Энигма

— Нет! Пожалуйста, только не это. — Как? Подожди, не может быть! Неужели… — Так быстро? Проверьте пульс! Сенку только приоткрыл дверь, а голова уже успела разболеться. Кругом носились люди, кто-то сидел на полу, а кто-то бегал по периметру коридора и кричал. При том все переговаривались между собой. Под дверью, в свою очередь, всё это время стоял Ксено. — Ах, Сенку. Вовремя, однако, — поздоровался он, наконец-то прекратив стучаться. Сделав несколько шагов вперёд, Сенку приблизился к центру событий и зацепился взглядом за то, вокруг чего суетились остальные. Следующие фразы прозвучали одновременно: — Что здесь- — Что здесь происходит? В чём дело? В один голос с Сенку вопрос задал Рюсуй, подоспевший на место лишь сейчас. Он не вышел из спальни, как большинство, а прибежал со стороны и сразу протиснулся сквозь толпу, стараясь не применять насилия и не распихивать никого локтями. — Это же- Франсуа? Франсуа! Нет! Конечно, Сенку тоже предпочёл бы не верить в увиденное, но это просто невозможно. И для человека науки, и для простого обывателя. На полу, ближе к концу коридора, сидела Луна, окоченевшая от нахлынувших эмоциий. С широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом девушка будто пыталась сказать что-то, но внезапно растеряла всё умение издавать звуки. С ног до головы она была покрыта кровью, а на дрожащих руках, едва справляясь с этим, удерживала тело Франсуа. — Только не это, — бросившись к ним, Рюсуй опустился на колени и осторожно прикоснулся к коже дворецкого. Пульса нет. Дыхания тоже. — Приступайте к расследованию. Скоро начнётся суд, — повторилось объявление Почемучки с фразой, которую все уже слышали в день смерти Мозу. — Франсуа… — Ой-ёй. Наши главные лица в сборе, наконец-то. Начинается самое интересное, — Ген до этого стоял в стороне, опираясь о стену, и привлёк к себе внимание громким радостным хлопком, — дорогая Луна, может, ты пока отойдёшь в душ? Если не планируешь вести расследование вместе с остальными прямо сейчас. При виде этой грустной сцены Сенку, само собой, хотел поддержать Рюсуя. Ему было жаль, даже очень, и из-за смерти Франсуа, и из-за нежелания других сосуществовать мирно до нахождения возможности сбежать вместе. Однако вместо выражения соболезнований он сам не заметил, как выдал: — Аккуратнее с телом. Это тоже может быть важной уликой. В тот момент, как показалось, впервые в жизни он постыдился. Но Рюсуй, как ни странно, лишь кивнул. Не стал читать нотации, не закричал и не распсиховался. Даже в столь ужасной ситуации он мыслил трезво и, несмотря на эмоции, был способен себя контролировать. Этот человек по всей своей натуре идеален в роли лидера. Луна не спорила. Она осторожно передала Франсуа Рюсую, и тот, пачкаясь в крови, с бескрайней бережливостью стал придерживать мёртвое тело. Проведя рукой по глазам, он измазал лицо, но скрыл едва подступившие слёзы. Плакать не в его духе, да и Франсуа бы не хотелось такого исхода. Всё равно это не вернёт чужую жизнь. — Не ожидал от тебя такой жестокости, дорогой Сенку, — Ген подошёл поближе, скрестил руки на груди, покачал головой и ухмыльнулся, — ладно. Шучу. Ожидал. — Он прав, — осторожно стягивая с головы Франсуа наложенную повязку, подал голос Рюсуй, — единственное, что нам остаётся сейчас сделать для Франсуа — найти виновного. — Зачем же искать? Мы уже поняли, кто сделал это. Так как Сенку присоединился к остальным значительно позже, чем они собрались, приходилось улавливать суть происходящего на ходу. И, разумеется, судя по тому, как большинство разом повернулось в сторону одного человека после брошенной фразы, главный подозреваемый действительно оказался заранее известен. — Цукаса?.. Цукаса опустил взгляд в пол. — Вижу, дорогой Сенку, ты не сильно удивлён. Неужели был готов к такому повороту? — Спросил Ген, в который раз оказавшись в опасной близости от Сенку. Он явно получал удовольствие от создания «случайных» прикосновений, — м-м, не говори, я же понимаю и без этого! Всё равно не поверишь, пока не убедишься сам, так ведь? — Десять миллиардов очков тебе, менталист. Когда на кону жизнь, лучше не рисковать. Нам не стоит отказываться от расследования. — Нет. Сенку, ты не понимаешь… я действительно был тем, кто ударил Франсуа, — раздался тихий голос Цукасы. — Так-так-так! Но это, конечно, не повод верить всему на слово, и дорогой Сенку не пропустит самое интересное. Правда ведь? — Ген посмотрел на Цукасу как на врага народа. И, что самое интересное, не из-за попытки убить Франсуа, а из-за чистосердечного признания. — Само собой. Для тебя, Сенку, это не должно иметь никакого значения, — поддержав менталиста, Ксено медленными шагами стал приближаться к Сенку до тех пор, пока не смог прошептать ему прямо на ухо, — особенно при том, как неоднозначна причина смерти. — Эй, о чём вы шепчетесь?! Да этим сумасшедшим лишь бы посмеяться над чужой смертью. Не слушай их, Сенку! — Нет. Они правы. При первом же взгляде на место преступления Сенку осознал, что хотел бы разобраться во всём получше. Даже если имя убийцы известно заранее, принять это как факт — сыграть в русскую рулетку. Доказательства никогда не бывают лишними. Оттого защитить мнение Гена и Ксено казалось обязательным. Сенку не побрезговал своей репутацией, пусть для кого-то такое недоверие могло означать предательство. И, как выяснилось далее, одними только «сумасшедшими» согласные с данной точкой зрения не ограничились. Хьёга тоже вышел вперёд, выразив намерение осмотреть тело Франсуа. Даже Рюсуй, не поддаваясь негативным эмоциям, сумел взять себя в руки и оценить окружающую обстановку. — Как же я рад, дорогой Сенку, что ты не отказываешься от главного веселья! — Здесь нет ничего весёлого, менталист. Убийство — это грустно. И если ты увязался за мной, то хотя бы не путайся под ногами. — Никаких проблем, — Ген спрятал руки за спиной и улыбнулся. Игнорируя белый шум и чужие разговоры на фоне, Сенку приступил к расследованию. Первым делом, разумеется, он приблизился к Рюсую и спокойно попросил его немного отодвинуться, чтобы можно было полноценно осмотреть Франсуа. Вокруг трупа растекалась лужа крови вперемешку с иного рода биологическими жидкостями, и довольно быстро до Сенку дошло, что это рвота. Сильнее всего в глаза бросалось ранение на голове — огромное рассечение в области затылка, откуда и происходило беспрерывное кровоизлияние. Предположительной причиной смерти пока являлась потеря крови. Затем, вглядевшись получше, Сенку заметил синяки и гематомы на запястьях Франсуа. Такие обычно возникали, когда кто-то хватал и с силой удерживал человека. Рюсуй, заметив их, нахмурился. Впервые за время пребывания здесь на его лице возникло выражение негативных эмоций. Дабы не упустить никаких деталей, Сенку осторожно приподнял рукава одежды Франсуа, посмотрел под рубашку, сделал абсолютно всё по мере возможностей — даже не побрезговал заглянуть в рот и, сам тому удивившись, обнаружил важное открытие. Вся слизистая оболочка губ, щёк, нёба и языка жертвы была покрыта видимыми белыми