Го сосаться?

Я судорожно стараюсь списывать каждую цифру с доски. Рука немеет от сильной нагрузки, однако символы лишь увеличиваются в числе, из-за чего я не могу дать себе времени на передышку. Меня раздражает особенность учителя: Наталья Николаевна просит переписать с доски теорему и её доказательство, параллельно объясняя нам тему. Никто не понимает этот подход, ибо я не могу сделать так, чтобы одно полушарие мозга направляло рукам деятельность, а другое вникало в объяснения. А раздвоиться, как известно, невозможно, — и это огорчает, ведь если бы была такая возможность, жизнь значительно бы облегчилась. — Антон, выходи к доске, — проговорил чуть грубоватый для женщины голос на весь класс. Чувствую холодок, пробежавший по моему телу. Я парень умный, — мне легко даётся учёба. Мне не требуется длительная подготовка к каждому учебному дню, я никогда не делаю домашнее задание, но при этом всегда могу разобраться в новом материале. Меня вполне устраивает эта «особенность» моего мозга, ведь она однозначно делает мне огромную поблажку в учёбе. Несмотря на это, внутри я всё равно испытываю дискомфорт, когда моё имя произносят учителя. Ненавижу выходить к доске — внимание всего класса обращено лишь на тебя. Не страдаю социофобией, напротив — я экстраверт. Мне всегда легко даётся общение с окружающими, я без проблем нахожу новые знакомства. Будучи ребёнком, часто думал, что перерасту это качество, но нет. Меня это безумно радует. К тому же, авторитет в классе у меня стоит куда выше ступени «нормально». Одноклассники ко мне мало того, что хорошо относятся, так ещё и считают своим верным товарищем. А те, с кем у нас не сложились дружеские отношения, просто имеют уважение ко мне. Моя репутация и статус в школе весьма высоки. На перемене я никогда не сижу одиноко в телефоне, в столовой за мой стол абсолютно всегда кто-то подсаживается. В двух словах — я коммуникабельный. Большой круг общения — всегда хорошо, но настоящих, близких друзей у меня лишь двое: Серёга с Димкой. С этими размышлениями я решаю задачу на признаки параллельности прямых. Тема весьма лёгкая, понял после первого же прочтения параграфа. Получив заслуженную пять в журнал и одобрительный гул со стороны одноклассников, я сажусь за свою парту, находящуюся за Серёжей с Димой. — У меня друг гений, — с улыбкой выразил «комплимент» Матвиенко. Не знаю, что ответить на это, поэтому просто усмехаюсь. Наталья Николаевна вновь берётся за объяснения. До конца урока осталось минут десять — поэтому не вникаю в то, что она рассказывает, отсчитывая чуть ли не по секундам, когда прозвенит звонок на перемену. Неожиданно раздался стук в дверь. Всегда любил такие моменты, поскольку это означает, что сейчас учительницу отвлечёт кто-то из её коллег, следовательно, это дополнительные пять минут отдыха. Однако мои ожидания не оправдались — в дверях стояла наша классная. Мы встаём из-за своих мест, чтобы поприветствовать Ларису Сергеевну. Она оглядывает нас своим хмурым взглядом, наверняка отметив про себя, что мы вновь сидим не на своих местах. Однако, как ни странно, комментировать женщина этого не стала. — Наталья Николаевна, извините, что прерываю, — виноватым тоном начинает она. Я усмехнулся: отношение к неблагодарным бездарям ученикам и высокоуважаемым гениям учителям сильно отличалось. — Седьмой класс, у меня к вам объявление. Завтра к нам приходит новый ученик, прошу в 8:15 быть в кабинете 300, чтобы я могла представить его вам. — Классная отвернулась к Наталье Николаевне. — Всё, извините ещё раз. — Женщина на это лишь кивнула, а в классе поползли тихие перешёптывания. — Итак… Голос учительницы оборвала мелодия звонка, что так вовремя прозвучала из коридора. Следующие двадцать минут, я могу со спокойной душой разгуливать по школе. *** Ветер славно