Drag Me Through Hell

Джулс ждала его под мостом Бавинкоф вместо того, чтобы стоять на нём, как днём ранее. Это сразу дало Казу понять, что встреча не будет столь дружелюбной, как предыдущая. — Бреккер, — поздоровалась она кивком, оттолкнулась от стены за спиной и подошла ближе к краю канала, где стоял Каз. — Джулс. — Он стоял, сложив обе руки на рукояти своей трости. — Что за дело? Она поджала губы. — Думаю, наш союз больше не приносит Портовым Лезвиям столько пользы, сколько он приносит тебе. — Сожалею, что ты так считаешь, — хладнокровно ответил Каз. Он не испытывал никакого сожаления, и Джулс посмотрела на него так, словно прекрасно это знала. — Наши люди каждый день работают над ремонтом твоего клуба. Черные Пики больше не угрожают нам. И, насколько мне известно, Крейн рассказывает все, что может о тебе, новому детективу городской стражи в обмен на смягчение приговора. Похоже, быть в обществе Отбросов больше небезопасно. — Я плачу людям, которые помогают в клубе, — холодно напомнил ей Каз. — И ты права, с Черными Пиками покончено. Выходит, быть со мной в деле — это риск, который тебе не обязательно брать. — Ты даже не попытаешься уговорить меня? — подозрительно спросила Джулс, склонив голову. Каз пожал плечами. — Просто помни, что разрывая этот союз, ты становишься моим соперником. А если перейдешь мне дорогу, я подрежу тебя на корню. — Это было бы правдой, даже если бы мы остались союзниками, — скептически заметила Джулс. — Верно, — согласился Каз. — Но союзник не стал бы сбивать цены на наркотики, чтобы вытеснить тебя из этого бизнеса. Соперник — вполне. Джулс зашипела, напряжение сковало её мышцы под ярко-оранжевой рубашкой. — Ты не посмеешь. Если ты снизишь цены, то практически будешь работать себе в убыток. — Убыток, который я смогу выдержать, пока не вытесню конкурентов. — Каз прочистил горло и поправил галстук. Впрочем, убыток можно будет пережить куда легче с доходом от продажи равкианских королевских драгоценностей, которые он надеялся получить к концу месяца. — Это предупреждение — последнее проявление доброй воли нашего союза. К концу дня люди из Портовых Лезвий, работающие в Клубе Воронов, вернутся на вашу сторону Бочки. Как всегда, рад был видеть тебя, Джулс. Он достал из кармана леденец, развернул его одной рукой и зашагал прочь, оставив за собой разгневанную Джулс. Горло болело только после долгих разговоров, а головная боль, мучившая его в последнее время, исчезла под лучами полуденного солнца, отражавшегося в канале. Встреча была ещё одной задачей, вычеркнутой из его бесконечного списка дел, и Каз почувствовал прилив энергии, готовый разобраться с несколькими другими до того, как прозвонят четыре колокола, чтобы запустить работу клуба.

***

Погода была достаточно приятной, чтобы прогулка до дома Джеспера и Уайлена не доставила неудобств. Район Зельвер был тихим, а запах летних роз наполнял улицы, сильно контрастируя с воздухом Бочки. От этого запаха у Каза зачесался нос. Он раскусил остатки леденца зубами во рту, прежде чем постучал в дверь и стал ждать. Джеспер открыл почти сразу, одетый в жилет с узором и галстук, совершенно не подходивший к нему. — О, — он склонил голову набок. — Кажется, я не помню, чтобы приглашал тебя. Каз одарил его своим обычным хмурым взглядом. — Я пришёл поговорить с Уайленом. Он дома? — У него есть всего час, — сказал Джеспер, отступая в сторону, чтобы Каз мог пройти. — Потом мы идём к Марье, и на этот раз, Каз, я серьёзно: мы не опоздаем. — Его большие пальцы выбивали ритм по карманам брюк, пока он вёл Каза по дому в сторону кухни. Лёгкий смех прозвучал из комнаты впереди, и Каз на мгновение застыл от шока. — Что она здесь делает? — раздражённо спросил он, переступая порог и попадая в сверкающую кухню Хендриксов. На одной стороне острова стояли Уайлен и Катя с кружками в руках и одинаковыми улыбками на лицах. Тишина наступила, как только трость Каза ударила по паркету. Очевидно, они