ожогами. Область вокруг рта, скрытая под следами рвоты, оказалась с той же особенностью. Вкупе со вздутием живота всё вдруг стало куда менее однозначно, чем показалось изначально. Также лицо, измазанное кровью, выглядело страшно асимметричным. Сопоставляя это с прежним видом Франсуа, создавалось впечатление, словно версии до и после — два совершенно разных человека. На полу в луже крови валялся пустой флакон из-под перекиси водорода высокой концентрации, а рядом с ним — повязка, стянутая Рюсуем с головы Франсуа. На ней проявлялись едва заметные мазки жидкости. У стены в стороне лежали носилки из лазарета. Судя по чистоте материала, воспользоваться ими уже не пришлось. Смерть Франсуа настигла до того, как их успели принести, либо же примерно в одно время. — Нам следует проверить лазарет, да, дорогой Сенку? — проследив, куда был направлен взгляд Сенку, Ген полез к нему с расспросами. — Да, пожалуй. Но сначала разберёмся с этим. Сенку указал на путь по направлению к кладовке. Следы крови, размазанные по полу и частично по стенам, шли именно оттуда. Естественным образом возникло предположение о том, где всё началось. Было довольно тяжело пройти, не запачкав подошву, поэтому вскоре обувь Сенку пропиталась красным цветом. Возвращаться в комнату и переодеваться из пижамы он не стал, ибо лучше потратить на это время после расследования, если останутся свободные минуты перед судом. Очевидно, пока у него есть дела поважнее. Да и вряд ли кого-то вообще волновал его внешний вид в такой ситуации. Лично самому Сенку на других плевать, а в ночное время, что ожидаемо, в одежде для сна стояли практически все. Исключения — Цукаса, Рюсуй и Франсуа. Эта троица одета в полноценную дневную одежду. Пройдя по дороге из следов, Сенку и Ген оказались напротив открытой кладовки. Некоторые ящики были небрежно опрокинуты, и инструменты из них валялись на полу. Деревянную дверь пересекала большая трещина, а кровь, от вида и запаха которой уже слегка подташнивало, здесь покрывала не только пол и стены, но ещё и стеллажи, коробки и остальные предметы. Комната оказалась разгромлена, словно в ней произошла неплохая драка. Чуть отодвинув дверь, Сенку увидел сломанную с обратной стороны ручку. На полу в том же месте лежал кухонный нож — тот, что использовался Франсуа при готовке. — Как ты думаешь, — он решил спросить у Гена, какая картина событий сложилась у него в результате осмотра места происшествия, однако не успел, оторвавшись на нечто более странное, — ты- что ты делаешь?! — Проверяю улики, дорогой Сенку. Что же ещё я могу делать? — Ты можешь всё испортить. Сенку подбежал к нему в одно мгновение, заметно занервничав. Гена такая реакция явно позабавила, и улыбка на его лице стала только шире. — Спокойно, дорогой Сенку. Видишь, я не касаюсь стены. Издалека Сенку подумал, что Ген ладонью тронул пятно крови на стене. Тот стоял с вытянутой рукой и держал её на крошечном расстоянии от обоев. Со стороны это действительно смахивало на столь безрассудный поступок, как порча улик. — Смотри. Здесь видно отпечаток ладони. Как думаешь, он принадлежит нашему дорогому Цукасе? Если сравнивать размер руки с моей, то очень похоже на то, — встретившись взглядами с Сенку, Ген подмигнул ему и перевёл ладонь на иное подобное пятно, — ой, а здесь отпечаток довольно маленький. Да и внизу обрывается. Может, это след от манжета? Сенку громко выдохнул. — Да. Тогда он принадлежит Франсуа. — Именно! А чего ты так перепугался, дорогой Сенку? Неужели я похож на человека, который бездумно распускает руки? — Просто показалось. — Да ну? А ты уверен? — Ген сверкнул взглядом, выглядя чересчур довольным собой, — знаешь… мне это напомнило кое-что другое. — К чему ты клонишь? — Понимаешь ли, дорогой Сенку. В моменты, когда чувства затмевают разум… ох, вижу, не понимаешь. Скажи, за кого ты испугался больше? За сохранность места преступления? Или же за меня? — Вот только этого мне ещё не хватало, — Сенку едва удержался, чтобы не закатить глаза, — запачкаешь руки — переживёшь. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имею в виду! Подумаешь, кровь. А вот если бы, например, дорогой Ксено пришёл сюда после нас и обнаружил лишний отпечаток руки, то я мог пасть и под подозрение. — Уверен, с твоим языком ты упадёшь под подозрение и без улик. — Сейчас-то ты всё отрицаешь, конечно! Но в тот момент ты так не думал, признай, дорогой Сенку, — не получив никакого ответа, Ген понял, что стоило бы оставить столь смущающую тему позади. Временно, — ладно-ладно. Пока не признавай. Но за идею большое спасибо! — Это не идея. Не вздумай специально строить из себя виновного. Отвечать Ген не торопился. Сенку, впрочем, и не заставлял его — пусть понимает как хочет. Убедившись, что из кладовки выцепить больше нечего, они собрались в последний пункт назначения, необходимый для сбора информации перед судом, то есть лазарет. Остальное лежало на Цукасе и словесных объяснениях хронологии событий. Так как все комнаты располагались на одном этаже, переход туда и обратно не занял много времени. Кровавые лужи обрывались ещё возле комнат, исходя из чего в лазарете, очевидно, Франсуа сегодня не было. По крайней мере после ранения. Но банка из-под перекиси, бинт и носилки однозначно взяты оттуда. Зато следы испачканных тапок и ботинок успели разнестись чуть ли не по всему коридору. Довольно неприятное зрелище. В лазарете, по сравнению с его прежним видом, творился хаос. Кругом были перевёрнутые и раскинутые вещи, словно сборы необходимого проводились в спешке, но это вполне ожидаемо. — И кто же теперь наведёт всюду порядок, если с нами нет Франсуа? Как думаешь, дорогой Сенку? — спросил Ген, покачав головой при взгляде на весь беспорядок. — Возможно, тот же, кто убрал тело Мозу? У организаторов наверняка есть порядок действий на время, пока мы участвуем в суде. — Да уж. Представляю, как им придётся попотеть, — спрятав ладони в рукавах, Ген улыбнулся. Внезапно Сенку замер на месте и вскрикнул. — Точно! Менталист, десять миллиардов очков тебе за вопрос, — в один момент загоревшись какой-то идеей, он слегка засуетился, — идём. Нам срочно нужно вернуться в кладовую. Ты же видел там камеры? — Я- — Ладно. Даже если их нет, мы ещё успеем собрать примитивную фотоловушку. — О чём- — Если что, можно попросить помощи у Ксено. Ку-ку-ку, это так волнительно! Главное надеяться на отсутствие слежки. — Дорогой Сенку! Ты, ох, — Ген почувствовал, как Сенку вырвал его руку из накидки, схватил за запястье и резко потащил к выходу из лазарета, — полегче, мне ещё нужны мои прекрасные ладони. Эй, дорогой Сенку, нам необязательно так торопиться. Уверяю тебя, в кладовке есть ящик с камерами. Ты что, хочешь записать, как здесь проходит уборка? Согласен, неплохая идея. — Просто отличная. Стоило бы догадаться об этом раньше. Оставим её включенной в кладовке, там не будет видно. В коридоре слишком открытое пространство для лишних предметов. — Но мы ведь не знаем, уберут только тело или кровь тоже. В случае с нашим дорогим Мозу этот вопрос не стоял. — Вот и узнаем заодно. — Как-то рановато. Мы не дошли даже до середины, — вздохнув, Ген едва ли не взвыл. Сенку уже во всю бегал по запачканной кладовой, разыскивая нужное ему устройство. Улики он старался не задевать. — О чём речь? Ты- вот, нашёл! Вперёд, будем маскировать её под инструментами. — Да так. Уже, видимо, ни о чём, — прикрыв глаза, Ген не стал спорить. До суда времени оставалось немного, и провести его с максимальной пользой — лучшее возможное решение.

