ток прошиб его с ног до головы именно тогда, когда ее проворные пальчики опустились на пряжку ремня.              — Ты меня до инфаркта доведешь, — рассмеялся Фредерик и тут же застонал сквозь зубы, когда Джинни сжала сквозь трусы его эрекцию. — Пора, — Джинни ахнула, когда Фредерик сдернул ее на самый край стола и стал стаскивать ее нижнее белье вниз по ногам, — обесчестить отцовский кабинет.              Невилл прогуливался по подземельям и напевал себе под нос, читая письмо Сакуры, которое только что получил. Он никому не рассказывал, что продолжает общение с ней, потому что не хотел, чтобы все подумали, что он врет. Так много насмешек он пережил за всю жизнь, что теперь опасался всего. Уже собираясь вернуться к общую спальню парней и написать ответ, он вдруг услышал странный звук. А потом ужасно покраснел, поняв, что это… мужские и женские стоны.       Пройдя буквально два шага, он заметил, что бывший кабинет профессора Снейпа не заперт, а дверь слегка приоткрыта. Настолько, что давала увидеть, как Франц со спущенными штанами и с голым торсом… трахает Джинни?!              «Какого, мать его, хрена?! Франц, как ты мог?! Она же лучшая подруга твоей девушки!!! А Джинни! Ты! Да как ты могла!..»              Невилл был настолько обескуражен и зол, что не понял, как резко открыл дверь и завопил:              — Ты! — Джинни завизжала от страха, а Фредерик, тут же накинул на нее свою мантию, натянул белье и штаны. — Франц, как ты можешь!..              — Невилл, ты что, дурак?! — зарычала Джинни. — Это не Франц!              — Что? — не понял Невилл, а потом до него дошло, и он покраснел, прикрыв лицо руками: — Мерлин, Фредерик…              — Приятно познакомиться заново, — застегивая ширинку и начиная в спешке застегивать рубашку, гаркнул Фредерик. — Об этом, — он обрел пальцем комнату, — никто знать не должен. Ты понял?              — Да-да, конечно! — выставил руки Невилл, заикаясь и отступая назад. — Я никому не скажу… Извините!              Не успела и Джинни слово вставить, как Невилл тут же убежал. Джинни спустила ноги со стола, свесив их, и запахнулась в мантию Фредерика, которую он на нее набросил. Фредерик присел рядом с ней, поправляя запонки.              — Мда, проклятое место, — цокнул Фредерик, найдя очки. — И как Франц тут с Гермионой трахается? Тут же на каждом углу кто-то ходит!              — И много ты про их похождения знаешь? — вскинула брови Джинни. «Неужели Франц обсуждает свою интимную жизнь с братом?!»              — Достаточно, — усмехнулся Фредерик, протирая концом рубашки очки. — В грязные подробности мы не вдаемся, но обсуждаем…              — «Мы»? — нарочито зло спросила Джинни, стараясь не рассмеяться от того, каким напуганным стало лицо Фредерика. — Ты с ним и меня обсуждаешь?!              — Я не это имел в виду, — выставил руки в защите Фредерик, понимая, что он идиот. Рассказать своей девушке, что он обсуждает секс с братом!              — Да ладно, — рассмеялась Джинни, обняв его и слыша, как он облегченно вздыхает. — Вот Гермионе такое знать не надо. Франц очень долго будет извиняться.              — И не факт, что она простит, — сказал Фредерик, зная, какая Гермиона нежная и чувствительная.              — Да простит, — отмахнулась Джинни. — Мы вас тоже обсуждаем.              — Да? — поиграл игриво бровями Фредерик. — И что Гермиона рассказывает о Франце?              «Гермиона меня грохнет, если я расскажу… Но ей же это нравится! Пусть Франц знает!»              — Гермиона не должна знать, что я рассказала! — Фредерик активно закивал. Джинни прислушалась и, не услышав звуков в коридоре, приблизилась к уху Фредерика: — Однажды Франц… — Фредерик открыл рот, слушая Джинни. «А я еще и извращенец!»              Тут их интимный разговор прервался руганью на этаж выше. Смутно, но Фредерик узнал…              — Это мои родители, — прошептал он. Коротко взглянув на Джинни, он произнёс: — Я должен знать, что происходит.              

