Обмен

11 страниц

Глąвą VI

Дни пролетали не так уж и быстро. Рик уже давно вышел с больничного и продолжал работать, тем самым помогая Эндрю и Рене. Всё было как обычно: ни разгромов, ни скандалов. Не было даже возражения в сторону рабочих. Они работали на этой неделе просто прекрасно. Рене даже сперва косо смотрела в их сторону: незаметно, чтобы не увидели. Эндрю не понимал их возмущённости, просто работал, никому не мешая. Рик, словно солнышко, раздавал и принимал заказы, которые потом отправлял Миньярду. А на сей раз высовывал язык, отвечая на возмущенность коротким словом «жарко». Ему много кто верил, но половина из них всё же что-то недоговаривала. Рик сам по себе что-то бормотал под нос, через раз смотря в людный зал. Эндрю уже хотел было наплевать на всё — последние заказы как-никак, — но когда отдал их, по ленте приехал тот самый блокнот, от которого так и хочется увильнуть. В нём, на новой странице, были записаны три названия. Миньярд послушно приготовил блюда за ближайшие двадцать минут и отправил вместе с блокнотиком назад к Рику. Все заказы, которые успел собрать красноволосый, были давным-давно приготовлены и поданы клиенту. И, как «на удачу», их больше не было. Время стукало под семь, ещё с половины шестого ресторан опустел: было безлюдно и на улице, что приводило в недопонимание. Обычно же вечером толпа людей собирается? Не в это ль время Эндрю молится о пощаде? А Рене? Для ребят это показалось «немного странным». Точнее, для Эндрю и Рене, а для Рика это было просто радостью. Девушка вышла на улицу, где по-прежнему гуляли бездомные собаки и кошки. Людей и вправду не было! Ни на улице, ни в магазинах — они были закрыты. Эндрю предложил посидеть ещё чуток, а затем, если люди не появятся, пойти домой. Так они и сделали — сидели около часа, а потом ушли, закрыв ресторан на замок. Рик попросился пойти к Эндрю домой, на что тот сначала возражал, а потом всё же согласился. Лучше идти вместе по «жутким» улицам, чем проходить это одному, тем самым чувствовать себя некомфортно. Рене не дозвонилась до своего публичного таксиста и поэтому пошла пешком. Красноволосый отрицал, говорил, что опять пропадёт — не доверяет. Рене утешила парня как могла, затем собрала вещи и ушла. Ей идти не так уж и долго, но после работы тело устает, и нет особого желания переться как зомби. Парни шли спокойно, никто так и не произнёс ни слова. Эндрю это радовало, а Рику, скорее всего, наскучило. Он подождал ещё немного времени в надежде, что Миньярд заговорит первым, но этого не случилось. Тогда Рик пошёл своим путём: — Эндрю. Ему больше нечего было сказать. Блондин обернулся и посмотрел на приятеля, затем подал голос: — А? — это прозвучало настолько тихо, что Рику едва показалось. — Я у тебя останусь. Можно? — Почему бы и нет, — последняя фраза, которую сказал Эндрю. Больше не было в его сторону ни вопросов, ни ответов. Рик просто помалкивал, сам шёл довольный, но скрывал это. *** — Клади вещи на комод, — снимая обувь произнёс Миньярд. Рик послушно выполнил действие, встал рядом с Эндрю и затих. Блондин же прошел в кухню, налил целый чайник и поставил кипятиться. Сам посмотрел на Рика, который, как не свой, стоял, прижимаясь к стене. — Проходи, дурак, — ответил на немой взгляд Рика Миньярд, — ты какой чай будешь? — А какие есть? — сказал красноволосый, проходя в помещение. Эндрю залез в шкафчик, где по стопочкам были сложены пакетики чая. Всего стопок было четыре. — Ну… Есть с малиной, с ягодами всякими…– не договорил Эндрю. Его перебил Рик: — Прям со всякими? — Прям со всякими, — повторил Эндрю. — Есть обычный, который ты пьешь чаще всего, а есть с лимоном. Он, кажись, вперемешку с лаймом. Рик ещё долго стоял и думал, какой из них вкуснее. Затем отмахнулся, сказав, что все чаи по-своему вкусны, и поэтому выбирать между ними нельзя. Он взял обычный, «родной» пакетик и положил в стакан, залил кипятком и стал ждать. Эндрю не стал