Show must go off

Арсений возвращается в комнату, неся переделанные бутерброды и выражение вселенского похуизма на лице. — Понятия не имею. Я вообще его впервые вижу. — Поэтому залипал на его фотку? Арсений вздрагивает, но быстро берёт себя в руки. — Не залипал я! Просто смотрел фотоотчёт с мероприятия, и ты как раз пришёл. Серёжа глядит прищурившись. — Попов, а чё ты покраснел? Ну-ка выкладывай, что у тебя с Антоном, почему он сияет еблетом, как лампочка Ильича в революционном штабе? — Блять, да не знаю я! Чего прикопался? — Потому что я не слепой. И вижу, что ты нервничаешь. — Тебе кажется. Фильм выбрал? — меняет тему Арсений так же резко, как входят в поворот гонщики Формулы-1. Учитывая, что с монитора по-прежнему глядит радостное лицо Кудрявого — как выяснилось, Антона — вопрос в крайней степени глупый. — Да тут вживую сериал поинтересней, — усмехается Серёжа. — Так странно, что такого человека занесло в вашу обитель дырожопых… — Какого «такого»? — передразнивает Арсений, закатывая глаза и изо всех сил стараясь не выдать своего интереса. — Антоха — важная птица, вообще-то, но дело не в этом. Я всегда думал, что он натурал. У него и девушка есть. Арсений грустнеет. Слова Серёжи подтверждают его же собственные догадки об ориентации Антона — а следовательно, о причинах равнодушного поведения по отношению к нему. Однако друг тут же вносит уточнение: — Хотя погодь, они вроде расстались. Да, точно, он теперь завидный одинокий холостяк. Весьма состоятельный, между прочим. — Это я и без тебя понял, — бурчит Арсений недовольно, будто Серёжа лично виноват в гетеросексуальности Антона и его стабильном положении в обществе. — Так чем, говоришь, занимается? — уточняет он, стараясь вложить в голос как можно больше пофигизма. — Возглавляет медиахолдинг «Smart news». Телеканал «Всё путём», радио «Отпуск», интернет-газета «Будь в теме» — слыхал о таких? Арсений кивает. Он, конечно, слыхал. — Вот, это всё его. Богатенький чувак. А чё, всё-таки понравился? — Кому, мне? Пфф! — для усиления эффекта Арсений смеряет Серёжу взглядом, в который вкладывает весь сарказм и презрение этого мира. Он призван объяснить заблуждающемуся приятелю, что Антон достоин его графского внимания не более, чем комок пыли, забившийся под диван. Серёжа, впрочем, проявляет чудеса проницательности и наживку упорно не глотает: — Арс, ты, конечно, хороший танцор, но актёр из тебя хреновый. У тебя всё на роже написано, прекращай ломать комедию и расскажи, в чём дело. — Да что написано-то? — психует Арсений. — Этот козёл не кончил во время моего выступления. — Ах вот оно что, у тебя случилась осечка! Первая, если не ошибаюсь? Ну ничего, бывает. Может, он правда по бабам, ну или передёрнул перед походом в клуб. — Дело не только в этом, — терпеливо, как для ребёнка, объясняет Арсений. — Ты помнишь, что полагается клиенту в таком случае по условиям пари? В карих глазах поочерёдно отражаются непонимание, тяжёлый мыслительный процесс, а затем вспыхивает огонёк интереса. — А! Точно. И чё, и чё? У вас было, тебе понравилось, а ему нет? — Нет. — У вас было, обоим понравилось, но теперь он не звонит, а ты страдаешь? — Нет. — А что тогда? Примечательно, что даже натуральный до мозга костей Серёжа не допускает варианта, в котором от услуг Арсения могут добровольно отказаться. — Ты что, не стал с ним спать?! — друг выпучивает глаза. — А как же уговор дороже денег, Арс?.. — Да блять! — прерывает Арсений поток праведных возмущений. — Не я. Он сам не захотел. — Пиздишь! — Вот именно, что нет. — Ну и дела, — качает друг хвостатой головой в охуевании. — С другой стороны, это же Антон — я всё ещё продолжаю считать его гетеросексуалом. Но что в таком случае он делал в вашей богадельне — вопрос остаётся открытым. — Ой, не хочу об этом больше, Серый. Он того не стоит. — Расстроился? — Нет. — Сильно? — Да. — Согласен, какая-то шляпа… Но ты не грусти, а то хуй не будет расти, — ржёт Серёжа, и Арсений тоже невольно улыбается дурацкой шутке. — Я знаешь что подумал, тебе нужно развеяться. Через неделю у друзей будет закрытая вечеринка в Барвихе по случаю новоселья. Они меня пригласили. Сказали, что могу взять кого-нибудь с собой. Поехали, будешь моим плюс один? Отдохнём, вкусно покушаем, покупаемся в бассейне под открытым небом. Может, найдёшь кого-нибудь и забудешь этого Антона, как страшный сон. Арсений, который получил добро на отсутствие в клубе и собирался посвятить грядущий уикенд самокопанию и упиванию жалостью к себе, задумывается. В принципе, почему бы и не да. Давненько он не выбирался в люди в качестве гостя, а тут подвернулась такая возможность. Уже понимая, что согласится, он тянет снисходительно: — Даже не знаю, график плотный… Я подумаю. — Ты уже всё решил, — удовлетворённо кивает Серёжа, усмехаясь. И когда друг успел изучить его вдоль и поперёк?.. Арсений явно упустил этот момент.

