Леди-альфа

      В плане скалолазанья и скалопрыганья Хонбину до ирбисов, конечно, как до Луны. Он за сверстниками, ещё подростками вкусившими звериной ипостаси, успеть даже не пытался. Ставил себе цель просто дойти до во-он той интересной пещеры, а не домчаться горным ветром. Только всё ругался на свой тормознутый организм, что никак не хотел становиться ирбисом даже в пятнадцать, когда все остальные уже в тринадцать-четырнадцать по горам носились на четырёх лапах.       Но сейчас все привычные ориентиры сломались. Он мчался по отвесной круче следом за княжной аки горная лань; прыгал с камня на камень без малейших усилий, будто подошвы ботинок цеплялись за шершавые камни, как когти ирбисов. Гравитация очевидно ушла в отпуск — он перелетал через впадины и расщелины с ненормальной для человека лёгкостью.       Догнать не догнал, но и не отставал, то и дело ловя в фокус мелькающий впереди кончик хвоста.       — Едрит твою в котень, да тормози ж ты, дура!.. — ругался Хонбин вполголоса, останавливаясь перевести дыхание. Вот кстати, к дыхалке у него тоже вопросы были, потому что хоть лёгкие и сердце работали усиленно, но не прям так, чтобы их рвало на части, при таких-то физнагрузках.       Хонбин оглянулся — оценить, собственно, физнагрузку, думая, что промчались они максимум километр вверх. И офигел.       Спайдер-Фиаты далеко внизу виднелись мелкими жуками, лимузин вытянулся коротенькой толстенькой гусеницей. Трупов так вообще видно не было — невнятные точки-блошки, и то за счёт натёкшей крови. Это сколько ж они вертикально прошли?       — Айн’кир-То!!! — в отчаянии рискнул крикнуть Хонбин, хотя подавать голос было идиотский затеей. Но не поймать единственную наследницу вихары Айн — ещё тупее.       Мимо уха просвистел мелкий камешек. Хонбин поднял голову — Айн’кир-То смотрела на него сверху. Оскалилась, с точки зрения Хонбина — издевательски, подпрыгнула на месте и исчезла за краем скалы.       — Да чтоб тебя Иххний Бис подрал, — с отчаянием, хорошо разбавленным злостью, прошипел парень. И тут же замер — тёмный клубок внутри колко отозвался на вспышку ярости, иглами молний разрастаясь и заполняя нутро грозовой силой. Инкуб чуял — стоит на миг не сдержаться, раскрыться, как это сила вырвется наружу, и случиться тогда может Небо весть что.       Он медленно выдохнул, прикрыл глаза.       У него не кожа, а панцирь — твёрдый гибкий панцирь, который ничего не пропустит внутрь. И ничему не позволит вырваться наружу.       Открыл глаза, надеясь, что краткий сеанс самовнушения помог. Отбросил лишние мысли и снова помчался вверх.       Айн’кир-То его будто ждала. Едва его голова показалась над краем каменной площадки, как пушистая задница приглашающе мелькнула у стены и скрылась в тёмной выемке скалы. Хонбин в очередной раз проклял её глупость — ну кто прячется от нападения (а он не сомневался, что княжна прячется) в пещере? Если только она там не учуяла второй выход, и не планирует сбить его с толку, путая Хонбина с налётчиками. Мир-то конечно, оборотни в звериных ипостасях видели по-другому, но на способность по-человечески думать и рассуждать это совсем не влияло. Хонбин уже был готов окончательно признать княжну круглой дурой.       В пещеру Хонбин забирался ползком — лаз был таким узким, что даже на карачки не встанешь. И костерил про себя Айн’кир-То на все корки, мечтая как следует надрать венценосные мохнатые уши. А нечего тупить, особенно в критической ситуации: врагов надо считать по головам, и по сторонам потом смотреть, где свои и кто выжил!       Но едва он оказался в небольшой уютной пещере, как до него дошло, что из них двоих дурак тут только он.       