Show must go off

Из всего набора реакций на стресс Арсению досталась от природы самая поганая, неэффективная и не подлежащая корректировке — «замри». Поэтому он застывает — в нелепой шляпе, в обтягивающих плавках, со стояком — как статуя, и это слово в голове звучит почему-то с ударением на второй слог. Антон смотрит прямо в глаза, игнорируя торчащие соски, бугорок ниже пояса и обнажённые ноги, но под его уверенным взглядом Арсений ощущает себя голым. Ха, вообще-то так и есть, полоску трикотажной ткани в паху можно не брать в расчёт. Но обычно, раздеваясь на публике, Арсений чувствует себя хозяином положения, а тут уверенность улетучивается, словно ароматный дым шашлыков над мангалом. Когда возвращается способность генерировать мысли, первое, что приходит на ум, это: точно ли он был хорош? Достаточно ли соблазнительно танцевал? Не выглядел ли глупо в женских шмотках? — Вы были просто великолепны! — звучит ответом на незаданные вопросы. — Друзья, поаплодируем талантливому незнакомцу, он стал украшением нашего вечера. Зрители согласно гудят и хлопают вновь, и вроде принципиально ничего не изменилось — Арсений находится в своей стихии, получает заслуженные овации, восхищение и вот это всё, но вместе с тем приход Антона разделил вечер на до и после, и больше он не будет томным. Первоначальный план отвлечься и перестать думать о Кудрявом задорно летит в пизду. Смирившись с тем, что лёгкость вечеринки безвозвратно утеряна, Арсений ловит за хвост вторую мысль. Какого лешего здесь делает Антон?! Какова вероятность того, что он попал сюда случайно, ведь по словам Серёжи это закрытое мероприятие, да и ведущий говорил, что здесь нет чужих людей? И снова, едва вопрос успевает сформироваться, ответ не заставляет себя ждать. — Дамы и господа, а вот наконец и радушный хозяин прекрасного особняка! Антон Андреевич, мы вас заждались. Чего, блять?! Хозяин?.. — Благодарю вас, что пришли разделить со мной радость от покупки дома, и прошу прощения за опоздание, — у Антона в руках тоже материализуется микрофон. — Уверен, вы без меня не скучали, — с усмешкой говорит он, глядя на Арсения. — Но это ещё не все сюрпризы на сегодня. Чуть позже вас ждёт бесподобное фаер-шоу и праздничный салют. А сейчас предлагаю отведать десерт: наш кондитер постарался на славу и испёк трёхэтажный торт — да-да, прямо как этот дом! Идёмте скорее в гостиную. Остатки фразы теряются в одобрительном гуле толпы, а у Арсения в ушах звучат молоточками главные слова: Антон — владелец этого великолепия. Это его дом, его вечеринка, это перед его гостями Арсений только что тряс причиндалами. Блядский Серёжа!!! Он же не мог не знать, к кому был приглашён на новоселье? А ещё выделывался: поехали, мол, отдохнёшь, развеешься! Выходит, всё это от начала до конца была подстава. Нахуя, зачем, а главное, за что решил так пранкануть его бывший лучший друг — все вопросы Арсения, но ему совершенно некогда искать ответы. Сейчас стоят задачи поважнее: скорей найти и натянуть своё шмотьё, желательно до того, как Антон справится с обязанностями хозяина и снова обратит на него взор. В том, что это непременно произойдёт, Арсений почему-то не сомневается. Крадучись, пытаясь затеряться в суматохе, он приближается к стулу, на котором сиротливо висит его одежда — остальные участники конкурса уже успели разобрать свои вещи. Арсений наскоро накидывает их, избавляется от шляпы и отмечает про себя, что стало капельку комфортнее. Флешбэки предыдущего позора не отпускают до сих пор, и несмотря на то, что в этот раз Антон и хвалит, и как будто смотрит по-другому, прикрыться хочется до дрожи. А может, именно поэтому и хочется. Народ, соблазнившись обещанным кулинарным шедевром, перетекает с улицы в дом, а на Арсения опять наваливается ощущение, что он здесь лишний. Только расслабился и начал кайфовать от общества, внимания и восхищения, как появление Антона всё испортило. Обидно. Желание уехать домой и зализывать раны, предварительно отодрав кое-кому бессовестную кичку, наваливается тяжестью бетонной плиты. По мере того, как рассасывается толпа под открытым небом, Арсений пятится в сторону сада, убеждаясь в том, что на