Запах сирени и крыжовника в Вестеросе

Среди толпы появляется черноволосая дева, что совершенно аккуратно и бесшумно пробиралась к королевскому роду, не обращая на себя особого внимания присутствующих на данном пире и кружащихся людей в танце. Попадая под слегка опьяненный взгляд короля Визериса, ведьма останавливается на один миг, приветствуя короля, своего отца, легким поклоном и пристальным, ухмыляющимся взглядом своих фиалковых глаз. Ступая, уже более свободно, избавившись от давки людей, принцесса Йеннифэр оглядывает так же и тех, что сидели за королевским столом. Свою сестру Рейниру, которую она одарила доброй улыбкой, Алисенту, новую жену своего отца, что беспокойно приглядывала за своим малышом Эйгоном, если ведьма правильно припоминала имя своего младшего брата, и держалась одной рукой за свой живот, ожидая еще одного ребенка. Заинтересованный взгляд Йены не упустил и ее дядю, Порочного принца, как его называли в народе, которого принцесса не видела кажется с самого своего младенчества, а в последующие года своей жизни упускала с ним встречи, находясь то на другом континенте, то занимаясь своими другими делами. Было бы ложью сказать, что она не заинтересовалась в нем, ведь спустя столько лет они виделись впервые. Да и, толком то она его не знала, только грязные слухи, что никогда не кончались вокруг его столь интересной личности. И было бы интересно поговорить с ним наедине и узнать, всю правдивость этих слухов. Все-таки доверять всему нельзя было, лучше проверить все при разговоре наедине. — Йеннифэр! — слышится восторженный голос Визериса. Поднимаясь со своего места, король следует ведьмочке навстречу, приобнимая ее за плечи, в знак приветствия, — Как ты добралась, дочь моя? — Дорога прошла хорошо, отец. — отвечает кратко принцесса, складывая свои руки на груди. — Как твоя мать там, Йеннифэр? — интересуется ради приличия Визерис, оставшись со своей первой женой в нейтральных отношениях, — Не желает ли она посетить нас в Вестеросе? — он подает знак своим слугам, дабы те накрыли ужин для своей запоздавшей дочери. — Все прекрасно, отец. Но боюсь, у нее нет времени для таких поездок. — говорит она, зная, что ее мать Игнет не сунется обратно в Вестерос не под каким-либо предлогом и предложением. Король кивает и протягивает руку к выделенному месту для дочери, приглашая ее за стол, между своим младшим сыном Эйгоном и братом Деймоном. Взгляд Порочного принца, зацепившийся за старшую племянницу с самого начала ее прихода, невольно скользит по ней, разжигая лишь больший интерес и улавливая огромные отличия с последней их встречи. Йеннифэр повзрослела, стала женщиной, и совсем уже не была тем ребенком, которым он ее помнил, и честно говоря, эти прошедшие года пошли только ей на пользу. Внешность она сумела отхватить у своей матери, такую же привлекательную и со своими изюминками, как в общем и стройную фигуру, с тонкой талией, небольшой, но приятной по размерам грудью, в особенности черными, завивающимся волосами по своей природе. Эта ведьма привлекала не только секундные взгляды Деймона, но и долгие, возбуждающий интерес, что возможно был сильно затянувшимся по отношению, как к племяннице. Встречаясь взглядом со своим дядюшкой, Йеннифэр под неотрывным взглядом садиться на выделенное ей место, решая пока насладиться лишь любимым всеми вином, которого на другом континенте не сыщешь. Конечно там было Туссентское вино, что считали лучшим на континенте, однако для Йеннифэр все-таки вино, производимое на второй родине было незаменимым. И по нему она однозначно скучала, досыта насладившись медовухой, которую они любили пригубить с ведьмами вечером, после хорошего дня. Повторяя движение племянницы, Порочный принц, делает большой глоток из своего бокала, настраиваясь на долгожданный разговор, при этом ухмыляясь каким-то своим мыслям в голове и тому, как молча они переглядывались, оценивая изменения с последней встречи. — Ну здравствуй, племянница, — начинает Деймон, наклоняясь чуть ближе, отставляя свой бокал на стол и вскидывая брови в ухмылке, — Сколько лет мы там с тобой не виделись? Кажется, что