***

             За пятнадцать минут до этого.              — Сильно порезался? — Северус едва второй бокал не разбил, когда услышал позади себя до боли знакомый женский голос.              — Нет, жить буду, — отмахнулся Северус. Он единожды взглянул на Сюзанну и тут же отвел взгляд, стараясь не выказывать на публику своей заинтересованности. — Куда Франц ушел?              — Должно быть, на бал-маскарад ушли, — пожала плечами Сюзанна, смахивая густые волосы по плечи за спину. — Думаю, Фредерик туда же пропал…              — Нет, — усмехнулся Северус, отпивая обжигающую горло жидкость. — Он остался в Хогвартсе и прямо сейчас оскверняет мою лабораторию вместе с мисс Джинни Уизли.              — Почему ты так в этом уверен? — развернувшись к нему всем корпусом, спросила заинтересованно Сюзанна. — Были какие-то знаки?              — Да, были, — он обернулся к Сюзанна и, немного склонив голову, прошептал так, чтобы только она услышала: — Например, сигнализация, которая только что сработала. Они этого не заметили, но я об этом знаю.              Сюзанна прикрыли рукой рот и рассмеялась. Явно, Фредерика завтра ждёт веселый разговор.              — Почему ты постоянно смотришь на часы? — Сюзанна вскинула брови на замечание Северуса. — Опаздываешь куда-то?              — Нет, — покачала она головой. — Просто… У Ральфаса завтра День рождения, и мы с Эрнестом…              — Понятно, — Северус напрягся при одном только упоминании Эрнеста. Больше его бесил только Сириус Блэк, да и тот уже помер. — Не заставляй Эрнеста ждать.              — Подождёт — не переломится, — Северус удивлённо посмотрел на Сюзанну. — В прошлый раз он опоздал на несколько часов, и мне пришлось одной всем заниматься, и это в моем состоянии на тот момент. Поэтому да — пусть подождёт.              — Ясно, — опустошив бокал и с грохотом поставив его на праздничный стол, выдохнул Северус.              Неожиданно свет в зале погас, лишь едва заметный синий свет пробивался сквозь окна и волшебный потолок. Звезды словно спустились с небес и закружили по залу. Вокруг послышались восторженные голоса студентов.              — Ты должен мне желание.              Северус удивлённо повернул голову к Сюзанне и про себя удивился тому, как в этой темноте невероятно блестели ее сине-голубые глаза.              — И что же ты хочешь? — желания у Сюзанны, выигранные в различных спорах, всегда ставили его в неловкое положение, но в глубине души, он признавался сам себе, были приятны.              Она ехидно улыбнулась краем губ и протянула ему руку. Северус, прекрасно ожидавший такого поворота событий, прикрыл глаза и запрокинул голову назад:              — Ты отлично знаешь, что я не умею танцевать и ненавижу это делать…              — Ты умеешь танцевать, просто у тебя, во-первых, психологическая травма юности, когда во время помолвки моего брата Отто ты во время вальса случайно толкнул мою сестру Лею и она порвала платье…              — Прекрати мне об этом напоминать! Мне потом два месяца кошмары снились! Я думал, ее муж меня убьет! — тихо прорычал Северус, у которого от воспоминаний пробежались мурашки по телу от ужаса.              — А во-вторых, — не обращая внимания, продолжала Сюзанна, — я больше, чем уверена, что ты боишься растерять остатки своего образа самого строгого преподавателя Хогвартса.              — Какие еще остатки? — удивлённо спросил Северус, впервые слышащий это.              — Расскажу, если пригласишь меня на танец, — Сюзанна знала, как надавить на Северуса и заинтересовать его, тем самым добившись своего, — его взгляд действительно загорелся.              — Не откажете ли мне в танце, госпожа Сюзанна? — натянуто улыбнувшись, спросил Северус, традиционно поклонившись корпусом и протянув женщине руку.              — Так уж и быть, господин Северус, — выдохнула Сюзанна, едва сдерживая смех из-за этой нелепой постановки.              — Смотрите! — Гарри едва не выронил бокал, услышав визг Лаванды. — Смотрите-смотрите! Профессор Снейп танцует с профессором Райс!              — Твоя озабоченность их отношениями ужасно пугает, ты ведь знаешь? — поморщился Рон, но все равно перевел взгляд на преподавателей.              — Почему? Я просто хочу, чтобы они были счастливы! — Казалось, Лаванда и правда не понимала. — Почему вы такие черствые? Ведь все заслуживают быт счастливыми и любимыми!              — Может, если они сойдутся, Снейп хоть немного ослабит хватку? — ехидно прокомментировал Дин, отчего Поттер хихикнул, согласно кивнув.              — Так о каких остатках моего образа ты там говорила? — уверенно ведя Сюзанну в танце, спросил Северус. Он на мгновение заглянул ей за спину и увидел, как Люпин наблюдает за ними, расплываясь в улыбке.              — Не то, чтобы об остатках, — смягчилась Сюзанна. — Просто ты стал менее грубым, чем Франц рассказывал. По крайней мере, я еще ни разу, проходя мимо твоего кабинета, не слышала, как ты кричишь и ругаешься.              — А ты ходишь мимо моего кабинета? — усмехнулся Северус, видя, как Сюзанна закатила глаза. — Подслушиваете, принцесса Райс?              Музыка, как назло, играла отвратительная.              