***

Такси останавливается возле шлагбаума. — До адреса ещё шестьсот метров, — озвучивает Серёжа, сверяясь с Яндекс-картами. — Ничем не могу помочь, господа, это закрытая территория. Дальше пешком, — извещает водитель. — Э-э, в смысле? Можно подумать, ближний свет! — Ой, да ладно, пошли бока растрясём, тебе полезно будет. И так ведь сидишь целый день, — урезонивает ленивого приятеля Арсений и выбирается из машины. Из будки выходит сурового вида охранник, который, впрочем, сразу добреет, услышав фамилию «Матвиенко». — Добро пожаловать на новоселье, Сергей Борисович и?.. — Арсений Сергеевич. Можно просто Арсений, — представляется он, проходя через гостеприимно распахнутую калитку. Они идут по тенистой аллее вдоль вековых сосен, дарующих прохладу, столь необходимую в жаркий летний день. Арсений с наслаждением вдыхает хвойный аромат. Вдалеке уже виднеется дом, похожий на небольшой дворец, и приглушённо слышатся голоса гостей. — А твои друзья, похоже, олигархи, — озвучивает Арсений плохо сформулированную претензию, напоминая себе, что зависть — плохое чувство. — Вон какую домяру купили. — Сам в шоке, — подхватывает Серёжа. — Не думал, что всё настолько масштабно. — Кто они хоть? — Арсений понимает, что даже не удосужился узнать, к кому приехал в гости. Серёжа, впрочем, делает загадочную мину и поигрывает бровями. — Потерпи чуток, скоро познакомлю. — Интриган, — беззлобно тыкает его Арсений в бок. На подходе к дому звучит приятная мелодия — ухо улавливает лаундж-версию трека LP «Lost on you». Звук настолько чистый и настоящий, что Арсений снимает воображаемую шляпу перед мощностью стереосистемы. За пультом, установленным рядом с цветочной клумбой, трудится диджей, покачивая головой в наушниках. Блики светомузыки пока теряются в лучах закатного солнца, но уже намекают, что скоро придёт их время. По идеально ровным дорожкам проворно курсирует официант с шампанским на подносе. Серёжа ожидаемо игнорирует спиртное, а вот Арсений берёт предложенный бокал и пригубляет жидкость. Сладкое, вкусное — наверняка итальянское. Элитный алкоголь, невзирая на политические перипетии, не торопится уходить из России. Пузырьки искрящегося напитка лопаются на языке, а тело наполняется предвкушением чего-то интересного. Пятая точка чует приключения, а она Арсения никогда не подводит. Столы накрыты прямо на улице. Блюдца с канапе, мясной и овощной нарезками, сырные тарелки, вазочки с икрой, горы фруктов — рай для обжоры. Но аппетита пока нет. Туда-сюда снуёт народ, то подходя к мангалу, установленному на коротко подстриженном газоне, то прячась в глубине большого здания. Арсению становится интересно, что же внутри. — Пошли посмотрим дом, — предлагает он Серёже, но тот уже навострил лыжи в сторону одинокой красотки, скучающей возле ветвистой яблони. — Давай сам, Арс, я тут немного отлучусь. — Тоже мне друг, привёз и бросил, — беззлобно упрекает Арсений и идёт в сторону входа. Оказавшись в доме, он замирает от восторга: убранство поражает воображение. Арсений посещал жилища состоятельных людей и знает, что они часто теряют грань, за которой кончается роскошь и начинается безвкусица, но только не в этом случае. Гостиная сочетает в себе лучшие черты стиля барокко, необъяснимо гармонизирующего с хайтеком. Фрески с мифологическими сюжетами на стенах — и огромная плазма. Люстры из восемнадцатого века — и цифровая панель управления. Изысканный ковёр, словно подаренный персидским ханом, — и симпатичный робот-пылесос, скромно стоящий в уголке. Этот симбиоз на первый взгляд несочетаемых вещей так откликается Арсению, что он мгновенно чувствует симпатию к жилищу и к незнакомому хозяину, по чьему вкусу выполнен ремонт. А может, это приглашённый дизайнер постарался на славу? В любом случае Арсений мысленно жмёт руку автору любопытных решений. Если бы этот великолепный особняк принадлежал ему, он бы и сам устроил всё похожим образом. И если до этого у него не было мечты, то сейчас Арсений чувствует, как она зарождается внутри: он хочет жить