Го сосаться?

Небо висит мрачным куполом над городом. Изморозь. Наблюдаю за капельками воды на стёклах, которые выглядят настолько аккуратно и правильно, словно и вовсе искусственные. Учителя совершенно не слушаю — у меня нет никаких сил и настроения вникать в новую тему по русскому. — Восьмой класс, — отвлеклась от объяснения Лариса Сергеевна, обращая всеобщее внимание класса к себе. — Хочу напомнить, что после этого урока мы вступаем на дежурство. Одноклассники неодобрительно загудели. Слышу неодобрительные хмыканья и злые высказывания в сторону классной. Признаться честно, полностью поддерживаю реакцию своего класса, просто стараюсь её не показывать. — Сейчас я выдам вам бейджики, — в подтверждение своих слов, учительница взяла в руки полупрозрачный красный пакет, в котором что-то заманчиво гремело, — прошу не забывать и носить каждый день. В течение недели приходите в школу в 7:50, я провожу короткий инструктаж, а в 8:00 вы приступаете к дежурству. Далее… После я уже не слушаю. Меня расстраивает мысль о дежурстве, это ведь значит, что абсолютно каждая перемена у меня будет пропадать из-за стояния на определенной точке. Придётся стоять статуей, открывать двери, улыбаться всем приходящим мимо и следить за порядком. Лариса Сергеевна оповещает кто на каком месте стоит. Надеюсь, что буду стоять с Димкой и Серёгой, однако мои надежды не оправдались. Дима стоит на третьем этаже возле мужского туалета, а Серёжа на первом возле раздевалок. Огорчаюсь этому, мысленно понадеявшись, что буду с кем-то адекватным. — Арсений Попов и Антон Шастун стоят на первом этаже возле кабинета директора. Поднимаю голову, услышав своё имя. Я рад, что мне выпало место с Арсом, поскольку в прошлом году мы, вроде как, даже поладили. Наше отношение друг к другу целиком и полностью положительное. Не знаю, считаемся ли мы друзьями, но хорошими знакомыми — явно. *** Мы с Арсением стоим в том крыле, где располагается кабинет директора. Признаться честно, я не понимал смысла и целей этого дежурства — кто будет слушать восьмиклассников? Тем более в нашей школе, где девочки одиннадцати лет уже не девственницы. Действительно наша школа напоминает скорее какое-то сомнительное заведение, чем учебное. Между мной и Арсом расстояние в метр. Смотрю на его бейджик, прикреплённый где-то в районе груди. Печатными буквами аккуратно выведено: «Дежурный класс 8 „Л”». Выглядит красиво и до боли важно — Арсению идёт. Не знаю, как себя вести. Вероятно, стоило бы спросить, как он провёл лето. Попов весьма изменился, кстати. Ростом он стал выше, телосложение крепче, голос казался ещё более грубым. Лишь глаза его остались неизменны — всё так же глубоки и честны. — Ну, Арс, — первым начинаю диалог я, — как дела у тебя? Как лето провёл? Мальчик обращает на меня внимание, смотрит с истинной заинтересованностью. Замечаю радость в его глазах, отчего мне становится куда теплей в этот холодный октябрьский день. — Ну так, — пожимает Попов плечами. Он отводит взгляд куда-то в пол. Не понимаю, почему парень так боится зрительного контакта, но донимать его расспросами об этом не желаю. — Не очень, на самом деле. — Почему? — Сразу же спрашиваю я с чистой заинтересованностью. Вопрос задан не с фальшью и лицемерием — меня действительно беспокоит, что у него не так, и это, признаться честно, весьма странно и нехарактерно для меня. — Я не особо гулял. На даче почти все каникулы пробыл, скучно было. Мысленно сочувствую Арсению — наверняка это не слишком весело: сидеть в стареньком домике все три месяца самого жаркого времени года. У меня лето прошло куда веселей и ярче — гулял каждый день, родители не видели меня с утра до