него никто не смотрит. Недолог был миг славы. Темнота — друг молодёжи, маньяков и желающих поссать за углом. Арсений уже не слишком молод, вряд ли похож на Чикатило, но он безбожно ссыт, не отдавая себе отчёта почему. Просто Антон будто заполнил всё пространство, в том числе воздушное: Арсений делает глубокие вдохи, но кислород не насыщает лёгкие. Хочется спрятаться, скрыться, раствориться в тусклых бликах подсветки, тянущейся вдоль дорожки, а лучше — телепортироваться отсюда прямо к себе в квартиру — конечно, не такую роскошную, как этот дворец, зато родную и безопасную. Интуитивно следуя в противоположном от дома направлении, Арсений выходит к бассейну. Он большой и наверняка глубокий — вряд ли двухметровый жилец стал бы плескаться в лягушатнике. Желание освежиться после насыщенного вечера зудит на кончиках подрагивающих пальцев, но Арсений отгоняет его — нечего тратить зря время. Лучше уехать отсюда как можно скорее. Арсений хлопает себя по карманам — телефон, слава богу, при нём. Он набирает Серёже и слушает долгие, издевательские гудки в ответ. Похоже, кички будет недостаточно: косячник заслуживает того, чтобы за подставу, обман и игнор вместе с бесячим хвостиком ему оторвали дурацкую голову. — Живи пока, скотина, — бурчит Арсений под нос и открывает ЯндексGo. Что может быть проще, чем вызвать такси в три приёма? Поставить исходную точку, выбрать пункт назначения, нажать на кнопку «заказать». Но, очевидно, в прошлой жизни он совершил нечто ужасное: пил кровь младенцев, гадил в бассейн, протыкал презервативы, приклеивал стикеры с завтрашней датой на упаковку с просроченной молочкой, слушал «Малиновую ладу» без наушников — а может, всё это вместе. Иначе как объяснить, что сообщение «поиск машины» гипнотизирует взор несколько добрых (недобрых) минут, а затем сменяется жестоким «нет свободных машин»?! Арсений пробует заказать комфорт — сейчас не до экономии — и получает тот же результат. Последняя надежда — бизнес — разбивается в лепёшку об асфальт. Видимо, сбой в программе — такое бывает, но почему же, сука, так невовремя? — Ебучее, блять, уебанство! — восклицает Арсений в темноту, но не отвечает даже эхо. Чувствуя себя загнанным в ловушку зверем, он принимает решение идти к проходной и ловить попутку на трассе. Конечно, это не лучший способ передвижения, но Арсений путешествовал так в юности и ни разу не пострадал, наоборот — даже нашёл себе пару хороших любовников. Возможно, ему просто везло, а может быть, природное чутьё оберегало от поездки с каким-нибудь неадекватом. Сейчас он далёк от идеи поиска романтических приключений, ему бы добраться до дома и рухнуть в кровать. Осталось только сориентироваться, в какую сторону идти. От бассейна вьются змейкой три дорожки: одна из них — к дому, а две другие — только богу известно куда. Со своим пространственным кретинизмом Арсений рискует заблудиться, экспериментируя, но, сука, как же не хочется туда, где… — Вот вы где, — внезапно раздаётся в паре метров, и Арсений чуть ли не обсирается, вздрагивает и оборачивается на звук. Конечно. Ну конечно! Кто же ещё это может быть, ведь вариантов мало, народу на участке — не больше сотни. Из всех людей на вечеринке Арсения хватился именно он — хозяин, хули. Кто бы сомневался. — Не думал, что вы заметите моё отсутствие, — холодно отвечает он и тут же рвёт на себе волосы от неудачной реплики. В смысле, не думал, блять?! Что за тупой ответ неуверенной нищенки? Ведь можно было включить стервочку и выдать что-то вроде «Не сомневался, что вам без меня станет скучно»! Эх, теперь паровоз ушёл… — Ну что вы, — бархатный голос льётся, словно мёд. — Вы же мой гость. Тем более вы так зажгли на конкурсе, как я мог не заметить? — Лучше, чем в клубе? — язвит Арсений и снова мысленно бьёт себя по лбу. — Не понимаю, о чём вы, — пожимает плечами хозяин, тем самым загоняя самооценку в гроб. Конечно, он его не помнит! — Забудьте. Я уже ухожу. — Почему? Что-то случилось? — брови подскакивают до линии роста волос. — Вам не понравилась вечеринка? — Всё потрясающе, — вежливо врёт Арсений, — Но мне пора. Антон делает шаг навстречу, Арсений инстинктивно пятится. — Прошу