услышали его. — Моя мать плохо себя чувствует, — с вызовом сказал Уайлен, заметив обвиняющий взгляд Каза. Его кружка глухо ударила о стойку. — Катя любезно поделилась рецептом, который может помочь ей. — Она пришла показать рецепт пошагово, — Джеспер скрестил ноги, привалившись к стене, и подмигнул светловолосой девушке. — Прекрасная медсестра, не так ли, Кей? Розовый румянец растёкся по шее и скулам Кати. Каз знал, что Джеспер специально шутит, чтобы задеть его. Он с трудом удержался от желания ткнуть остриём трости в живот стрелку. — Уайлен, поговорим? — Каз поднял бровь и взмахом подбородка показал, что разговор будет наверху. Уайлен вздохнул, взъерошил свои светло-рыжие кудри и закатил глаза. — Ты же знаешь, что у нас с Джеспером планы, да? — Это не займёт много времени, — заверил Каз, уже направляясь к лестнице. Уайлен тяжело вздохнул, но всё же последовал за ним наверх. — Этот чай, который она готовит, заставит Марию дремать, ты знаешь это? — спросил Каз, ведя их по лестнице в офис Уайлена. — В этом и есть вся суть. Она плохо спит, — тон Уайлена ясно показывал, что ему не нравится, когда Каз врывается в его планы, но Казу было безразлично. — Чего тебе нужно, Каз? Ты даже не зашел попрощаться с Ниной, прежде чем она уехала в Равку на прошлой неделе. Ах, так не только прерывание его планов его раздражает. — Уайлен, ты ведь знаешь, что сколько бы мы не вели дела вместе, сколько бы мы не попадали в передряги, мы все равно не семья, верно? Глаза Уайлена, цвета воды, сузились, а щеки порозовели. — Это печальный и одинокий способ прожить жизнь, Каз. Ты не можешь решать, о ком тебе заботиться, а о ком нет. — Мне важно, что Нина передаст послание королю и королеве Равки от моего имени, — Каз взглянул в окно, в сторону улицы, и нахмурился, когда горькая правда Уайлена проникла в его разум. А иначе, почему бы он навещал этот дом несколько раз в месяц? Почему его живот сжимался, когда он слышал смех девушки на кухне? Он лучше всех знал, что не может выбирать, о ком заботиться. Но он мог предотвратить то, что может затмить его рассудок. — И что она передаст ответ. Всё остальное меня не волнует: что она делает и куда уходит. — Если с ней что-то случится, ты будешь жалеть, что не попрощался, — настаивал Уайлен, скрестив руки и опираясь на одну ногу. — Я пришел сюда не говорить о Нине, — Каз прочистил горло и откинул волосы. — Я пришел проверить наш проект. — Он наверху, — Уайлен закатил глаза. — Хотя я сильно сомневаюсь, что это то, на что ты надеешься. — Покажи, и я скажу. С громким вздохом Уайлен кивнул и повел его вверх по оставшимся ступеням в чердак дома Хендриксов. К моменту, как они достигли верха, нога Каза сильно болела, но он стиснул зубы, сдерживая боль. Она была сильнее лишь, потому что последние несколько дней он потратил много времени, лежа в постели. Но он привыкнет. — Я же говорил, я не мастер живописи, — снова вздохнул Уайлен и распахнул тяжелые шторы, чтобы осветить комнату. Одна половина была заставлена старыми картинами его матери, которые он спас от психушки, в которой ее держал Ян Ван Эк. Другая половина комнаты была заполнена несколькими мольбертами, стульями и холстами разных размеров. — И ссылки в книгах, которые ты мне дал, были меньше десяти процентов от настоящего. — Ну, настоящее — это часть передвижной выставки, — Каз наклонил голову и осмотрел картины Уайлена с разных сторон. — У тебя не будет времени на их написание, когда выставка будет здесь. Университет будет показывать её всего неделю. — Учитывая, что ты планируешь взломать старые хранилища в ночь открытия выставки, я надеялся, что ты можешь отказаться от этой части плана, — Уайлен нахмурился, глядя на одну из незавершенных работ и морщил нос. Голова Каза резко повернулась к нему. — Я не говорил тебе этого. — Я слышал твое имя в списке, когда заказывал билеты для себя и для матери, — Уайлен подошел ближе и потер палец по одному из холстов. — Я знал, что ты