ночи. Не сильно их радовал такой расклад, однако я замечал облегчение на их лицах, когда просто приходил домой хотя бы на ночь. Не сказать, что им целиком и полностью на меня плевать, — они, скорее, просто смирились с моим образом жизни и доказывать мне что-то не пытаются, за это я им безумно благодарен. Учи, пока поперёк лавки ложится, как говорится. Июнь был относительно спокойным: первые две недели я отсыпался, дальше гулял с Димой и Серёгой. Ничего из продукции 18+ мы не употребляли, разве что сигаретки покуривали. Но для нашего района в этом деле категория стоит 12+, так что простительно. В июле мы связались с какой-то сомнительной компанией. Друзьями я их не считаю, да и тогда не считал. Сейчас даже имён не вспомню — нас было человек двадцать. Безмерное количество спиртного и табака, от которого моя кожа приобретала жёлтый окрас, а на теле появилась нездоровая худоба. Я был весел, однако осознал все опасности и переходы за границы лишь тогда, когда в один день мне предложили что-то запрещённое. Употребление наркотиков я не поддерживаю ни в каком возрасте, а уж тем более в моём, — я ещё совсем юн, четырнадцать недавно стукнуло, чтобы пробовать что-то из этого разряда. Тогда-то и осознал окончательно, что никакие компании глупых и беспечных подростков не стоят моего здоровья. — А что? Выбраться в город совсем не было возможности? — Не возможности, а, скорее, желания. Что мне тут делать? — Ну ты дурачок, — с дружеской усмешкой сказал, — а меня-то почему гулять не звал? Арсений потупил взгляд. Смотрит на меня с недоумением на лице. Не понимаю, что вызвало у него такую реакцию, ведь в седьмом классе мы очень даже не плохо общались. Почему бы не встретиться летом, если возможности были у обоих? — Не знаю. Я тебе не нужен был. Без понятия, что на это отвечать. Теперь я перенял его недоумение на себя. То есть как это «не нужен»? Весь прошлый год я бегал вокруг него не ради собственной выгоды, как это делаю для других, а ради того, чтобы закрепить меж нами дружеские отношения. Мне действительно приятно общаться с Арсением. Не нахожу, что ответить на это, но меня, к счастью или сожалению, спасает звонок на урок. Поворачиваю в сторону к лестнице и поднимаюсь на второй этаж с загруженной мыслями головой. *** Наталья Николаевна объясняет новую тему. Не сильно вникаю, поскольку рядом со мной сидит Арсений, и мне куда интереснее донимать его расспросами и нелепыми разговорами, нежели слушать объяснения учительницы. — Арс, — прорычал я, смакуя каждую буковку. Опираюсь подбородком на раскрытую ладонь, чувствуя давление, которое на неё оказываю. Кажется, друг от меня настолько устал, что уже даже не реагирует на подобные мои зовы. Просто любуюсь профилем Попова. Его сосредоточенность на предмете выражена в сведённых к переносице бровях, поджатых губах и чуток потрагивающей от напряжения руке. Арсений очень красивый. Без подтекста, — парень действительно выдался ничего. Густые тёмные волосы, отливающие синим и зелёным оттенками в лучах солнца, невероятные, будто и вовсе искусственные, глазки, схожие со стеклянными шариками, покрытыми тоненькой и блестящей корочкой льда, весьма бледная кожа, разбавленная лишь приятным и ненавязчивым румянцем на щеках. Губы тонкие, но это Арсения совсем никак не портит, напротив — придаёт немного грубости его уж больно смазливому лицу. Пару раз к нам оборачиваются Серёга с Димой, чтобы что-то уточнить у Арсения. Они, кстати, тоже очень хорошо относятся к нему, что меня безумно радует. Безусловно, я и изначально не сомневался в своих друзьях, однако некий страх и отсутствие уверенности в том, что Арса примут, присутствовали. — Ну что