вас, задержитесь ненадолго. Хотя бы на десять минут. — Зачем? — Я покажу вам дом. Вы же ещё не видели его, не так ли? — Я был в гостиной. Уверен, остальные помещения не хуже. Антон приближается ещё на метр — его бесконечные ноги словно созданы для того, чтобы стремительно сокращать расстояние до пытающегося сохранить личное пространство Арсения. Он снова делает шаг назад. — Если вы видели только гостиную, считай не видели ничего. В этом старинном особняке потрясающий кабинет. Вы любите читать? — Допустим, люблю. Причём здесь это? — Тогда библиотека точно не оставит вас равнодушным. Там редкие собрания сочинений авторов серебряного века, выпущенные ограниченным тиражом произведения Стругацких, из современного — коллекционные издания Ведьмака, — Антон вновь идёт в наступление, как Наполеон в 1812-м. — Я не уверен, что… — Арсений косплеит Кутузова. Пожар, в котором сгорела Москва, ничто по сравнению с пламенем, разрастающимся у него внутри. — А какие интересные коридоры соединяют комнаты! Когда я впервые их увидел, запретил дизайнеру трогать необычный интерьер при ремонте. Они остались в первозданном виде. Ну, где вам ещё такое покажут? Антон его что, уговаривает? Это и неожиданно, и неудобно, и… чего греха таить, приятно. Как жаль, что на подкорке у Арсения крепко сидит ещё один поведенческий паттерн: когда ему кто-то нравится, отказ вылетает изо рта сам собой, словно попугай из открытой по неосторожности клетки. — Благодарю за приглашение, но я спешу, — не веря самому себе, отвечает он и отступает вновь, потому что Антон делает ещё один шаг ближе — роковой. При всех достоинствах Арсения природа снабдила его только одним комплектом глаз, и по иронии судьбы тот расположен не на затылке. Половина ступни не чувствует опору, равновесие теряется, мир резко накреняется набок, и Арсений падает в бассейн с громким всплеском. От неожиданности он едва не проглатывает воду, рефлекторно размахивает руками и пусть не паникует — он хорошо умеет плавать — но удивляется, не чувствуя дна под ногами. Следом слышится ещё один приглушённый всплеск, бока ощущают чужие руки, которые с силой тянут на поверхность. Отплёвываясь от воды, Арсений видит встревоженное лицо Антона. Тот больше не кудрявый — капли воды разгладили русые волосы, что сделало их обладателя моложе и ещё симпатичнее. Слипшиеся ресницы обрамляют внимательные глаза, которые, оглядев Арсения и убедившись, что он цел и невредим, начинают улыбаться. — Торопились на водные процедуры? — Очень смешно, — режим «ворчливый дед» активирован. — Необязательно было сигать за мной в воду. — У меня глубокий бассейн, а я не знал, умеете ли вы плавать, — словно оправдываясь, объясняет Антон и вылезает на поверхность. Арсений игнорирует протянутую руку, выбираясь следом. — Вы молодец, возьмите с полки пирожок. И медаль за спасение утопающих. Антон смеётся, складываясь пополам: — Вы такой забавный. Арсений тоже невольно усмехается. Вообще, конечно, поводов для веселья немного. Ситуация полный пиздец: он промокший до нитки, беззащитный, находящийся хуй пойми где за городом в компании человека, который выбивает — не только фигурально — почву из-под ног. Серёжу как корова языком слизала, такси не отвечает, а телефон — слава богу, водонепроницаемый — оповещает о кончающемся заряде батареи. Арсений находится в полном неведении, что делать дальше. И если хоть что-то способно сейчас облегчить его страдания, так это понимание того, что он тут не один такой: их двое. Антон тоже стоит и обтекает, словно мокрая псина, смешно отфыркиваясь от воды. — Вы в порядке? Не пострадали? — интересуется тот, ощупывая его руки, плечи, грудь. Если бы Антон не был натуралом, Арсений бы подумал, что его лапают. Там, где касаются чужие ладони, под кожей возникают яркие всполохи, и он отталкивает их, бросая коротко: — Да уж не сахарный. Одежда неприятно липнет к телу, становится зябко. Соски затвердевают от холода, просвечиваясь под тонкой футболкой — или под тяжёлым взглядом Антона, который за каким-то хуем пялится на них без всякого стеснения. — Простите, что заставил вас упасть в бассейн. — Вы не заставляли, — упрямится Арсений. Ещё не