Drag Me Through Hell

Вернуть ключ от хранилища обратно в дом Райта оказалось гораздо быстрее и проще, чем достать его оттуда. Каз забрал свою копию у Хультце, который попытался поинтересоваться, для чего ему нужен ключ, но Каз заткнул ему рот лишней сотней крюге и положил оригинал обратно в маленький сейф в стене, пока семьи Райт не было дома, и еще один кусочек головоломки встал на место. Вдохновившись таким маленьким семейным сейфом Райта, Каз подобрал себе такой же. Он был тяжелым, но достаточно маленьким, чтобы нести его под мышкой до Клепки, и отпирался он как и комбинацией, так и ключом. Обычно такой сейф рекламировали простым семьям для хранения ценностей. Иными словами, это хорошая практика для портной. Каз ознакомился с планами Уайлена и сопоставил их с тем, что Инеж успела почерпнуть во время своих недавних поездок на биржу после наступления темноты. Один из двух ключей был найден. Также они знали, в каком семейном сейфе хранятся драгоценности. Вряд ли им удастся узнать комбинацию, не выдав себя, так что придется взламывать сейф в ночь выполнения задания. Это означало, что им нужен еще один ключ, почти такой же, как тот, что он украл у Райта, и двенадцатизначная комбинация для двери хранилища. Та, что менялась раз в две недели — или даже раньше, по словам Уайлена. Вероятно, как только Торговый совет снова начал пользоваться хранилищем, они восстановили этот протокол. От размышлений его отвлек стук в дверь. Рыжие волосы Голди были взъерошены, а на его обычно жизнерадостном лице было хмурое выражение. — Тебя в клубе ищет детектив. Вчера тоже приходил. — Что ему нужно? — Он не был особенно откровенен. — Голди покачался на пятках. — И он не слишком любезно отнесся к тому факту, что Джеспер попросил его уйти. Сел за барную стойку и заказал выпивку. Каз приподнял бровь: — В баре клуба Воронов сейчас пьет офицер Городской стражи? Голди поджал губы и кивнул. — Возьми Анику и навести одного из наших друзей-правоохранителей. Выясним, какого черта они суют нос не в свое дело, когда я плачу им хорошие деньги за то, чтобы они занимались своими делами. — Тем более что офицер находился в самом центре Бочки, где Каз не стал бы затевать особо крупных дел. Таких, которые могли бы привлечь внимание правоохранительных органов. — Конечно, — Голди уже наполовину вышел за дверь. — А потом пройдись по Университетскому району! — Каз окликнул его на лестнице. До его ушей донесся раздраженный стон Голди. Он знал, что каэльский мальчик ненавидит долбить кирпичи в задней части выставочного зала, но у них было мало времени, чтобы подготовиться к работе. Голди еще поблагодарит его, когда они станут богаче на несколько миллионов крюге. Заметить этого ворчуна с Городской стражи с порога было нетрудно. Черный костюм выделялся среди ярких синих и пурпурных цветов тех, кто был одет в типичные бочковские плащи. Туристы и моряки в светлых, более повседневных рубашках рассредоточились среди посетителей клуба. Поскольку ночь еще не наступила, и половина клуба еще не была открыта, в зале и у бара было много свободного места. Воздух был чище, чем обычно, а уровень шума — более терпимым. — Наслаждаетесь атмосферой? — Каз прислонился спиной к барной стойке на свободном месте рядом с детективом, достал из внутреннего кармана пачку сигарет и зажал одну между зубами. Мужчина не сразу повернулся к нему лицом, вместо этого он закончил отхлебывать из своего стакана пиво и с грохотом опустил его на стойку. Каз заметил, что на его запястье нет часов, как и на жилете. Вообще, кроме фиолетового значка, прикрепленного к лацкану, на нем не было ничего ценного, что он мог бы заметить. Даже бумажника не было. — К такому надо привыкать, — Мужчина посмотрел на него проницательными зелеными глазами. — Я слышал, вы искали знакомства, — Каз откинул крышку сигаретной пачки и выжидательно поднял брови. — Могу? — Незнакомец жестом указал на сигареты, прежде