такое, Тош? — Наконец отозвался он, поворачивая ко мне своё лицо с недовольным выражением. Не понимаю, что произошло. Таращусь на Арсения своими расширенными от удивления глазами и чуть приоткрытыми губами. Ко мне никто и никогда не обращался настолько ласково. «Антон», «Тоха», «Шаст», но «Тоша» — никогда. В очередной раз за день не понимаю, как мне реагировать на это обращение. А вообще довольно странно — я абсолютно всегда подбираю определённую эмоцию, словно и вовсе не умею чувствовать что-то. Будто играю в спектакле всю свою жизнь — подделываю эмоции среди друзей, в школе, дома, на улице со знакомыми, в компаниях. Мне тяжело быть искренним, вот и появилось во мне это странное чувство: «неумение правильно реагировать и показывать верную эмоцию». — Тоша? — Голос предательски осел, вгоняя меня в стыд. — Тоша, — утвердительно кивнул Арсений. Уголки его губ поползли наверх в доброй улыбке, которая в последние дни являлась самым ярким и лучшим подарком для меня. — А что, тебя так никто не называет? — Нет. Попов хлопнул глазками несколько раз, бросая тень от своих густых ресниц. Они до безумия красивы — длинные, чёрные, с выцветшими кончиками. Я конечно не уверен, но, полагаю, Арсений всё же не пользуется тушью, однако выглядят его ресницы получше, чем у самых ярых моделей с огромным количеством макияжа. А в сочетании с небесного цвета глазами, это смотрится волшебно, словно парень и вовсе не с нашей планеты — невозможно быть настолько правильным и аккуратным во внешности. — Теперь я буду, — заверяет меня Арс и утыкается в тетрадь, продолжая дальше решать примеры. *** Мы с Арсением смотрим на весьма обширную лужу в школьном коридоре. Вероятность того, что кто-то из учеников может поскользнуться на ней и свалиться задом на кафельный пол довольно велика. Как дежурный класс, мы обязаны сообщить об этом дежурному учителю, однако присутствует одно жирное «но». Если мы сообщим, то нарушителям школьных правил будет предъявлено наказание. И это действительно проблема, ведь нас будут ждать разборки, конфликты и месть. В голове проносятся много вариантов событий, но вопрос «что делать?» является самым важным на данный момент. Решение, к счастью, находится само. Как выяснилось, Татьяна Семёновна видела учеников, проливший воду на пол, и теперь отчитывает их за нарушение дисциплины. Мы с Арсом стараемся не смотреть в сторону двух парней из девятого класса, чтобы они не подумали, что мы «шестёрки». Такова роль дежурных, увы. Случайно встречаюсь взглядом с Сашей — одним из тех девятиклассников. Достаточно лишь одного его злобного выражения лица, чтобы осознать, что нас ждет разговор на повышенных тонах. Рядом стоящий с ним Артём убийственно смотрит на Попова, отчего по моей спине пробегает холодок. Я всегда могу постоять за себя. Наученный горьким опытом, понимаю, что делать и как себя вести, чтобы не попасть под раздачу, поэтому беспокойство за себя отступает на дальний план. Всё, чем сейчас занята моя голова — волнение за Арсения. Это действительно проблема, ведь, полагаю, мальчика ждёт что-то весьма не хорошее. Наблюдая за их зрительной перепалкой, твёрдо решаю, что в ближайшую неделю не буду отходить от друга ни на шаг. Честно, я совсем не понимаю, почему так отношусь к Арсу. Если бы любого другого ждала подобная опасность, я бы банально закрыл на это глаза, бросив фразу: «разбирайся сам». Однако с Арсением всё иначе. Я вижу, что он сильно отличается от жителей нашего района. Он — парнишка спокойный, не идёт на риски, вероятно, терпеть не может чувство адреналина. Я не хочу, чтобы Попов менялся из-за окружающий его обстановки. Он словно диковинка, будто единственный цветок