***

Заходя внутрь лифта, Сенку не прекращал думать о том, каким мог быть исход плана со скрытой камерой. Рассчитывать на удачу — это не для него, поэтому лучший вариант с успешным вычислением кого-то из организаторов не отлетал, но и за единственный верный приниматься не мог. Возможно, камеру заметят. Или не будут убирать кровь, что тоже весьма вероятно. Тогда в следующий раз при подобном случае, если убийства продолжатся, нужно будет убедить всех под каким-нибудь предлогом переместить тело в место, где можно точно так же провести съёмку. Зал суда ничуть не изменился с предыдущего заседания, разве что перечёркнутых портретов теперь стало три вместо одного. На самом высоком троне по-прежнему величественно располагался ведущий. Распределяясь по своим местам, некоторые немного опасались ступать на сцену. В прошлый раз Амариллис в один момент провалилась в пол, когда под её ногами разъехался люк. Однако страх такой бессмыслен, и это понятно даже дураку, ведь если бы организаторы хотели убить кого-то, то могли реализовать это сотней других способов. Самым тяжёлым делом оказалось взглянуть на Рюсуя. Тот, несмотря на огромную потерю и груз событий, свалившихся на плечи, не только сохранял рассудок, но ещё и пытался улыбаться. «Ради Франсуа», — прошептал он, поднявшись за стойку, и бросил на ведущего гневный взгляд, вцепившись пальцами в мраморную панель. Кто бы из участников ни оказался преступником, в первую очередь ответственность лежала на создателе «игры». На том, кто поймал всех и затащил сюда, не предлагая иной альтернативы для возвращения на свободу, кроме как убийства. Стэнли, стоящий неподалёку от Рюсуя, повернулся к нему сказать что-то, но замер с приоткрытым ртом. Слова будто застряли в горле, и Ксено, заметив это раньше остальных, накрыл ладонь друга своей и кивнул. Это произвело видимый эффект, ведь Стэнли, покачав головой, вздохнул и отложил идею завязать разговор. Как ни странно, выглядели все довольно помято. Хоть перед судом большинство участников и нашли минутку, дабы переодеться, их вновь подняли посреди ночи и погрузили в пучину рассмотрения тяжких сцен, что не могло не отразиться на психике. — Так… кто начнёт? И надо ли? — Оглядев присутствующих по очереди, спросил Хром. При попадании в поле зрения перечёркнутых плакатов он закрывал глаза, стараясь не прокручивать в голове картины их смертей во избежание потери контроля. Но ещё он старался не натыкаться взглядом на Цукасу, ведь это могло привести к тому же результату. — Очень смешно, мистер Хром. Мы оценили, — с очевидным сарказмом протянул Ксено, прежде чем переключиться на серьёзный тон, — мистер Цукаса, просим. — Конечно. Я понял, — кивнув, Цукаса не стал возражать и отмахиваться от чистосердечного, — всё произошло в начале первого ночи. Я прятался за углом коридора, чтобы проверить, покинет ли свою комнату Рюсуй. — То есть изначально он должен был стать твоей жертвой? — Склонив голову, Хьёга стал выглядеть крайне заинтересованным в судебном процессе. Он не особо проявлял активность ранее, однако за ситуацией следил безостановочно и в нужные моменты не стеснялся подавать голос. — Я не планировал никого убивать. Это вышло случайно, — выдохнул Цукаса, тут же нагнав на себя кучу лишних вопросов. — А зачем тогда выслеживал Рюсуя? — спросил Хром, осуждающе ткнув в Цукасу пальцем. Его прямолинейность и особенности воспитания порой граничили с отсутствием манер, но в возникшей ситуации такое поведение вполне уместно. — Боюсь, это тема для отдельного расследования. Но так как скрывать всё уже нет смысла, я скажу. Мне показалось, что Рюсуй может быть организатором игры. Все взгляды мгновенно приковались к Рюсую, который подобному заявлению удивился до чёртиков. Пока он не успел ничего спросить, Цукаса поспешил объясниться. — У меня были на то причины. Накануне я даже обсудил это с другим человеком в надежде убедиться, что мне не мерещится. Однако я не хотел предпринимать активных действий. Заметив, что Рюсуй прошлой ночью выходил куда-то, я просто хотел проследить, повторится ли это. Если да, то с какой целью. Не более. — Ой, так вот о чём вы с дорогим Сенку вчера шептались! Я ведь угадал, да, дорогой Сенку? Может, ты и поведаешь нам о том, откуда вы узнали информацию о причастности дорогого Рюсуя к нашей игре? Несмотря на попытку Цукасы выгородить Сенку, Ген перевернул всё так, как считал нужным. Возможно, оно и к лучшему — не время для сокрытия важных деталей — но всё равно момент довольно непонятный. Чего он добивался, пытаясь раз за разом сосредоточить всё внимание на Сенку? — Без проблем. Аргументы следующие: много денег, тайна пропавшего брата и его навыки в программировании, что может быть связано с нашим удивительным роботизированным ведущим, странный выход на второй этаж посреди ночи, а также чересчур оптимистичный настрой. Мне этого показалось мало, поэтому я посоветовал заняться простым наблюдением. Без ранних обвинений и ненужного рукоприкладства, разумеется. — Верно. Только ты не упомянул касательно Стэнли. Мне показалось подозрительным его особенное отношение к Рюсую. А так как они с Ксено — люди неглупые, им в голову могли прийти те же доводы. — Хотите сказать, Стэн пытался подмазаться к мистеру Рюсую? Какое неэлегантное суждение. Уж если я мог согласиться с тем, что прозвучало ранее, то это — полный абсурд. — Согласен, — кратко дополнил Стэнли, не вытаскивая изо рта сигареты. — Я не утверждаю, что прав во всём. Лишь собираю факты, которые натолкнули на подобные мысли, — разумеется, Цукаса не цеплялся за правоту и ставил собственные слова под сомнение, но защитить выдвинутую точку зрения обязался. — Мистер Рюсуй, как мы могли заметить, личность весьма разносторонняя. Он не ограничивается малым запасом тем для разговора и не одержим одним Стэном. Уверен, если бы в игровом зале ему попался кто-либо другой, не слишком бездарный, то исход бы всё равно повторился. Только без нашего участия. — Как знать, — задумчиво протянул Ген, облокотившись о стойку, — быть может, при других обстоятельствах сложилось бы то же самое. Они вполне тянут на лучших друзей, разве нет? — У Рюсуя все друзья лучшие, — вступился Стэнли, тем не менее не отрицая слов Гена. Рюсуй же до сих пор сохранял молчание, сосредоточенно прислушиваясь к доносившимся со всех сторон голосам. Отметив отсутствие его прямой реакции на нынешнее обсуждение, Сенку решил продолжить вести тему в нужном направлении, а не сидеть на одном месте: — Допустим. Ты, Цукаса, пошёл следить за Рюсуем. Что дальше? — Как я и ожидал, он снова вышел из