Не оставив времени на сожаления,

      

Он уже кувыркается с другой,

      

Его беспроигрышный вариант, как всегда, сработал.

      

      — И в мыслях не было, — уверенно и даже твердо сказала Сюзанна, чем удивила Северуса, — от ее веселости словно не осталось и следа. — Меня не особо интересует этот вопрос.              — Под «этим вопросом» ты имеешь в виду мою личную жизнь? — продолжал напирать Северус. — Я могу тебе сказать хоть сейчас — я свободен, как птица в небе, и никого у меня нет.              — И это очень странно, — эта реплика Северуса очень удивила. — Тебя столько лет не было, жил в свое удовольствие — и никого не было?              — «Жил в свое удовольствие»? — Северус довольно искренне рассмеялся. — Очень смешно, Сюзанна.              — Ты долго будешь прикидываться дураком? — Северус замер, полный непонимания. Они остановились недалеко от преподавательского стола, пока остальные продолжали танец.              — Я ничего не понимаю, поэтому прекрати нести бред, — сказал Северус, начиная кипеть.              — Ты столько лет молчал и продолжаешь это делать, хотя я стою перед тобой, — зашипела на него, словно змея, Сюзанна. — Мое терпение закончилось, Снейп, поэтому тебе придется ответить на один-единственный вопрос. Почему, — она с силой ткнула ему в грудь, — ты, — еще раз, — ушел, — опять, — и столько лет не появлялся?! Почему ты оставил меня тогда без объяснения причины?!              — Ты что, смеешься надо мной?! — Северус был в бешенстве. — Что значит без объяснения причины?!              — Я должна была сама догадаться?! — в гневе рассмеялась Сюзанна. Преподаватели привстали со своих мест, начав подозревать что-то неладное.              — Северус, боже, что же ты творишь? — взмолился Ремус, прикрыв рот рукой.              — Догадаться?! — теперь была очередь смеяться Северуса. — Ты не очень и переживала над всем, раз вышла замуж и родила ребенка от другого мужчины!              Преподаватели, а вместе с ними и студенты вздрогнули и ахнули, когда Сюзанна с силой влепила ему пощечину, да с такой силой, что оцарапала его лицо в кровь.              — Как же хорошо, что Франца и Фредерика здесь нет, — в ужасе выдохнул Рон, смотря на то, как Снейп медленно рукой стирает кровь с лица, а желваки напрягаются на его лице.              — И это мне говорит человек, который ушел, ничего не сказав, как будто и ничего не было, — выплюнула ему в лицо Сюзанна, затем прошла мимо него, с силой ударив его плечом, и быстрым шагом скрылась.              — Что ты несешь, кем ты меня считаешь?! — сам себе сказал Северус, резко бросившись за ней.       

      

Высохли слезы,

      

И, высоко подняв голову,

      

Я хорошо справляюсь без него.

      

Ты вернулся к своему прошлому,

      

Отбросив все, через что нам пришлось пройти.