с клумбы среди полевых. Арс не такой, как другие, за это я его и ценю. *** Саша прижимает Арсения к стене, удерживая его руками за грудки. Замечаю эту картину, к сожалению, только лишь когда Саша начинает что-то шептать другу на ухо, отчего тот жмурится и пытается дёрнутся от грозного тела, однако упирается только в стену. — Эй! — Выкрикиваю, привлекая внимание обидчика. Саша поворачивается ко мне, не отпуская Арса. Вижу в его тёмных, как гнусные качества, глазах агрессию и желание нанести вред невиновному ни в чём Арсению. Испытываю искреннее сочувствие по отношению к парню и отпихиваю Сашу от друга. Его ненависть к Попову теперь перешла на меня. Я вижу, как пацан смотрит от меня и испытываю жуткий страх. Мне не присуще это чувство, однако его гнев пробивается наружу, я прекрасно осознаю, что произойдёт в ближайшем будущем. Стараюсь отгонять негативные мысли, ощущая, как Арс забежал мне за спину и прижался максимально крепко, ухватившись дрожащими ручками за плечо. — Че ты доебался до него? С чего ты вообще взял, что Арс сдал тебя? — Начинаю гневную тираду я. Саша подходит ко мне в плотную, оглядывает с ног до головы. Выражение лица будто сообщает о том, что он сейчас харкнёт мне в лицо, и я буду рад такому исходу событий. Однако сознание подсказывает, что обычным плевком дело не обойдётся, от этого ноги начинают предательски подкашиваться, ведь где я — восьмиклассник, у которого кости просто обтянуты кожей, а рёбра можно пересчитать, не касаясь моего тела, — и он — девятиклассник с огромной мышечной массой, способный собой кирпичную стену снести. Нервно сглатываю, слыша те самые слова: — Сегодня в три за школой, — разворачивается и уходит. Пытаюсь отдышаться, чётко осознавая, что Саша назначил мне стрелку. Чёрт, я ведь совсем не умею драться! Максимум — немного владею навыками самозащиты, но этого будет недостаточно. Оборачиваюсь на испуганного Арсения, и лёд напряжения в моей груди тает от такого преданного взгляда, наполненного беспокойством за меня. — Тош, — проговорил он совсем тихо. Наши лица находятся в сантиметрах пятнадцати друг от друга: я могу разглядеть каждую его морщинку, каждый развод в радужках глаз, схожих с мрамором. — Тош, — вторит он, — ты же не пойдёшь? Смотрю в кристально чистые глаза — вижу в их глубине детскую наивность и желание казаться сильнее. Улыбаюсь увиденному, кладу ладони поверх рук Арса, что крепко удерживают меня за плечи, и аккуратно скидываю их с себя. Мальчик поджимает губы, опускает глаза в пол, сжимая крепко кулаки. Наверняка, на его ладонях останутся следы от ногтей, схожих своей формой с полумесяцем. Это меня умиляет. — Арс, — стараюсь говорить как можно спокойнее и не давать волю нахлынувшим эмоциям, — если я не явлюсь, меня до выпуска из школы ссыклом звать будут. У нас так устроено. Я тебе обещаю, всё будет в порядке. Слабо бью его в плечо в успокаивающем жесте, из-за чего Арсений забавно морщится. Парень немного пошатнулся, кинул на меня грозный взгляд и потёр плечо, хоть удар и не был сильным. Прекрасно понимаю, что он не поддерживает моего решения, но это правила нашего района — я не могу иначе. *** Небо над площадкой отражало то, что сейчас здесь будет происходить. Свинцовые тучи передавали мне своё унылое настроение, а шелест листьев в противовес старался меня успокоить, дабы я настроился перед дракой. Кидаем с Сашей рюкзаки за пыльную землю. Никого из нас не волнует, что мы в школьной одежде, а с неба стал потихоньку крапать октябрьский дождик. Саша смотрит на меня, словно хищник на добычу. Стараюсь не уступать ему в этом и тоже строю максимально нахальное и угрюмое лицо, чтобы он понимал, что я отнюдь