комнаты ночью и направился к лестнице. Но стоило мне пойти за ним, как послышался какой-то шум из кладовой. Разумеется, я решил не игнорировать это. Теперь Сенку сумел сопоставить факты и прикинуть, что же произошло той ночью на самом деле. Однако перебивать, конечно, он не стал, и продолжил внимательно слушать историю от начала до конца. — Я резко открыл дверь кладовой, чтобы застать сидящего там врасплох. Это и стало ключевым событием… если вы понимаете, о чём я. — О, о, я понимаю! Можно сказать? Можно ведь, да? — начал упрашивать Ген, сложив руки в молитвенном жесте, — молчание — знак согласия. Давай, дорогой Сенку! — Ты- менталист, сколько ещё раз собираешься вытворить подобное? — Сенку тихо цыкнул, но не стал отнекиваться от предложения выдвинуть теорию. Всё равно Ген не спешил ему отвечать, — ладно. Вспоминая, как кладовая выглядела изнутри, я подозреваю, что там и произошёл первый удар. — Ты не ошибаешься. В тот момент… если кратко: я открываю дверь, за которой кто-то прячется, и ручка с той стороны со всей силы влетает ему прямо в голову. Как оказалось, это Франсуа. Происхождение рассечения на голове Франсуа стало известно. Причина, по которой дверная ручка оказалась сломана — тоже. Представив эту картину в её подлинном виде, Сенку поморщился. Даже звучит больно. — Что за бред? Для чего Франсуа прятаться от тебя? — Спросил Хром, искренне стараясь вникнуть во все нюансы дела. — Боюсь, я знаю, для чего, — вздохнув, Сенку прокрутил в голове события предыдущего дня. Если точнее, разговор в столовой. Результат размышлений крайне неутешительный, — Франсуа наверняка было известно о том, что Цукаса подозревал Рюсуя в организации игры. Когда мы обсуждали это, с кухни могли слышаться обрывки разговора. — Вы серьёзно говорили об этом в присутствии Франсуа? — Мы не проверили кухню. Столовая пустовала, на том и порешали. Все ведь разошлись по комнатам переодеваться и умываться. Кто ж знал? — Тогда получается… зная о том, что за Рюсуем будет вестись слежка, Франсуа было принято решение ввязаться в то же самое? Следить за Цукасой, следящим за Рюсуем. Да? — Улавливая нить повествования, Хром делал вид, словно не успел принять окончательное решение относительно личности убийцы. — Да, скорее всего. Что дальше, Цукаса? — Разумеется, осознав произошедшее, я поспешил оказать Франсуа помощь. Однако это оказалось непросто, — прикрыв глаза, Цукаса явно не сильно восторгался воспоминаниями, — мне оказали сопротивление. В руках у Франсуа был кухонный нож, но я успел предотвратить нападение на себя, перехватив запястья. — Должно быть, это твоё резкое появление выглядело как попытка нападения в голове Франсуа. Отсюда и пошло сопротивление. А кухонный нож — орудие самообороны на крайний случай, — предположил Хьёга, вполне разумно сопоставив новые детали дела. — Или же, — вмешался Ген, тихо рассмеявшись, — нож — орудие для защиты дорогого Рюсуя. — Не отрицаю. Вполне возможно, что подобная слежка за мной была организована на случай, если я переступлю границу и решу причинить Рюсую вред. Хоть мне было невыгодно так поступать, зная, что для Сенку я моментально окажусь главным подозреваемым. — Да. Я мог посчитать смерть Рюсуя неслучайной, если бы она произошла на следующий день после нашего разговора. — Я о том же. Из раны Франсуа сильно текла кровь. Я предлагал вместе дойти до лазарета, но ничего не выходило. Меня отталкивали снова и снова. — Ясное дело. Учитывая, что там за рана, удивительно, как у Франсуа ещё получалось стоять на ногах. Вряд ли твои разговоры чего-то стоили. — Так вы и разгромили кладовую? И синяки на запястьях Франсуа из той же оперы. — Да. В конце концов, я понял, что у меня не получится увести Франсуа, поэтому убежал в лазарет за носилками и всеми средствами для обработки раны. — Как-то Вы задержались там, мистер Цукаса, — припомнил Ксено, который, вероятно, тоже знал о ситуации нечто особенное. — Понимаю. Носилки я взял сразу, но с антисептиком и повязками возникли проблемы. Я перерыл весь лазарет, пытаясь вспомнить, где они лежали. Как выяснилось, зря — не нашёл. А далее вы знаете и сами. — Я-то знаю, а вот для остальных… ладно, только ради Сенку можно было бы и объяснить, — ответил Ксено. — Ко мне в лазарет пришёл Стэнли. Он выругался на беспорядок, который я устроил, и принялся искать хирургические нить с иглой. Вышли оттуда мы вместе, я забрал только носилки. Больше рассказывать нечего. По нашему возвращении вокруг Франсуа уже было несколько человек, и собрались они не в кладовой, а в коридоре. Смерть и объявление о ней довольно скоро произошли у всех на глазах. Вы знаете. — Стэн, а ты не рассказал мне, как отругал мистера Цукасу. Что за дела? — Ксено скрестил руки на груди и неестественно надулся, чем едва не вызвал у Стэнли улыбку, — а Вам браво, мистер Цукаса. Благодарим за эту увлекательную историю. Ненадолго повисшее молчание, необходимое для полного осознания услышанного, прервал Хром. — Так всё очевидно? Можно начинать голосование? — Спросил он, обратившись к ведущему, — если смерть наступила от удара, который нанёс Цукаса, пусть и случайно… здесь ведь нечего обсуждать? — Не так быстро. Впервые за всё время с начала заседания Рюсуй подал голос. Он звучал твёрдо и уверенно, даже слишком. Для человека, который недавно пережил такую потерю, это просто удивительно. — Рано делать выводы. После того, как Цукаса ушёл… что было дальше? Луна, до сих пор поражённая тем, как на её руках погиб человек, тихо прокашлялась. Едва справляясь с дрожью в голосе, она постаралась взять себя в руки, чтобы начать рассказ: — Я услышала стук в дверь посреди ночи. Мне было страшно открывать, но Франсуа… мы провели до этого целый день вместе. Пили чай, готовили, подбирали мне причёски. Не то чтобы я боялась оставаться одна, нет, что вы! Я вовсе не боялась, — хоть это и была очевидная ложь, девушка отчаянно пыталась сохранить лицо перед остальными, — но на всякий случай мы придумали код. Длинный стук и два коротких — это Франсуа. Услышав это, я открыла дверь. А там… Все и без того понимали, что было «там», но продолжали терпеливо ждать продолжение истории, не вмешиваясь. — Там Франсуа, и вокруг столько крови… совсем чуть-чуть, я капельку растерялась! — Под «капелькой», очевидно, подразумевая целое «море», продолжила Луна, — поэтому решила позвать на помощь кого-нибудь ещё. Ближе всего оказалась комната Стэнли, но оттуда вышел, эм… — Да. Оттуда вышел я, — Уже заранее поймав чужие взгляды, Ксено подтвердил весьма очевидные догадки, — вид, конечно, неприятный, особенно среди ночи. Стэн тоже проснулся, поэтому я попросил его сбегать в лазарет за хирургической нитью, иглой, как упомянул мистер Цукаса, и каким-либо анестезирующим средством. — Вы планировали провести операцию прямо там? — Поморщившись от представленной картины, спросила Хомура. — Больше ничего не оставалось. Вы сами видели тяжесть случая, — выдохнул Ксено, продолжив восстанавливать события в хронологическом порядке, — когда Стэн ушёл, я доверил мисс Луне, как студентке медфака, перекись