хватало признать, что он позорно отступал под натиском Антона! — Я подошёл слишком близко. Пойдёмте, — проникновенно произносит тот, и его голос посылает мурашки по коже. Хотя скорей всего это холодная вода бассейна делает своё подлое дело. — Куда? — В дом, разумеется. Вам нужно обсохнуть и согреться. — Не стоит, я… поеду, — Арсений по гороскопу Рыбы, но почему-то врубает полного барана. — Подумайте сами, как вы поедете? В промокшей одежде или… голышом? — зелёные глаза смеются. — Я понимаю, вам не привыкать, но только не в моём доме, не на моей вечеринке. Арсений не успевает задохнуться возмущением от нахальной реплики, как обезьянка в его мозгу пронзительно бьёт в тарелки. Что значит «вам не привыкать»?! Антон его всё-таки узнал? Ведь вряд ли такой вывод был сделан только на основании участия в конкурсе. Тогда что за театр одного актёра был десять минут назад?.. — Вы бы хоть определились с легендой, — бросает Арсений насмешливо. — Вас память то подводит, то стихийно возвращается. Антон не отвечает — снимает через голову толстовку и выжимает её, но Арсений готов поклясться, что видел, как на секунду в зелёных глазах отразилась растерянность. Настроение потихоньку улучшается. Если его визави планировал скрывать свою осведомлённость, что за человек перед ним, то сейчас явно прокололся. Однако долго злорадствовать не получается: образ, дополненный неидеальной чертой, почему-то становится только ещё милее. — Идёмте, подыщем во что вам переодеться. Предложение звучит слишком разумно — до Арсения постепенно доходит, что он не в той ситуации, чтобы выбирать. Он соглашается нехотя, словно делая большое одолжение. Антон вспыхивает улыбкой, как мальчишка, чем скидывает сразу несколько лет и выглядит теперь совсем юным. Арсений невольно залипает. Сердце ускоряет свой бег, когда Антон ведёт его по направлению к дому. Нереальность происходящего накрывает подобно пледу, из которого в детстве Арсений строил сказочные замки: стоило натянуть его между стульями — и вуаля, мальчик оказывался в волшебном мире фантазий. Во взрослой жизни эта простота ушла, но в данный момент предвкушение чего-то необыкновенного витает в воздухе, щекочет нос и будоражит нервы. Игнорируя парадный вход, откуда до сих пор доносятся голоса гостей и звуки музыки, они огибают дом и оказываются возле неприметной двери — наверное, чёрного входа. — Не хочу, чтобы нас заметили в таком виде, — поясняет Антон свой манёвр. Арсений его поддерживает. Они идут по тёмным коридорам, петляющим как лабиринт. Арсений любуется старинными факелами на стенах и понимает, почему хозяин запретил их демонтировать при ремонте. Атмосфера средневекового замка наполняет пространство и переносит в те времена, когда из-за угла мог запросто выпрыгнуть граф Дракула и выпить кровь. Это немного жутко, но вместе с тем интригующе. Вряд ли, конечно, под крышей этого особняка кто-то будет высасывать из Арсения телесные жидкости, но это не делает его хуже. Наоборот: чем больше времени он проводит в доме, тем более по вкусу он приходится. Желание продать последние трусы — они у него, кстати, недешёвые, — чтобы иметь возможность жить в нём, вновь вырастает внутри. Наконец Антон распахивает перед ним массивную дверь и пропускает вперёд. — Вот, проходите. Это гостевая комната. Арсений перешагивает через порог и ахает: он оказывается в потрясающей спальне. Помещение собирает в себе весь набор клише из романтических фильмов: огромная кровать со множеством подушек поверх пушистого покрывала, скамья у изножья, цветы на прикроватной тумбочке и окна в пол — но это классика, а не банальщина. Арсений восхищённо присвистывает. Если такое убранство предусмотрено для гостей, даже подумать страшно, что ж там у самого хозяина. На противоположной от кровати стене находится ещё одна дверь — в ванную комнату. — Прошу сюда, — показывает на неё Антон. — Примите душ, согрейтесь. Халат и полотенце в шкафчике. А я пока вам что-нибудь найду переодеться. Ситуация всё ещё слишком неловкая, но деваться некуда. Тем более что снять с себя противную одежду и насладиться горячими струями хочется до умопомрачения. — Спасибо, — выдавливает из себя