      

Мой путь тяжек,

      

И пусть все против меня,

      

Я вернусь к нормальной жизни…*

                    

***

      

      — Немедленно остановись! — закричал Северус, видя, как Сюзанна заходит к себе в комнаты и запирает дверь.              Северус остановился, уперевшись одной рукой в стену, и усмехнулся.              — Думаешь, меня остановит эта блядская дверь?! — зарычал Северус, обнаружив, что она заперта. Он был настолько полон гнева, что думать над заклинанием он даже не стал, — а просто ударил ногой с силой в дверь, отчего она ударилась об стену и открылась.              — Что ты творишь?! — Сюзанна вышла из другой комнаты и столкнулась с Северусом лицом к лицу. Она впервые видела его таким: на его бледном лбу вздулись вены, а глаза налились кровью. Но ей было наплевать — пусть хоть сдохнет от кровоизлияния в мозг. — Кем ты себя считаешь?!              — Этот вопрос больше относится к тебе! — зарычал Снейп, борясь с желанием разнести комнату в щепки. — Что это за представление было?! Кем ты меня выставила?!              — Я кем тебя выставила?! — Сюзанна услышала, как из-за ее магии полыхнул камин. — Это не я ушла из семьи, ничего не сказав, не оставив даже никакой сраной записки! Просто испарился и будто тебя и не было, а детей так — ветром надуло!..              — Немедленно прекратите этот цирк! — Они резко обернулись на голос Франциски. Она вошла в помещение, а Эда следом закрыла дверь магией. — Что здесь происходит?              — Не вмешивайся и выйди отсюда! — Франциска опешила от такого тона дочери. — Пусть Северус ответит на мои вопросы!              — Ваша дочь несет отборный бред! — Франциска вздрогнула, когда из-за магии Северуса отлетел стол. — Что значит «ничего не сказал»?! Кем ты меня считаешь?! Когда я ушел, я написал тебе большое письмо и оставил у тебя на кровати, пообещал, что через несколько недель я вернусь и все будет хорошо, это вы перекрыли все порталы!..              — Что ты несешь, придурок?! — Северус опешил, когда Сюзанна и Франциска одновременно крикнули на него.       — Никаких писем не было, — Северус тут же сник, явно не понимая, в чем дело. — Я бы помнила и знала об этом.              — Я положил письмо рядом с тобой на постель, — произнёс уже немного спокойнее Северус. — И…              — Это было дело рук Императора Ральфа, — все вдруг замолчали. Северус, Сюзанна и Франциска удивлённо, с долей ужаса, уставились на Эду. Она в миг побледнела и по ее лицу побежали слезы. — Покойный император перехватывал письма и все в этом роде, он дал приказ заблокировать порталы, а в случае попадания их во дворец всей прислуге, даже личной, было приказано все устранять и прятать…              — Почему ты столько лет молчала?! — вдруг перебила ее Франциска, сорвавшись на рев. — Почему ты, как последняя крыса, скрывала такие важные вещи…?!              — Император заставил всех слуг и стражников, всех рабов дать Непреложный обет молчания, даже учителей детей, — Эда закрыла лицо руками и заплакала еще горестнее. — Одна из служанок хотела рассказать принцу Паулю все, она уже начала говорить, но не успела…              — У нее разорвалось сердце, и она умерла, — вспомнила Сюзанна рассказ Пауля, который был в ужасе. Его верная служанка, которая была с ним долгие пятнадцать лет, умерла у него на руках.              — Таким образом Император Ральф хотел убрать Господина Северуса из жизни рода Райс. Ему было на руку, что он ушел, — он давно планировал от него избавиться, — лицо Северуса перекосило — значит, тогда ему не показалось. В последние дни жизни во дворце он однажды заметил, как за ним шпионят. Но тогда, занятый своими проблемами, он не предал этому большого значения, а через три дня ушел. И очень зря. Если бы он обратил на это внимание… ничего бы не случилось. — Непреложный обет спал лишь тогда, когда после смерти Императора Ральфа на троне оказалась Императрица Хильда. К тому моменту из-за междоусобицы большая часть слуг, знавших все, была мертва.              — Кто, кроме тебя, знает еще? Кто выжил из вас, предателей? — холодно отчеканила Франциска. — Я не верю, что ты одна…              — Август знает… — созналась Эда. — И его отец тоже знал… — Эла вскрикнула, когда Франциска ударила ее по лицу.              — Пошла вон отсюда, — отчеканила Франциска. Эда подняла полные слез глаза на них, и у Северуса застрял ком в горле. Она ведь не виновата. Он понимал ее как никто другой. — Отправляйся во дворец Райс и находись там, пока тебя не вызовут. Молись Богам, чтобы тебя не казнили за предательство рода. А вы, — она обернулась на Северуса и Сюзанну, еще бывших в шоке, — либо кричите потише, либо заглушите комнату. Не позорьтесь.              Франциска схватила Эду за руку и грубо впихнула в камин. Когда Эда через него отправилась во дворец, Франциска молча отправилась следом.              Северус тяжело привалился к стене и зажмурился до боли в глазах. Какой же он идиот…              — Почему, — Северус открыл глаза и натолкнулся на Сюзанну. Она присела на край стола, который отлевитировала на место, — ты не разбудил меня?              — Я, — он возвел глаза к потолку и тяжело вздохнул, — ты несколько дней не спала из-за Франца, и я не смог тебя разбудить…              — Если бы ты, — Северус отвел глаза в пустоту, слыша, как ее голос срывается, так, что ему становилось физически больно, — если бы ты… — она не могла договорить, — Сука, почему ты такой сложный?!              Он услышал, как она закричала и, схватив стул, бросила его в стену. Потом еще один.              — Это ты во всем виноват! — кричала она, ломая все вокруг. — Ты! Это все из-за тебя!..              — Я знаю, что я поступил ужасно, и нет мне прощения! — выпалил Северус. — Но мы оба жертвы обстоятельств — никто из нас не хотел того, что произошло, нас обоих обманули!              Сюзанна тяжело выдохнула, стараясь выровнять дыхание, и прикрыла лицо руками.              — Спустя восемь лет портал открылся, — она подняла глаза на Северуса — он стоял и смотрел пустым взглядом в окно, — и я попал на кладбище. Знаешь, что я чувствовал, когда увидел детский гроб?! Знаешь, как я себя ненавидел?! — неожиданно он сорвался на крик и стал расхаживать по комнате. — Мне орать хотелось от того, насколько мне было больно, я подумал, что это Франц! — Сюзанна забывала дышать, глядя на Северуса. Она впервые видела его таким. — Мне умереть хотелось в тот момент! Я даже благодарен вам, что я тогда не знал, что у нас двое сыновей — я бы тогда точно поймал белку или застрелился!              — Я писала, что мальчиков двое, — едва слышно прошептала Сюзанна. Северус поморщился от подступающих слез. — Сразу, это было первое письмо. Я думала, что ты, узнав, что мальчиков двое, вернешься. — Северус отвернулся от нее, но она понимала, что он плачет. — Я даже отправляла тебе фотографии. Когда ты в очередной раз не ответил, я написала последнее письмо и больше не пыталась. Им было шесть.              — Они, — Северус закрыл глаза, слыша, каким жалким стал его голос, полный слез, — они спрашивали обо мне?              — Да, — Северус ощутил, как ему стало не хватать воздуха, а Сюзанна его продолжала добивать, но она словно не понимала, что говорит: — Они даже открытки тебе рисовали на праздники, и очень расстраивались, когда ты не отвечал. Но Лее и Паулю, — Северус похолодел, боясь того, что она скажет следом, — стало их жалко, и они сами стали отвечать на их письма.              Сюзанна вздрогнула, услышав, как Северус едва не завыл от услышанного.              — После… — он тяжело выдохнул, стараясь выровнять голос. — Я начал пить, пить не просыхая. В конце концов, я стал превращаться в того, кем всегда боялся стать, — в Тобиаса, которого даже отцом не считаю. Но я продолжал искать, — он обернулся к Сюзанне. — На похоронах наследников я узнал от Хильды, что ты вышла замуж и родила ещё одного ребёнка. Она сказала, что Эрнест надёжный человек, который жизнь отдать готов за детей. После этого я прекратил попытки. Я знал, что вы живы, и в безопасности, и это уже меня успокаивало.       — Ты ушёл, ничего не сказав… — едва сдерживая слёзы, на выдохе прошептала вновь Сюзанна. — Если бы ты…              — Я знаю, что я поступил отвратительно, и нет мне оправдания, — поморщился Северус, чувствуя, как его голос дрожит. — Но пожалуйста, попытайся меня понять — я хотел как лучше, я хотел защитить вас: тебя и детей. К тому моменту на той войне Темный Лорд убил уже кучу семей, я боялся, что он придет и за вами, так как такой разговор был однажды… Пожалуйста, Сюзанна, — он ощутил, как она вздрогнула, когда он коснулся ее рук, и сбавил голос до шёпота: — дай мне шанс. Дай шанс исправить все мои ошибки.              Она запрокинула голову и закрыла глаза, стараясь на заплакать. У Северуса внутри все рухнуло, когда она вдруг резко отпустила его руки и двинулась мимо него. Он не мог отпустить ее, не мог опять потерять все так глупо.              — Пожалуйста… — почти беззвучно шептал, словно мантру, ей на ухо Северус, продолжая обнимать ее со спины. Но слёзы Сюзанны не прекращались — она чувствовала, как горячие слёзы водопадом бегут по ее щекам, и только благодаря рукам мужчины, удерживающим ее на месте, она ещё не упала наземь. Вдруг она ощутила, как его руки двинулись ниже — она обнаружила, что он медленно осел наземь. — Пожалуйста, дай мне шанс… — Северус обессилено выдохнул и закрыл глаза, держась за подол ее платья и уткнувшись ей в ноги.              — Уйди, — эти слова были словно ножом по сердцу. — Пожалуйста, оставь меня сейчас одну.              — Я не могу, — набравшись сил, он все-таки смог встать. Сюзанна попыталась слабо вырваться, но все равно ее попытки были тщетны. Она закрыла вновь глаза, почти совершенно потеряв силы, когда он уткнулся лбом в ее лоб. — Я клянусь, я больше никуда не уйду, я больше никогда так не поступлю.              Она понимала, что он не виноват. Он страдал также, как и она, возможно, даже больше. Но сейчас, когда они оба в таком ужасном состоянии, разговор был бессмысленным.              — Завтра, — прошептала Сюзанна. — Давай завтра со всем разберёмся.              — Хорошо, — согласно кивнул он, радуясь тому, что она его не гонит и не проклинает.              Но от этого на душе не стало легче. Он ощущал себя самым мерзким человеком на планете, несмотря ни на какие слова Эды и ее признания. Это не отменяло его глупость и самонадеянность. Из-за его глупости все и случилось.              

