Drag Me Through Hell

Когда Каз проснулся, он понял, что температура спала. Его одежда была влажной и неприятно липла к коже, но он не испытывал ни жгучего жара, ни ледяного прилива, которые терзали его последние десять часов. Он действительно почувствовал прохладный ветерок, проникающий в залитое дождем окно, и это приносило ему облегчение. Ему казалось, что голова залита свинцом, но он сумел оторвать ее от подушки ровно настолько, чтобы увидеть Катю, спящую на противоположной стороне кровати. На животе у нее лежала раскрытая книга, а вокруг головы в беспорядке лежали кудряшки цвета карамели. Каз смутно помнил, как протянул руку, чтобы дотронуться до них, но это могло быть сном. Кашель вырвался из его горла. Катя не пошевелилась рядом с ним. Казу нужно было поговорить с Родером и Инеж. Ему нужно было проверить, идет ли ремонт в клубе по графику. Ему нужно было сменить свою чертову одежду. Взглянув на часы, которые Катя оставила на прикроватной тумбочке, Каз увидел, что было три часа ночи. Самое подходящее время для того, чтобы двинуться в путь. Он уже потерял почти сутки, и не был уверен, что хочет разбираться, как это произошло. У него не было лихорадки со времени.… Но это была не чума Придворной Дамы. Как только эта мысль пришла ему в голову, Каз сорвал перчатку и дотронулся до лица. Никаких язв. Просто кожа была влажной. Последние двадцать четыре часа он провел, погруженный в ужасающую смесь сна и воспоминаний. Он снова был ребенком, гуляющим с Джорди по улицам Бочки. Его посадили на плоскодонку, несмотря на его слабые протесты. Баржа Жнеца была не просто завалена холодными, раздутыми телами. Джеспер был там, его беспокойные руки были неподвижны и безвольно повисли. Инеж, ее коса колыхалась в гнилой воде. Пустые, грифельно-серые глаза Кати безучастно смотрели в небо. Но к этим интуитивно реальным образам примешивался пряный, успокаивающий чай. Теплый бульон и нежный голос, читающий что-то вслух. Он вспомнил, как пытался уйти и как был взбешен отказом своего тела сотрудничать. Он предположил, что мог бы запаниковать, если бы был в здравом уме. В последний раз, когда он был болен, этого было достаточно для того, чтобы вызвать у кого угодно ночные кошмары, заставить любого бояться, что они не смогут выжить. Но у Каза не было времени паниковать из-за боли в горле или стука в голове. Каз поднялся на ноги, радуясь, что у него хватило на это сил. В животе у него заурчало, и глотание все еще причиняло боль горлу, но это было не то, с чем он не мог справиться. С огромным усилием, чтобы не разбудить девушку на кровати, он потянулся за своей тростью и медленно взял сменную одежду, прежде чем отправиться в ванную внизу.

***

Раске стоял в дверях клуба и не выказал никаких признаков удивления при виде него, кивнув в знак признательности и отступив в сторону, чтобы пропустить Каза внутрь. Он нашел Джеспера в своем кабинете, тот, закинув ноги на стол, пересчитывал банкноты. — Святые угодники! — удивленно воскликнул Джеспер, с глухим стуком опустив офисный стул Каза на все четыре ножки и быстро убрав свои длинные ноги со стола. — Что ты здесь делаешь? — Забавно. Я как раз собирался задать тебе тот же вопрос. — В затуманенном сознании Каза всплыл последний раз, когда Джеспер выбежал из офиса, только что узнав о просьбе Уайлена отстранить его от работы. — Ты должен отдыхать, — шутливо наставил на него Джеспер револьвер. — Мне нужно пригрозить тебе, чтобы ты успокоился? — Я отдохнул. Я в порядке. — Он также съел полбуханки хлеба и остатки бульона, которые нашел в крошечной кухне Клепки. Это помогло. Он почувствовал, что его меньше трясет. Он знал, кого должен поблагодарить за это. — Вон с моего места. Мне нужен Родер. — Спасибо, что пришел в трудную минуту, даже если я сейчас зол на тебя, — Джеспер встал и широким жестом нахлобучил шляпу на голову. — Да, и я уверен, что защита собственной зарплаты вообще не входила в твои планы. — Каз с трудом сглотнул. — Ты можешь найти Родера для меня или нет? — Думаю, что смог бы, — Джеспер покрутил на указательном пальце пистолет с перламутровой рукояткой. Каз с облегчением опустился на стул, так как прогулка от Клепки отняла у него слишком много сил. Его веки снова отяжелели. — Почему бы мне не сказать ему, чтобы он встретил тебя в Клепке, Каз? Ты похож на привидение. — Родер, — прохрипел в ответ Каз, запрокидывая голову и потирая переносицу. Гезен, у него разболелась голова. Джеспер вздохнул и покачал головой, но больше спорить не стал. Каз не был уверен, сколько времени прошло, прежде чем дверь кабинета снова открылась и в нее проскользнул Родер. — У меня есть для тебя работа, — сказал Каз, кашляя в кулак между словами. Родер благоразумно воздержался от комментариев. — Балтус Янссен. Мне нужно, чтобы ты проследил за ним. Он выбирает двенадцатизначный код, к которому я хочу получить доступ. Ты должен быть там, где он может это записать или проговориться, понял? — Призрак слишком занята для этого? — с горечью спросил Редер, скрестив руки на груди. Глаза Каза сузились, и он выпрямился на стуле. — Хочешь еще что-то добавить? — спросил он убийственным голосом. Родер опустил взгляд. — Нет, босс. Когда вы хотите, чтобы я отчитался? — Когда найдешь что-то полезное. Когда он ушел, Каз почувствовал, как на него наваливается усталость. Он больше часа не поднимался с рабочего места, он не должен был так себя чувствовать. Он был сильнее этого, он мог с этим бороться. Но когда он смотрел на какой-нибудь документ, который Джеспер оставил открытым на его столе, слова стекали со страницы, как капли дождя по стеклу. Каждая буква прокладывала свой собственный путь и переходила в следующую. Каз раздраженно вздохнул и встал. Может быть, он все-таки позволит себе поспать еще несколько часов?