Это был схул — классическое горное прибежище на случай внезапной бури… или течки/гона. Совсем крохотный участок пола, а на уровне плеч Хонбина — большой уступ, где свободно человека три-четыре могли улечься на каменном ложе, поросшим горным мхом. Мох был здорового болотно-зелёного оттенка, и вкусно пах, так и приглашая на нём поваляться. В узкой тёмной щели под ложем, куда он только боком мог протиснуться, журчала вода — природная купальня с чистым родником. Несколько узких отверстий в скошенном потолке давали доступ свежему воздуху, и солнечным лучам — те падали на тщательно отполированные камни, рассеивая свет по всей пещере. И вход…       Хонбин обернулся. Княжна в облике ирбиса, ворча от усилия, лапой двинула хитро пристроенный камень, закрывая лаз наружу. И повернулась к нему.       Что Хонбин забыл в азарте боя и погони — что Айн’кир-То в первую очередь альфа. Очень хитрая альфа, желающая получить самца для гона. И вовсе она не убегала от налётчиков, а заманивала в ловушку его.       Айн’кир-То водой стекла на пол пещеры. Хонбин в текучих переливах княжеского меха, читая пятна как алфавит, вдруг понял, что случилось в лимузине, едва он оттуда выскользнул. Страх, ярость, убитый вероятный партнёр — да, никакущий, но всё же единственный, — и инстинкты взяли верх, перепуганная девушка бросилась наружу, стараясь поймать любую доступную особь мужского пола. Ещё удивительно, что она на него прямо там, на дороге, не набросилась. Трупы мешали, запах крови не понравился? Тоже заметила неладное с инкубом? Решила найти нору, из которой он точно не сбежит?       А сейчас она, мурлыкая, тёрлась носом о Хонбиновы колени и бёдра, и на ласку это было похоже примерно никак — скорее не безапелляционное «ты мой».       — Ваше Высочество, вам надо вернуться в человеческий облик!.. — воззвал Хонбин, сам не зная, чего бояться больше — что его княжна сожрёт, когда поймёт, что гон с ним не получится, либо что он её невзначай прикончит, как тех двоих на дороге, если она всё же на него накинется.       Айн’кир-То подняла морду и оскалилась. Боднула его лбом в живот, к лежанке.       — Ладно, ладно! — Хонбин без усилий подпрыгнул и легко вскочил на уступ. Он неосознанно тянул время, понимая, что сбежать не получится, а трахаться… он тупо не хочет. По очень многим причинам.       Но Айн’кир-То пока не кусалась. Едва Хонбин по-турецки уселся на мягком мху, как она начала совсем по-кошачьи к нему ластиться. Обнимала лапами, тёрлась лбом и мордой, призывно мурчала, и ему оставалась только закрываться от шершавого языка, которым она отчаянно старалась его лизнуть. Он был таким жёстким, что вполне мог содрать кожу.       — Во имя Баст, Ваше Высочество, ну я же не ирбис! — с отчаянием воскликнул Хонбин, когда обнимашки стали совсем настойчивыми и она чуть не повалила его на спину.       Главное — сдержанность и спокойствие. С оборотнями в период течки/гона первое правило в любом учебнике: "сдержанность и спокойствие".       Ага, а у него панцирь с чёрной хмарью внутри того и гляди треснет, какая тут, к Бису, сдержанность?!       Но княжна, будто поняв его сквозь гормональный туман в голове, стала медленно менять ипостась. И человеком — худенькой, обнажённой, совсем юной девушкой, — согнулась, припав на колени и обхватив себя руками. С её лица сошла надменная маска, и оно было таким юным, открытым и наивным, что Хонбин проникся.       Он лишь по рассказам да из книг знал, что чувствуют оборотни во время гона. Как жжётся кровь в венах, пульсирует, болью стягивает пах, если нет партнёра. Как трудно контролировать себя. И в сочувствии к княжне он вдруг нашёл точку опоры, силу держать свою тьму в узде, не выпуская наружу.       