***

      — Северус, — мужчина обреченно поднял взгляд и увидел Люпина. — Ты как?..              Северус тяжело выдохнул и закрыл глаза. Только его ему сейчас и не хватало. Ему не хватало сил даже дойти до комнаты — он так и остался сидеть в коридоре недалеко от комнат Сюзанны.              — Уйди, Люпин, — ему не хотелось сейчас никого видеть, тем более изливать душу. Ему не хотелось показать свою слабость, уязвимость. Самому от себя было тошно. Быстрыми движениями стерев остатки слез, он повторил: — Чего ты хочешь от меня?! Уйди уже, наконец! Решил за место дружков поиздеваться?!              Ремус отвел взгляд, убрав руки в карманы мантии, и покачал головой. Злиться на убитого горем человека было сейчас бессмысленно — он слышал весь разговор. Да и большая часть замка тоже — кто такой крик не услышит?       Но неожиданно на Ремуса накатила такой силы злость. Что он не смог смолчать:              — Тоже мне, мучения! — Северус удивлённо открыл глаза и уставился на Люпина. Тот ехидно, даже больше горестно, усмехнулся: — У тебя есть, кого любить: женщина, которая тебя любит, и двое здоровых сыновей. Ты тут сопли распустил, хотя у тебя есть все, но ты этого не ценишь и постоянно теряешь! У меня нет ни родных, ни семьи, ни друзей — никого! Я бы мечтал оказаться на твоем месте, а ты тут сидишь, мученик нашёлся! Если ты хочешь семью — пойди, вытри сопли, Нюнчик, и собери все заново — все, что когда-то сам создал и сам же порушил!              Только потом, когда он все выпалил, то осознал, что сказал. Даже стыдно стало.              — Извини, я не хотел, — само вырвалось…              — Не извиняйся, — на удивление, Северус был спокоен. — Ты прав. Я идиот. Что был, что есть.              — Что будешь делать? — осторожно спросил Ремус.              — Теперь мы знаем всю правду. Она знает, что я ее не бросал, а это ее отец хотел избавиться от меня. Это большой плюс. Возможно, это даже облегчит мне задачу по исправлению того, что я сделал.              

