Запах сирени и крыжовника в Вестеросе

В просторной комнате с высокими потолками и украшенными потолочными розетками, стенами обитыми темно-красными тканями, украшенными золотыми шнурами и серебряными тасками, полу где расстилается мягкий ковер из черной шерсти, украшенный золотыми узорами, на котором подле небольшого столика, расположились, освещенные лунным светом из большого окна, что выходил на двор замка и ярким, чистым светом от свечей, две сестры, которые уже долгое время не виделись друг с другом. Рейнира была единственным человеком, до момента встречи с Порочным принцем, которая знала свою сестру Йеннифер вдоль и поперек, считая то, что она пользуется своей силой. И каждый раз, когда они встречались спустя долгое время, ближе к ночи устраивали свои эдакие посиделки, во время чего, ведьма показывала свои новые заклинания, какие выучила на другом контенте со своей тетей. Рейнире всегда было интересно поглядеть на это, все-таки на их континенте из примечательного драконы, но это совсем не значило, что они ей надоели. Она их также обожала, как и наблюдать за сестрой во время того, как она использует магию. И она с детства мечтала побывать в тех краях, посетить города, о которых рассказывала Йен, и увидеть других магических существ, а их водилось там много, по словам ее сестры. Только вот, всякий раз, отпрашиваясь у отца Визериса, средняя Таргариен получала отказ. То она слишком мала, то нужно получать знания на уроках надоедливой септы Марлоу и до поездок времени нет. Отговорки сами по себе звучали глупо, однако Рейнира все равно не совсем понимала, почему ее отец так не хочет туда отпускать. Конечно, проскакивали банальные мысли о том, что он боится, вдруг там, что-то случится с ней. Но почему тогда с такой легкость он отпускает Йеннифер? Потому что там ее мать? Но ведь гарантий не было, что она сможет защитить свою дочь, ибо сил у нее давным-давно не было. Удобно усаживаясь на колени и покрыв их своими ладонями, Рейнира выжидающе и с интересом взглянула на Йеннифер, ожидая, когда она начнет колдовать. — Начинай, чародейка. — ухмыляется средняя Таргариен, и сильно удивляется, когда ее старшая сестра выставляет на стол ничем не приметный камень, — Что ж, я уже очень удивлена, хоть ты и еще и ничего не сделала. Йеннифер кривит губы в усмешке, кидая краткий взор на свою сестру и после она берет камень в руки, а из уст начинается слышатся шепот, на незнакомом для Рейниры языке. Находясь в комнате только вдвоем, ведьма в очередной раз не скрывает свою магию заклинанием, и она чувствуется в воздухе, пуская по телу сестры мурашки. Ее глаза преобладают яркий фиалковый свет, а зрачки расширяются, и увидь это кто-то в кромешной темноте то явно испугался бы. Проходит около минуты и обычный камень будто испаряется, взмыв ладони чуть выше, Йеннифер пошевелила ими, ласкающими движениями поглаживая какой-то невидимый предмет, медленно, сверху вниз. Между ее пальцами воздух начал густеть и мутнеть, клубиться и пульсировать, как дым. Рейнира глядела словно завороженная или заколдованная за ее действиями, Йеннифер показывала много разных заклинаний, но магия творения, которую считали высшим достижением чародеев, о которой ей сестра рассказывала ранее, сильно удивляла ее. Особенно вживую. Хотя, все в магии сильно удивляло Рейниру. Между дрожащими от напряжения ладонями Йеннифер постепенно материализовалось тело птицы, черной как уголь. Пальцы ведьмы нежно ласкали встопорщенные перья, плоскую головку, искривленный клюв. Еще движение, гипнотизирующе плавное, нежное, — и черная пустельга , покрутив головой, громко заверещала. Ведьма даже без восторженных слов своей сестры, понимала в каком удивление она находится, лишь по выражению ее лица. И это было достаточно лестно ей. Йеннифер долго мучилась с магией творения, сначала получалось, что-то совершенно инородное, и конечно ей это совершенно не нравилось, как чародейке, которая зачастую получала только похвалу в свою сторону и отличалась ото всех тем, что быстро училась и превосходила своих одногодок, ведем, да и многих других, которые обладали не лихой силой. Рейнира протягивает свою ладонь в сторону черной пустельги, касаясь ее кончиками пальцев мягким движением, ощущая, что это все совсем не иллюзия, а взаправду. Находясь под таким вниманием, черная пустельга поднимается в воздух, взмывая крыльями и улетает в окно, под восторженным взором младшей сестры Йеннифер, пока та, наоборот глядит на свою пташку с полной гордостью. — Ты как всегда на высшем уровне, сестра. — восхваляет ее средняя Таргариен. — Я долго работала над этим заклинанием, — признается ведьма, — И как видишь, все не зря, — она улыбнулась, а потом резко встала со своего места, вспомнив, что-то, — А еще, моя мама передала тот чай из трав, который тебе понравился. И парочку других чаев. — О-о, доставай быстрее! — восклицает Рейнира, озарившись яркой улыбкой, — Твоя мама самая лучшая. — Она не может не передать тебе, что-нибудь, когда я уезжаю Игнет, хоть и виделась с Рейнирой всего раз в своей жизни, уважительно относилась к ней, даже отчасти с какой-то любовью, после смерти ее матери Эйммы. Возможно, просто какое-то свое чутье подсказывало ей, что эта девочка хорошая, и быть врагами им совсем не нужно.