чем Каз успел их убрать. Его руки замерли в замешательстве, прежде чем он снова открыл коробку и потряс ею, чтобы ворчун мог взять одну. — Знаете, вы не тот, кого я ожидал увидеть, мистер Бреккер, — он оценил Каза, не поворачиваясь к нему лицом, и принял зажженную спичку, которой Каз предложил прикурить обоим. — Приношу свои глубочайшие извинения, — отшутился Каз, бросая использованную спичку в стеклянную пепельницу на стойке. — Такой молодой, а уже столько под твоим началом, — кончик сигареты засветился оранжевым светом, когда офицер втянул в рот дым. — Слухи ходят довольно… впечатляющие. Даже в верхнем округе. Каз предпочел не комментировать его слова о том, что «верхний округ» означают все, кроме Бочки. Он стряхнул пепел в стеклянную посуду и ухмыльнулся. — Вы проделали весь этот путь, чтобы польстить мне, детектив…? — Во. — Проницательные, расчетливые зеленые глаза переместились с руки Каза в перчатке на его лицо. — Я пришел, чтобы сопоставить лицо с именем. Меня только недавно перевели в город. У него действительно был акцент, но он был похож на смесь гласных и согласных, что затрудняло определение того, какой именно это мог быть. — Хм… — Глаза Каза сузились, и он покатал сигарету между губами. От него не ускользнуло, что всего несколько дней назад Самир Крейн кричал ему с пола тюремной камеры, что новый детектив из Городской стражи имеет на него виды. Что он просит любого, кто заговорит, дать на него информацию. Тогда он решил, что это отчаянная ложь, которую Крейн наговорил, чтобы привлечь его внимание и добиться снисхождения. Но вот Во предстал перед ним во плоти, и, несмотря на легкий тон голоса детектива, отвращение, кипевшее в глубине его глаз, помогло Казу расшифровать его в считанные секунды. Это был добропорядочный, нравственный, добряк, который решил преследовать босса Бочки, чтобы сделать себе имя. Но он выбрал не того. — Раз уж вы недавно в городе, позвольте дать вам бесплатный совет, — Каз откинул голову назад и выдохнул струйку дыма в потолок. — Городская стража, ошивающееся в Бочке, вредна для бизнеса. И, как правило, это вредно и для их здоровья. Плечи Во напряглись еще больше. — Это угроза? — Его голос оставался спокойным, почти дружелюбным, но черты лица напряглись. — Просто совет, как я уже сказал. — Каз пожал плечами, окинув взглядом свой клуб. Кости и покерные фишки стучали по столам, колесо Маккера вращалось, а затейливая прическа из белокурых локонов исчезала за дверью вместе со шквалом голубовато-серых юбок. Его взгляд сузился, и он затушил остатки сигареты, после чего потянулся в карман и бросил пару крюге на деревянную стойку. — Допивайте, это за мой счет. Надеюсь, мы больше не столкнемся, детектив Во. Он оттолкнулся от барной стойки, готовый преследовать девушку, которая должна была тасовать карты до двух колоколов. Прежде чем он успел отойти, рука Во сомкнулась на его руке. Челюсть Каза сжалась, и он с усмешкой посмотрел на руку, а затем подцепил вороньей головой трости пальцы обидчика и отдернул их. — Попробуй еще раз, и я сломаю тебе запястье, Во. Это угроза. — Так вот ты где, — процедил Во, глядя на него сквозь прищуренные глаза. — Я знал, что чудовище должно быть где-то здесь. — Если ты не хочешь познакомиться с ним поближе, подумай над моими словами. Не дав Во шанса перехватить его, Каз бодро пересек клуб и обменялся взглядом с Пимом у двери, без слов давая понять, чтобы тот не выпускал из поля зрения ворчуна-детектива. Затем он оказался на улице под огненно-оранжевым небом. Драгоценные секунды, потраченные Во на то, чтобы схватить его, означали, что золотоволосая девушка уже ушла. Каз раздул ноздри, безуспешно оглядывая улицу в обе стороны. — Я думала, что встречу тебя в Клепке. — Инеж появилась рядом с ним, словно всегда была там, а темные глаза пытались проследить за его взглядом. — Я как раз собирался возвращаться. — Каз покрутил шеей и жестом велел Инеж идти следом. — Есть новости? — Думаю, да. — Инеж не стала больше говорить на эту тему, пока они были на людях, даже если в Бочке было относительно тихо. — Сегодня приходил детектив из Стражи, чтобы представиться, — сообщил ей Каз во время прогулки, прочищая горло. — Во. Похоже, у него ко мне претензии. — Значит, пусть он встанет в очередь? — Инеж процитировала слова Каза. — Пусть встает. Но тебе стоит быть осторожнее, если он затаился. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы с возвращением в море, когда все закончится. На лице Инеж промелькнуло удивление. — Буду иметь это в виду. Когда они поднимались наверх, Каз настоял на том, чтобы Инеж шла первой, пока он и заглядывал в маленькую заброшенную комнату на этаже ниже его. У изножья аккуратно застеленной кровати лежал раскрытый портновский набор Кати, но в остальном все было как всегда аккуратно. К счастью, на тумбочке лежала небольшая стопка книг. Каз вырвал чистую заднюю страницу первой попавшейся книги и набросал записку. Только собираясь положить ее на одеяло, он заметил тонкий золотой блеск рядом со стопкой книг. Это была булавка для галстука, которую она украла у него прошлой ночью. Каз на мгновение замешкался, раздумывая, не украсть ли ее обратно. Но у него были и другие булавки. А она взяла ее честно и добросовестно. Поэтому он оставил ее на месте, положил записку на ее простыню и поднялся наверх, чтобы поговорить с Инеж. Он остановился на пороге своей спальни и увидел, что Инеж сидит на карнизе окна, распахнутого на розово-золотое небо, как часто бывало, когда они были подростками. Ее коса спускалась по спине, почти синяя в лучах заката. — Ты скучаешь по этому? — спросил он, заметив ее тоскливый взгляд через оконное стекло на крыши города за окном. — Вообще-то я думала о том, что не скучаю, — Инеж подперла подбородок рукой. — И как сильно я хочу быть на своем корабле. — Ты же знаешь, что можешь уйти, когда захочешь. — Каз не стал бы вслух признавать, что потеря Призрака в разы снизит его уверенность в работе. Они заключили сделку — она достала усилитель, а он дал ей список имен тех, кто в Бочке все еще пользовался незаконной работорговлей. Яркие янтарные глаза раздраженно сверкнули на него. — И ты позволишь Фрейе уйти со мной? Каз ответил ровным взглядом. — Я так не думаю, — она обхватила руками колени и, нахмурившись, оглядела город. — Ты боишься, что я не сдержу слово и не отпущу ее, если тебя здесь не будет? — Каз был наполовину насмешлив, наполовину искренне любопытен. Он отпустил бы Фрейю, как только драгоценности оказались бы у него в руках, — он был человеком слова. В большинстве случаев. — Я знаю, если ты говоришь, что сделаешь это, значит, сделаешь. Но что, если работа не пойдет, Каз? Что, если после всего этого ты не получишь драгоценности? Что тогда с ней будет? Ее взгляд был умоляющим, но Каз на этот раз отвел глаза. — Твоя уверенность во мне просто ошеломляет, — прокомментировал он, вместо того чтобы ответить на ее вопрос. — Я… — Инеж сглотнула и, казалось, заколебалась, а затем продолжила. — Я забочусь о ней, Каз. Разве это не имеет значения? Разве это ничего не значит для тебя? То, что, причинив ей боль, ты причинишь боль мне? — Это имеет значение, — более мягко ответил Каз, опускаясь в свое кресло и опираясь на трость. — Именно поэтому я доверяю тебе беречь ее и оберегать от неприятностей. А теперь, ты сказала, что у тебя есть новости. Инеж вздохнула и оторвалась от своего места на оконном карнизе. — Я подслушала спор между управляющим хранилища и владельцем. Семья Янсен владела старыми хранилищами с момента их открытия, а также несколькими другими банками и системами безопасности. Поскольку до недавнего времени хранилище не использовалось, похоже, его передали в управление их младшему сыну, Балтусу. — Дай угадаю, Балтус не самый умный в семье? — Не похоже. Из тусовщика он превратился в лентяя, насколько я могу судить. Но