***

             — Я ненавижу этого ублюдка, — выплюнул Франц, вернувшийся с Гермионой в Хогвартс, как только брат ему все сообщил. — Я надеюсь, что он ворочается в гробу и горит в Аду, грязное животное!              — Франц… — попыталась успокоить его Гермиона, но она была с ним полностью согласна.              — Ваш дед — сраный эгоистичный гандон! — в шоке от всей информации выпалил Теодор. — Я даже не ожидал, что он такое мог провернуть.              — Эда сказала там, — произнёс Фредерик, сняв очки, — что дед давно хотел избавиться от папы. Как думаешь, если бы этот случай не подвернулся, он бы…              — Он бы его убил, — кивнул Франц. — Либо изобразил несчастный случай, либо обвинил его в предательстве… Сука, а я так и знал, что на наши открытки отвечал не он! Поэтому перестал их слать!              — Я ненавижу Ральфа, как он мог так поступить, — прикрыв лицо руками, прошептал Фредерик. — Сука, мы столько лет его ненавидели, думали, что он бросил маму, — а отец даже не виноват оказался, его тоже обманули…              Фредерик оторвался, когда Франц неожиданно сорвался с места и выбежал из гостиной.              — Не надо, — Гермиона остановилась, удивлённо смотря на Фредерика. Тот закатил глаза и сказал: — Он хочет пойти порыдать, дай ему все выплеснуть. Он так деда любил, а тут такое предательство.              — Как думаешь, — прошептала Джинни, стараясь не надавить на больное, — ваши родители…              — Я не знаю, — также тихо ответил Фредерик. — Я теперь вообще ничего не знаю. Нас столько лет обманывали. Вдруг сейчас еще что-то выплывет…              

***

             Франц шёл без оглядки и понимания, где он, чувствуя, как горло сдавливают слезы. Он боготворил деда, гордился, что его с ним сравнивают, хотел быть похожим на него, — а этот ублюдок обманул его, мать, брата, бабушку — всех! Хотелось выть на весь замок от несправедливости…              — Мистер Райс- Снейп? — Ремус первым заметил Франца в конце коридора. — У вас что-то случилось?              Северус встал с пола и увидел, в каком удачном состоянии его сын. Франц замер у поворота — он явно не ожидал увидеть отца и профессора Люпина.              — Сука, да что это такое! — на грани истерики сам себе прошептал Франц, зайдя за поворот и стараясь быстро смахнуть слезы.              — Иди, я сам, — Люпин даже не успел ничего сказать, как Северус махнул ему рукой и бегом двинулся к Францу.              Франц закрыл глаза, слыша шаги. Он задержал дыхание, когда отец поравнялся с ним, и, не сдержавшись, молча разрыдался, когда тот его обнял одной рукой.              — Ты все знаешь? — Франц молча кивнул. — Пошли ко мне.              

***

             «Дорогая Сюзанна!              Скажи, почему ты мне не отвечаешь?              Мне искренне жаль, что я не предупредил тебя лично, что мне нужно будет уйти, оставить вас. Но это была необходимость — я сделал это ради вашего же блага.       Я не хотел рассказывать, но видимо придется. За неделю до моего ухода я узнал, что семью Поттеров убили. Их сын остался сиротой — родителей убили, больше никого, кроме мерзкой тетки, у них нет. А двумя днями ранее семью Долгопупсов — Алису и Фрэнка, — довела до безумия проклятием Беллатриса. Теперь они напоминают живые трупы, а их сын остался один с пожилой бабушкой.       Я не хочу, чтобы за нами пришли также. Ты скажешь: «Наша семья не такая! Мы императорский род — Тёмный Лорд побоится к нам прийти!» Но это не так. Я слышал, что он собирается это сделать. Кто-то пустил слух, что ты родила от меня ребенка. Чтобы не дать этим слухам расползтись и не подвергнуть вас опасности, я принял такое решение.       Сюзанна, пойми! Это все ради вашей безопасности. Ради тебя. Ради Франца. Ради нас и нашей семьи. Пожалуйста, прости меня, но так будет лучше. Когда война окончательно утихнет и судебные процессы окончатся, я вернусь и мы станем настоящей семьей. Я женюсь на тебе, у нас будет все, что ты захочешь. У нас будут еще дети. Как ты и хотела.              Я буду ждать, сколько потребуется. Я очень сильно люблю тебя.              Северус»              — Это все, что мы нашли, — низко склонив голову, прошелестал Август. — Отец… мой отец был честным человеком, просто его поставили перед выбором… И он выбрал меня…              Франциска махнула рукой, чтобы он замолчал и вышел. Август пристыженно замолчал и, поклонившись, вышел. Когда за ним закрылись двери, он уперся в стену и заплакал.       Зачем это все было? Кому это принесло пользу? Решение Ральфа разрушило не одну, а десятки жизней.