водорода и повязку для оказания первой помощи. Самый минимум из того, что имелось. Пока она выполняла работу, я принялся будить всех вас по очереди. — Да уж. Никогда бы не подумал, что это ты так долбишься ко мне среди ночи, — зевнул Джоэл, потянув затёкшие от сидения на стойке конечности. — Постойте. Так Цукаса не мог найти всё необходимое в лазарете, потому что оно было у Ксено? Как так? — Вновь поинтересовался Хром, на что Ксено, чуть помедлив с ответом, вытянул вперёд перебинтованную руку. — Всё благодаря Вам, мистер Хром. Стэн принёс это в нашу комнату для обработки царапины на моей кисти. Её оставил мистер Джоэл в результате побега от Вас. Сенку тому свидетель. — Подтверждаю, — кивнул Сенку, наконец-то вернувшись к разговору, — вопрос. Куда делось всё то добро, что Стэнли забрал из лазарета? Я не видел его ни на месте преступления, ни там. В ответ Стэнли просто начал рыться в своих карманах, пока не наткнулся на искомые принадлежности. По очереди он бросил Сенку нить с иглой, а затем и анестетики, прежде чем пояснить: — Не успели пригодиться. Смерть наступила быстро. — Мощные средства, — оглядев сочетание препаратов, выбранных Стэнли, Сенку понял, что обезболивание планировалось не локальным, а сразу на всё тело, — но вряд ли получилось бы. — Время не на нашей стороне, — Ксено пожал плечами. Его истина проста, и в ней крылась вся суть. — И что же? Чувствуется мне, это не конец истории. Так ведь? — продолжил вести диалог Сенку, однако с ответом Ксено нашёлся не сразу. — Да в общем-то конец. Мисс Луна держала Франсуа и оказывала первую помощь, пока я по очереди вытаскивал сонных мистеров Гена, Джоэла, Хрома, Хьёгу… на тебе уже прозвучало объявление, Сенку. — Но ты молчишь о главном, — глядя чётко в глаза своему наставнику, Сенку прекрасно понимал, какую часть истории утаили от него с самого начала. Если вкратце — основную. Мгновения ушли на осознание, но куда больше времени — на принятие. Молчание. Спрятав лицо в ладонях, Ксено попытался скрыть отчаянный гомерический смех. Едва ли возможно было это осуществить при том, как отчётливо прослеживался любой вздох в воцарившейся тишине. С каждой секундой залпы помешательства накрывали мужчину всё большей волной, и, само собой, не у всех возникало понимание причины столь эксцентричного поведения. — Ты заметил… не мог не заметить, Сенку. Это нелепо. Ужасно нелепо, — Ксено пребывал на грани состояния, граничащего с истерическим, — причина смерти? Потеря крови? Я не следил за каждым вздохом Франсуа. Более того, я даже не смотрел в ту сторону. Может, вы лучше спросите её? — Кого — «её»? О чём он говорит? — Пытаясь перевести слова Ксено на понятный для себя язык, начал расспрашивать Хром. — Её — ту, кто в самом деле причастна к убийству. Ту, кто сделал это своими руками. Это же очевидно. Так очевидно, что хочется плакать. Глупо… — Я ничего не- — Зато я, видимо, всё понимаю, — перебив недоумевающего Хрома, нахмурился Сенку. Как бы сильно ни хотелось отрицать, правда была сильнее. Против логики не пойдёшь. — И я тоже, — сжав крепкую стойку чуть ли не до расползания трещин, сквозь зубы промолвил Рюсуй. — Так давайте. Ну же, Сенку, скажи это. — Поддерживаю! Дорогой Ксено, ты сегодня мой фаворит. Вперёд, дорогой Сенку, обратись к ней. Чего ты боишься? — Я не боюсь. В который раз попавшись на том, что всё внимание оказалось прикованным к нему, Сенку мысленно отметил необходимым в будущем попросить Гена перестать выдавать такие фразы. Тем не менее перед ним действительно встала важная задача — расставить все точки над «i». Оглянув всех собравшихся, Сенку остановился на правильной главной подозреваемой. Вопреки ожиданиям многих, груз преступления с наибольшей вероятностью лежал далеко не на плечах Цукасы. — Луна, — обратился он к девушке, стараясь сохранять спокойствие в голосе, — не могла бы ты во всех подробностях рассказать, как именно оказала Франсуа первую помощь? Услышав обращение, Луна обомлела. Она моментально побледнела, начав походить на призрака, и стала оглядываться по сторонам в надежде понять, не послышалось ли ей. — Как я и думал. Видимо, ты либо ещё одна хорошая актриса, либо сама не в курсе, что натворила. Как бы то ни было, давай с самого начала. Ты вышла из спальни, услышав стук. Сразу позвала к себе Ксено и Стэнли. Один дал тебе перекись с повязкой и пошёл будить остальных, а второй — убежал в лазарет. Что дальше? — Я… я не знаю? Я принялась оказывать первую помощь. Как нас учили, сначала воспользовалась антисептическим средством, затем наложила повязку. — Так. Ты бросилась на пол, взяла на руки Франсуа, и Ксено передал перекись? — Да. Я немного разнервничалась. Всё случилось так внезапно, столько крови, да ещё и среди ночи… даже голова разболелась. И Ксено с этим стуком, все кругом в панике. Вот. — Не ходи вокруг да около, дорогая Луна. Мы прекрасно понимаем, что ты могла растеряться в такой ситуации, — принялся успокаивать девушку Ген, чтобы поскорее можно было выудить из неё самую важную информацию. — Точно. Да, но я всё же взяла себя в руки! Ксено бросил мне пузырёк и сказал лить, я поймала его и открыла. Но меня смутила эта формулировка, поэтому я была немного не уверена, сколько именно нужно использовать… и уточнила это у него. Но стало только хуже. Франсуа сильно рвало, перекосило лицо, а потом… потом всё кончилось быстро… — Ты спросила у Ксено, сколько перекиси лить? — Да. — И что же он ответил? Луна перевела взгляд на Ксено. Тот, продолжая качать головой из стороны в сторону и бормотать что-то о случайности и ошибке, решил в точности повторить свои слова. — Я ответил так: «Да хоть всю. А в данном случае можно и внутрь». Не думалось мне, что мисс Луна в тот момент действительно задалась столь глупым вопросом. Поначалу не все до конца вникли, что так смутило Сенку. Однако теперь, немного прояснившись, дело оказалось предельно понятным. — Луна. Неужели ты не поняла, что это был сарказм? — Спросил Сенку, уже окончательно убедившись в верности догадок касательно убийства. — Сарказм? — Не веря свои ушам, девушка будто только сейчас задумалась об этом, — сарказм… подождите. Сарказм?! — При таком ранении обработка и наша запоздалая помощь едва ли имели шансы на спасение. Очевидно, «внутрь» — это просто выражение. Я как бы намекнул, что проще прекратить страдания быстро, чем мучить Франсуа. Но Вы, мисс Луна, восприняли мои слова буквально. — Ксено! Ты серьёзно? Нашёл ведь время для шуток, — сильно рассердившись такой подставе, выпалил Хром, — на кону стояла жизнь человека! — Извините, мой коэффициент интеллекта выше среднего. Я давно отвык от общения с… такими, как вы. Обычными людьми. Твёрдо уверен, что при разговоре с Сенку или Стэном подобного бы не произошло. — Не все могут здраво мыслить и быстро принимать решения в критических ситуациях, — Сенку вздохнул, но предъявлять претензии Ксено вовсе не планировал, — особенно если они связаны с близкими. Друзьями, знакомыми… — Луна, скажи, ты идиотка? У тебя мозги вообще есть? Ты способна думать головой? — Хьёга не