Запах сирени и крыжовника в Вестеросе

Уже давно стоял вопрос в том, кто же займет место Короля Визериса после его кончины. Кроме как двух дочерей и маленького Принца Эйегона у Короля не имелось, а Порочный принц, был любим лишь в Блошином конце. Признать, и сам Визерис не особо поддерживал данную идею сделать своего младшего брата наследником, просто потому что он не знал что от него ожидать, их отношения были слишком нестабильными. Однако садить на трон какую-то из своих дочерей он тоже побаивался. Все же, они девушки. А мужчины за троном более приветствуются, да и правила такие. Но будучи злым на Деймона за его слова о умершем сыне от королевы Эйммы, Визерис уже обьявил Рейниру своей наследницей, но по-настоящему еще такового не сделал, просто выстави ее, как главное предпочтение. Данный вопрос поджимал его уже со всех сторон. Слишком долго он откладывал свое решение и возможно отложит еще, совсем не представляя, что ему делать в этой ситуации. Конечно, был принц Эйегон, только вот, он был еще совсем малышом. И бог только знает, с какими манерами и характером он вырастет. Но на данный момент, Эйегон был его единственным сыном. И большинство, куда входил естественно совет Короля, поддерживали сделать наследником Эйегона, как следует правилам. — Эйегон ваш долгожданный сын, Король, — отзывается Корлис, прерывая долгое молчание в помещение, — Он будет лучшим вариантом. Хоть, он сейчас еще и мал, но и вашу смерть мы в ближайшее время не ждем. Он успеет вырасти и набраться сил и знаний. В любом случае он не останется один, Король. Визерис, постукивал пальцами по столу, будучи омрачённым всеми этими делами и вопросами, что уже вставали ребром. Его брови невольно сошлись у переносицы. Он не был полностью согласен с Корлисом. Его болезнь активно развивалась. И причина как раз-таки в этом, что абсолютно в любой момент смерть может постигнуть его. Вдруг, это случится в ближайшее время, а принц Эйегон так и останется еще ребенком, на которого упадет данное бремя, хоть и по началу за ним будет стоять регент. — Вы же не хотите сделать своим наследником Деймона? — с некой неприязнью подает голос Отто, — Он разрушит все королевство, что воссоздавалось Джейехерисом Таргариеном, после Мейгора Жестокого. Он слишком дерзок и своенравен. — В этом и будет его плюс, медленно и не спеша на Вестерос надвигаются плохие времена. И ребенок с ними уж точно не справится. А Деймон… — сделал Визерис небольшую паузу, подбирая правильные слова, — Он хоть и вспыльчив, точно сможет удержать королевство в узде. — Он превратит все королевство в Блошиный конец! — резко выплевывает Отто, — Вы только вспомните, какой фурор он сделал вчера! — Он ничего не сделал. — недовольно и вскинув брови, Визерис тяжело вздыхает. — Король, поймите, нам нельзя допустить того, чтобы Йеннифэр и Деймон сошлись в своих грязных мыслях! — кричал, почти истерично Отто, переводя всю тему с наследника на ту, которую его возмущала еще со вчерашнего вечера, — Они превратят наше королевство в ад! Какой-либо их союз опасен! Даже по одиночке! Всех поразила вчерашняя не большая, однако столь вульгарная сценка танца между принцессой Йеннифэр и Порочным принцем. Хотя, тут кто, о чем думает в меру своей испорченности. На самом деле, ничего особенного в их танце не было. Там был лишь один помысел, побесить членов совета. И это вышло. Только вот, в свою очередь, члены совета, превратили из обычного танца целую трагедию и все утро выносили мозг по этому поводу своему королю Визерису. Деймон даже воздержался от частых прикосновений к своей племяннице, их танец был больше построен на небольшом расстояние и взгляде, хоть и моментами, в его мыслях проскакивали совсем грязные мысли, о более ближнем танце, долгих прикосновений о тонкую талию. Но тогда бы, Визерис без помощи совета, вздёрнул своего брата за эту вульгарность по отношению к его старшей дочери. А так как, подобного не было, король в прочем, особо то и не заморачивался, он в принципе почти и не слушал всех на этом совете. Ему самому уже от части приелись все эти переходящие грань, действия и слова его поданных. Возможно в какой-то степени они были правы, но сейчас Визерис считал это все до одури глупым и как отзывался Отто о Деймоне - своенравным. Ей богу, от всех этих проблем у него скоро начнет дергаться глаз. — Наше? — нелицеприятно включается главный Таргариен, переводя свой взгляд на Отто, — Значит, королевство "наше"… — усмехается он, глядя на советника сначала спокойно, а после взрываясь как порох, — Для начала, уясните вы уже все наконец, что королевство мое! Ваша своенравность мне уже надоела, вы тут просто пешки, черт вас подери! Король здесь — я! Его взгляд бешено метается по всем присутствующим, а кожа неестественно покраснела от злости, будто, он и вправду прямо сейчас взорвется от гнева и злости. — А во-вторых, господа, оставьте мою дочь и моего брата в покое. Хватит искать в каждом их действие, что-то вульгарное, плотское… что-то, что, будто они с минуты на минуту уничтожат нас! Это просто танец. И все. Совет окончен. — твердо завершает он.