***

— А твоя портная знает, что ты встал с постели? — Инеж появилась рядом с ним из темноты крыш, когда он возвращался к Клепке. — Перестань называть ее так, — проворчал Каз, затем кашлянул. Губы Инеж дрогнули: — Я удивлена, что ей это удалось. Ты знаешь, что она подсыпала тебе что-то, чтобы ты заснул? Она умная девочка. Каз чуть не сбился с шага. Он этого не осознавал. Он ждал, что его захлестнет волна негодования и досады из-за того, что Катя умудрилась сотворить такое с этим Ублюдком из Бочки, не говоря уже о том, что это отвлекло его от работы. Но все, что он чувствовал, было… впечатление. Это было то, что он мог бы сделать. — У нее… есть привычка удивлять меня, — признался он. — Я посадил Родера Балтусу на хвост. Ты выяснила, с кем он видеться в Амброзии? — Нет, — поморщилась Инеж. — Меня поймали. На этот раз Каз остановился. — Тебя поймали? Инеж выглядела так, словно ей стоило большого труда что-то сказать. На ее лбу появилась сердитая складка, которую он так редко видел с тех пор, как она вернулась. — У Куинса более надежное убежище, чем я думала. Похоже, что у Балтуса есть постоянная бронь, поэтому я подумала, что могла бы посмотреть на это в офисе Куинса. Я воспользовалась окном, чтобы попасть туда сегодня утром, но они были у меня уже через несколько минут. Каз оглядела ее черный наряд в поисках каких-либо признаков травм. — И они позволили тебе уйти? — Куинс представился. Мне показалось, что все это показалось ему забавным, — усмехнулась Инеж. — Предупредили, чтобы я больше этого не делала, после чего меня отпустили. Он, казалось, не беспокоился о том, чтобы наказать меня за попытку, как будто был уверен, что сколько бы раз я ни возвращалась, я ничего не добьюсь. — Это… интересный подход к ворам, — задумчиво произнес Каз, затем прочистил пересохшее горло. Он бы никогда не стал прибегать к такому подходу, но, с другой стороны, он знал, какими настойчивыми могут быть воры. — Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать? — Не думаю. Они подошли к двери Клепки. — Я надеюсь, ты еще немного отдохнешь, Каз, — серьезно сказала Инеж, изучая его проницательными глазами цвета топаза. — Я серьезно. Ты неважно выглядишь. Каз не доставил ей удовольствия, сказав, что планировал это. Мысль о подъеме по лестнице на чердак казалась ему сродни восхождению на горный склон в его нынешнем состоянии. — Я буду наверху, если понадоблюсь. — Затем его осенила мысль, и он огляделся. — Где усилитель? — Расслабься. Она спит на моем корабле, под охраной и в безопасности. — Инеж натянула капюшон, когда тучи над их головами начали проливаться дождем. — Что вы с ней делали сегодня, после того как закончили в Амброзии? — Каз знал, что Инеж воспользовалась бы тем, что он был без сознания и не мог отдавать ей приказы. Она беспокоилась, что Фрейе скучно и одиноко, поэтому, несомненно, Инеж решила бы это при первой же возможности. — Спокойной ночи, Каз, — вот и все, что она сказала в ответ, а затем развернулась на каблуках и ушла. Каз держал ее в поле зрения всего минуту, прежде чем она исчезла из виду.

***

На столе его ждала кружка с дымящимся чаем, рядом лежала стопка чего-то похожего на конфеты, а поверх лежала записка. Там было написано только: «Съешь меня». Каз заглянул в дверь своей спальни, увидел фигуру под одеялом и улыбнулся. Он так устал, что мог бы рухнуть в кресло за рабочим столом и отключиться, но снял пиджак, жилет, галстук и расстегнул воротничок, прежде чем взять чай в руки в перчатках и выпить его в постели. — Ты вернулся, — сонно пробормотала Катя, приподнимая голову на дюйм от своих рук, когда он сел. — Будь твоя воля, я бы и не выбрался за дверь, — ответил Каз хриплым шепотом. Он сделал глоток чая и закрыл глаза. — У тебя был жар, — ее изящный носик сморщился в недовольной гримасе, а глаза закрылись, и она еще глубже зарылась в одеяло. — От этого чая тебя будет клонить в сон, но я полагаю, ты и сам это понял. — Я знаю. — Каз выпил еще, в кои-то веки согласившись признать, что ему, возможно, нужно дать себе еще немного времени, чтобы прийти в себя. Если он заставит свой мозг отключиться на некоторое время, это пойдет ему на пользу. Он должен поблагодарить ее за то, что она это сделала. За то, что оставалась с ним, несмотря на мучительные кошмары и видения, которые он предпочел бы забыть. Но нежное дыхание Кати выровнялось прежде, чем он смог придумать слова, которые он бы хотел сказать.