Его сочувствие лишь увеличилось, когда он увидел, что на Айн’кир-То не было ни единого клочка одежды. Слухи о том, что княгиня не снабдила дочь магическим браслетом, чтобы та лучше контролировала себя и не оборачивалась, оказались правдой. Кажется, Хакён с Тэгуном были правы, когда рассуждали о том, что княгиня не лучший правитель для Арроганы.       — Какая разница, ирбис ты или нет? — мурлыкнула Айн’кир-То, и тон у неё был странным — вымученно-болезненным и призывным одновременно. Она разогнулась, подалась к Хонбину, и тот от неожиданности, пытаясь всё-таки соблюсти между ними расстояние, упал на спину. Девушка нависла над ним, торжествующе улыбаясь — альфа в ней радовалась такой простой вещи, что смогла завалить своего первого партнёра.       Хонбин придержал её за плечи.       — Ваше Высо…       — Зови меня просто То!       Хонбин прикрыл глаза. Она непроизвольно двигала бёдрами, потираясь об него, и это было…. Неловко. Ни капли не возбуждающе, не приятно, скорее — неудобно, вызывая острую волну сожаления и сочувствия, ибо помочь он ей не мог и, честно говоря, не очень-то и хотел.       Это не его дело. Будь здесь хоть кто-то из оборотней…       — Ваше Высочество, я не омега и не ирбис, я не могу…       — Зови меня То! — нетерпеливо выкрикнула княжна, потянулась к нему губами, а затем вдруг закрыла его рот ладонью. Заелозила на нём — то ли стараясь так глупо и неуклюже возбудить, то ли стараясь получить хоть каплю удовольствия самой, не очень понимая, как надо, и двигаясь больше на голом инстинкте. А потом отодвинулась, окинула взглядом тело парня — и сверкающими от гнева глазами уставилась на него.       — Да ты даже не возбудился!       «Была не была» — с отчаянием подумал Хонбин.       Перехватил девушку за попу, отжался, поднимаясь и сажая её на себя. Альфа удивлённо выдохнула, а он мягко обнял её лицо ладонями, заставил не отводить взгляд.       — Я только что на дороге убил двоих, сам не понимая, как это сделал. У меня внутри будто котёл с ядом, который вот-вот выльется наружу. Ваше Высочество, ты хоть понимаешь, что будет, если он нечаянно выльется на вас? Не только ты погибнешь и я, обе наших вихары будут страдать!       Айн’кир-То молча смотрела, очевидно не зная, как реагировать. А Хонбину в ладони, осторожно уложенные на щёки княжны, тыкался пугливым котёнком её первый гон: преддверие боли, страхи — так много разных страхов. Что делать ей? Что будут делать с ней? И робкое неокрепшее желание, светлячком разгорающееся в его липкой тьме.       И его тьма и этот неуверенный свет желания Айн’кир-То тянулись друг к другу и…       …она — альфа, и её жажда верховодить ни к чему хорошему в столкновении с его тьмой не приведёт. Она не может себя контролировать, значит — он, Хонбин, должен держать себя в узде.       Айн’кир-То с силой отжала его руки, снова роняя его на мох. Хонбин покорился. Чему он был рад — княжна не вызвала у него ни капли похоти, лишь сострадание. Не дай Баст ему возбудиться!       — Ты хоть раз с женщиной-то был, эрл? — в голосе девушки послышалось рычание. Невозможность получить своё прорывалась раздражённым тоном и грубостью. — Думаешь, я поверю, что кто-то не захочет вставить княжне, а?       Хонбин медленно поднял руку — и осторожно провёл ею по растрёпанным волосам. Озадаченная неожиданной лаской, Айн’кир-То замерла.       — Был, — тихо ответил инкуб. — Недавно меня … скажем так, затащила к себе в постель одна… нуна. Я от счастья, что первый раз с женщиной, сначала не сдержался, но она была настолько мила и приветлива, и говорила, что это нормально для первого раза, что я даже стыд почувствовать не успел. Она взялась за меня снова, и у меня встал второй раз. А потом, когда кончал, мне было так хорошо… а ей нет. Она с меня соскочила с криками, велела убираться, а потом пошла нажаловалась отцу.       Айн’кир-То молча слушала. Похлопала ресницами. Снова оглядела вытянувшегося Хонбина, и слезла с него наконец, пристроившись рядом и обняв его как можно крепче.       — Почему? — задала она вопрос.       Хонбин оценил. Нет, правда, сколько ирбисов в гоне он видел — те соображали совсем плохо, отдаваясь звериной части сущности. Её всё-таки чертовски хорошо научили контролировать себя.       — Я начал пить её силу. Так у меня впервые проявились способности инкуба. Я могу убить вас, Ваше Вел… То. Поэтому худшего партнёра, чем я, для первого раза вы выбрать не могли.       Айн’кир-То вытерла рукой вспотевший лоб. Её начала колотить дрожь. Она дёрнула его за руку, зарываясь носом в подмышку, и пробормотала оттуда трагически-плаксивым голосом:       — Лучше уж умереть с тобой, чем с этим… с этим…       Ох уж эти подростки.       — Он отдал за вас жизнь, Ваше Высочество, — строго сказал Хонбин.       Девушка замолчала, отодвинулась. И почти сразу согнулась, держась за живот двумя руками.       — Что нам тогда делать? — проскулила она, метнув взгляд в сторону выхода.       — Нет, нет! — Хонбин снова вскочил, схватил её за руки. — Нам нельзя выходить, точнее — вам! Мы ничего не знаем про налётчиков, вдруг они не одни были? Да и вы в гоне…. Вы не та, кто может за себя постоять и сами понимаете, вами просто воспользуются! Первый гон всегда недолгий, максимум — пара суток, нам нужно просто переждать здесь!       Княжна заскулила отчётливее. Звериная натура боролась с правилами. Она, кажется, снова неосознанно, уже в который раз уронила парня на спину, но седлать не стала — пристроилась рядом, перекинув ногу через его бёдра и крепко обняв.       — Я не выдержу… — проплакала она ему в плечо.       — Выдержите, Ваше Высочество, — прошептал Хонбин, осторожно укладывая ладонь на узкое плечо. — Я помогу.       Помощи от него, по правде, не было никакой. Следующие двое суток он просто лежал, почти не шевелясь. Айн’кир-То ползала рядом с ним, по нему, иногда принималась тереться — когда сдерживаться не было возможности. Он тогда просто закрывал глаза, терпел — не то чтобы было противно, но и приятных эмоций не вызывало. А девушка, словив нечто похожее на оргазм, успокаивалась на какое-то время и засыпала. В гоне оборотням еда практически не нужна, но Айн’кир-То пару раз бегала в купальню пить.       Хонбину, что было очень и очень странно — даже вода не была нужна, не говоря уж о еде. Он не чувствовал ни жажды, ни голода, ни усталости. Он не хотел спать, у него даже тело не затекало, хотя должно было, от почти неподвижной позы.       К исходу вторых суток Айн’кир-То впала в короткий беспокойный сон. Открыла после него глаза и посмотрела на Хонбина уже более-менее разумным взглядом без мерцающих золотых искр на радужке.       — Ваше Высочество? — почему-то спросил Хонбин, хотя всё это время, успокаивая её, он использовал приказанное ему «То».       — Э… эрл?       Айн’кир-То подняла голову с его плеча. Перевела взгляд вниз, оглядела обоих. Мох оставил зелёные пятна на его одежде и её теле. Хонбин был весь заляпан смазкой, слюной, слезами альфы. Сама девушка тоже была в этой смеси, к которой прибавился ещё и пот.       — Вам нужно умыться, Ваше Высочество, — мягко сказал Хонбин. — И нам пора выбираться отсюда. Её Величество уже наверняка всё княжество на уши поставила, разыскивая вас…       Айн’кир-То гневно фыркнула, поднимаясь. От собственной обнажённости после двух дней гона стеснения она уже не испытывала — поздно когти точить, когда бой закончился.       — Моя мать ждала сутки вестей из долины, ещё сутки — что я приползу голая каяться, и возможно, лишь сегодня даст указ меня искать, — бросила она раздражённо через плечо, соскальзывая вниз и уходя в купальню.       Хонбин поднялся и потянулся. Комментировать отношения венценосной семьи он не хотел. Зато обнаружил, к немалой радости, что тьма внутри изрядно уменьшилась. Больше не давила, лишь слегка зудела комариным напоминанием. Уж не ей ли он обязан тем, что не голоден, не испытывает жажды, не заработал себе пролежни и даже банально в туалет не хочет? Сведений об инкубах в библиотеке вихары Викс — кот наплакал, он прочитал их все за то время, пока отец вёл переговоры с храмовницами о его обучении. Кажется, вот так оно всё и происходит — заёмная энергия позволяет инкубу поддерживать физические потребности.       Им нужно было выбираться отсюда. В азарте погони за княжной Хонбин совсем не подумал про связь — у него из вещей в карманах завалялась лишь пара Островных монет. Он оглядел себя. Короткая куртка — толку княжне с неё ноль, даже попу не прикроет. Зато рубашка была плотной и длинной, ей будет почти до колен. Штанами он пожертвовать не мог — они с неё просто свалятся, зато трусы… Хонбин растерянно взъерошил затылок, не зная, на что решиться. Её Высочество за оскорбление это не посчитает? Пожалуй, он начнёт с рубашки. Стащил с себя. Сквозь плеск воды окликнул княжну и бросил одежду на камень рядом с купальней.       Тонкая рука высунулась из расщелины, цапнула рубашку. Через пару минут княжна вышла, в его объёмной вещи как в халате. Хонбин приличия ради вежливо отвёл глаза.       — Ваше Высочество, я могу вам только….       — Хватит, эрл, ты со мной голой два дня рядом лежал, — поморщилась девушка. Лицо после умывания у неё снова приняло надменный вид, — можно уже не церемониться.       — Придётся, Ваше Высочество, особенно на людях.       — А если я тебя своим официальным консумелье объявлю?       Хонбин от изумления открыл рот.       — Вы с ума сошли?       Айн’кир-То снова забралась на ложе, села, церемонно сложив руки на коленях.       — Вряд ли это можно было назвать полноценным гоном, но я всё равно рада, что это был ты, а не тот… тюфяк. Ты хотя бы красивый. И не такой старый, — поморщилась она.       — Он отдал…       — Я помню! — с нажимом повысила голос княжна. — Но это не значит, что я… я благодарна, но не хочу его всё равно. Он …       Хонбин молча поднял брови.       — … казался мне омерзительным, — всё же закончила предложение Айн’кир-То.       Хонбин помолчал, а потом медленно начал.       — У меня много вопросов, Ваше Высочество. Почему у вас нет браслета. Почему вы вообще поехали, хотя чуяли, что возможен гон. Почему на кортеж напали, и если была вероятность нападения — почему взяли так мало охраны. Но я не буду их задавать. Вихара Викс слишком далеко от трона, чтобы я имел право их озвучить.       — А что тогда будешь делать? — высоко подняла брови княжна. Она его словно подзуживала, уже не с альфьим желанием взять вверх, а чисто женским, пробуя на нём пробуждающиеся девичьи чары.       Вот только она ему не нравилась. Совсем. И он помнил, кто она, чтобы так легко повестись. Без этой тьмы внутри контролировать себя, чтобы отвечать на её детские подколки, было намного проще.       — Могу дать совет. И… трусы.       