не собираешься менять картины на самой вечеринке, и я удивился, зачем еще Каз Беккер может быть в списке гостей на выставке. Учитывая твои другие интересы в данный момент, было совсем несложно собрать все воедино. — Ну, ты бы следил, кому свои наблюдения распускаешь, — проворчал Каз, раздраженный тем, что Уайлен так много понял, даже не записав это. — Есть новый детектив из городской стражи, который явно ищет повод посадить меня. — Разве драгоценности не будут достаточны? — Уайлен снова поморщился, глядя на свою работу. — Зачем нам вешать мои дешевые подделки вместо настоящих ДеКаппеля? — Ты слишком мало оцениваешь свои способности, Хендрикс, — Каз был удовлетворен тем, что четыре картины, над которыми Уайлен работал, будут достаточными. Это были четыре самых маленьких картины в коллекции, самые темные, с наименьшим количеством деталей. Проще говоря, самые легкие для подделки. — И здесь нет «мы». Ты будешь в полной безопасности здесь, и Джеспер тоже. Я займусь грязной работой. Ты просто получишь свою долю. — Мой бухгалтер устроит праздник, — сухо ответил Уайлен, затем вернулся к окну и снова закрыл шторы, погружая комнату в темноту. Когда они вернулись в холл, их уже ждали Катя и Джеспер. — Я возвращаюсь в клуб. Ты идешь? — Улыбка Кати расплылась, когда она увидела его, хотя он был уверен, что его лицо было искажено хмурым выражением из-за боли в ноге. — Да, — Каз не любил прощаться, особенно теперь, когда все собрались в одной комнате, поэтому он направился прямо к двери. — Было так приятно наконец-то встретиться с тобой, — он проследил за Катей, и ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что она уже обняла рыжеволосого Уайлена. Он вытащил коробку с сигаретами из куртки и, тяжело ступая, спустился по ступеням, чтобы подождать у ворот. Когда она догнала его, он уже выдыхал дым. — Я не ожидал встретить тебя на этой стороне города, — прокомментировал он, когда они начали идти. Тонкие облака над их головами распались и окрасили их в несколько ярких, ослепительных лучей солнца, а затем снова скрылись в тени. — Я хожу не только домой и в клуб, ты ведь знаешь это, да? — Легко рассмеялась Катя. Ее волосы были заплетены в знакомую сложную прическу, закрепленную высоко. В краткие моменты солнечного света они выглядели почти как корона из золота. Он знал, что она ходит в другие места, потому что более половины времени следил за ней без ее ведома, чтобы быть уверенным, что с ней все в порядке, и кто-то прикроет её. Особенно когда уроки по карманным кражам, которые он ей давал, стали её любимым занятием. — А какие такие места? — Он сам не знал, почему это спросил. Районы, он знал. Клубы, бары, игорные дома. Но помимо этого, он не был уверен, как Катя проводит время, когда не работает и не находится в его комнате. Из её быстро растущего гардероба он понял, что она часто ходит по магазинам, но не знал, какие из них её любимые. Ему не было известно, где она могла бы провести несколько мирных и свободных часов, просто потому что ей хотелось. Катя колебалась, потом широко улыбнулась. — Пойдем, я покажу. Когда Катя провела его через переулки и под мостами, казалось, стало легче переносить боль в ноге. Никотин приятно разливался по его венам, а летний ветерок охлаждал шею. Улицы были полны людей, слишком занятых своими делами, чтобы заметить ублюдка из Бочки и девушку в светло-голубом платье рядом с ним. У Каза появилось подозрение, куда они направляются, когда они свернули налево на углу Гросснерштраат. — Ты ведёшь меня на передвижной рынок? — Может быть,— закатила глаза Катя в ответ на выражение лица Каза. — Когда ты был там в последний раз? Каз задумался. И задумался ещё сильнее. — Наверное, года два-три назад,— признался он, бросая окурок на брусчатку. — Жить в таком городе и не наслаждаться им — это твоё худшее преступление, Бреккер,— покачала головой Катя с притворным укором. — И он буквально по дороге домой. У тебя нет оправданий. — Это