обдувает моё тело под слоями одежды. Я взбудоражен от предвкушения встречи с Позом и Серёгой. Пусть мы и гуляем каждый день, я всё равно испытываю невероятное счастье от совместного времяпровождения: будь то в школе, или на улице. Сижу на скрипящих качелях с отлезшей краской. Цепи ласкают слух своим звяканьем, а я разглядываю случайных прохожих. Многие из них, как оказывается, мои знакомые. Несколько человек ко мне подходят, чтобы пожать руки, бросая сухое «как жизнь?». Нехотя отвечаю, всем своим видом показывая, что на диалог ни с кем не настроен. Проводя время в ожидании друзей, я впадаю в раздумья. Много мыслей вертится в моей голове. Самые частые из них: моя жизнь. Вырос я не в очень-то благополучном районе. В нашей школе отыскали шприц в туалете третьего этажа, используемый в известных для всех целях. Девятиклассники спокойно ширяются в обоссанных подъездах. Одна девка из нашего класса — семиклассница — торгует травкой и гуляет за ручку с какими-то старыми мужиками, потрепанными вечными табаком и алкоголем. Конечно, на меня повлияла такая обстановка и конкретно так похерило отношение к своему здоровью: я курю с пятого класса. Отыскать сигареты не проблема. Изначально стрелял у отца, теперь же покупают ребята постарше. Ничего взамен не просят — выдаешь деньги, тебе кидают пачку сигарет. Мимо меня прошли мужчина грубоватой внешности, орущие матом на всю улицу дети, лет семи, обкуренные семиклассницы, пьяно хихикающие со всего подряд. В нашем районе каждый как под копирку: расширенные зрачки, запах перегара и покоцанная одежда. Однако среди всей толпы выделяется некий парень, выглядящий иначе. Прежде я его здесь не видел. Идёт он какой-то спокойной походкой, а не быстрой и рваной, одет в доброкачественную одежду, кроссовки дорогие — явно не паль, — на глазах сидят очки, аккуратно уложены волосы, словно выливает каждый раз тюбик шампуня на них, в руках новенький айфон, а не как у меня — разбитый самсунг. У нас таких обычно избивают за школой, бросаясь смачным «пидор». Парень, примерно мой ровесник, поворачивается на меня, пронзая взглядом синих глаз. Я даже удивился — ни разу не встречал людей с такими яркими глазами. В радужках горели искры от уличных фонарей. Миловидное лицо подарило мне улыбку, заприметив изучающей взгляд с моей стороны. Я опешил — вот так просто взял и улыбнулся? Без повода? Я его впервые вижу, хули он лыбится?! Или я слишком нищим выгляжу на его фоне? В голове мелькает мысль о том, что он тут долго не продержится. Слишком уж пафосно пацан выглядит в сравнении с нами. Даже успеваю посочувствовать ему, припоминая, как Серёга ненавидит таких вот пидорков. Я замечаю, как по левую сторону от меня на качели опускается Дима. Поворачиваюсь к другу с доброй ухмылкой на лице, а после протягиваю руку в качестве приветствия. Мы закрепляем встречу рукопожатием, когда буквально через пару секунд подбегает Серёжа. *** Будильник оповестил о начале нового дня. Следовательно, снова школа, снова лица учителей, ставших такими приевшимися и немилыми за 7 лет пребывания в школе и снова совершенно бесполезные уроки. В их ненужности я уверен определённо на 100%, поскольку ни одна формула по алгебре не улучшила мою жизнь. Быстро залезаю в привычную школьную форму: обыкновенная белая рубашка и потрёпанные джинсы в обтяжку. Не вижу смысла думать по утрам о том, что мне надеть, — всё равно никто не обращает внимание на мой внешний вид, необходимости нет совершенно никакой. Волосы выглядят чуть лучше, чем неприлично — сойдёт. Выпив стакан воды в качестве завтрака, я выбегаю из дома, имея высокий риск опоздать на уроки. Я не прогадал — задержался ровно по пять минут, хоть и по подсчётам было достаточно времени. Скидываю осеннюю ветровку и, оставив вещь в раздевалке, бегу по лестничному пролёту на