брать пакетик с чаем — вместо этого заварил себе кофе. Затем присел напротив Рика и тоже замолк. Они молчали, кажется, целую вечность, после чего Рик подал голос: — Как ты думаешь, почему всё плохое случается именно в нашем городе? — в его голосе явно гуляло переживание или, может быть, рассеянность. Эндрю не ответил ничего, а лишь взял ложку и, как назло, стал стучать по чашке. Минуты две — и Миньярд сдался: — Я не думаю ничего. Мне категорически наплевать на то, что происходит в данный момент, а уж тем более, — он, не закончив свою мысль, замолчал. Кажется, Эндрю почуял грань предела и поэтому не стал её пересекать. Взгляд, которым Рик одарил Эндрю, был двусторонним: удивление перекрывало собой досаду. — Тем более что? Рик хотел добиться ответа на свой вопрос и незаконченную мысль блондина, но по-прежнему шли минуты, и Эндрю не жаждал отвечать на его вопрос. Следующие два часа прошли неторопливо. Парни молча сидели, никто так и не завел разговор. Это могло бы повлиять на отношения между Эндрю и Риком, однако сам Рик прекрасно понимал, что Эндрю просто-напросто не любит разговаривать. Он иногда просто не понимает, к чему клонят люди при общении. Несколько лет назад Миньярд начал пить таблетки, официально приписанные судом. Это расписание лекарств должно было длиться где-то три года, после чего Эндрю должны были снять с них. Но некоторое время спустя Эндрю упекли в больницу примерно на две недели, чтобы вылечить. Находясь под таблетками, Эндрю проходил три этапа: сначала психологический и физический шок, потом болезненная ломка и, наконец, безумная тяга к новой дозе. Из-за лекарства на Миньярда влиял эффект, от которого у парня вызывало насмешку над окружающими, издевательскую улыбочку и склонность к агрессии. Сейчас же, после снятия приписанного препарата, Эндрю был похож на разбитого в душе человека. Не виднелась и улыбка— был лишь обычный взгляд. Мгновение спустя Рик подал голос: — Эндрю, — это не было похоже на вопрос. Рик просто выпалил имя Миньярда, хотя думал о нём про себя. Эндрю перевёл взгляд с ложки, которую возил по столу, на парня. Сначала взгляд был, как обычно, пустым, а затем Миньярд, не дождавшись продолжения, приподнял бровь и приоткрыл рот, но ничего так и не сказал. Увидеть выражение лица Миньярда для Рика не составило труда. Он посмотрел на блондина, тем самым встретившись с ним взглядом; откинулся на спинку стула и пояснил: — Я не пытаюсь вытащить из тебя хоть долю правды. Мне просто тяжко смотреть на тебя, — он сделал паузу, прежде чем продолжить: — Смотреть, как ты мучаешься. Ты спишь вообще? Если да, то примерно сколько часов? Понятное дело, ты не высыпаешься. Может, тебе стоит взять выходной? Миньярд тихо слушал, отложив ложку в сторону, чтобы не издавать лишний шум. Он подпёр подбородок той рукой, которой ранее держал прибор. Чуть потупив, он ответил: — Я сплю только тогда, когда клонит в сон. На остальном можно закончить, — он поднялся и взял опустевшую чашку, чтобы ополоснуть и поставить на своё привычное место. Оперевшись спиной в столешницу, он добавил: — И да, выходной мне ни к чему. У Чийки́ сложное положение. Сейчас до него не докопаешься, ведь мы тут, а он, блин, за границей! Чуть подумав, Рик вольно кивнул и вновь погрузился в свои мысли. Эндрю ушёл в комнату и лёг на кровать. Он не пытался уснуть, а лишь расслабился, чтобы хоть немного времени отдохнуть и стряхнуть накопившуюся усталость. Миньярд не думал ни о чём, кроме того, как хоть часик нормально поваляться. Каждый день в их городе происходит иначе: ни дня без каких-либо проблем. Это, конечно, не их собственно дело, но бо́льшая часть критики падала прямо на ресторан «Пингвиненок». Несколько недель назад ребята работали превосходно: ни угроз, ни скандалов, ни противоположности. Но сейчас, в этот промежуток времени, на людей будто бы повлияла какая-то «магия»: им не нравится абсолютно всё, что связанно с «Пингвинёнком». Рик