добавляет десять минут к пути домой,— поправил её Каз, когда они свернули на улицу, где на этот день раскинулся рынок. Постоянно меняющийся, потому что торговцам приходилось разбирать свои палатки каждый вечер, чтобы снова собирать их на следующий день, рынок представлял собой вспышку цветов, шума и движения. Лавки предлагали всё, о чём только мог мечтать турист, а крики продавцов, выкрикивающих цены, сливались в воздухе в общий гул. Сувениры города, одежда, еда, игры, предсказатели судьбы, украшения и произведения ручной работы среди других вещей, которые Каз даже не мог назвать. — Это твой метод веселиться?— спросил он, стараясь перекричать шум. К счастью, рынок был достаточно просторным, чтобы они не сталкивались с прохожими. Но происходящее вокруг всё же затрудняло ему полностью отслеживать и контролировать ситуацию. — Следи за своим тоном,— ухмыльнулась Катя. — А то я могу рассказать всем, что король Бочки когда-то был деревенским мальчишкой. — О, дорогая, я не переживаю об этом,— губы Каза дрогнули в подобии улыбки. — Кто тебе поверит? Как и боль в ноге, дискомфорт от нахождения в этом шумном, людном месте постепенно отступал. Катя порхала от одной лавки к другой, приветствуя некоторых продавцов по имени и всех — с широкой, доброжелательной улыбкой. Она купила книгу по арифметике и зажала её под локтем, при этом умудрившись добиться скидки в пятьдесят процентов. Каз чувствовал себя скорее тенью, следуя за ней. Мрачной и грозной на фоне её света, он отпугивал тех, кто мог смотреть на неё слишком долго или подходить слишком близко. Но, в отличие от тени, Катя не позволяла ему раствориться в фоне. Она указывала на крыши, сделанные из лоскутов ткани ярких красных, пурпурных и жёлтых узоров, рассказывая шёпотом о мужчине, продающем миниатюрные равкианские иконы, и о его романе с женщиной, у которой был стенд с кристаллами. Каз замечал ценность некоторых антикварных вещей на одном из крупных столов посреди рынка, и Катя впитывала каждое его слово, задавала вопросы и аккуратно проводила пальцем по резному лицу русалки, которая когда-то должна была стать фигурой на носу корабля — если бы корабль был достроен. Несколько раз Каз думал, что мог бы провести это время более продуктивно, чем медленно брести по рынку, как того требовала Катя. Нужно было раздавать приказы, проверять задания, разрабатывать схемы... но стоило Кате обдать его своим парфюмом, её светлые, сияющие глаза встречались с его, чтобы поделиться чем-то смешным или прекрасным, эти мысли тут же исчезали. Одной из последних остановок был небольшой столик без навеса, который не защитил бы его, если бы внезапно пошёл дождь. На дешёвом зелёном бархате лежали дюжины пар перчаток. — Мы могли бы обновить тебе гардероб,— её губы тронула улыбка. — Думаю, мне подойдёт кружево,— Каз закатил глаза и машинально поправил застёжки на своих перчатках. Катя прикусила нижнюю губу и оглядела варианты, выбрав пару из перламутрового белого шёлка длиной до локтя, без пуговиц и застёжек, как у остальных на столе. — Можно?— спросила она женщину, наблюдавшую за ними настороженными глазами. Женщина кивнула, и Катя попыталась удержать книгу под рукой. — Дай сюда,— вздохнул Каз, протянув руку. — Спасибо.— Катя передала ему книгу, которая оказалась неожиданно тяжёлой, и плавно надела одну из перчаток. Каз заметил, как кольцо из золота с опалом, украденное с дела Райта, блеснуло на её пальце, прежде чем скрыться под шёлком. Что-то странное и чуждое сжало его грудь при этом виде. Боль, но какая-то приятная. — Идеально сидят,— прохрипела женщина за столом, кивая. Возможно, она говорила это всем, кто примерял её изделия, но в данном случае это была правда. — Скажи, что у нас скоро будет мероприятие, подходящее для таких перчаток,— Катя взглянула на Каза и пошевелила пальцами. — Ты ведь говорил, что мы идём на вечернюю выставку в университете? Это правда? — Правда,— коротко ответил Каз. — Отлично.