церемонился в подборе выражений и даже не мог до конца поверить, что кому-то едва не пришлось взять на себя чужую вину по столь нелепой причине. — Эй! Дорогой Хьёга, давай полегче. В стрессовой ситуации абсолютно нормально было положиться на слова нашего дорогого Ксено. Вы только посмотрите на него. Взрослый, умный, уверенный в себе, харизматичный. Да кто не захочет ему подчиниться? — Ген полез выгораживать Луну, как только услышал в её сторону нападки. Ссоры — последнее, что стоило разводить в нынешних условиях. — Так выходит, во всём виновата Луна? Или же Ксено? — Спросил Хром, сразу почувствовав на себе чужой испепеляющий взгляд. — Подбирай выражения. Ксено здесь ни при чём. Он только и делал, что пытался помочь вам, безмозглым детишкам, — заткнул его Стэнли, ничуть не стесняясь грубых ответов. — Во всём виновато стечение обстоятельств. Коли брать корень проблемы, не стоит забывать и о Цукасе. Если бы он не ударил Франсуа дверью, то ничего и не произошло. — Я не собирался никого атаковать первым. Только хотел определить, кто ведёт слежку за мной. Откуда бы я знал, что всё сложится именно так? — Если большинство пришло к единому мнению. Голосование можно начинать, — напомнил Почемучка о необходимости принять конечное решение, когда разговоры вновь стали понемногу выходить из нужного русла. — Выходит, я больше не должен считаться преступником. Верно? — спросил Цукаса, моментально заставив Луну побледнеть пуще прежнего. — Что? Постойте, как же так… нет, я, Луна, просто не могу быть виновной! Я ведь не хотела. Может, вы ошибаетесь? Пожалуйста, скажите, что да, — девушка принялась быстро бормотать слова, проглатывая звуки, — я даже не… даже не вышла замуж… — Очевидно, голосовать надо за того, кто приложил руку к убийству последним. А это не кто иной, как ты, Луна, — высказался Хьёга, отчего девушка, ухватившись за стойку, едва не потеряла сознание, — не переживай. Мы обручим тебя посмертно с дурью. — Для ясности произошедшего… Сенку, не окажешь ли ты мне любезность? Как в прошлый раз, — обратившись к протеже, улыбнулся Ксено. — Восстановить картину убийства от начала до конца, чтобы всем стало понятно? Да, хорошая идея, — кивнул Сенку, заставив наставника довольно засиять. В дальнейшем они стали говорить по очереди, и никто не смел прерывать столь важные рассуждения, — опишем события сегодняшней ночи. Всё началось за углом коридора, так? — Да, мистер Цукаса прятался неподалёку от спален и следил, покинет ли мистер Рюсуй комнату в позднее время, как прошлой ночью. Причиной для наблюдения стали подозрения в организации конгломератом Нанами всего наблюдаемого нами в последние несколько дней. — Этой ночью всё действительно повторилось. Рюсуй вышел из комнаты и направился на второй этаж. Цукаса собирался прокрасться за ним, но услышал из кладовки странный звук и решил проверить, что там. — Дальше всё стало происходить весьма сумбурно. Вот, мистер Цукаса резко распахивает дверь, не зная, что там, ведя слежку за слежкой ради защиты мистера Рюсуя, от него прячется Франсуа. Таким образом, металлическая ручка с обратной стороны попадает прямо в голову Франсуа и оставляет огромное рассечение, откуда начинает течь кровь. — Решив, что это нападение, Франсуа набрасывается на Цукасу в ответ. Думаю, с такой травмой здраво оценивать обстановку было довольно сложно. Цукаса же перехватывает запястья Франсуа, пытается успокоить и оказать помощь, но у него не получается из-за серьёзного сопротивления. В процессе этого вся кладовая оказывается разгромлена и заляпана кровью, нож из рук Франсуа падает на пол, а на запястьях от хватки Цукасы появляются синяки. — Тогда, осознав бестолковость своих действий, мистер Цукаса бросился в лазарет за носилками и средствами, необходимыми для оказания первой помощи. Правда, ещё день назад Стэн забрал их оттуда для обработки небольшой царапины на моём запястье. Спасибо мистерам Джоэлу и Хрому. — А Франсуа находит в себе силы дойти до спален, чтобы разбудить Луну. Возможно, потому что её комната ближе всех к кладовой, а может это из-за её специальности. Пока Цукаса копается в лазарете, она просыпается, открывает дверь и видит на пороге Франсуа в крови. — Растерявшись от такого зрелища, мисс Луна начинает стучаться в первую же попавшуюся комнату, то есть к Стэну, и встречается со мной. Я передаю ей перекись высокой концентрации и повязку, которых мистер Цукаса всё никак не может насчитаться, и посылаю Стэна за базовыми принадлежностями для проведения операции. Оставив обработку раны на студентку медфака, я принялся будить остальных. Сначала мистера Гена, затем — мистеров Джоэла, Хрома, Хьёгу и тебя, Сенку. — И в это время, Луна, теряясь в сомнениях, уточнила, сколько перекиси нужно использовать для обработки раны Франсуа. Не уловив сарказма в голосе Ксено, она вылила весь флакон. Причём не на рану, а прямо Франсуа в рот. — После этого у нашей жертвы началась рвота, а вместе с ней иные признаки отравления. Быстрое проявление видимых ожогов белого цвета вокруг рта, на слизистой оболочке губ, щек, неба и языка. Прослеживалась симптоматика газовой эмболии в виде асимметрии лица и признаков шока. На последнем вздохе наблюдались нарушения речи при попытке сказать что-то. Вскоре наступила смерть. Свидетелей было море, поэтому объявление ведущего не заставило себя долго ждать. Ничего не упустили? — Постойте. «Попытке сказать что-то»? — Тут же зацепившись за самую неприятную часть, переспросил Рюсуй, — вы не упоминали этого ранее. Сенку, который на месте преступления оказался уже после установления факта смерти, тоже впервые узнал о данной детали лишь сейчас. — Ой, ничего важного. Едва ли бормотания Франсуа были разборчивы. Но лично я склоняюсь к тому, что из раза в раз это смахивало на неудачные попытки повторить одно слово. «Господин», — выглядя слишком радостно для человека, повторяющего чьи-то последние слова, объяснил Ген. Рюсуй, услышав это, сжал дрожащие кулаки до побеления костяшек. — Тогда, думаю, всё ясно. За исключением одного момента, — сказал Хьёга, — куда же таскается Рюсуй по ночам? — И в правду. Рюсуй, объяснись! — Прокричал Хром, в который раз без соблюдения манер ткнув в другого человека. Хьёга пробормотал, что с таким успехом рано или поздно кто-нибудь не выдержит и отрубит ему пальцы, если не кисти целиком. — Нечего объяснять. Совершенствуя навыки стрельбы, я ночами тренировался в тире на втором этаже. Можете проверить мишени там. Уверен, будет заметно, что они прострелены куда большим количеством патронов, чем вы использовали вместе взятые. — Для чего тебе здесь навыки стрельбы? При том, что даже оружие там хранится несерьёзное, — продолжил интересоваться Хьёга. — Если есть возможность прогрессировать в чём-то, кажущемся интересным, то делать это можно просто в удовольствие. Применение любым умениям найдётся всегда. Особенно когда видишь идеал, которого мечтаешь достичь. Он посмотрел прямо на Стэнли, как только закончил говорить. Тот, наладив зрительный контакт с Рюсуем, стал выглядеть чуть мягче, слегка