протокол хранилища таков, что владелец выбирает код каждые две недели. Похоже, он возмущен тем, что ему вообще приходится выполнять какую-то работу, и при этом кричит на своего менеджера за то, что тот ему не доверяет. — Управляющий — Феддера, не так ли? Он перешел из Штадхолла, чтобы занять это место. Я слышал, что у него жесткий контроль. — Так и есть. Он очень хорош в своем деле, вот почему он спорил с Балтусом, — губы Инеж дернулись в улыбке. — Потому что Балтус — слабое звено. Феддера ему не доверяет, но технически вся власть у него. — Интересно, — кивнул Каз, сжимая кончики пальцев, обтянутых кожей, и поднося их к губам в раздумье. — Тусовщик, говоришь? Есть какие-нибудь вредные привычки, о которых мы знаем? — Похоже, склонность к Амброзии. Он навещает ее не реже двух раз в неделю. Каз вздохнул. — Возможно, я буду должен тебе корабль побольше, когда все будет выполнено. Инеж закатила глаза и пошла к двери. — Мне не нужен корабль побольше, Каз. Я просто хочу вывести свой корабль из гавани с Фрейей на борту. — Ты повторяешь свои желания, как будто я их не знаю, — сузил взгляд Каз. — Ты и твой усилитель уйдете, когда работа будет закончена. Не раньше. Я никогда не знал, чтобы ты так ноешь. — Я уже говорила тебе. Она несчастна. Мне не нравится это видеть. — Инеж остановилась, держась за дверь. — Она хочет выследить тех, кто привел ее сюда, и я хочу помочь ей в этом. Мы не можем ждать, пока след затихнет. — И это все? — спросил Каз, снова испытывая любопытство, поскольку подозрения, которые витали в его голове, укоренились. Мелькнувшая на лице Инеж эмоция была достаточным ответом. — А какая разница? — холодно спросила она. Либо ей было все равно, что он ответит, либо она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он не собирался отвечать, потому что через несколько секунд Инеж исчезла. Ее шаги не произвели никакого шума на лестнице.

***

Когда через несколько часов раздался неуверенный стук в дверь, Каз уже снял пиджак и перчатки, и налил себе виски, чтобы притупить головную боль и поразмыслить над бухгалтерскими книгами, которые Родер стащил из Пятой гавани. — Входите, — сказал он, проверяя имя, всплывшее на корабле, который должен был прибыть в следующем месяце, и список семей, имеющих банковский счет в Правительственном районе. Катя вошла в комнату, нахмурив светлые брови. Как и ранее, ее волосы были заплетены в косу и уложены в прическу, несколько волнистых локонов обрамляли лицо. Как и ранее, она была одета в черные брюки и рубашку на пуговицах, закатанную до локтей. Записка, которую он написал, вертелась в ее пальцах, когда она подошла к импровизированному столу. — Наверху новый сейф. Если тебе так хочется, — процитировала она. — Я не уверена, пытался ли ты быть вежливым или был невыносимо язвительным. Так что же? — Тебя не было в клубе, — ответил Каз, отложив ручку и разминая сведенное судорогой запястье. Небесно-серые глаза Кати на мгновение опустились на его руки, а затем снова задержались на его лице. — Я была. — Ты ушла. Пожимание плечами. — У Нико не хватало сотрудников в Корвусе. Я пошла работать туда. Губы Каза сжались. — В Корвусе работает не так много Отбросов. Выражение ее лица отразило его собственное. — Принято к сведению. — Казалось, она готова была заговорить снова, но сдержалась. Молчание между ними растянулось на несколько долгих секунд. Каз снова взял ручку и жестом указал на небольшой сейф, который он поставил на край стола. — Ты хоть раз отдыхал после вчерашней работы? — спросила она, видимо, не в силах удержаться. — Я спал пару часов. — Глаза Каза болели от того, что он так мало отдыхал в последнее время. Он потер ладонью закрытые глаза, поскольку ее вопрос привлек внимание к его дискомфорту. Однако работа на сегодня была закончена еще не скоро. Закончив с бухгалтерскими книгами, он должен был перепроверить некоторые цифры, полученные от наркоторговцев, которых он