Арсений. — Вы меня очень выручаете. — Ну что вы, — машет руками Антон. — Это меньшее, что я могу сделать. Вы же из-за меня… намокли, — молвит он со странным выражением, понижая голос. И, чёрт возьми, как же он прав! Арсений действительно из-за него промок, только бассейн тут ни при чём. Приятный баритон действует гипнотизирующе, глаза смотрят прямо в душу. Арсений ловит этот взгляд — и это ошибка, фиаско, провал. Он не утонул в бассейне, но омуты бутылочного цвета засасывают похлеще Мальстрёма. Чтобы не пялиться на стройную фигуру, обтянутую влажной одеждой, он ретируется в ванную, захлопывает за собой дверь и зачем-то проворачивает щеколду. Это глупо: ну не станет Антон его беспокоить. Не станет ведь? А жаль. Стоять под душем голышом и знать, что мужчина, на которого дрочил всю неделю, буквально в нескольких метрах, — особо изощрённая пытка. Ещё более тяжко осознавать, что вместе с водными процедурами закончится их толком не начавшееся общение: сейчас ему выдадут вещи, вызовут такси и отправят восвояси. Впрочем, разве не уехать из этого места он рвался полчаса назад?.. Арсений выдавливает из красивого бутылька шампунь лавандового цвета. Затекая в уши, ароматная жидкость словно молвит: «Пользуйся, пока есть возможность, другого случая не будет!» Мягчайшие полотенца, скрученные аккуратными трубочками, нашёптывают то же самое, а в отражении блестящего кафеля Арсений видит завистливое лицо нищеброда, коим ощущает себя в окружающей роскоши. Решив, что разговаривать с предметами — это ту мач, он игнорирует их реплики. Когда Арсений — посвежевший, согревшийся и разморённый — возвращается в комнату, на прикроватной скамье лежит одежда приблизительно его размера. Это неудивительно: они с Антоном почти одного роста, несмотря на то, что в его обществе Арсений кажется себе маленьким. Самого хозяина в комнате нет, но не нужно быть гением, чтобы понять: он оставил одежду и вышел, дабы не смущать своего гостя. Какое благородство. Арсений скидывает халат и с плохо скрываемым удовольствием надевает новые трусы из коробки, футболку, джоггеры и трикотажный жакет. Хотелось бы думать, что вещи пропахли Антоном, но они пахнут только чистотой и свежестью дорогого стирального порошка. В дверь стучат. — Войдите, — отвечает Арсений, прочищая горло. Антон в банном халате — видимо, тоже из душа — и смешных тапках с кошачьими ушками. Подсыхающие, но всё ещё влажные волосы вновь закудрявились, по лицу блуждает неуверенная улыбка. — Арсений, я тут подумал, чего вы поедете на ночь глядя? Оставайтесь у меня. Эта прекрасная гостевая комната в вашем распоряжении. Выспитесь, отдохнёте. А завтра мой водитель отвезёт вас домой. Согласиться хочется до зубовного скрежета. Как минимум — чтобы полностью осмотреть великолепный дом. Как максимум — чтобы наконец найти Серёжу. Есть и ещё одна причина, в существовании которой Арсений не признается даже себе. Подобно девочке, которая отшивает понравившегося мальчика, потому что так научили старшие подружки, он выпаливает «нет» не задумываясь. Ему бы прикусить язык, а ещё лучше — отгрызть, потому что в нём больше нет необходимости: ни разговаривать, ни заниматься другими делами с Антоном ему теперь точно не светит после огульного отказа. Однако тот не выглядит расстроенным. — На улице темно, на трассе пробок нет, а по соседству живут одни мажоры, которые любят погонять. Ехать сейчас небезопасно. Я буду волноваться, ну пожалуйста, Арсений. Вы же мой гость — а значит, я несу за вас ответственность. А вот это уже разговор. Арсений отказался? Отказался. Но Антон продолжает упрашивать — на этом его полномочия всё. Теперь можно и согласиться без ущерба для репутации. Так говорит одна часть Арсения, а другая вопит, что вот он, второй шанс, который никак нельзя упускать. Он соглашается с таким же покер-фейсом, с которым шёл от бассейна. — Ну вот и славно! Пойдёмте наконец посмотрим дом. Антон опять подходит слишком близко, берёт его за руку и с заговорщическим видом тянет за собой. Прикосновение пронзает электричеством, и лишь спустя несколько помещений и пару лестничных пролётов до Арсения запоздало доходит, что он не называл Антону своё имя.