польщённым. Оказаться примером для Рюсуя — большая честь. — Тогда вопросов больше не осталось. Оспаривать виновность Луны нечем, да и незачем. Спасибо, — кивнув, Хьёга, как ни странно, остался доволен ответом Рюсуя. — Но… постойте. Если всё-таки смерть наступила не от отравления, а от потери крови, что случится? Мы все умрём? Разве можно судить об этом столь уверенно, даже не проведя… э-э, Джоэл, как ты там рассказывал? Вскрытия? — Поставил весьма очевидный вывод из следствия под сомнение в последний момент Хром. — Понимаете ли, мистер Хром, — Ксено не стал медлить с ответом, дабы не растягивать резину до бесконечности, — мы не знаем, наступила бы смерть или нет, не ухудши мисс Луна ситуацию своим вмешательством. Все признаки отравления у жертвы на лицо, и даже если они не легли в основу летального исхода, в чём я сомневаюсь, то точно ускорили этот процесс. Как минимум у Франсуа должны были усилиться головные боли от той же газовой эмболии, как максимум — пойти осложнения, способные сократить время жизни до считанных секунд. Раскладывая все необходимые объяснения чуть ли не по полочкам, Ксено не оставлял ни единого шанса для Хрома и всех остальных, кто не до конца вникал в ситуацию, сомневаться в главном. — Так, именно поэтому последний приложивший руку к преступлению должен считаться убийцей. Здесь мы уже не должны полагаться на субъективные оценки вклада, а только делать выводы о том, что стало непосредственной причиной смерти. Ах, вижу, я Вас запутал. — Спокойно. Я знаю, как всё объяснить, — вмешался в разговор Сенку, уже заранее прослыв спасителем в глазах Хрома, — проведём аналогию. Нам дают меч и говорят наказать того, кто полностью его сломает. Под «полностью сломанным» подразумевается, что меч более не способен выполнять базовые функции. Так вот, Цукаса делает удар мечом, и из-за этого по лезвию расходится большая трещина. Скажи мне, меч сломан? — Ну, — Хром почесал затылок, — нет? — Верно. Меч повреждён, но пока пригоден к использованию. Несмотря на трещину, он всё ещё лежит в руках и, возможно, даже способен ранить кого-то. Мы этого пока не знаем. Но затем Луна отбирает его, делает удар, и он, более не выдерживая, раскалывается по той самой трещине на две части. — И ломается, да? — Именно. Несмотря на то что трещину оставил Цукаса, виновницей поломки в данном случае мы должны считать Луну. Быть может, без её вмешательства он бы так и оставался повреждённым. А может, разошёлся бы уже через пару секунд, оставив последнее деяние и вину на Цукасе. — Я понял, в чём загвоздка. Хорошо. Согласен, — вздохнув, Хром почему-то стал выглядеть разочарованно. Аналогия с мечом в его голове улеглась быстро. И самым обидным в сложившейся ситуации он находил тот факт, что Луна не просто сделала им удар. Она послушала Ксено, поверив в возможность починки орудия. Эта версия звучала самой приближенной к реальности. — Как там ты говорил, менталист… «Вы очень громко думаете». Да, иногда лучшее действие — это бездействие. И даже лёгкое прикосновение Луны, сделанное в надежде на починку, могло привести к поломке и перебросить на неё весь груз вины. Так и произошло у нас. — Всякое я в жизни повидал, но чтобы кто-то сравнивал трупы с мечами — это в новинку, — сложив руки на груди, сказал Джоэл, — и кто из нас теперь больше похож на поехавшего? Впрочем, не он один здесь был слегка удивлён подобного рода примеру. Но способность Сенку при необходимости использовать язык объяснений так, чтобы случай стал понятен любому, весьма похвальна. — Ничего удивительного. Это далеко не самое странное корректное сравнение, которое нам может предложить наука. Для решения нестандартных задач довольно часто приходится прибегать к соответствующим решениям, — поддержал Ксено поток размышлений Сенку. Всё же этот человек казался изумительным ему во всём. — Да ну! Если все закончили, может, уже проголосуем? — Предложил Ген, повернувшись к ведущему, — думаю, большинство пришло к единому мнению. На самом деле, несмотря на отсутствие каких-либо подозрительных заскоков в поведении Гена, Сенку такая спешка насторожила. Разве это не он ранее уже пытался растягивать расследование и поиск убийцы, наигрывая веру в какие-то абсурдные теории? Неужели всё-таки прислушался и скинул с себя неуместную беспечность? Может, просто устал? Не все чувствовали бодрость при подъёме посреди ночи и очередным погружением в тяжёлые события. Как-то не похоже ни на один из вариантов, учитывая, что Ген продолжал напевать под нос лёгкие песни и болтать руками, а в процесс следствия не сильно вмешивался. Чего ему хотелось? Могло ли «самое весёлое», как он выражался, поджидать их впереди? — Он прав, — порадовался высказанной идее Джоэл, — давайте только по-быстрому, а? У меня шея затекла. — Может, Вам просто стоит встать за стойку, как все остальные, а не пытаться висеть на ней с обратной стороны, мистер Джоэл? — Спросил Ксено и не получил в ответ угрожающее рычание лишь по причине присутствия рядом Стэнли, который на каждый косой взгляд в сторону друга реагировал без промедлений. — Хорошо. Вы готовы голосовать, — раздался голос Почемучки, и Луна, до этого стоявшая довольно тихо, заметно занервничала, — перед вами открыта панель. Нажмите на цифру человека, кого считаете виновным. Недолго думая, Сенку в самом деле отметил номер, выведенный на стойке Луны. Девушка выглядела так, словно по-прежнему не верила в реальность происходящего. При виде открытой панели она не могла ничего сделать, даже пальцем пошевелить, и уж тем более нажать куда-то. Косым взглядом проследив за тем, что свой выбор сделали все, кроме него самого и Луны, Ген ярко улыбнулся одной из ослепительнейших улыбок, когда-либо увиденных Сенку. Однако, как бы по неведомой причине ни грела душу эту картина, нарастающая внутри юного учёного тревога оказалась сильнее. — Ну? Давайте уже, — вздохнув, Хьёга снова перешёл на оскорбительный тон, — или и здесь Луне мозгов на принятие решения не хватает? — Кстати! — Наконец-то Ген подал такой голос, каким общался со всеми обычно. Весёлый, звонкий, живой и ужасно неуместный в их ситуации, — по поводу этого. Я тут вспомнил одну деталь… извините, никак не мог рассказать раньше. Вот оно. По телу Сенку пробежала холодная дрожь. — Что значит «вспомнил»? — Ой-ой, не смотрите так! Вы ведь сейчас убьёте меня своими взглядами. Ну же, перестаньте, я стесняюсь. Иначе вообще разговаривать не буду. Скрыв самодовольное лицо за ладонями, Ген старался выдавливать из себя максимум жалости. — Не нужно нервничать, эта информация никак не меняет имени убийцы. Просто я вспомнил кое-что по поводу принятия решения дорогой Луны. В тот момент, когда она держала в руках бутыль и собиралась залить её в рот Франсуа, а дорогой Ксено будил дорогого Джоэла… кто ещё был рядом? Сначала все посмотрели на Луну. Она, по-прежнему сохраняя молчание, выглядела не менее недоумевающей, чем остальные. Тогда то же внимание приковалось к Ксено. — Никто. Только я, она и Франсуа. К чему вопрос? — А вот и нет, дорогой Ксено! Подумай-ка