…

А вот Деймон прекрасно знал, что никогда не станет наследником престола. Уж слишком его авторитет низок, а отношения с братом шатки. Даже не глядя на его победу на ступенях. После этого конечно, его более-менее восхваляли, ибо это было и вправду сильно, так сказать, но все знали, что он оставался прежним Порочным принцем и совет этого просто не допустит, так как они считали, что он будет вторым Мейгором. Однако говоря честно, эту должность он хотел занять. Из личных желаний и удовлетворить свое «я» этим. И тогда, на помощь Порочному принцу приходила его племянница ведьмочка. Она может стать хорошей такой его игрушкой в этой эдакой игре за престол. Таргариен точно знал, что его старший брат Визерис не сделает маленького Эйегона наследником короны. А вот рассмотреть своих дочерей на эту должность может вполне, пойдя на перекор всем обычаям, которые не нарушались долгое время. Тем более если Деймон так неплохо напоет это своему брату на ушко. Так что, стоило поторопиться с тем, чтобы расположить к себе ведьму поближе для своих грязных планов. Он точно знал, что они смогут подружится, судя по вчерашнему вечеру. Есть между ними, что-то схожее. Что-то, что манит. Наблюдая за Йеннифер уже пару минут, он с интересом смотрел на то, как она пользуется своей магией, не страшась кого-то встретить в саду при дворце. Аромат сирени и крыжовника отдавался приятной сладостью и свежестью, а вот магия, что невольно чувствовалась в воздухе, щекотала нос и заставляла немного жмуриться. Но выглядело это увлекательно. Складывая руки за спиной и слегка скалясь, Деймон размеренными шагами направляется ближе к ней, наконец оповещая о своем присутствие. — Как дерзко, ведьмочка. — усмехается он и смотрит на то, как она отбирает жизнь у одних цветов и дает ее другим, что вроде как когда-то привезла их сюда ее мама, как и многие другие вещи. Но для этих цветов по всей видимости климат не особо подходил. Услышав резко знакомый голос, Йеннифер вздрагивает не ожидая, что кто-то к ней подойдет. Кратко кидая свой взгляд на дядю, она продолжает свою работу, соблюдая равновесие в мире магии. — Эти цветы моей мамы, поэтому я не могу оставить их просто так вянуть. — сухо ответила она. Таргариен кивнул, понимая. Мать ее, специфичная женщина. В хорошем плане конечно, как запомнил ее Деймон. В свое время она тоже часто ездила на другой континент и привозила оттуда, что только угодно. Как припоминал Порочный принц, то даже сам Визерис как-то раз ездил вместе с Игнет туда. — Как надолго ты тут? — интересуется он. — Как только станет скучно уеду, — пожимает плечами она, — А пока тут очень даже интересно, — смеется Йеннифер, — Интересно поглядеть кого же мой отец выберет в наследники. И ты, дядя, как обычно по всей видимости пролетаешь. — стреляет глазками она в его сторону, замечая на его лице усмешку. — Маленький Эйегон тоже пролетает. Визерис крайне против этого. — Остаемся мы с Рейнирой. Но… лично мне трон не нужен. Рейнира вполне может согласиться на это. Характер у нее тоже имеется. Ведьма заканчивает свое дело и поднимается, любуясь результатом. Что ж, в плане исцеления, любая чародейка ей позавидует. И безусловно ей это нравилось, преуспевать в чем-то. Все же и учителя у нее тоже не промах, Игнет хоть силами сейчас не обладает, но теорию знает лучше всех. А ее тетя, всегда помощь в практике. — Да и, влияния у меня тоже не отнимать. Порочный принц расплывается в улыбке, что правда — то правда.

…

Выходя из зала, где проходил совет, Визерис двигается в сторону своей спальной комнаты. Голоса, что доносились из сада привлекли его внимание, слышались легкие смешки, а главное это то, что они принадлежали Деймону и Йеннифер. Останавливаясь из-за своего любопытства, он опирается о легкий каменный забор и глядит в сад. Разочаровывало только то, что не было понятно, о чем именно они говорят, доносились лишь некоторые фразы. Наблюдая за ними, Король невольно вспоминает слова совета, которые пару минут назад вывели его из себя. Однако наверно сейчас это было меньшее из зол, ведь в голову приходил один момент из прошлого… Поездка с Игнет на ее родину. Они, прогуливались по городу, как ни в чем не бывало, ибо на этом континенте он был никем, а Игнет просто чародейкой, а таких существ было полно. Ведьма показывала свой родной город мужу, рассказывая легкие истории из своего детства, когда они проходили мимо бедных улиц или как это называется в Вестеросе «Блошиный конец». И тогда их остановила какая-то старушка, с ярко выраженной морщинкой между бровей, по всей видимости в свое время она часто хмурилась. Для Игнет она была знакома, как та же чародейка. «Ведьма-прорицательница» — так ее называли в народе. — «Сложное будущее будет у вашей дочери, — хрипела ведьма-прорицательница, — Но крепкий характер у нее будет, справится со всем и опора будет у нее крепкая, вытащит из омута ее Порочный принц.» И это сильно навело ужас на Визериса. Он видел силу Игнет и понимал, что все это правда. Но по началу верить он в это не хотел. Где это было видано, чтобы его дочь и младший брат были вместе. Хоть и практика такая была уже в истории Таргариенов и была она традицией, Королю расклад такой не нравился. Особенно зная своего своевольного брата. Правда противостоять судьбе он не мог. Это уже предвидено и это обязательно сбудется, как бы сам Визерис этого не хотел.