иной раз предлагал закрыть ресторан на некоторое время, на что директор отвергнул. Впрямь того, он поставил вопросительный знак на объявление, которое уже четвертый раз светится в соцсетях. *** Утром Эндрю встал как обычно. Пройдя на кухню через гостиную, он увидел спящего на диване Рика. Заварив себе чашку кофе, Эндрю поплёлся в гостиную, чтобы разбудить приятеля — через полтора часа начинается рабочий день. Разбудить Рика для Эндрю стало самым сложным заданием: если он сам просыпается на полчаса раньше или, может быть, вообще на целый час, то Рик, конечно же, спит, пока не проснётся — до тех пор, пока не надоест спать. Именно поэтому он и опаздывает на пятнадцать-двадцать минут. С его опозданиями Рене уже смирилась, ведь каждый день она понемногу работает за двоих продавцов-прилавочников одновременно. Эндрю иногда помогает ей, но это только в крайних случаях. Миньярд же не был доброволен к опозданиям, но сам понимал, как трудно приходится Рику. Эндрю несильно толкнул Рика так, чтобы тот перевернулся на бок. Затем стащил подушку из-под головы парня, но тот всё ещё мирно спал. Возиться с Риком у Эндрю не было ни малейшего желания. Он схватил левую ногу Рика и, чуть подождав, потащил на себя. Безумный грохот, раздавшийся от падения, ничуть не смутил Миньярда, однако Рик всё ещё спал. Эндрю обдумывал разные варианты, которые помогут разбудить сонного медведя. Из семи штук Эндрю выбрал самый наилучший: облить водой. Не, ну а что? Он пошёл на кухню, взял с верхнего шкафчика стакан и поднёс его под кран. Затем набрал слегка холодную воду и, обернувшись, выронил стакан на пол. Перед ним вырос Рик, который еле стоял на ногах. Уперевшись руками на край стола, Рик недовольно посмотрел на Миньярда, который поднимал уцелевший стакан. — У тебя слегка прокачанные методы для пробуждения, — хриплым голосом сказал Рик. Эндрю встал напротив парня и, устремив взгляд точно в глаза, произнёс: — А я не виноват, что ты такой дохлый. Чуть подождав, ребята собрались и также тихо поплелись в ресторан. *** Прошло ещё несколько дней — двадцать девятое июня. В последнее время работы Рене стала замечать, что прежних людей почти не виднелось, а лишь приходили те, которые ни ей, ни парням не были знакомы. Своей теорией о том, что люди пропали, она не поделилась ни с кем, а лишь продолжала работать и потихоньку следила за происходящим. Знакомые Уокер были недоступны. Друзей тоже не виднелось. Город в прямом смысле опустел. Новостей, которые раньше показывали два раза в день, утром и в обед, не было. Сеть стала работать намного иначе — интернет почти не ловил. Бездомные кошки и собаки не давали городу нацело опустеть. Если, например, недели две назад было просто невыносимое количество клиентов и гуляющих по улице людей, то в этот промежуток времени из них не было никого, кроме нескольких незнакомцев. В тот день были и пробки на дорогах, а сейчас тротуарная и проезжая часть пустовали. Те слова Рика, которым ни Рене, ни Миньярд не верили от слова совсем, будто бы начали сбываться. Иной раз Рика это только веселило, ведь целый день сидишь и просто принимаешь заказ человека, который приходит через каждые два часа. Это не один и тот же человек. Просто приходит не компания, — как это было тогда, — а по одному-два человека. Всего один или два клиента. Мысль о том, что люди стали пропадать, стала явно центральным звеном во всём городе. С одной стороны — съехали в другое место, туда, где уютней. С другой же — зачем? Нет доступа к интернету; воды почти не осталось. Рене хотелось думать о том, что кто-то просто забыл включить сеть, а воды нет из-за перестройки труб. Ей не хотелось и вовсе думать о том, что кто-то забыл о существовании этого города. Они остались совсем одни. Рене, Эндрю, Рик; бездомные собаки и кошки. *** Ещё немножко, и наступит июль — второй месяц лета. Это, конечно, хорошо, но не каждый готов упустить целый летний месяц просто так. Опять