третий этаж. Вспоминаю, что первым уроком русский, следовательно, я опоздал на занятие с нашей классной. Издаю три стука по деревянной поверхности двери, толкаю её, не дожидаясь ответа. Она со скрипом поддаётся, открывая мне взор на стоящую в середине кабинета Ларису Сергеевну. Она неодобрительно посмотрела в мою сторону. Я моментально понимаю, о чём учительница хочет мне сказать. — Шастун, — грозный тон с потрохами выдаёт её испорченное моим опозданием настроение. Боковым зрением вижу сочувственные взгляды Димы и Серёжи, держусь изо всех сил, дабы не усмехнуться. — В чём причина твоего опоздания? Вечно драму разводит. Не опоздание, а лишь задержка на каких-то пять минут. Жопу ставлю, что они ещё даже число в тетради не записали! — Извините, Лариса Сергеевна, — бормочу извинения, параллельно пытаясь отдышаться. — Обещаю, впредь такого не повториться. — Ой, — театрально вздыхает дама, отвернувшись от меня, — каждый день слышу это. Никакого доверия к тебе, Шастун. Не знаю, что ответить на это, поэтому просто пожимаю плечами. Прохожу в класс, понимая, что мне некуда садиться — Дима с Серёжей сели вместе, а я, следовательно, должен был приземлиться за ними, однако за той партой сидит… кто это? Кажется, это тот новенький, про которого вчера говорила Лариса Сергеевна. Нет, меня бы не заинтересовало появление новенького в классе, просто… это ведь тот самый парень, что я видел вчера. Весь такой важный и чистоплотный из себя: идеально выглаженная рубашка, школьные брюки, всё те же недешёвые кроссовки, учебник в аккуратной обложке и глянцевая тетрадь, стоящая рублей пятьдесят, — я же пишу в обыкновенных зелёных за два рубля. Оглядев (не)знакомого ещё раз, я усаживаюсь рядом с ним. Парень непонимающе глянул на меня, делаю вид, будто совершенно не замечаю изучающего взгляда на себе. — Привет, — здоровается мой нынешний одноклассник. Голос у него грубый, уже сломался. Поворачиваю голову в его сторону, вижу приветливую улыбку с нотками доброты. Не понимаю, почему он так смотрит на меня, вероятно, тоже вспомнил о вчерашней встрече. — Привет, — куда равнодушнее и как-то сухо бросаю я, сразу же отворачиваясь. Принимаю решение вникнуть в новую тему, чтобы написать предстоящую самостоятельную не ниже четвёрки. — Я — Арсений, — не унимается парень, видимо, желающий познакомиться со мной. Для меня чуждо чувствовать заинтересованность кого-то во мне, поэтому вновь непонимающе гляжу на Арсения, совершенно не зная как себя вести. — Антон, — мне показалось вполне логичным представиться в ответ. По удовлетворённой улыбке паренька и слабому кивку понимаю, что всё сделал правильно. Арсений отворачивается и начинает что-то быстро конспектировать в тетради из параграфа учебника. Понимаю по этим действиям, что разговор окончен и тоже беру в руки ручку. Обращаю внимание, что даже ручки у нас с ним разные — у него гелиевая и со специальным ластиком, позволяющим стирать пасту, у меня же — совершенно обычная за пятнадцать рублей из какого-то ларька. Усмехаюсь про себя, осознавая, что парень явно воспитан не таким районом, как у нас. *** Я несу поднос со школьным обедом, приметив одно неплохое местечко. Дима с Серёжей не обедают, поэтому зачастую я сажусь с параллельным математическим классом. Не сказать, что мы с пацанами в тёплых отношениях, но друзьями считаемся, пусть и не достаточно близкими. Мимолётом оглядываю столовую, что кишит огромным количеством школьников. Шум и гам мне порядком надоел, но, к сожалению, я в его устранении бессилен — остаётся лишь терпеть, скрепя зубами. Взгляд падает на один из столиков у окна, за которым сидит Арсений. Парень спокойно поедает слипшийся рис с какой-то уж очень жидкой подливой. В его руках даже телефона нет, он действительно просто одиноко сидит и неспешно обедает, переодически