— Катя аккуратно сняла перчатку и сложила её вместе с парой. — Сколько? Влажность начала расти, когда они направились обратно к клубу, а покупки Кати были аккуратно сложены в бумажный пакет, который она держала на бедре. — Не могу поверить, что ты ничего не купил,— вздохнула она. — Какой смысл во всех этих деньгах, если ты их не тратишь? — Инвестиции,— ответил Каз. — Но я бы не сказал, что ухожу с пустыми руками. Он вытащил свои трофеи из карманов, пока они шли: массивное серебряное ожерелье, кусок аметиста, несколько равкианских военных значков, которые могли бы быть ценными для подходящего покупателя. Всё это было ловко стащено с прилавков, пока никто не обращал внимания. Глаза Кати расширились. — Я следила за твоими руками всё это время! Как ты это провернул? — Годы практики, милая.— Каз ухмыльнулся и убрал маленькие, относительно дешёвые трофеи обратно в карман. — Ладно, дальше ты пойдёшь одна. — Что? Они остановились на углу улицы, ведущей к клубу Воронов, и Каз развернулся к ней, доставая пачку фиолетовых крюге из внутреннего кармана. — Сегодня ты будешь считать деньги. В каком-нибудь тихом месте, где давно не была, чтобы не попасть в неприятности, ясно? Катя приняла деньги, её розовые губы слегка приоткрылись от удивления. — Ты давно меня не посылал на подсчёт. Каз пожал плечом. Боль в ноге начала возвращаться. — Это проблема? Её пальцы крепче сжали пачку, и светлые брови упрямо нахмурились. — Нет, никаких проблем. Я удвою сумму за час. — Я бы предпочел утроить, — губы Каза слегка изогнулись, и он протянул руку, чтобы забрать пакет. — Я могу это сохранить. — Конечно, — Катя коротко рассмеялась и передала ручку пакета в его ладонь. — Посмотрю, что можно сделать, босс. Затем она ушла в сторону, которая, скорее всего, вела к Крышке. Каз не беспокоился, пока она была на улице днем, в платье, созданном для удобства, а не для привлечения внимания. Но лишь когда она оглянулась через плечо, а гладкая линия ее шеи казалась золотистой на фоне светло-голубого воротника, он понял, что всё это время стоял неподвижно. Когда он прибыл в клуб, первое, что он сделал, — достал еще одну пачку крюге из сейфа в офисе. — Добрый день, — поприветствовал он смешанную компанию из Портовых Лезвий и Отбросов, которые были заняты забиванием, пилением и уборкой разрушенной части клуба. Один резкий удар тростью по ближайшему столу заставил всех замереть, и наступила внезапная тишина. Многие из мужчин воспользовались моментом, чтобы вытереть пот со лбов. Один особенно привлек его внимание: парень с темными спутанными кудрями. Мика Пембрук. Мышцы на челюсти Каза напряглись, как и утром, когда он впервые заметил этого проныру из Клёпки среди рабочих. — Союз между Портовыми Лезвиями и Отбросами завершен, — произнес он безэмоционально, не сводя взгляда с кудрявого худощавого ублюдка, о трахее которого он мечтал прошедшее утро. — Джулс хочет, чтобы вы вернулись на свою территорию, так что ваши услуги больше не требуются. Он поднял пачку крюге и бросил ее Голди, который следил за процессом. — Сегодняшняя работа будет оплачена. Каз отошел к бару, чтобы наблюдать, как они уходят один за другим, после того как Голди раздал им заработанное. Отбросы, оставшиеся в клубе, вернулись к работе. — Тебя долго не было, — Нико подошел к нему и протянул сигарету. — Я что-то пропустил? — Каз принял её вместе со спичкой. Сделав затяжку, он вытянул шею, пока приятный звон от никотина разливался по венам. — Ничего особенного. Хотя похоже, утро у тебя было насыщенное, — Нико кивнул на вереницу Портовых Лезвий, покидающих клуб. — Это из-за него? — его взгляд задержался на кудрявом пареньке, как и взгляд Каза. — Почему это должно быть из-за него? — прорычал тот в ответ. — Тогда в чем причина? — Нико был достаточно умен, чтобы не лезть дальше. — Джулс считает, что наш союз больше не выгоден. Что-то насчет Крейна, работающего с городской стражей. Это не важно. Рано или поздно этому все равно