учёба и работа, что приводит в ужас. Хотя взрослые и летом работают, но мы это пропустим. Как по мнению Рика, июль — его самый любимый месяц. Июнь тоже хорош, а вот август он недолюбливает. Семнадцатого числа, в августе, у него день рождения. И не только из-за этого! Каждый год, в последний летний месяц, цены в их ресторане понижаются на некоторый срок. Они не уходят в минусы, хоть и сумма на двадцать пять процентов меньше. Рене всё так же работала: тихо, без происшествий. Для Рика дня без проблем не существует — либо накосячит, либо всё пойдёт коту под хвост. А может, ему вообще надоест работать: сядет и уснёт. Для Миньярда дни идут как обычно. Он работает так же спокойно, как и Уокер. Конечно, иной раз заснёт, но это не каждый божий день. Эндрю стал чаще спать, и поэтому работа идёт так как надо. Единственный минус — это то, что ребята почти не общаются друг с другом в рабочее время. А после окончания дня уходят по домам. Как запомнилось, у Эндрю есть выходные дни. Он меняется местами с Чийки́. А вот Уокер и Рик работают без выходных: нет замены. Директор в дальнейшем думает скоротать рабочий срок так, чтобы отработать от понедельника до пятницы, а в субботу и воскресенье выходной у всех рабочих. Может, выходные будут не именно в выходные дни, а, например, во вторник и субботу, чтобы не зацикливаться на двухдневном отдыхе. Рабочие одобрили эту идею на все сто процентов. Особым одобрителем стал Рик. Он весь день ходил довольный, хоть и знал, что это будет совсем не скоро. Уокер радовалась поочередно: сначала был немой восторг, затем презрение. Она всё же смирилась с этим, ведь выходные тоже важны. Ещё ребята договорились обсудить детали новой идеи после окончания дня. Они остались в зоне отдыха, где некоторое время проводили за игрой. Эндрю сел посередине большого дивана сине-серого цвета, уткнувшись лбом в колени. Рене села на левую сторону, а Рик на правую, тем самым прижимая Миньярда с двух сторон. Рене прикупила ещё одну приставку и закачала на большой телевизор несколько игр, в которых можно играть втроём. Далее принесла свой рюкзак-сумочку и достала оттуда небольшую прямоугольную коробку, цвет которой преобладал светло бежевый и тускло-розовый. Рик сразу узнал эту коробку — The world made for us — уж очень сложно забыть, ведь в ней находятся самые сочные и вкусные пончики. Всего пончиков в одной коробке около двенадцати штук: шесть штук лежит снизу, ещё шесть уже сверху. Двухъярусная коробочка. Сами пончики назвать маленькими нельзя, они размером с мужскую ладонь, а то и больше её в половину. Три вида начинки: банан, шоколад и клубника. Это изделие очень нравится Рику. Иной раз он сам съедает почти все пончики, не заметив этого. Рене не сердится, ведь в запасе у неё есть ещё несколько коробок — она покупает их почти каждый день, а именно тогда, когда у них запланировано обсуждение чего-либо. Или просто совместная игра, которая идёт в дополнение к разговору. Пончиков хватило на всех: каждому по четыре штуки. Взявшись за приставки, ребята молча уставились на экран. Так как главный джойстик был у Рене, она открыла вкладку с разными играми, расставленными по алфавиту. Догадаться, какая игра на трёх человек, несложно, ведь в правом верхнем углу можно выбрать пункт три. В первом пункте игры на одного человека, в то время как во втором — парная игра. Если не тупить, то в третьем варианте будет игры, которые созданы для трёх. Выбрав игру под двести шестьдесят вторым номером из пяти сотен, Рене нажала кнопку ниже — forward — и запустила первый тайм. Игра состояла из трёх частей, в одну из которых ребята сейчас играли. Никто не вспомнил о сегодняшней идее, ведь все были заняты. Официанты ушли, ресторан закрылся. Вернее, не совсем закрылся, а просто поменялась табличка на дверце. Чуть позже до Рика дошло. Он выхватил из руки девушки приставку и поставил игру на паузу. Взгляд, которым его одарила Уокер, был не столь