лучше, — покачав головой, Ген стал выглядеть так, будто объяснял что-то абсолютно очевидное толпе маленьких детей. — Подумал. Ответ прежний. Когда я сказал ту фразу, то всё ещё стучался к Вам, мистер Ген. Напоминаю, Вы были первым, кого я разбудил. Присутствие остальных в этот момент рядом с мисс Луной просто невозможно. — Подтверждаю. Я был в лазарете с Цукасой. Кроме нас не спал только Рюсуй, но он оставался на втором этаже вплоть до объявления об обнаружении тела, — подменив сигарету во рту на свежую, отметил Стэнли. — Ну-ну. Так-то оно так, возможно. Но кто, дорогой Ксено, сказал вам, что наша дорогая Луна напоила Франсуа отравой в ту же секунду, как ты предложил это сделать? — Разве она сама не говорила об этом? — Хром в который раз почесал затылок. — Нет-нет-нет, вам показалось! Не было такого. Между прочим, её ещё долго терзали сомнения. Но ты, дорогой Ксено, ведь не следил за этим? Разбудив меня, сразу бросился к дорогому Джоэлу. А я видел, как она неуверенно держала руку на открытом пузырьке и смотрела на Франсуа. Не знала, кому верить лучше — себе или тебе. — Ты видел, как она собирается залить перекись в рот Франсуа? И просто смотрел на это? — Уточнил Хьёга, но Ген тут же отрицательно помотал головой. — Тогда ты видел, но не понимал, что именно она делает или держит в руках? И поэтому не реагировал, — предположил Сенку, однако и здесь Ген отметил его неправоту. — С чего бы я не понял? Да там и понимать-то нечего! И как же можно не отреагировать на такое? Я отреагировал, очень даже. Лучше всех отреагировал. — Давай уже по фактам. Что ты натворил? — Не выдерживая потока бессмысленной болтовни менталиста, Сенку хотел поскорее узнать ответ. По какой-то причине мысль о Гене, впутавшемся в неприятности, слегка неприятно отдавала в груди. Лучше бы с ним ничего не произошло. — Просто помог нерешительному человеку. Я сказал: «Лей быстрее»! И здесь, залившись громким смехом, Ген наконец-то нажал на кнопку. Как и ожидалось, голос он отдал против Луны. — В каком смысле «лей быстрее»? Ты с ума сошёл? Хочешь сказать, это из-за тебя Луна отравила Франсуа?! — Как обычно выразив самую яркую реакцию, прокричал Хром. — Из-за Цукасы, из-за Ксено, из-за меня… из-за ведущего, из-за заговора тайного правительства, из-за воли вселенной. Сколько ещё придётся выслушать ваших идиотских предположений? Я устал от них. Если не хотите мне наскучить, то думайте головой быстрее. Тебя, дорогой Хром, это касается в первую очередь. — Да ты совсем рехнулся! Кому ты сдался со своей скукой? Зачем нужно было подставлять Луну? Не нравится тебе кто-то, так убери человека из своей жизни, а не жизнь из человека. — Как это — «зачем»? Чтобы приблизить нас к победе, конечно. Неужели вы забыли о главном правиле? Всё закончится, когда нас останется пятеро. Так зачем оставлять двоих, если можно этого не делать? Где наши главные приспешники логики… дорогие Ксено и Сенку, не объясните? Сенку было нечего сказать. Нет, в его голове сидели сотни мыслей и вопросов, которые непременно стоило бы озвучить, но слова не лезли из горла. Глядя, как Ген, ещё несколько минут назад казавшийся нормальным, погружался в самое настоящее безумие, комментировать что-либо желание отпадало. Его распахнутые глаза, сумасшедшая улыбка, странные телодвижения — всё выдавало либо полную потерю самоконтроля, либо, наоборот, наконец-то обретённую свободу личности. Ксено, как и Сенку, молчал. Следить за тем, как Ген демонстрировал скрытые ранее особенности, было куда интереснее, нежели вести с ним полноценную беседу. — Вам нечего ответить? Как так? А до этого, как мне показалось, вы болтали больше всех. И знаете, что мне здесь нравится больше всего? Наказание на подобный случай не предусмотрено. А дорогая Луна, как все и хотели, понесёт полную ответственность за действия, к которым её подтолкнули другие. В большей степени — я. — Луна. Скажи, это правда? — Не обращая внимания на то, с каким рвением Ген доказывал свою косвенную причастность к убийству, Хомура впервые подала голос с целью понять, были ли оскорбления Хьёги в сторону девушки справедливыми. — Если так, то я ошибся. Здесь не одна идиотка, а целое множество. Они повсюду, — вздохнул Хьёга. — Вообще-то Ген не-, — начала говорить Луна, в кои-то веки опомнившись, но не успела. Её перебил уже привычный голос Почемучки. — Время голосования вышло. Большинство выбрали участницу Луна. Ответ верный. Пришло время для дисквалификации. И в тот же момент пол под ногами девушки провалился ровно по площади её стойки. Такой исход настиг и Амариллис на первом суде. Огромный экран, расположенный над троном ведущего, вновь загорелся, демонстрируя запись с Луной в прямом эфире. Заметно оживившись, Ксено подошёл к Стэнли и для чего-то полез к нему в пиджак. Даже издалека Сенку нетрудно было разобрать, что эти двое без доли стеснения умудрились в самом деле принести попкорн. Карамельный. Помещение, куда попала Луна, выглядело идентично комнате для казни Амариллис. Как и предшественница, она сидела спиной к экрану и совершенно никак не реагировала на близящуюся смерть. Остальным предоставлялась возможность лишь наблюдать за тем, как к Луне, ещё минуту назад стоявшей вместе со всеми, медленно приближались длинные металлические шипы из противоположных стен. Постепенно они оказались совсем рядом с Луной. Через мгновение острые иглы проткнули нежную бледную кожу её плеч. Ещё секунда — и они погрузились глубже, пронзая Луну со всех сторон и превращая хрупкое тело в страшное месиво среди лужи крови. Некогда донельзя красивая девушка ныне стала лишь безжизненным трофеем, красующимся на шипах. Испорченное платье и взлохмаченные волосы приобрели алые оттенки, а разорванные части тела даже мысленно представилось тяжёлым собрать воедино, чтобы вновь вернуть очаровательный образ перед глазами. — В этот раз получше, — прошептал Ксено на ухо спутнику, продолжив хрустеть попкорном, и, словно почувствовав чужой взгляд, повернулся назад, — в чём дело, Сенку? Ты тоже голоден? Бери, угощайся. Сенку, разумеется, отрицательно помотал головой. Аппетита у него сейчас не было. Чего нельзя сказать о Гене, который с точно таким же невозмутимым видом, как Ксено, вытащил из широкого рукава накидки банку колы, открыл её с громким шипением и принялся пить. Судить о том, в самом ли деле в этот раз «получше», Сенку не мог. С одной стороны дело выдалось не таким длинным, но с другой — оно обернулось потерей Рюсуем близкого человека, сумасшествием Гена, наличием косвенных преступников, ненамеренным причинением вреда настоящей убийцей и многим другим, что создавало существенные отличия и по атмосфере, и по сути расследования. С возможностью разойтись вдруг появилось от организма напоминание о недостатке сна и пережитом стрессе в виде боли во всех конечностях. — Все свободны. Сейчас отдых. Завтра новая территория. Она будет открыта, — повторил ведущий шаблонную фразу, и на пути к лифту более не стояло никаких преград. Наверное, все размышления о случившемся стоило отложить до лучших времён.