снабжал по всему городу. У него возникло странное чувство, что кто-то из них его обманывает. И если это так… с ними нужно было разобраться как можно скорее. Катя покачала головой и сделала несколько шагов в сторону, чтобы осмотреть черный сейф, стоявший на краю его стола на высоте менее фута. Каз обрадовался, когда она достала отмычки: значит, она носит их с собой по привычке. Это было хорошо. — На тебя трудно злиться, тебе уже говорили об этом? — спросила она, наклоняясь, чтобы прижать ухо к металлической коробке. — Вообще-то я никогда этого не слышал, — недоуменная улыбка приподняла уголки губ Каза, прежде чем он позволил ей появиться. — Хм, — проворчала Катя и оглядела комнату в поисках стула. Обнаружив в дальнем углу один неиспользуемый, она придвинула его так, чтобы можно было сесть и удобно дотянуться до маленького сейфа. — Я хочу на тебя разозлиться, потому что ты властный и раздражаешь меня. Но в то же время ты выглядишь так, будто сильный порыв ветра может прикончить тебя прямо сейчас, Каз. Возможно, дело было еще и в том, что в последнее время он не ел ту еду, которую она ему приносила. Это означало, что его дневная норма калорий сократилась примерно вдвое, и он это чувствовал. Он устал, у него болели конечности, в горле саднило, и ему приходилось бороться с желанием откашляться через каждые несколько слов. Внешне он прочистил больное горло и выпрямился в кресле. — Меня гораздо труднее убить. Во всяком случае, я бы дал бой порыву ветра. Лицо Кати озарилось теплой, яркой улыбкой, которой ему так не хватало, и ее кошачьи глаза опустились на отмычки, осторожно вставляя их в замочную скважину. — У тебя сейчас щека буквально зеленая, крутой парень. И похоже, ты не спал несколько дней. Тебе нужно начать лучше заботиться о себе, если ты не хочешь, чтобы твоя империя рухнула, Грязные Руки. Кожа на его щеке все еще была чувствительной от полузажившего синяка, который он получил, ударившись о пол клуба Воронов, когда взорвалась бомба Крейна. Каз коротко коснулся ее костяшками пальцев, а затем покачал головой. — Позволь мне побеспокоиться об империи, любимая. Я в порядке. — Я тебе не верю, — вздохнула Катя и принялась возиться с отмычками, пока тихий щелчок не дал им обоим понять, что засов отперт. Она убрала тонкие серебряные инструменты в карман и присела на край сиденья, прижавшись ухом к маленькой дверце и повернув циферблат на пару делений. — Мне придется подкупать Нико или Анику, чтобы они кормили тебя, когда ты решишь меня игнорировать. А заодно и заставлять спать. В груди у Каза заклокотало от удовольствия, и он снова улыбнулся. — Мне было бы интересно посмотреть, как они попробуют. — Тшш, — игривые радужки цвета жидкой ртути вспыхнули на его лице. — Я работаю. Послушно, все еще слабо улыбаясь, Каз поднял руки в знак капитуляции и вернулся к своим бухгалтерским книгам. Время от времени он поглядывал на девушку, освещенную лампой на противоположной стороне стола, которая прислушивалась к тихим щелчкам циферблата сейфа. Менее чем через полчаса раздался громкий щелчок, когда последний болт сдвинулся с места. У Кати от шока отвисла челюсть, когда она откинулась на спинку стула, переводя взгляд с сейфа на Каза. — Неужели мне просто повезло? — Это гораздо более дешевый сейф. Тебе будет легче нащупать контактные точки. — Ты что, не мог предложить мне начать с более простого? — раздраженно спросила она, распахивая дверь, чтобы заглянуть внутрь. — На то, чтобы открыть другую дверь, у меня ушло несколько часов. — Все, что стоит твоего внимания, храниться в сейфе, — Каз оперся на локти, а Катя с любопытством склонила голову набок, разглядывая то, что ожидало ее внутри металлической коробочки. Она с легкой улыбкой достала кольцо с опалом на узком золотом ободке. — Это прелестно. Это мой приз за прохождение твоего теста? — Ее тон был дразнящим, но Каз слегка наклонил голову. — Если ты этого хочешь. Катя, казалось, все