Айн’кир-То захлопала ресницами от эдакого заявления. Скользнула взглядом по полоске его голой кожи в незастёгнутой молнии куртки. Глянула мимолётно ниже и отвела глаза. Хонбина вдруг позабавило то, что он смог так легко её смутить после «я два дня с тобой голой лежала, эрл!»       — Я могу и зверем прекрасно дойти, но за рубашку спасибо, — пробормотала она, и смущение, такое яркое у надменной княжны, умилило парня.       Он улыбнулся. Странное и сильное желание снова отвести прядь падающих волос ей за ухо пришлось подавить, причём срочно.       Она, всё-таки, когда переставала строить из себя венценосную особу, была просто невыносимо милой.       — Так что за совет? — справилась со смущением Айн’кир-То.       — Наворуйте себе блокираторов.       Княжна, теперь уже без смущения, изумлённо уставилась на него снова.       — Как я и сказал — я не хочу и не желаю знать ничего про ваши семейные отношения, мне по статусу не положено, а со своим любопытством я вполне могу справиться, — тихо пояснил Хонбин. — Но течка и гон — это то, с помощью чего вами легко управлять. Боль и желание — два отличных триггера, которыми можно манипулировать, а княгиня вами явно манипулировать любит. С кем спать, как спать, от кого завести потомство — она будет вмешиваться во всё. Вам пора учиться лгать на её уровне, а не защищаться по-детски. Кого она подложит вам в следующий гон?       Айн’кир-То отвела глаза в сторону. У неё губы сжались до побелевшей полоски, а глаза вдруг подозрительно заблестели.       А затем она совсем неожиданно бросилась снова к Хонбину — и разрыдалась.       Он почти не слушал — точнее, старался не слушать, — но сквозь плач всё равно пробивалось…       Держи спину. Улыбайся. Не улыбайся. Ответь этому, игнорируй того. Не играй. Не трогай. Держи спину. Никаких слёз. Никакого смеха. Не ешь, не полезно. Ешь, тебе нужны силы. Подай руку тому. Ударь этого. Не смей превращаться. Держи спину. Никаких браслетов. Контролируй себя. Рявкни как следует, они должны слушаться. Не сиди тут одна. Уйди прочь. Приказывай громче. Говори со мной тише.       Держи спину.       Ещё час прошёл, прежде чем сумасшествие последних дней слезами княжны впиталось в куртку инкуба. Ему казалось, что солёная влага, промочив ткань, стекает по его торсу.       — Ты вернёшься? — спросила Айн’кир-То умоляюще, когда наконец смогла нормально дышать.       — Через три года, — мягко ответил Хонбин.       — И тогда… возьмёшь меня?       Он замер, чувствуя себя идиотом. Это мольба была так не похожа на требование альфы, что он почти испугался. Как же нужно было её ломать всю её недолгую жизнь, чтобы она… умоляла первого встречного?       — Ваше… То. Не жди меня. Не забивай себе голову ничем, я умоляю. Я эпизод, случайный, нечаянный, у меня своя дорога. Мы только иногда на приёмах во дворце видеться и будем. Воруйте и прячьте блокираторы, добровольно их вам не дадут. Ищите себе омегу — надёжного хорошего ирбиса, который не убьёт вас прикосновением, если не сдержится. Я стану вам поддержкой, когда вернусь, но не партнёром и точно не консумелье.       Айн’кир-То отстранилась. Она смотрела вниз, уперев неподвижный взгляд в зелень мха и тот отражался в янтарных глазах, делая их похожими на застывшее болото.       — Благодарю вас за помощь, эрл, — наконец негромко произнесла она. Когда она подняла чуть припухшее от слёз лицо, на нём была уже неподвижная привычная маска. Хонбин тихо вздохнул — ему не нравилась замкнутая Айн’кир-То, но она должна держать эту маску — княжна, всё-таки. Она подняла голову, втянула носом воздух, пытаясь учуять сквозь щели в потолке, что творится снаружи. Очаровательно сморщила носик и заметила: — И нет, трусы не нужны.       