в таком доме. Возможно, даже именно в этом. Интересно, какова вероятность того, что через пару-тройку лет владелец согласится его продать, чтобы перебраться в ещё более дорогой и помпезный? Ведь именно за этот срок Арсений, скорее всего, сможет наскрести на первый взнос по ипотеке. Нет, он не бедствует и даже может кое-что себе позволить, но такое крупное приобретение, конечно, в данный момент ему не по карману. Зато теперь у Арсения появляется цель, которая окрыляет, возносит над тёмно-ореховым ламинатом и вдыхает новый смысл в серые будни. Как всё-таки хорошо, что он не стал увольняться! В гостиной народу мало: ввиду хорошей погоды все в основном тусуются на улице. Окинув ещё одним взглядом — он верит, что не последним, — шикарное убранство, Арсений выходит из дома. Он надеется увидеть знакомые лица, как минимум — отыскать Серёжу, чтобы не заскучать на этом празднике жизни. Но хвостатый друг как сквозь землю провалился. Никого из собравшихся Арсений не знает, а публика такая холёная, что заводить непринуждённые беседы не хочется. Возможно, чуть позже алкоголь снизит градус пафоса в их голубой крови и они станут проще и приятней; но пока Арсений курсирует от одной группы к другой, глазеет по сторонам и время от времени цепляет новые бокалы с подносов вездесущих официантов. «Так и накидаться недолго», — думает он. С другой стороны, а кто запретит? Он ведь приехал отдыхать, а пока только слоняется без дела. Нужно срочно найти себе занятие: грех предаваться унынию в таком прекрасном месте. Словно услышав его мысли, как чёрт из табакерки, на небольшой импровизированной сцене появляется человек с микрофоном. Арсений пропускает мимо ушей вступительную речь, в которой тот сообщает, как рад всех видеть и что хозяин вечеринки прибудет с минуты на минуту. Но когда объявляется конкурс, Арсений оживлённо крутит головой: ну наконец хоть какое-то развлечение. — Дамы и господа, насколько мне известно, случайных людей здесь нет. А потому предлагаю оставить детский сад за воротами этой шикарной усадьбы и сразу перейти к взрослым состязаниям. Согласны? — Да-а! — раздаётся дружный хор в ответ. Арсений навостряет уши: становится интересно. Конкурсы 18+ — определённо его родная стезя. Сейчас он продемонстрирует свои таланты представителям высшего общества и наверняка вызовет в них низшие помыслы. Выносят реквизит: стулья и пакеты с разномастными вещами. Для первого соревнования гости делятся на пары, каждой из которых выдаётся вантуз и рулон туалетной бумаги с отверстием из картона. Мужчины зажимают между ног вантуз рукояткой вперёд, а дамы туда же помещают рулон бумаги. По команде ведущего с криком: «Сантехника вызывали?» и под песню «Eins, Zwei, Polizei» мужчины бегут к своим дамам, которые находятся метрах в трёх от них, и без помощи рук стараются нанизать бумагу на ручку вантуза. Арсений не то чтобы сильно рассчитывает на первое место. Тыкать куда-то палкой — не его сильная сторона, он предпочитает наоборот. Тем не менее он не филонит, стараясь подцепить рулон, но партнёрша слишком долго борется с приступом хохота, ввиду чего бумага падает на землю. Побеждает более проворная пара. Им достаётся приз: бутылка вина и коробка конфет. Парень тут же предлагает девушке уединиться для снятия пробы с трофея и, судя по её игривому взгляду в ответ, дегустацией дело не ограничится. В воздухе начинает витать аромат возбуждения. Ведущий продолжает разогревать толпу: — Следующее испытание для настоящих мужчин. На сцену приглашаются суровые парни со стальными яйцами! Арсений вызывается в числе добровольцев: смелости ему не занимать. Особенно когда несколько бокалов игристого, опрокинутых на голодный желудок, бурлят в крови и толкают на подвиги. Особенно когда рядом с ним оказывается привлекательного вида паренёк, который поигрывает бицепсами и бровями и обещает отодрать его. Звучит ужасно: пошло и двусмысленно. Арсению такое нравится. Суть состязания проста: к ремню привязывают полиэтиленовый пакет с двумя куриными яйцами. Задача