поднимая взгляд на присутствующих в столовой. Усаживаюсь за стол с математическим классом, находящийся по соседству с местом Арсения. Семиклассники о чём-то увлечённо переговариваются, кажется, говорят о статистике. У меня же такой предмет в расписании отсутствует — учусь в лингвистическом направлении. Я не сильно вникаю, только лишь если мне задают какие-то вопросы, я кидаю сухие ответы, не желая вступать ни с кем в диалог. Периодически поглядываю на новенького, но картина никак не меняется — он всё так же продолжает есть. Я заметил недобрые взгляды и перешёптывания парней из нашего класса — Лёхи и Кости. Они весьма странно поглядывают на Арсения. Мальчик, по всей видимости, ни о чём не подозревает, но я то в курсе, что следует за такими переговорами. Лёша с Костей поднялись из-за стола, попросив третьего из их шайки последить за своими подносами. Неспешной и уж больно уверенной походкой направляются к ничему не подозревающему Арсению. Парень поднимает взгляд только тогда, когда одноклассники грозной тучей нависают над ним. Лёха оценивающе оглядывает растерянного мальчика с наглой усмешкой на устах. Наверняка приценивается, сразу же заметил весьма не дешёвую обувь. — Почём кроссы? — Заприметив изучающий взгляд друга, первым спрашивает Костя. Арсений судорожно сглатывает, отчего его кадык отчётливо дёргается. Не знает, как себя вести в таких ситуациях. Он просто молчит, потупив взгляд. — Качественно подделаны. — Это оригинал, — пробормотал куда-то в тарелку парень. — Оригинал? — Костя вскинул брови, повернув голову в сторону Лёши. Они обменялись ухмылками, обозначавшими явное — сейчас произойдёт угроза. — А ты типа богатенький у нас? — Он наклоняется ближе к Арсению. Между рылом кости и личиком мальчика всего пара сантиметров. Лёха обвёл языком верхний ряд зубов, плавно переходя на нижний, а после выдаёт: — Тебе наверно деньги девать некуда. А не хочешь нам обеды оплачивать? — А не хотите отъебаться?! — Не выдержал я, встав из-за стола. Двое друзей обратили на меня внимание, отвлёкшись от вымогательства. Замечаю недоумение и агрессию в глазах напротив, осознавая, что только что нагрёб себе проблем на зад. — Пацан новый, хули как быдло ведёте себя? Костя вновь коротко взглянул на друга — их способ общения не через слова, а через многозначные взгляды. Я пользуюсь уважением в этом учебном заведении, не знаю по какой причине, но связываться со мной никогда сильно не хотят, поэтому двое моих теперешных недругов отошли от Арсения, продолжая что-то обсуждать между собой. Опускаюсь на скамейку по правую сторону от парня. Замечаю в его глазах смесь восхищения и благодарности, от этого, почему-то, на душе становится теплее. — Спасибо, — озвучивает он. Не знаю, что на это отвечать, поэтому просто улыбаюсь парню. Он дарит мне взаимную ухмылку и вновь принимается за свою порцию обеда. Не понимаю, что меня побудило на защиту Арсения, видимо, я почувствовал его слабость, и меня настигало осознание того, что он нуждается в помощи. Даже толком не раздумывал перед тем, как выкрикнуть эту фразу парням. Думаю о том, что будет правильно ввести новенького в курс дела. — К тебе можно обращаться «Арс»? — Уточнил я и продолжил, получив утвердительный кивок. — Так вот слушай, Арс. У нас тут… люди не слишком добрые и честные. Я вижу, что ты не привык к такой жизни, но тебе нужно меняться ради спокойного существования здесь. Мы — бедные подростки, тебя тут будут ещё долгое время донимать подобными угрозами. — И как… — он тяжело сглотнул, глядя мне преданно и боязливо в глаза, — как мне это предотвратить? — Я буду рядом, — без раздумий заверил я Арсу. Он хлопнул своими очаровательными глазками, цвета ясного неба. Умиляюсь этому действию, а после кладу ладонь с разбитыми костяшками на хрупкое плечо мальчика в добром жесте.