Она гибким движением соскочила вниз, поднялась к лазу и почти без усилий отодвинула камень. Порыв ветра смешал запахи, заставил Хонбина сморщиться и он рванул вперёд — всё-таки ему следовало выйти первым, оглядеться.       Но Айн’кир-То уже нырнула в лаз.       Едва голова Хонбина показалась из лаза, как он узрел перед собой ноги в форменных ботинках стражи княжеской вихары. Поднявшись, он хмуро оглядел площадку. Кроме Айн’кир-То, на которую поспешно набросили длинный плащ, там находился пресс-секретарь княгини и трое охранников.       — В вашем присутствии больше не нуждаются, эрл, — вежливо произнесла княжна, и Хонбина покоробило, что она даже не обратилась к нему по имени. — Вихара Айн благодарна вам за помощь, вы можете следовать дальше в вашем путешествии.       — Но… — попытался возразить секретарь и тут же получил такой ледяной взгляд, что прикусил губу. Но одним взглядом Айн’кир-То не ограничилась.       — Я сказала, что видеть его не хочу! — взвизгнула она так, что у Хонбина заложило уши. Он с изумлением понял, что вот такая она на самом деле и есть — визжащая и не терпящая возражений будущая правительница. Все присутствующие мученически склонили головы, едва княжна развернулась и направилась к узкой тропинке, ведущей к другой части серпантина.       Княжну практически сразу увезли. Серпантин дороги был выше — будь Хонбин внимательнее в азарте погони, то смог бы по косвенным признакам это понять. Но отпустили его не сразу. Один из охранников, с нашивкой внутренней службы безопасности, расспросил Хонбина о происшедшем, и кажется, был доволен теми подробностями, что тот смог запомнить и рассказать. И его чёткими и ясными ответами тоже, даже похвалив напоследок «сразу видно, из семьи военных».       — В вашем присутствии больше не нуждаются, эрл, — сообщил ему секретарь, будто озвученное княжной требовало повтора. — Экипаж княгини, в качестве извинения, доставит вас до конечного пункта вашего путешествия.       — В Царство?       — Именно. Ваши вещи уже в новом Мустанге. Вы можете продолжать дорогу.       Что ж, хоть остаток пути пройдёт роскошно.

******

      По прибытии в храм Царства, куда его отправил отец, Хонбина провели в его комнату. Провожающая с интересом осмотрела уставшего после всего происшедшего юношу… и заперла дверь изнутри.       Через час Хонбин забыл о первом неудачном сексуальном опыте с нуной, через два — о совсем неудачном с княжной. К концу первых суток он был готов присягнуть Царству на верность.       А через два года обнаружил в своей комнате нервную, взбудораженную побегом и предстоящим гоном княжну. Он разозлился, попытался выволочь её наружу, растерянно надеясь, что храмовницы о ней позаботятся и подберут ей подходящего омегу. Но дверь оказалась заперта.       Снаружи.       Храмовницы позаботились.       К слову, едва княжна, всё ещё чуточку стесняясь, неуверенно сбросила с себя тунику, которую ей выдали в храме — форменная одежда храмовниц сваливалась с тела в одно касание, — как возражения Хонбина начали таять. А когда альфа в расцвете юности потребовала внимания к себе — так и вовсе испарились. Пробовать свои новые способности инкуба на ней ему даже в голову не пришло, зато полученный сексуальный опыт — понравилось очень даже.       Через полгода он сбежал к ней в Аррогану сам, чтобы получить постоянную должность консумелье.

******

      Идя по коридорам посольства на встречу с Чимином, инкуб вспоминал их с Айн’кир-То долгий путь. И забавлялся с того факта, что его дорога к трону лежала… через постель.