добрым, но и вовсе не злобным. Скажем так — нейтральным. Она мягко улыбнулась, однако это не была её привычная улыбка. Наступила тишина. Рику в один момент показалось, что он напрасно это сделал. Прошла целая минута, после чего дошло и до Рене. Она открыла рот, но потом закрыла, не сказав ни слова. Рик, увидев это, легкомысленно произнёс: — Ты тоже вспомнила о той идее? Не став медлить, она поёрзала на месте, а затем ответила: — Угу. По-моему, только нам это интересно, — она с хитрой улыбкой перевела взгляд на Миньярда, который по-прежнему смотрел на телевизор, поставленный на паузу. Затем, не поворачивая головы, незаметно перевёл взгляд на Рене. В гляделки подключился и Рик. Он смотрел туда же, куда и Рене — на Эндрю. — Видимо, так и есть. — Ему не интересно, — с досадой сказал Рик, смотря на Уокер, будто бы Эндрю рядом вовсе и не было. Чуть подождав, Эндрю вспомнил, зачем они здесь собрались. Вскинув руки вверх, он пояснил: — Я только сейчас вспомнил. Недоуменные взгляды, которые получил Миньярд, заставили сильно пожалеть о правде, однако ни Рик, ни Рене совсем не злились на него. Прошла ещё одна минута, прежде чем Уокер ушла, оставив дверь приоткрытой. Вернулась она через полторы минуты. В одной руке у неё была стеклянная круглая чашка; в другой была ручка и тетрадь. Она подошла к ребятам, но не села на своё место, выбранное в начале. — Директор сказал мне ещё с утра, что нужно расписаться. Вот здесь, — добавила Уокер, протягивая тетрадь с ручкой Миньярду. Блондин расписался, после чего повернулся к Рику. — Когда вы расписаться успели? — он заметил их подписи в тетради. Весь коллектив должен расписываться в официальной тетради один раз в три месяца. Пустовала лишь одна строка, которая принадлежит Эндрю. — Ещё с самого утра, как только объявили новость о выходных, — пожав плечами, сказал Рик.— Ты был слишком занят заказами, так что мы решили тебя не тревожить. Или зря мы это сделали? Эндрю сам не знал, что зря, а что нет. Он довольно быстро с этим смирился, а потому невинно пожал плечами. Рене, стоявшая рядом с парнями, забрала тетрадь с ручкой и унесла их обратно. Вернувшись, она уже села на диван и, повернувшись вполоборота, уставилась на ребят. — Директор попросил составить план выходных. — Круто, — сухо ответил Эндрю. Она слегка улыбнулась и, чуть подождав, произнесла: — Ну конечно, два выходных в неделю, так ещё и собственные. Твои не отменят, — она сделала паузу, только потом добавила: — сократят. По субботам у тебя будет выходной. Так, получается, суббота откидывается. Как насчёт понедельника и четверга?.. Лучше среда, не так ли? — Лично я — «за», — выпалил Рик. Пообдумав, Эндрю тоже согласился. Рене, уточнив всё необходимое, пояснила: — Значит так. Понедельник, вторник, четверг, пятница и воскресенье — рабочие дни. Суббота тоже, но не для Эндрю. Директор сказал, что сменит рабочие часы так, чтобы все всё успевали, ясно? — подождав, пока парни кивнут, она продолжила: — Итак, рабочий день начинается с десяти часов утра, а заканчивается в восемь тридцать вечера. Думаю, это то, что надо. Ещё повысится зарплата, правда, на девять процентов, но это тоже хорошо. Она умолкла совсем ненадолго. Пауза состоялась для того, чтобы парни переварили услышанное. Когда ребята вновь кивнули, Рене улыбнулась и начала заключать свою мысль. — Меню немного сменится, но прежние заказы останутся. Вроде ещё семь-девять блюд прибавится. Также директор планирует нанять двух поваров: первый на смену к Эндрю, второй к Чийки́. Я могу отказаться от этого предложение, если тебя это не устраивает, — она обратилась к Миньярду. Тот лишь нахмурился и ничего не сказал. — Ладно, откажусь. — Круто, — сказал Рик, — мы будем продолжать? Подождав, пока до Уокер дойдёт его намерение, он указал на телевизор. Она стащила с колен парня приставку и возобновила игру. В следующие двадцать минут они молча рубились в джойстик, побеждая четвёртый раз.