пришел бы конец. По крайней мере, все прошло относительно мирно. — Относительно мирно, — эхом повторил Нико. Мика Пембрук исчез за закрывшейся дверью. — Если хочешь, можно сделать это менее мирным. Утопить его в канале. На мгновение, ледяное и жуткое, Каз всерьез задумался. Хотя выбрал бы метод, который испортил бы симпатичное лицо этого красавчика. Он подумал, насколько много этого иррационального, убийственного гнева было написано на его лице, чтобы Нико сделал такое предложение. Но здравый смысл вернулся. «Мирный» исход был именно тем, что он хотел на данный момент. Каз гордился тем, что не действовал импульсивно или под влиянием эмоций. Каждый его шаг был просчитан. Должен был приносить выгоду. Ни пара серебристых глаз, ни теплая улыбка не заставят его забыть об этом. Внезапно ему показалось, что весь последний час был ошибкой. Казу нужна была концентрация, а не развлечения. Ему нужно быть умным, иначе весь этот план выйдет из-под контроля. — Ему здесь больше не рады, но убивать не надо, — он выпустил облачко дыма, затушил сигарету в пепельнице и направился в офис. — Передай Родеру, что я хочу его видеть.

***

Если Каз надеялся, что Родер принесет новости о Балтусе и старых хранилищах, которые его обрадуют, то он ошибался. — Единственное место, где он проводит значительное время, помимо работы, это... — Амброзия, — закончил Каз, потирая переносицу большим и указательным пальцами. — Полагаю, тебе не удалось попасть туда? — В Амброзию? — глаза Родера округлились. — Там охрана на каждом этаже, у каждого входа. Сердцебиты следят за тем, кто входит и выходит, по сердцебиениям. — Понятно. — Сердцебиты объясняют, почему Инеж поймали так быстро. — А что насчет его дома? Нашел ли ты где-нибудь записанный код или услышал, как он выбирает или запоминает числа? Виноватый взгляд на заостренном лице Родера ответил на его вопрос. Каз снова выругался. Прошло уже две недели, оставшиеся до дела, а его необходимость получить этот код становилась все более острой. — Я так понимаю, Призрак ничего не слышала? — спросил Родер с робкой надеждой в голосе. Лицо Каза окаменело. — Выметайся. Ему не пришлось повторять дважды. Родер исчез быстрее, чем крыса, напуганная выстрелом. В то время как другие могли ходить туда-сюда, обдумывая проблему, Каз замирал, сталкиваясь с преградой, которую нужно было обойти. Оставался абсолютно неподвижным, пока его мозг просчитывал варианты, возможности и план действий. Единственным местом, где Балтус мог раскрыть свои секреты, был дом удовольствий. Единственным местом, которое могло на него влиять, был именно он. Если бы Каз попытался запугать, шантажировать или даже пытать его ради информации, это неизбежно привело бы следствие к Отбросам. Проблема обращения за услугой к Джулиану Куинсу заключалась в том, что это означало доверить деликатную информацию человеку, которого Каз не любил и уж точно не доверял. Однако, если не объяснять, зачем нужен код, — это могло сработать. Даже если Куинс был ненадежным, он был достаточно осмотрителен, чтобы не задавать лишних вопросов в прошлом. Если бы он не умел хранить секреты, то вряд ли преуспел бы в своей работе. Это означало, что Каз лишал себя других способов получения информации. Он мог бы попробовать выяснить, какого именно сотрудника Балтус предпочитает посещать, и поговорить с ним напрямую — но Куинс вряд ли отнесся бы к этому благосклонно. Как бы ни был раздражителен этот человек, он обладал ключами к самым важным секретам города и время от времени соглашался ими поделиться примерно за тридцать тысяч крюге. К тому времени, как клуб зашумел и ожил за дверью его открытого офиса, Каз уже принял решение. Он мог позволить себе отдать деньги, которые Куинс потребует за код. Проблема будет решена, и Каз сможет перейти к следующей. Выгоды перевешивали затраты — все просто. Он нацарапал записку, сложил и запечатал её, затем вызвал одного из своих бегунов, чтобы доставить её в Амброзию.