еще молчала. Ее взгляд метнулся к нему. — Где ты вообще это взял? — У Райта, — он пожал плечами, — и ты знаешь, что говорят о вредных привычках. — Ты можешь считать себя вороном, но твои склонности невероятно напоминают повадки сороки, Каз Бреккер, — рассмеялась Катя, поворачивая опал в свете лампы, чтобы посмотреть, как он переливается разными цветами. Каз собрался с духом и сильно прикусил внутреннюю сторону щеки. Затем он потянулся через стол и протянул обнаженную руку, сосредоточив внимание на кольце. Его голова раскалывалась от боли. — Кирпичик за кирпичиком, — напомнил он себе. Катя машинально протянула ему золотое кольцо, зажатое между большим и указательным пальцами, чтобы он взял его, не касаясь ее кожи. На мгновение он замер в нерешительности. Затем он продолжил. Каз взял у нее кольцо одной рукой, а другой нежно сжал ее ладонь в своей, прежде чем она успела отдернуть ее. Он сосредоточился на том, какая она теплая, какая у нее сухая и мягкая кожа и что от нее пахнет сиренью и медом. Он сдерживал воспоминания о липкой, раздутой, холодной плоти достаточно долго, чтобы надеть кольцо ей на палец и провести большим пальцем по яркому камню. Ее пальцы слегка сжались в его руке, напоминая ему, что она жива. Что ее рука не ощущалась мертвым грузом на его коже. Струйка воды, казалось, стекала у него по спине. Он смог это сделать. Закрыв глаза от этих мыслей, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, Каз сосредоточился на девушке, сидящей напротив него за столом. И как же сильно он хотел быть способным на гораздо большее, чем это, в течение многих недель. Ему стало спокойнее, и головокружительный аромат, исходящий от ее теплого запястья, наполнил его легкие. Каз задержал дыхание, пахло Катей, а не морской солью, и наклонил голову, чтобы коснуться губами костяшек ее пальцев. Затем, так же быстро, как и сделал это, он отпустил ее руку. Дыхание, которое он задержал, вырвалось у него прерывисто, сопровождаемое кашлем и дрожью от холода, которую он не мог контролировать. Стиснув зубы, он убрал руки со стола, быстро восстанавливая свое личное пространство. Он ревновал к тому, что кто-то поцеловал ее? Когда он даже не мог… Ярость и недовольство собой отдавались горечью у него на языке. Он был настолько поглощен собственными неудачами, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что Катя все еще смотрит на него. Ее серебристые глаза округлились, полные губы приоткрылись от удивления. — Это твой способ извинения? — тихо спросила она, прижимая руку с кольцом к груди. Выражение ее лица не было похоже на разочарование или отвращение, которые он испытывал к себе в данный момент. Оно было мягче, теплее, больше походило на… удивление. Это смягчило некоторые из его самых сложных чувств. На его лице появилась ухмылка. — Извинения с моей стороны обходятся недешево. — Это было проще сделать, отмахнуться от своих ошибок, чем признать их. Он также не был уверен, за какую часть последних нескольких дней ему следует извиняться; потому что, хотя он, возможно, и сожалел о том, что игнорировал ее, он определенно не сожалел о том, что угрожал Портовому лезвию, чей язык был у нее во рту, но сказать это было удручающе сложно. Катя, казалось, догадалась по выражению его лица, что слово «Прости» он произнесет не скоро. Она, казалось, не возражала. Выражение ее лица по-прежнему было снисходительным и невероятно нежным. Этот взгляд пронизывал его насквозь и сжимал сердце. — Я пойду за ужином, — сказала она через несколько мгновений, моргая и разрывая связь, которая установилась между ними. — Принести тебе что-нибудь? Он понял, что это предложение мира. Он очень хотел этого. Что-то в нем успокоилось, когда он понял, что отношения между ними вернулись на прежний уровень. Несмотря на то, что по меркам любого нормального человека было уже слишком поздно для ужина, ответ легко сорвался с его губ. — Что бы ты ни взяла.