Глąвą VII

После одобрения новой идеи директора правила в ресторане возобновились. Выходной день поставлен был в среду, а значит, «Пингвинёнок» в этот день недели закрыт. Также установили небольшой электронный планшет, который стоял на прилавке рядом с Рене. Его можно листать сверху вниз, чтобы посмотреть основное меню. По мнению клиентов, ресторан стал намного лучше, чем тогда. В новостях гуляют различные темы, касающиеся ресторана «Пингвинёнок». Самих клиентов стало намного больше — больше, чем в те времена, когда их было невыносимое количество. Эндрю работает в те дни, в которые работают и все остальные. Субботний выходной отменён, ведь из-за неполадок с переездом обратно Чийка сам добровольно уволился. На его место взяли другого человека — Теодора Шейлиза. Он сам по себе хорош, с работой справляется отлично, хотя ему и пятнадцать. Тео не стал упрашивать директора о новой должности, потому что, так же, как и Эндрю, он подал заявку на работника в ресторан и стал ждать. Заявку получили и приняли, думали, что человек совершеннолетний. Даже в такой небольшой возраст, подростку удалось устроится на работу и отрабатывать смену в субботу и воскресенье. С Эндрю Теодор подружился быстро, они вместе готовили заказы, а в свободное время о чём-то болтали. С Рене и Риком он тоже не забывал общаться. Уокер парень сразу понравился, а Рику нужна была неделя, чтобы привыкнуть к новому повару. В конце концов, Теодор Шейлиз влился в основной коллектив, в котором ему были рады. Хоть и работает парень два раза в неделю, зато по будним вечерам приходит в заведение, чтобы помочь Эндрю. Директор не против вечерних походов, а уж тем более помощи. С таким помощником дела делались с успехом. На Эндрю будто бы спустился большой шар спокойствия и облегчения. Рене ещё долго радовалась новому работнику, в то время как Рик просто не полюбил его. Официанты только и говорят о Теодоре, клиентов вскоре тоже заинтересовала личность парня. Директор радуется тому, что есть, а сам Тео недовольствует этому, но тщательно скрывает это. Он хочет быть обычным новобранцем в ресторане «Пингвинёнок», но всячески не хочет быть популярным или известным во всём городе. Ему жалко Рика и Рене, которые заслуживают большего, а особенно жалко Миньярда, который работает целый день напролет, а потом идёт домой, чтобы поспать и выйти на работу снова. Тео жалко Эндрю из-за того, что блондин сам по себе слегка «проблемный» парень, который не нуждается в помощи и поддержке. За те несколько дней, отработанные вместе с Миньярдом, Шейлиз узнал о парне мало чего интересного. Эндрю почти не говорит о личной жизни, а если сказать по-другому, то вообще не говорит. Не упоминает, не хочет. Сам Миньярд узнал о Тео много чего и интересного, и впрямь неинтересного. Например: парень научился готовить ещё в шесть лет — научила родная бабушка. С восьми он начал рисовать, в тринадцать закончил художественную школу и продолжает рисовать дома, ожидая совершеннолетия. В переходе с десяти лет в одиннадцать Тео усвоил несколько правил, первым из которых было недоверие. На втором месте стояла неоткрытость окружающим, а на третьем — не суй нос, куда попало. Ещё, когда Теодору исполнилось четырнадцать, — а это было год назад, — он потерял мать и остался с отцом. В свою очередь, отец мальчика был хороший, они вместе проводили время, мужчина уходил на работу, иногда брал с собой Тео. В исполнении пятнидцати лет Теодор сам пошёл работать, точнее, для начала искать. Из шести заведений, в которых требовался новый работник, взяли лишь в одно, последнее. И Тео не сожалеет о выбранном месте, хоть и не столь популярен «Пингвинёнок». Свою историю детства парень не стал рассказывать. То ли не помнил, то ли и вспоминать не хотел. Закончив со своим списком блюд, Эндрю отправил их по очереди по ленте. Блокнот остался у Тео, который по-прежнему готовил. Минут двенадцать спустя Шейлиз, так же, как и Эндрю, отправил заказы по ленте, а в конце, поставив в блокноте галочку, отправил его следом. В перерыве между