…

Деймон Таргариен всегда был любимчиком в Блошином конце, а особенно в борделях, где девушки мечтали попасть в кровать Порочного принца, и ощутить все рассказы своих подруг-шлюх на себе. Все они завидовали Леди Мисарии, что была явной любимицей у Таргариена, и чаще всех попадала в его постель, а также ездила с ним в Драконий камень. Но для самого Порочного принца, даже Леди Мисария, была не больше чем шлюхой, которой он пользовался просто чаще всех. Как и произошло в этот вечер, когда он наконец посетил бордель, захватив с собой Мисарию в отдельную комнату, пока остальные девицы бессовестно подслушивали, иногда шепча разные гадости, буквально плюя ядом в его любимую шлюху и называя ее «Пиявкой», что было заведено уже давно. Из уст Порочного принца, выходит звук похожий на рык, по лбу стекают небольшие капельки пота от всея процесса, а его голова закинута назад, пока руки грубо сжимают темные волосы Мисарии, оттягивая их назад, заставляя прогнуться в спине, дабы чуть облегчить боль от всех этих манипуляций с волосами. Таргариен никогда не проявлял нежность в сексе. А уж тем более со шлюхами. Что в жизни по характеру, что в сексе он был жесток и беспощаден, не волнуясь насчет того, как чувствует себя девушка внизу него. Вбиваясь резкими толчками в ее мокрое лоно, он слышит надменные стоны, исходящие от девушки, и его лицо озаряет самодовольная ухмылка, а чуть призакрытые глаза с расширенными зрачками, смотрят на Леди Мисарию сверху вниз. Приближаясь к концу, Порочный принц склонятся над Мисарией, делая свои движения бедрами все более грубыми, но редкими, до тех пор, пока окончательно не изливается внутрь нее, чуть содрогаясь в экстазе. Отстраняясь резким движением, он кидает девушку на живот, а после берется за свою одежду и наспех натягивает, больше не задерживаясь. Напряжение за все эти дни снято и ладно. — Мой принц, ты даже не задержишься? — отзывается любовница Деймона, своим чужеземным акцентом, поднимаясь и приближаясь к нему, проводя своей ладонью по его оголенной груди. Сводя брови у переносицы, Порочный принц кидает свой взгляд на девушку и отрицательно мотает головой, сбрасывая ее руку со своей груди, не желая больше чувствовать лишних прикосновений. — Мне пора. — сухо отвечает он, и надев на себя черный плащ, спешит к выходу, игнорируя следующие вопросы Леди Мисарии. Не хотелось в очередной раз разъяснятся перед ней, что к чему, хотя в какой-то мере она и была ему союзником, и возможно стоило рассказать, хотя бы о своем плане, по поводу трона. Шагая по темной улице Блошиного конца, Таргариен поправил свой капюшон закрывая глаза, от взора других людей, что здесь ошивались. Несмотря на наступившую ночь, на улице до сих пор было шумно, исходили разные звуки из борделей, кабаков и пьянчуг на улице. Когда вот в замке уже наверно давным-давно было тихо, так как будто там нет ни единой души, и это наверно один из качеств Блошиного конца, которое нравилось Порочному принцу. Жизнь тут всегда кипела и всегда было весело, не смотря на вонь, которая стояла в нескольких местах, из-за людей, что тут непосредственно жили. Шагая по прямой к развилке улиц, справа доносится мужской неприятный голос, и подходя к развилке, Таргариен останавливается, поворачивая свою голову в сторону криков. — Ловите воровку! — вновь повторяет мужчина, не в силах из-за своего телосложения поймать шуструю девку в фиолетовом плаще с капюшоном, из-под которых под лунным светом светились фиалковые глаза.