не баба-истеричка, которая явилась сюда ровно в 15:00 лишь для того, чтобы меня отъебали, а после забиться в истерике. Разумеется, я осознаю, что шансы на проигрыш весьма велики, но сам факт того, что я не струсил — вызывал хотя бы лёгкое уважение ко мне. Саша запустил руку в свои белобрысые волосы, не разрывая зрительного контакта. Не понимаю, почему мы не можем уже сейчас быстро начать и так же скоро закончить. Его пафосные выброски кажутся лишними. Были бы здесь Серёга с Позом — уже началось бы мясо. Они, кстати, предлагали мне подсобить, но я наотрез отказался — мы с Сашей один на один. Кажется, пока я находился в раздумьях, он решил действовать, поэтому я вернулся в реальность лишь в тот момент, когда ощутил резкий удар в челюсть. Отшатываюсь в сторону, поражённый его действием. Саша времени не теряет на разглядывание моего согнутого вдвое тела, он обходит меня, останавливаясь за спиной. Пацан прижимается к моей спине грудью, заводит руку за шею и проводит удушающий приём, чем перекрывает мне кислород. Бью его по руке в попытке вырваться. Очень не кстати отмечаю про себя насколько же тверды его мышцы, даже успеваю мельком позавидовать, однако вырываться продолжаю. Ощущаю горячую струйку крови, что течёт по моей щеке — вот уёбок, рана теперь весьма крупная. Чувствую жжение в лице, понимаю, что воздуха становится всё меньше и меньше, от этого внутри зарождается паника. В качестве инстинкта самосохранения, делаю захлёст голени и попадаю прямиком в цель, а именно — в паховую область. Саша тут же отпускает меня, хватаясь руками за больное место. Он сгибается пополам. Даю себе немного времени на отдышку, а после, пока его тело расслабленно и «парализовано», с силой валю его спиной на землю. Не теряя ни минуты, седлаю бёдра парня, пару раз бью в челюсть и в ухо, чтобы закрепить результат. — Всё, всё! — Раздаётся долгожданное, отчего я испытываю гордость за себя. — Я понял, Антон! Успокойся! Хватаю его за грудки рубашки, да с такой силой, что пара пуговиц отлетают в разные стороны, а я ощущаю слабую боль в ногтях. Потираюсь больной щекой о плечо, вытирая приличное количество крови о белоснежную ткань испорченной рубашки. — Только попробуй хоть раз что-то пискнуть в сторону Арса. И дружкам своим передай. Бью его ладонью в место между плечом и ключицей, слыша громкий хлопок. Кажется, ублюдок попал мне ещё и в нос, потому что кровь бежит ручейком из правой ноздри. Раздраженно стираю её рукавом рубашки, понимая, что теперь нуждаюсь в новой — такое огромное количество крови на ней, увы, отстирать не выйдет. Испытывая гордость за себя, ступаю в сторону дома. Шансы на победу были минимальны, если не сказать «отсутствовали». Однако я — дрыщ Антон Шастун из восьмого «Л» класса, отмудохал Сашу, что вечно выёбывается на других. Гордость и тщеславие наполняли меня, словно бензин бак в машине. Ухмыляюсь этому, всё ещё смакуя вкус своей победы на разбитой в кровь губе. Что самое главное — Арсу теперь ничего не грозит. *** Сижу на мягкой кровати в комнате Арсения, которая застелена серым пледом со звёздочками. Он аккуратно протирает место ушиба перекисью, улыбаясь моему эмоциональному рассказу о драке. Его осторожные движения меня забавляют — полчаса назад меня готовы были на куски разорвать, а сейчас Попов боится подушечками пальцев коснуться моей разбитой скулы. Арса я встретил случайно, — он проходил мимо моего подъезда, а увидев меня, тут же подбежал и закидал расспросами. Ощутил в тот миг стыд, ведь не брал трубки и не отвечал на сообщения от друзей. Оказалось, что Арс, Серёжа и Дима ужасно переживали за меня всё это время, но вмешиваться и приходить на место стрелки