пятью и шестью часами Рене с Риком пришли к Эндрю и Тео. Они распределились на две разговорные группы: в одной состояли Тео и Уокер, в другой Миньярд и Рик. О чём болтала первая группа, Рик не знал, но был из-за чего-то зол. — Тебе не кажется, что Тео какой-то странный? — обратился он к Эндрю. Чуть подумав, Эндрю ответил: — Странностей Тео я не замечал. — А зря, — в окончании разговора сказал Рик, не желая и думать о Ше́йлиз. Ему он не нравится, а значит, Рик будет делать то, что может развернуться очень плохими последствиями. Он не ревнует Рене к пятнадцатилетнему подростку, просто боится потерять с ней дружбу, разорвать контакты и навсегда забыться в её душе. Понимая, что Тео и сам против нарастающей популярности, Рик не находит себе места, куда можно в одиночку сесть и думать о чём-то другом. *** В субботу, двадцать второго числа, в ресторане должно было состояться мероприятие, в котором по желанию будут участвовать как дети, так и взрослые. В этот день люди должны приходить во всём белом или в оттенках зелёного. Эндрю не был столь рад этому, но нацепить фальшивую полуулыбку у него получилось. Он, так же, как и все, похлопал в ладоши, «радуясь» мероприятию. Пока все расходились по своим местам, Миньярда догнал Рик, прислонившись плечом к плечу. По его лицу было видно, что он, как и Эндрю, не был рад субботнему празднику. — Ну что? — спросил у Эндрю Рик. — Рад мероприятию? — Уж не больше, чем ты, — без всяких эмоций отозвался Эндрю, открывая дверь на кухню. Казалось бы, Рика ответ слегка порадовал, но напряжение плеч товарища Эндрю всё равно чувствовал. Рик не хотел идти на мероприятие так же, как и Эндрю. В планах у парней всплыла идея не прийти, но если директор узнает об этом, то Рику и Миньярду не поздоровится. Не желая больше не о чём думать, Эндрю стал ждать заказы, а Рик вернулся на прилавок. Рене уже вовсю работала: разливала напитки, записывая в блокнот заказанные блюда. Подойдя к Уокер, он забрал блокнот и, сказав ей «спасибо», принялся его рассматривать. Также записывал заказы, а потом, когда переполнилось две страницы бумажника, отправил по ленте к Эндрю. Тот, в свою очередь, не спеша дошёл до блокнота и взял его. Посмотрев на отведенные две страницы, Эндрю принялся готовить. Теодора Шейлиза он не видел, при чём нигде, хотя и день был субботним. Для Миньярда это показалось странным, ведь Теодор вообще не опаздывает. В голове всплыла мысль о том, что парень просто задерживается дома, хотя зачем — не знает. Возможно, Тео надоело работать, и он уволился, но эта мысль, которая занимала всего девять процентов от других, была не столь оправданной. Шейлиз бился с ног, чтобы найти работу, отработать свою смену и получить деньги, половину которых нужно потратить на еду и новую одежду, а остальное сберечь и оплатить коммунальные услуги. Перестав о чём-либо думать, Эндрю приготовил заказанные блюда, а позже отправил по ленте. Рик и Рене передали их официантам, и, дождавшись, пока они заберут на подносе еду, поплелись к Эндрю. Рене, заметив нечто первая, спросила: — А Теодор где? Ответом на её вопрос послужило длинное молчание, никто не знал, где сейчас Тео. Не дождавшись ответа на свой вопрос, Рене ушла, оставив дверь открытой чуть ли не настеж. Её не было около пяти минут, а после появления Рик вздохнул: — Искала? Нашла? Уокер показалось, что Рик её придирает, но причина ей не была известна. Склонив голову набок, она перевела взгляд на Миньярда, который не решался вступать в разговор. — Почему ты его не любишь? — спросила Рене Рика. — Он же хороший. — Хороший? — косо смотреть на кого-то у красноволосого получалось отлично. Он помедлил с продолжением, смотря на пол и бормоча что-то невнятное себе под нос. — Он подозрительный. Эндрю переводил взгляд с девушки на парня — туда-обратно. Прошла минута, после чего Рене и Рик вступили в спор, который явно не хотел заканчиваться. Они спорили так долго, что Миньярду показалось целой вечностью, однако он сидел и молча выслушивал реплики друзей, так и не проронив ни слова.