целую вечность. — привлекает он полное внимание принцессы к себе. — Вы правы дядя, кажется я тогда была совсем маленькой в нашу последнюю встречу, — подхватывает ведьма сразу же, лукаво вглядываясь в почти что незнакомые черты лица, — Отдать должное вы сильно изменились. Только внешне и в лучшую сторону. Слухи вокруг вас ходят все те же, неизменная часть вашей личности. Деймон, приятно удивленный, скалится на столь дерзкие слова племянницы, подтверждая свои замечания насчет схожести ее с матерью. Однако слова ее правдивы, неизменная часть его личности — это слухи. Которые, к счастью или сожалению, были по большей части правдивы. С самого детства он проявлял столь сильную вспыльчивость, дерзость и вольнодумие, как и обаяние со злыми амбициями, что пугали членов совета. Или им просто было невыгодно держать такого человека в королях, ведь любое бы их доминирование пресекалось. — Ты права, Jorrāelagon niece, но прошу заметить ты тоже сильно изменилась. Повзрослела, стала женщиной. Стала похожей на свою мать, — посмел выразиться Таргариен, ведь в прошлом, провел достаточно времени за личными разговорами с Игнет, изучая, столь неожиданную пассию своего брата. Несомненно, интересуясь ее силой, и после не понимая ее неожиданного решения лишиться всего ради ребенка. Хотя, сейчас, он бы забрал свои слова назад. Игнет все же оправдала свое решение, породив на свет себе такую дочь, что наверно ни капельки не отставала в магии от своей матери, — Представляю, какой страх ты сейчас наводишь на весь совет. Отто наверно бьется в панике, от всех произошедших событий. Сначала король планирует сделать Рейниру наследницей, потом наше с ним примирение, а сейчас вернулась ты в Вестерос, старшая дочь короля Визериса, грязнокровка, которая унаследовала магию, и все считают ее опасной для королевства, как бы прискорбно это не звучало. — Ivestragī zirȳla vūjigon ñuha gundja, bisa otto, gō ñuha patience dakogon hen iā eman naejot undermine mirre pōja hopes. — ругается на валирийском языке Йеннифэр, что был понятен лишь единицам в этом зале. Порочный принц по-дьявольски низко смеется, слыша грязь изливающеюся из уст, своей племянницы и расслабленно откидывается на спинку стула, пытливо глазея на нее. Что ж, этот вечер начинает все больше нравиться ему по-своему. — Iksan zūgagon kostis mērī hope syt se gods, se iepagon blessings sīr bona nyke ȳdra daor jiōragon ribazmoqitta rȳ zirȳ. — добавляет ведьма, отыскивая в народе членов совета и хитро скалясь на них. — Sīr ñuha niece, qilōni iksis sīr cherished ondoso zirȳla lēkia, ēza issare indulging isse bisa sinful power syt iā bōsa jēda? — Would ao, uncle, refuse ziry? — Йена показательно вскидывает брови, показывая своим выражением лица, что вопрос дяди был глупым. Никто бы на ее месте не отказался от такой силы, как она думала, в особенности такой человек как ее дядя. Видя, что Деймон признав свою глупость кивает, она победно улыбается, и за один глоток опустошает свой бокал с вином, после поднимаясь с места, — К сожалению, сейчас я намеренна оставить вас, дядя, нужно же помаячить перед лицами этих идиотов. Губы Таргариена скривились в ехидной ухмылке, а взгляд проследил за хитрой племянницей до места, где продолжали без устали крутиться в танце люди, приободряясь лишь больше под воздействием прекрасного вина. И тогда, в его голову взбредает резкая идея, как навести побольше слухов среди народа и совета, и впринципе опять навести суматоху, как любил это Порочный принц. Соскользнув со своего места, он пробирается в толпу, следом за своей племянницей Йеннифер, как тень, собирая на себе уже неоднозначные взгляды присутствующих. — Неужто, решила побесить их и без меня? — вливаясь в танец, подался вперед Деймон, ближе к Йеннифэр, с коварными искрами в глазах. Кривя губы, ведьма без вопросов подцепляет задумку своего дяди и включается в танец с Таргариеном, что безусловно радует, забавит Порочного принца. Ему нравится этот дурной нрав, склонность к тому же хаосу и дерзость старшей племянницы, а мысль, что их союз знатно потреплет всем нервы, удовлетворяет самолюбие.