не хотели, — понимали, что их присутствие Саша свалит на меня. Чуть ли не за руку Попов потащил меня к себе домой и теперь так осторожно касается моих ран. — Сейчас нужно будет немного потерпеть, щипать будет, — предупредил он меня, окуная ватную палочку в бутылёк с зелёнкой. Мягкая головка ваты вмиг окрасилась в изумрудный цвет, а после скользнула по моей ссадине. Я болезненно зашипел, грозясь сорваться на визг — чувство не из приятных. Друг аккуратно склонился над моим лицом и холодным ветерком подул на рану. Его прохладное дыхание приятно успокаивает кожу. Чувствую запах арбузной жвачки, исходящий от него, с наслаждением вдыхаю, осознавая, что теперь этот вкус у меня будет ассоциироваться только с Арсом. — Лучше? — Уточняет он и удовлетворено кивает, получив моё тихое «мг», обозначающее положительный ответ. — Тош, я поговорить с тобой хотел. Обращаю своё внимание к Арсению. Киваю ему, обозначая этим, что готов слушать. Признаться честно, меня слегка пугает эта фраза, которая сказана ещё и такой интонацией, словно теперь моя жизнь может разделиться на «до» и «после». — Я гей, — тут же выпаливает он, стыдливо пряча глаза в ладонях. Да, действительно, моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я вытаращился на Арсения, находясь в полневшем шоке от услышанного. Нет, безусловно, даже в первую нашу встречу я отметил про себя, касательно его внешнего вида, манер и в целом облика. Арс выглядит смазливо и пафосно, но я даже подумать не мог, что у него действительно… «нестандартные» предпочтения. — И Саша себя так повёл ко мне именно из-за этого, а не из-за дежурства. По школе слухи поползли. Видимо, кто-то видел меня с моим парнем. — Добил меня своими откровениями Арс. Не понимаю, что испытываю сейчас. Шок, недоумение, волнение, что Арса теперь будет ненавидеть добрая часть школы, лёгкая обида, что он скрывал от меня свою ориентацию. Но я являюсь действительно адекватным человеком и могу спокойно принять ориентацию друга, для меня это совершенно ничего не значит. Это ведь всё тот же Арс! Правда, парней любит, но всё равно ведь это ничего не меняет. Да и тем более, он смог найти в себе силы признаться в этом, значит, Арсений действительно мне доверяет, раз готов разговаривать на такие личные темы. — Ты как к этому относишься вообще? — С опаской спрашивает он. — Спокойно, — отвечаю без раздумий, потому что понимаю, что ему важно слышать эти слова, — всё в порядке, Арс, в нашем общении ничего не изменится! А ты с Гришей встречаешься? — Ты откуда в курсе? — Он поражено хлопает глазками, находясь в истинном недоумении. Умиляюсь этому, внутри надеясь, что моя нежная улыбка не поползла по лицу. — Да вы на переменах часто тусуетесь. Думал, что вы просто сдружились, а вы оказывается по дёснам лупашите. — Объясняю я, пожимая плечами — всё предельно ясно. — Но я не осуждаю. Всё норм. Не будь я натуралом, тоже на Гришу запал бы. Гриша — парень действительно красивый. Каштановые волосы, глубокие зелёные глаза, круглое лицо и аккуратное телосложение — многие девушки тайно влюблены в него, однако Гриша выбрал своего принца среди толпы прекрасных дам. — Спасибо, — Арсений мне тепло улыбнулся, а далее произошло то, что и вовсе выбило меня из колеи. Он положил свою тёплую и сухую ладонь, которой я вечно завидовал, ведь моя — всегда мокрая и ледяная, — на мою горящую пламенем боли и измазанную зелёнкой щеку. Приблизился и оставил робкий поцелуй своими сухими губами рядом с раной, что вызвало жжение как на самой ссадине, так и внутри, в районе сердца. Смотрю на его смущённый румянец, покрывающий щёки и скулы, и чётко осознаю очень важную для себя вещь: — Ты мне нужен.