состоит в том, чтобы без рук разбить яйца противника, оставив целыми свои. Конкурс выходит по-настоящему гейским: партнёр, доставшийся Арсению в пару — тот самый отодратель — тычется в бёдра, пытается притереться поближе и приправляет всё алчными взглядами. Парень довольно симпатичный, и Арсений не прочь пофлиртовать: он же пришёл сюда развеяться. Спустя несколько попыток он расколачивает яйца соперника, несмотря на его браваду. Тот, резко меняя амплуа с брутального мачо на хрупкого романтика, вдруг сообщает, что Арсений разбил ему не только яйца, но и сердце. — Но вы можете попытаться склеить его, — добавляет. — Или меня? Арсений качает головой: как в анекдоте «а можно всех посмотреть?» он хочет увидеть разные лица, послушать разные голоса и нотки дорогого парфюма, насытиться общением с большим количеством людей, а не сужать до одного. Тем более теперь, когда этиловый спирт достиг своих предельных концентраций, окружающие перестают казаться надменными, а очень даже привлекают. Однако чтобы не расстраивать парнишку и не лишать себя запасного варианта хорошего времяпрепровождения, Арсений записывает номер телефона — и тут же забывает о пополнении адресной книги. — Кто ты? Я тебя раньше здесь не видел, — делает новый знакомый — не то Артур, не то Тимур — ещё одну попытку подружиться. — Так новоселье же, — парирует Арсений. — Здесь никто никого раньше не видел, — и машет рукой, давая понять, что разговор окончен. Ещё бы: на очереди новый конкурс, который уже серьёзно повышает ставки: стриптиз со стулом. Едва услышав слово, составляющее основу его профессиональной деятельности, Арсений загорается, и батарейка в жопе активирует все силы и ресурсы организма. Сейчас он им покажет! По кругу расставляют стулья, которых на один меньше, чем участников. С началом песни люди передвигаются, пританцовывая, и останавливаются возле ближайшего стула, когда мелодия перестаёт играть. Каждая пауза означает необходимость снять один предмет одежды. Арсений втайне радуется, что надел красивые плавки: никогда не знаешь, чем закончится вечеринка. В погожий летний день одежды и так немного: испещрённые разрезами джинсы, дизайнерская чёрная футболка со знаками Марса и Венеры, сверху накинут лёгкий однотонный пиджак. По мере того, как вышеперечисленные элементы одежды оседают на спинках стульев, оголяющееся тело привлекает всё больше взглядов — и мужских, и женских. А впрочем, ничего нового. Публика, вызвавшаяся участвовать в конкурсе, ведёт себя по-разному. Кто посмелее — избавляется от бюстгальтера, являя миру силиконовое великолепие четвёртого размера; кто поскромнее — снимает шляпу в качестве отдельного предмета и вешает на спинку стула под выкрики соперников о том, что «так не честно». — Дамы и господа, всё честно, — вносит ведущий ясность. — У нас тут комфортная обстановка, никто никого не принуждает. Каждый решает сам, до каких пор готов обнажить перед нами… душу. Когда большинство участников остаются в исподнем, объявляется новое правило. — У-ух, тут становится по-настоящему жарко! У меня болят глаза от вашей невероятной сексуальности, — сетует ведущий. — Поэтому теперь идём по кругу в обратную сторону и надеваем ту одежду, которая окажется на ближайшем к вам стуле! Это что-то на грани, учитывая, что в конкурсе участвуют представители обоих полов. Но недовольств не слышится: никто из мужчин не возмущается перспективе примерить женские наряды. Наоборот — некоторые дородные парни только смеются, пытаясь натянуть крошечные юбочки на свои необъятные телеса. Арсению нравится такая атмосфера: похоже, вечеринка, всё больше напоминающая оргию, задумана как ЛГБТ- и трансгендер-фрэндли. И это здорово: никаких барьеров, никаких запретов, никакого осуждения за то, что ты не такой как все. По закону подлости ему достаётся свободный топ с пайетками и длинная пышная юбка. Венчает образ та самая злополучная шляпа, едва не ставшая камнем преткновения. Вещи между собой не мэтчатся, чувство прекрасного корчится в агонии, и Арсений