…

После долгих разговоров со своей младшей сестрой Рейнирой, Йеннифер, решила прогуляться по улицам ночного Вестероса, и возможно заглянуть в какой-нибудь кабак и отведать алкоголя на этом континенте, ибо Содденская медовуха ей значительно приелась, как и Туссентское вино, несмотря на то, что оно было ее любимым. Проходя в первый попавшийся кабак, ведьма усаживается на стул, прежде поправив свой капюшон, дабы не открыть всем свое лицо и не произвести фурор. Первый алкоголь из Вестероса, который приходит ей в голову это янтарное вино с Летних островов, и темноволосая решает остановится на нем. Подзывая к себе пухлого мужчину с темной, длиной бородой, что разливал сегодня напитки, заказывает янтарное вино, и пока он уходит за ним, ведьмочка понимает, что расплатиться то ей не чем. Тут она совершенно никто, и владельцы кабаков не боятся ее, как ведьму и дочку бывшей могущественной ведьмы, которая уже однажды пару раз сжигала такие заведения или делала наговор на самих владельцев. Что ж, особой принципиальности расплатится перед ним у нее не было, так, что можно было и развлечься этой ночью и устроить побегушки. Да и шансов догнать ее, у этого мужчины нету, все-таки магическое существо она, а не он, и обладает сверхчеловеческим бегом она, а не он. Поставив перед ней кружку с вином, бородатый мужчина, выжидательно стоял напротив Йеннифер, ожидая своих денег. А сам Йен в свою очередь, показательно опустошает кружку в один миг, слегка морщась от горьковатого привкуса янтарного вина. И как только последняя капля попадает ей в рот, кружка небрежно ставится на стойку, а темноволосая резко вскакивает со своего стула, быстрым шагом направляясь к выходу, через толпу людей. — Стой! Куда! Деньги за вино заплати! — кричит ей вслед мужчина, выбираясь из-за своей стойки и расталкивая выпивших людей в разные стороны пытается догнать воровку, вылетая на улицу. Задорно смеясь от данной шалости, ведьма малость ускоряет свой бег и пробегая мимо одного из переулков, чувствует, как ее перехватывает чья-то мужская рука, сильной хваткой и внезапно утаскивает в переулок. Ее руки возвели верх, удерживая одной рукой, и телом прижали к стене какого-то дома. Над ней склонилась высокая фигура в черном плаще, чье лицо было трудно разглядеть в темноте, однако чувствовалось как близко они находятся друг к другу. Незнакомец приставил указательный палец к своим губам, приказывая ей молчать, когда она уже было хотела дернуться и вырваться из хватки черного плаща. — Туда! Куда-то туда побежала эта воровка! — указывал мужчина стражам, приближаясь к переулку, и в тот момент черный плащ склонился еще ближе, закрывая ее своим телом, и изображая некую влюбленную парочку, что поддалась своей любви прямо на улице. Когда двое стражей и тот мужчина проходят мимо них, Йеннифер заметно выдыхает, а черный плащ ослабляет свою хватку, но не отпускает ее руку, выводя на свет и ведя ее в противоположную сторону от стражей. — Какого седьмого пекла, ты творишь? И куда мы вообще идем?! — ругается ведьма и вырывает свою руку, останавливаясь на месте, глядя в спину черного плаща. — Спасаю твою задницу от стражей, jorrāelagon niece, которые с удовольствием, не зная тебя, посадили бы за железные прутья. — отзывается яро знакомый голос, поворачиваясь к ней, и снимая свой капюшон, показывается ее дядя Деймон.