старается не думать о том, как глупо выглядит. А впрочем, тут такие все. Девушкам, конечно, больше везёт в силу широкого диапазона допустимых вещей, а вот на парней без слёз от смеха не взглянуть. Одетые как попугаи, участники ждут дальнейших инструкций. — Последний этап испытания: перемещаемся по кругу, танцуем, расслабляемся. Но помним: вас десятеро, а стульев только девять! Когда закончится музыка, быстро занимаем ближайший стул. Тот, кому будет некуда притулить пятую точку, будет — что? Не слышу, что? — Танцевать стриптиз! — радостно кричит толпа. — Вы ж мои умнички, сами всё знаете. Раз, два, три, вперёд! Лица и разодетые тела мелькают перед затуманенным взором калейдоскопом. Арсений вживается в роль ветренной девушки, размахивает длинными фалдами юбки, пританцовывает и кидает взгляды налево и направо. Он ещё даже не вышел на сцену, да и не факт, что эта роль выпадет ему, но в нём достаточно вина, чтобы войти в раж и отжигать, не дожидаясь приглашения. Впрочем, оно не заставляет ждать: Арсений так увлекается новым образом, что упускает тот момент, когда мелодия стихает. Соперники молниеносно кидаются к стульям, ни одного из которых ему, конечно, не достаётся. Не то чтобы Арсений был расстроен. — Для исполнения зажигательного танца приглашается молодой человек в пайетках. Или это таинственная незнакомка, учитывая романтичную юбку? — подтрунивает ведущий. — Скоро узнаете, — в тон ему отвечает Арсений. — Пай-ет-ки, пай-ет-ки, — скандируют зрители. Он выходит на сцену, по-хозяйски оглядывая взглядом толпу. Все замирают в предвкушении: хоть Арсений и не на работе, это не делает его менее неотразимым. — С вашим загадочным головным убором сейчас может прозвучать только одна песня. Диджей, заводи! И конечно, звучит старая как мир, заезженная, но оттого не менее популярная в подобных ситуациях «You can leave your hat on». Именно это Арсений и собирается сделать. Он начинает, как всегда, с плавных кошачьих движений, завлекая народ больше своими взглядами и вайбами, нежели самим танцем. Затем вращает корпусом, заставляя расшитый разноцветным пластиком топ переливаться в свете неоновых огней. Люди танцуют, подпевают песне — слова всем хорошо известны — сразу видно, что они образованные и владеют английским языком. А ещё эта уважаемая публика явно знает толк в прекрасном: в Арсения летят цветы и воздушные поцелуи. Длинная юбка — козырный туз, который он собирается использовать по максимуму. То приподнимая её, то опуская вновь, Арсений играет в «покажи — не покажу», и это безотказно действует. Немного подразнив новых фанатов, он переходит к более серьёзным действиям: скидывает топик через голову и, покружив на вытянутой руке, швыряет в зал. Вещицу ловит девушка — видно, хозяйка, — и одобрительно кричит ему, поощряя на дальнейшие непотребства. Арсений проводит пальцами по соскам, запрокидывая голову, хватает подол юбки и обвязывает вокруг груди — теперь он в маленьком платье в лучших традициях Коко Шанель. Взгляду публики открываются длинные ноги и половинки оголённых ягодиц, когда он поворачивается спиной и наклоняется, виляя задом. Арсений отдаётся танцу без остатка, вращает бёдрами так, что дамы переходят на ультразвук; впрочем, среди их восторженных визгов слышатся и возбуждённые мужские возгласы. Зрители пожирают его глазами, в их взглядах читаются столь знакомые страсть, похоть, желание плотских утех. Арсений самодовольно ухмыляется: сегодня он точно не уйдёт без пары. Осталось только выбрать жертву. Мелодия подходит к концу, на финальных аккордах Арсений срывает с тела юбку и предстаёт на суд честной аудитории в шляпе, с голым торсом и топорщащимся бугорком в трусах. Аплодисменты, крики, ахи-охи — это уже по умолчанию. Но насладиться заслуженным триумфом Арсению не суждено. — Браво! — слышится уверенный, смутно знакомый голос, от которого мурашки бегут по спине. Он оборачивается на звук и видит, что в пьяной, распалённой от выступления толпе со снисходительной улыбкой на лице стоит и хлопает Антон.